Девочка не легкого поведения

Глава 1

Раз ступенька. Два. Три.

Ноги не слушаются.

Обреченно опускаю голову. Тут же подступает тошнота, поэтому резко вскидываю ее назад, чтобы не уделать себе платье.

Не люблю тошноту. Беее.

Так, еще шажок. Четвертая ступенька стала финишем, потому что дальше тело меня нести отказывалось. Перед глазами все кружилось и плясало, но это ничего. Главное, чтоб не мутило. С остальным справлюсь.

Глубоко вздохнув, опустилась на треклятые ступеньки. Ну, подумаешь, посижу тут немного, пока не отпустит! Я же главное сделала, добралась до дома. Правда, пока что лишь до подъезда, но и это совсем неплохо. Распластайся я так в клубе, точно нашла бы приключения на задницу.

- Хм.

Посторонний звук вывел из алкогольного забытья. Подняла голову, зажимая руками виски, и попыталась рассмотреть того, кто мычал. Или, точнее сказать, хмычал.

- Устинова?

О, а говоривший то меня знает. Это радует. Может, хоть приставать не будет. Если хорошо знает, конечно.

- Вы что здесь сидите? Устали?

Я пьяно хихикнула. Да уж, устала! Так устала, что шла-шла, и села посреди подъезда, чтобы отдохнуть. А мужик-то с юмором!

- Вы пьяны, Устинова?!

Черт, голос определенно знакомый. Я попыталась сосредоточиться на объекте передо мной, но почему-то тот упорно расплывался в глазах. Все, что мне удалось понять – мужчина, высокий, в темно-бежевом пальто.

Щелк. Память услужливо предоставила варианты того, кто может быть в моем подъезде так поздно, носит с начала зимы точь-в-точь такое пальто, а еще хорошо знаком с моей фамилией… Как и со всей мной, в принципе.

- Артемий Андреевич? – опять хихикнула я.

Почему-то после двух бутылок шампанского, выпитого в одну меня, получалось только глупо хихикать. Интересное наблюдение, надо запомнить.

Внезапно мужчина, что все это время стоял, глядя на меня сверху вниз, опустился на корточки, прямо передо мной. В нос ударил запах одеколона, мятного, свежего.

Я инстинктивно потянулась носом к нему.

- Куда ты тыкаешься, Устинова?! – тут же руки мужчины уперлись мне в плечи, - я тебя осмотреть наклонился, а не то, что ты подумала!

Даже обидно стало. Будто я его насиловать собралась.

- Нее, - пришлось бормотать, чтоб не хихикать, - это чтобы вас не заблевать.

И я очаровательно улыбнулась преподавателю. Так очаровательно, что мужчина отпрянул.

- А что, есть предпосылки? – справившись с обрушившейся на него улыбкой, спросил он.

- Я бы даже сказала, уверенность.

Разумовский задумался. Всего на несколько секунд, но мне хватило, чтоб новая волна тошноты подползла к горлу.

- Тогда нюхай. – Видя позеленевшую меня, поспешно разрешил мужчина, и я с благодарностью ткнулась в его грудь.

Даааа. С таким ароматом все признаки катастрофы ушли, и я уже устроила на груди преподавателя руки, глубоко вдыхая аромат свежести.

- Твою мать. Устинова, ты в таком состоянии домой ползла, или из дома?

- В смысле?

Хихикаю. Что ж, по-другому пока не выходит.

- Я говорю, тебя в квартиру тащить, или развлекаться?

- Домой, конечно, - а что, он бы меня такую в клуб отвез?

- Ну, вроде остатки мозга на месте.

А вот это обидно. Уж он-то не должен сомневаться в моих умственных способностях…

Хотя, сейчас это меня не волнует. Гораздо приятнее думать о свежем мужском запахе, и о крепких руках, что вдруг подхватили меня в воздух.

- Эй! Вы куда?

- Мы. Мы к тебе.

