Девочка (не) для босса

Девочка (не) для босса

Пролог. Правило №1

Тишина после бури всегда громче самого шторма.

В воздухе висит запах её духов — дешёвых, цветочных, неуместных в этом кабинете с линолеумом и дорогим кожаным креслом. И запах нас. Пота, кожи, преступления.

Она лежит, отвернувшись к стене, узкой полоской простыни прикрывая дрожащие плечи. Я застёгиваю рубашку, и каждый щелчок пуговицы звучит как приговор. На столе опрокинута чашка, кофе тёмной рекой растёкся по контракту, который она только что подписала. Ироничная метафора.

Правило было простое, как выстрел: не трогать подчинённых. Первое и главное. Основа моего безупречного царствования.

Я только что нарушил его. Не через месяц, не через неделю. В первый же день. В первый же час после того, как она поставила свою неуверенную подпись. Это была не спланированная акция, не часть договора. Это был сбой. Взрыв. Момент, когда я увидел, как дрожит её ресница, касаясь щеки, и понял, что должен коснуться её сам. Что иначе сойду с ума.

Это слабость. Непростительная, опасная.

Она шевелится, и я вижу синяк у неё на запястье — отпечаток моих пальцев. Отметина собственности, поставленная с самого начала.

— Уходи, — говорю я, и мой голос звучит хрипло, чужим. — Завтра в девять. Как договорились.

Она не отвечает. Просто встаёт, не глядя на меня, подбирает с пола свою жалкую, смятую блузку. Каждый её движение — упрёк. Каждый вздох — обвинение.

Она выходит, не оборачиваясь. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Я остаюсь один в тишине, которую теперь никогда не смогу вынести. Контроль дал трещину. И в эту трещину, как яд, просочилась она.

Правило №1 больше не существует.

Остались только мы. И титаническое усилие, которое мне понадобится, чтобы сделать вид, что всё ещё у меня под контролем.

ГЛАВА 1. НА КОВЁР

Звонок внутреннего телефона прозвучал для Алины как похоронный марш. Не громкий, не резкий, а мерный и неумолимый, словно отбивающий последние секунды её недолгой карьеры в «Векторе». На дисплее горел лаконичный номер: 001. Кабинет директора. Сердце ушло в пятки, а в горле встал холодный ком.

— Тебя к Холмову, — безразлично бросила соседка по open-space, не отрываясь от монитора. В её глазах мелькнуло что-то между любопытством и лёгким злорадством. Все знали: к Артёму Холмову вызывают по двум причинам — для награды, которую ещё никто не видел, или для казни. Судя по последним трём неделям адаптации и полному непониманию задач, Алина была уверена в своём варианте.

Весь путь от рабочего места до массивной двери из тёмного дерева занял, наверное, минуту, но ощущался как долгое путешествие по минному полю. Она поправила скромную белую блузку, потрогала пучок, в который были стянуты непослушные русые волосы, и сделала глубокий, но не успокаивающий вдох. Её ладони были ледяными и влажными.

Дверь открылась без стука — он, видимо, видел её через камеру или просто чувствовал приближение. Кабинет был таким же, как и его хозяин: огромным, холодным, безупречным и подавляющим. Панорамное окно во всю стену открывало вид на утопающий в дожде город, будто Холмов купил и его тоже. Сам он стоял спиной, глядя в эту серую даль. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящей тёмно-серой тройке. Даже его молчание было весомым и требовательным.

— Закройте дверь, Маркелова.

Голос был низким, ровным, лишённым эмоций. Как будто он говорил не с живым человеком, а отдавал команду голосовому ассистенту. Алина повиновалась, щёлкнув замком, что прозвучало невероятно громко. Она остановилась в метре от его массивного стола, сложив руки перед собой, стараясь не смотреть на его спину.

Он повернулся. Не спеша. Изучая её, как биолог изучает новый, не самый интересный экземпляр. Его лицо — резкое, скуластое, с пронзительными глазами цвета зимнего неба — не выражало ничего. Ни гнева, ни раздражения. Пустота. И от этого становилось ещё страшнее.

— Ваш испытательный срок подходит к концу, — начал он, подходя к столу, но не садясь. Его пальцы легли на папку с её именем. — Отчёт по анализу рынка юго-восточного региона. Три методологические ошибки, два неверных вывода. Презентация для совета директоров. Перегружена деталями, упущена суть. Вы не справились с базовыми задачами старшего аналитика.

Каждое слово било точно в цель, холодное и отточенное, как лезвие. Алина чувствовала, как горит лицо.

— Господин Холмов, я… я училась, старалась. Эти регионы для меня новые, я…

— «Старалась» не является KPI компании, — он перебил её, даже не повысив голоса. — Здесь платят за результат. Которого у вас нет.

Он наконец сел в кресло, откинулся назад, сомкнув пальцы. Взгляд его скользнул по её фигуре, от туфель на невысоком каблуке до снова выбившейся пряди у виска. Оценка была безразличной, почти оскорбительной.

— Вы не для этой работы, Маркелова. У вас нет ни хватки, ни нужного склада ума. Вы слишком… мягкая. Слишком правильная. В этом офисе выживают хищники. Вы — травоядное.

Сердце Алины упало куда-то в бездну. Вот оно. Приговор. Три недели унижений, ночных бдений и надежд — всё к чёрту. Сейчас он произнесёт формальную фразу, охранник проводит её до лифта, а завтра она снова будет рассылать резюме, пытаясь объяснить, почему проработала в одной из самых престижных компаний города меньше месяца.

Она кивнула, сглотнув подступившие к горлу слёзы унижения. Не здесь. Только не перед ним.

— Я понимаю. Я заберу свои вещи и…

— Почему вы устроились сюда? — вдруг спросил он, перебив её.

Вопрос застал врасплох.

— Простите?

— Мотивация. У «Вектора» высокий порог входа и жёсткие требования. Ваше резюме, — он слегка ткнул пальцем в папку, — с натяжкой проходит по нижней планке. Зачем вам это? Деньги? Престиж?