- Ко мне?

- К тебе.

- Я не готова.

Мужчина, уже поднявшийся на ноги, и готовый идти, затормозил.

- К чему, твою мать, ты не готова, Устинова?

Внезапно стало страшно. Чего он вдруг такой грозный то?

- Ни к чему не готова, - о, пискнуть получилось!

Значит ли это, что шампанское выветривается? А то хихикала все…

Разумовский глубоко вздохнул. И еще раз. И еще. Я дышала вместе с ним, наполняя легкие свежестью.

- Будем считать, ты это о завтрашнем докладе, что я задавал вам на выходные. Судя по тому, как они прошли, ты к нему даже не приступала.

А вот и нет! Еще в пятницу сделала, когда только задали! Но говорить я об этом ему не буду. Пускай думает, что хочет. Я лучше подышу поглубже.

Кажется, его одеколон выветривал спиртное из моей крови. Иначе почему в голове так скоро наступило прояснение? Или это действие шампанского такое? Быстро, сильно ударяет, и так же скоро отпускает?

Надо запомнить.

- Ключи где, Устинова?

Ого, а мы уже стоим перед дверью моей квартиры. Все-таки до протрезвления еще рано, даже не заметила, как поднялись на мой этаж…

- В сумочке, сзади.

Его рука из-под моих коленей проскакивает к бедрам, и ловко выуживает из-за спины сумку, а уже оттуда ключи. Мне почему-то горячо в том месте, где его рука приложилась к бедру… Чертово спиртное.

Мужчина вдруг выставил к стене колено, и облокотил меня на него. Чего это он? Ааа, чтоб освободить руку и дверь отпереть… Ну, тут он хорошо придумал.

- Я бы могла постоять, - пробормотала я, глядя на его действия.

- Ага. Видел, знаю.

Я фыркнула. Ну, не хочет, не надо. Тоже мне, супермен.

Он немного поковырялся в замке, и, наконец, отпер дверь. Мы вошли в квартиру, прям как молодожены. От этой мысли я вновь захихикала.

- Что тебе так весело, Устинова?

Я вздохнула.

- Чувствую себя как перед первой брачной ночью.

Мда, честность от шампанского тоже зашкаливает. Хотя есть в этом и плюс – стеснение убивается напрочь.

- Ну что ж, тогда показывай, где тут у тебя кровать.

Стоп, а он что, тоже выпил? Или шутит просто?

- Да не смотри на меня так, твою мать, я уже не в том возрасте, чтоб насиловать пьяных баб… В смысле, девушек. Просто сброшу тебя туда, и поднимусь к себе наконец.

Глава 2

- Обожаю тебя! – простонала я, глотая крепкий кофе, обжигающе горячий и до невозможности вкусный, - нет, ты просто богиня моего утра!

- Только утра?! – фыркнула Дина, подруга, что училась со мной на одном потоке, - а я рассчитывала на всю жизнь…

- На всю жизнь у меня уже был один… Больше не надо. – Хмуро отозвалась я, делая очередной глоток напитка Богов, - слушай, кажется, даже голова болеть перестала…

- Ну ты вчера и наклюкалась! – рассмеялась подруга, поправляя сумку на плече, и легко вышагивая на своих огромных каблуках к аудитории, - даже не ожидала такого! Я еще подумала, если ты так разрыв отметила, что при разводе будет-то…

Я мигом опустила взгляд, так как тема по-прежнему была болезненной. Моя первая любовь, моя жизнь, все, во что я верила и свято глядела в рот все последние три года – мой муж Александр теперь стремительно становился моим прошлым. И это происходило настолько быстро, что я иногда не понимала – я действительно рада или просто нахожусь в тумане заблуждения.

- Саша не звонил больше? – осторожно спросила Дина, останавливаясь у подоконника, и доставая конспекты для повторения темы.

- Нет, и слава Богу, - мотнула я шеей, отчего боль в затылке вернулась, - он вчера забрал, наконец, последние вещи, и я решила, что это отличный повод надраться. Впервые в жизни, кстати. Правда, не учла, как может быть плохо от такого решения…

Дина вновь фыркнула, как бы говоря, что можно было б поинтересоваться у нее на это счет. Но вчера я о таком не думала – пустота в душе и на двух Сашиных полках заставляла шампанское литься в горло с поразительной быстротой.

- Как ты до дому доползла, кстати? – спросила Дина, разом выуживая меня из болезненных воспоминаний.

Я тут же погрузилась в события прошедшей ночи, что вгоняли меня в краску. Как же, проснувшись в обнимку с пиджаком Разумовского, я быстро вспомнила все произошедшее, и мысленно погоревала, что не страдаю провалами в памяти. Вот как теперь смотреть тому в глаза?! Тем более первая пара с утра у него…

Тут же, повинуясь старой пословице про «помяни черта», из-за угла вышел Артемий Андреевич. Как всегда, в идеально сидящем приталенном костюме, выглаженной рубашке, уложенными волосами и очках, которые тот носил только на работе. В остальное время преподаватель обходился без них.

У меня мгновенно подкосились ноги при появлении Разумовского, а тот лишь скользнул по нам с Диной взглядом, коротко кивнул на бодрое приветствие подруги, и зашел в аудиторию.

Так, спокойно. Нужно выдохнуть и успокоиться. В конце концов, вот он появился, и мир не рухнул, даже не пошатнулся. Видимо, сам Разумовский не заострял такое внимание на том, что произошло ночью.

Ну и ладненько. Отлично просто. Можно спокойно будет забыть о неприятном инциденте, и не думать, как вести себя с преподавателем. А то, в конце концов, он наш проректор в институте, а если учесть, что ректор здесь появляется только по праздникам, то филиал вообще возглавляет Разумовский, умудряясь преподавать при этом свой предмет.

Экономика. Фее, даже звучит скучно. Хотя часов по ней у нас было предостаточно, все-таки экономический факультет…

Мы уже расселись по местам, когда Артемий Андреевич попросил сдать наши доклады, что мы должны были подготовить на выходных. Я выудила свою папку, лишь мельком взглянул на тему. «Инвестиции в ценные бумаги» - было напечатано крупным шрифтом, а ниже должность и имя преподавателя. А еще ниже – мои.

Устинова Анна Альбертовна.

Сердце чуть сжалось при взгляде на фамилию, которая уже совсем скоро перестанет быть моей. Я так и не сроднилась за три года брака с этим словом, хотя и пыталась всеми силами. В голове по-прежнему ассоциировала себя с девичьей – Барская. Что ж, может, это очередной знак о правильности своего решения о разводе…

Я вздохнула, отдавая папку подруге, чтобы та положила ее на стол к остальным. Хорошо, что имею привычку делать все задания сразу, не откладывая на потом. А то после проведенной ночи в клубе точно бы не села за доклад.

Пара прошла, как и всегда, быстро и напряженно. Разумовский преподавал весьма эффективно – начинал с новой темы, быстро обрисовывал общие характеристики, мы записывали определения и нужные формулы. Затем, видя, что студенты стали засыпать, и уходить в свои мысли – быстро переключал тему на свои личные жизненные истории, коих у него было куча в запасе, и все безумно веселые и интересные! Мы похихикивали, включаясь в разговор и увлеченно слушая, а Артемий Андреевич уже из своей истории мягко делал вывод, и умело переводил стрелки на свой предмет. И вот, мозг слегка отдохнул и готов слушать и учиться дальше!

Мне такой подход нравился, и казался поистине гениальным. А то преподаватели, все как один – либо много знаний, которые сложно и муторно принимать, либо вместо лекции рассказ о том, как хороша рыбалка зимой! И на кой, спрашивается, приходил на пару?!

Записывая домашнее задание с доски, я услышала звонок на перемену, и стала собирать сумку. Дина, сидевшая рядом, уже вставала, а другие студенты начали переговариваться, создавая в классе приятный гул.

- Устинова, задержитесь ненадолго, - вдруг услышала я, когда закинула сумку на плечо, собираясь уйти.

Остановилась, не решаясь обернуться. Мимо меня спешили студенты на выход, а Дина лишь пожала плечами, выскользнув в коридор. Да уж, не ушла бы подружка просто так, зная, кто ночью нес меня на руках в кроватку!

Глава 3

- Устинова, вы повернетесь, или так и будете стоять к лесу передом, а ко мне… - Он замолк, деликатно кашлянув, а я вдруг подумала, что до вчерашнего инцидента он не общался со мной так.

Обычно он вообще со мной никак не общался! Исключительно по учебе, и только в присутствии других студентов. А тут задержал… Почему?

Я осторожно повернулась, натыкаясь на идеальную фигуру преподавателя. Даже под рубашкой угадывались очертание крепких мышц, узких бедер, подтянутой задн… Ой, что-то меня не туда понесло!

- Извините. Вы что-то хотели, Артемий Андреевич? – стараясь выглядеть скромно и невинно, спросила я.

Уголок рта Разумовского дернулся, будто он хотел сдержать улыбку.

- Хотел спросить, как вы себя чувствуете после такой насыщенной ночи, Анна? – он слегка помедлил, произнося мое имя.

Не обычное «Устинова». Даже не «студентка». Просто по имени, а я даже сомневалась до этого дня, что он его знает.

- Х… хорошо, - чуть запнувшись, ответила я, гадая, неужели из-за этого стоило меня задерживать?!

- Хорошо, раз хорошо, - неожиданно хохотнул профессор, делая шаг навстречу, - а теперь хотелось бы уточнить – мой пиджак, я надеюсь, чувствует себя у вас также хорошо?

Секунд десять мне понадобилось, чтобы понять, о чем он спрашивает. Пиджак!!! Черт возьми, я и забыла о нем!

Утром, вставая с постели, отбросила его в сторону, заткнула будильник, и поползла в ванную. А затем стала собираться на учебу, тогда как преподавательская вещь, скорее всего, осталась замотана где-то в одеяле…

Вот ведь…. Дура!

Пока я мысленно проклинала свою забывчивость, Разумовский, видимо, решил, что я совсем чокнутая.

- Ау, Устинова, прием! Я спрашиваю, вы пиджак мой принесли? Или все-таки изгадили его ночью…

- Нет конечно! – замотала головой, приходя в ужас лишь от мысли, что могла заблевать пиджак, - просто… я, понимаете… хотела принести, но…

- Но?! – мамочки, почему его тон стал слегка угрожающим, и он вновь сделал шаг вперед?!

Передо мной все еще мой профессор? Клянусь, раньше никогда его таким не видела…

- Но подумала, что в сумке он помнется, а нести его на глазах у всех было бы… Неприлично! – выпалила я наспех придуманную отмазку, и в порыве вдохновения продолжила, - и я решила, что, раз уж мы живем в одном доме, занесу вам его вечером… Если, конечно, вы не возражаете!

Разумовский замер, так и не дойдя до меня. Лишь хмыкнул, будто был на сто процентов уверен, что уличил меня во лжи. Только вот его следующие слова говорили обратное:

- Весьма… Разумно, Устинова. Что ж, буду ждать вас вечером. Зайдете перед очередным походом в клуб?

Я, уж было расслабившаяся, вспыхнула до корней волос. Какой, к черту, клуб?! Что он обо мне думает?!

- Тот раз, что вы застали, был первым, и, скорее всего последним, Артемий Андреевич. Именно поэтому я не рассчитала со спиртным, и… Позволила себе предстать перед вами в весьма некрасивом свете!

Последние слова я произносила, поправляя сумку на плече, и самым постыдным образом сбегая из аудитории. Если бы так не спешила, сгорая от стыда, то наверняка бы расслышала тихие слова профессора, сказанные мне вслед:

- На самом деле, свет был очень даже красивый…

Глава 4

Артемий

Длинные тонкие ножки, белокурые волосы, ягодные губы и приоткрытые, голубые глаза.

Конфетка, не иначе.

Особенно в этом необычном для нее платье, что виднелось из распахнутого плаща. Сидит себе на ступеньках, и, кажется, домой не торопиться. И куда только смотрит ее муж?!

Конечно, я знал, что Устинова была замужем. Да и как этого не знать, если мы были с ней соседями?! Я видел их часто, когда они выгружали сумки с продуктами из старенького темно-синего акцента, когда выходили на прогулку, весело смеясь, подкалывая друг друга, и обсуждая, какой фильм сядут смотреть вечером. Это было… Довольно обычно, но мило.

Правда, последнее время таких картин стало все реже, и сейчас я не мог с уверенностью сказать, когда видел Александра в последний раз. Ну, может уехал куда-то?

И зачем я себе-то вру, спрашивается? Ведь разглядел, затаскивая ее в квартиру с лестничной клетки, что кольца на пальце больше нет. Тонкая золотая полоска исчезла, не оставив даже следа на пальчике, и это было так… Естественно. Ее руки, без всяких украшений, с коротко подстриженными аккуратными ноготками вцепились в мое пальто, не позволяя девушке расслабиться.

Да и в квартире не было и следа мужчины. Ни большого размера тапочек, ни одежды, что кучкой висела на стуле. Неужели поругались?

Хотя, при ругани супруги не снимают сразу кольца и не разъезжаются. Тогда, может…

Нет, глупо думать об этом. Устиновы жили довольно мирно, я никогда не слышал даже ссоры из их квартиры. А тут сразу развод!

Да и Александр был бы совсем дураком, упустив такую девушку. Анна была не просто красива, она словно светилась, улыбаясь, наполняя собой и своим светом все вокруг. Я частенько наблюдал за ней издалека, слушая веселый смех, смотря за немного преувеличенной жестикуляцией, за желанием девушки все время быть с кем-то, общаться, тянуться к хорошему. Она много читала, сидя на подоконнике, подложив под спину подушку. Я видел ее, там, в окне кухни, когда возвращался с работы. Милая, домашняя, погруженная в очередную историю. И почему не у мужа под боком? Хотя, кто разберет, как им там удобнее.

Я вдруг некстати вспомнил сцену, что произошла примерно год назад. Я как раз стоял в окружении студенток, раздавая темы учебных проектов, и среди слушавший была Устинова. В коридоре, кроме нас, было пусто, так как почти у всех лекции уже закончились. Я быстро-быстро диктовал, девчонки писали, а когда дошла очередь до Анны, начал по привычке рассказывать историю, связанную с темой. Она стояла прямо напротив, заправив за ухо локон, слушала, не скрывая интереса, и смотря на меня чуть ли не с восхищением.

Я еще подумал тогда – все бы отдал, если бы моя женщина на меня так смотрела. Просто слушая и любуясь.

Неожиданно подошел Александр, и увидев нас, решительно направился к Анне. Обняв девушку со спины, притянул к себе, по-хозяйски зарываясь носом в волосы.

Она вздрогнула. Будто это было для нее новостью, неожиданность. Резко развернулась в руках мужа, глядя на него широко распахнутыми глазами.

- От меня странно пахнет? – пробормотала, глядя в его смеющиеся над нею глаза.

Это был самый странный вопрос, который можно было задать в такой ситуации.

- Нет, - отозвался парень, улыбаясь. Затем добавил, - шампунем.

Я вновь продолжил диктовать темы, но к разговору прислушивался.

- От меня каждый день им пахнет, - пробормотала Анна, разворачиваясь, и продолжая писать. А затем добавила, совсем тихо, но я услышал, - и ты никогда прежде не нюхал.

Только потом до меня дошло, что это было. Ее муж просто увидел, что его жена смотрит на другого – и решил публично заявить на нее свои права. Детский сад, ей-богу! Как будто я не смогу увести женщину от того, что ее на моих глазах целовал другой! Я знал, что не смогу увести женщину, только в том случае, если она сама этого не хочет. И для того целовать, обнимать, нюхать и облизывать ее нужно дома.

Анна… было в белокурой девушке что-то, заставляющее меня вновь и вновь возвращаться мыслями к ней. Никогда не позволял себе подобного со студентками, пресекал любые попытки сблизиться на корню… И вот, пожалуйста – одну собираюсь затащить к себе домой этим же вечером.

Мне нужно узнать у нее, зачем решила напиться, да еще в воскресенье. Почему не суббота, когда можно отсыпаться весь следующий день?! Значит, это не ради веселья, значит, была причина. А отсутствие кольца на пальце говорит само за себя.

И ведь я четко понял, что Анна соврала по поводу пиджака. Забыла про него с похмелья, пот и все! Но притворился будто верю, чтобы у меня был повод увидеть ее вечером…

Я хмыкнул про себя, выходя из класса. Сейчас летучка с преподавателями, две встречи со спонсорами, из-за чего опять пропущу обед, затем две лекции у вечерников… И только потом домой, где еще предстоит проверять доклады. Интересно, Анна успеет принести пиджак до того, как я закончу работу?

Я знал, что буду ждать ее прихода. Потому что у меня есть к этой студентке пара вопросов, на которые я обязан получить ответы. Особенно после произошедшего ночью.

Глава 5

Я вошла в пустую квартиру, бросая сумку на полку в коридоре, и облегченно вздохнула.

Дома. Наконец-то дома. Как тяжело, оказывается, дается учеба с похмелья. Так, сейчас быстро прибрать беспорядок, душ, ужин, и…

Войдя в комнату, сразу наткнулась на неубранную с утра кровать, и торчащий рукав пиджака из одеяла. К щекам хлынула кровь – Боже, он же измят так, будто на нем слоны всю ночь топтались! И как мне такое относить Разумовскому?!

В ужасе заметалась по комнате, попеременно хватая пиджак, утюг, гладильную доску, и с грохотом повалила последнюю на пол. Выматерилась – надо сказать Саше, что неудобно она тут встала, вечно приходится перетаскивать, чтобы подключить к розетке… А затем замерла, вдруг ясно осознав – Саша больше не вернется сюда. И доску я могу ставить как хочу, хоть даже перетащить ее к телевизору из спальни.

Злая на себя за мысли о почти бывшем муже, схватила ни в чем не повинную гладилку, и поволокла в зал. Пусть теперь стоит тут, мне так удобно, и мешать никому не будет! Это же Саше не нравилось, что она на виду у гостей…

Ну вот, опять! И чего мыслям в голове не живется спокойно?! Долго, интересно, я буду по привычке думать о Саше, и его удобстве в нашей общей (а теперь уже моей) квартире?

Раздосадованная не понятно на что, я установила нужную температуру, выгладила пиджак, и повесила на широкие плечики. Так и унесу Разумовскому вечером, а пока займусь уборкой.

Следующие два часа я, включив погромче музыку, старательно выкидывала старые вещи из кладовой, куда раньше мне входить запрещалось. Истинно мужская обитель – стремянка, куча коробочек с гвоздями, старые шнуры и инструкции от электроприборов, неработающие зарядки, батарейки, лампочки (даже перегоревшие!), и еще много всего хранилось тут (на всякий случай), и дико бесило мою привыкшую к организованности натуру.

Нет, я вовсе не была чистюлей. Грязная посуда в раковине, оставленная с вечера, отнюдь не раздражала, и даже крошки от печенья в кровати я могла пережить. Но этот никому не нужный, постоянный хаос – нет уж, увольте! Я быстро-быстро наполнила мусорные пакеты барахлом, унесла в два захода все на помойку, и облегченно вздохнула.

Кайф!

Как же я давно хотела это сделать! Теперь сюда можно купить несколько больших боксов, и хранить зимнюю одежду, ботинки не по сезону, запасное одеяло… Сколько место в шкафу освободиться! Можно будет Сашину гитару спрятать!

Да твою ж!!! Нет больше Саши, гитары, хлама, и вечно лежащей у порога его рабочей сумки! Все, баста! Пора уже перестать о нем думать, время посвятить жизнь себе, и делать то, что сама хочу!

Я бросила взгляд на часы, и удивилась. За уборкой незаметно пролетело два часа, можно уже отнести пиджак профессору. Наверняка он дома. Интересно, чем он занимается по вечерам? Так, опять мысли не туда… Хотя все лучше, чем о муже.

Наскоро приняв душ, я нацепила спортивные штаны, и белую майку, а еще влажные волосы просто расчесала. И так сойдет, мне пройти лишь лестничную клетку. А отдать пиджак – вообще дело двух секунд, он меня и разглядеть-то не успеет.

Все мои планы рухнули, когда после нескольких стуков в новенькую, железную дверь она распахнулась, и моему взору представился явно только вышедший из душа Разумовский.

О. Боже. Мой.

Гладкая загорелая кожа, подтянутый и стройный, с явно угадывающимися кубиками пресса и слегка проступающими венами на руках – мечта, а не мужчина. Во рту вдруг скопилась слюна, а ноги подкосились. Я слабо протянула пиджак, не в силах оторвать взгляд от совершенного тела, и очень стараясь не опускаться ниже. Туда, где на бедрах висело серое полотенце, открывая небольшую дорожку волос, ведущую прямо в…

Я сглотнула, зажмурилась, снова открыла глаза, и посмотрела на явно развеселившегося Разумовского. Ох, что он обо мне подумает…

- А, Устинова, уже пришли. Проходите, дайте мне пару минут – я переоденусь, и выйду к вам.

Он посторонился, пропуская меня внутрь светлой прихожей, а я даже не подумала, чтобы просто отдать пиджак и уйти. Просто вошла в квартиру, услышав, как замок за мной щелкнул. Так громко и резко, будто сообщал – ты внутри, детка, и обратно так просто не выберешься!

Боже, ну и дурость лезет в голову. Видимо, это от некстати обрушившихся гормонов, ведь секса у меня не было… Дайте –ка подумать… Кажется, последние полгода.

Ничего себе, брак у двадцатитрехлетней девушки, а? Сама в шоке.

- Проходите на кухню, Анна, не стойте. Расположение комнат чуть отличается, здесь квартира улучшенной планировки… Прямо и направо. Присаживайтесь, я буду через минуту.

Да, действительно, кухня была прилично больше моей. И богаче оформленная, со свежим, современным ремонтов и техникой. Интересно, сколько зарабатывают проректоры? Хотя какая разница, не мое это дело.

Профессор появился буквально через минуту, как и обещал. В серых спортивных штанах, низко сидящих на бедрах, и белой футболке. Я даже слегка улыбнулась – мы оделись похоже, и вряд ли Разумовский специально повторял за мной. Наверняка это просто комплект домашней одежды. Удобно и перед гостями не стыдно. Я сама любила и предпочитала такой формат.

- Чай, кофе? – спросил меж тем Артемий Андреевич, явно не замечая моих размышлений.

Я уже было хотела отказаться, и даже протянула пиджак, но неожиданно сама для себя произнесла:

- Чаю, пожалуйста.

Профессор довольно ухмыльнулся, а я неожиданно почувствовала себя глупо. И с чего вдруг согласилась? Наверно, от понимания, что если откажусь, придется вернуться в пустую квартиру, и опять думать, вспоминать, прокручивать, всюду натыкаясь на воспоминания. Ничего же не случиться от чашки чая с преподавателем? Вот и я так думаю.

Мужчина ловко передвигался по кухне, доставая чашки, пакетики хорошего чая, сахарницу, молоко, и коробочку конфет. Зависла от такой картины, не в силах понять, что не так. Сообразила лишь пару минут спустя – не привыкла я к такому. Чтобы мужчина наливал мне чай, сам, а я просто сидела и смотрела…

Глава 6

- Ну что, предсказательница, это ты тоже предвидела? – с хриплым смешком проговорил Артемий, задирая мою майку, и сжимая грудь горячей, крепкой рукой, поглаживая вставший сосок, что так ждал прикосновения.

А я… У меня был шанс сейчас возмутиться, взбрыкнуться, накричать что-то о том, что я не такая… И уйти, гордо и вспыльчиво хлопнув дверью. Так и следовало поступить Устиновой Анне Альбертовне, отличнице на пятом курсе экономического факультета в институте, где руководил Разумовский. Тот, который сейчас сжимал мою грудь. Так сжимал, что я могла бы кончить только от этого.

Но вместо всего я только лишь чуть прогнула спинку, и прикрыла глаза, позволяя продолжить начатое. Скрипнул стул – это Артемий придвинулся ближе, привлекая мое тело, набрасываясь на губы, и сжимая другой рукой ягодицы. О, черт! Я застонала, когда его язык скользнул в меня.

- Знал, что ты горячая штучка, - прохрипел профессор, стягивая мою майку, и с восхищением любуясь небольшой, стоячей грудью с задранными бесстыже вверх сосками.

- Да! – выкрикнула я, когда его губы сомкнулись на груди, а свободная рука гладила и дразнила другую, легко теребя и поглаживая, так, что я сходила с ума.

- Правильно, покричи, конфетка. Я хочу слышать, что тебе это тоже нравится…

Я громко застонала, градус возбуждения резко поднимался от его слов, нехило распаляя меня. Хотя куда бы больше – я чувствовала, что уже мокрая, готовая и жаждущая удовлетворения. Как же хочется кончить на мужском члене! Боже, да я сейчас готова отдать все за это…

А профессор продолжал, словно играясь, заводить меня все сильнее, целуя то одну грудь, то другую, поднимаясь к шее, и впиваясь в рот, выбивая из меня все новые стоны, громче и резче предыдущих… Я ахала, кусала его в ответ, пыталась тянуться к профессору руками, но он просто сцепил их вместе мне за спиной, держа в замке одной своей рукой, открыв себе доступ ко всему телу. Что он творит?! Я с ума сойду, если сейчас не получу его!

- Пожалуйста! – простонала я.

- Что, конфетка? – прорычал Разумовский, и его рука скользнула под мои штаны, лаская через намокшие трусики.

Я всхлипнула, потому что этого было мало. Мало, мало, мало! Мне нужен он, немедленно, внутри!

- Я хочу вас! Пожалуйста, я так вас хочу! – простонала, мотая головой, и чувствуя, как он отодвигает полоску трусиков.

- Хочешь, чтобы я вошел в тебя, да? Хочешь почувствовать его?! Говори, говори со мной, Анна…

- Профессор, пожалуйста, я хочу вас просто до боли! – почти прорыдала я, крутя бедрами вслед за его пальцем, что скользил внутри, делая наслаждение сладкой пыткой.

От моих слов Разумовский резко подхватил меня за талию, уложил грудью на стол, и легко стянул штаны с трусиками до самых щиколоток. Нежно провел ладонью по внутренней стороне бедер, о чем-то выругался, и одним плавным толчком оказался внутри полностью.

- О ДА! – закричала я, кончая в ту же секунду, и истерично прижимаясь задницей к мужчине.

- Твою мать, Устинова, что ты настолько горячая, я и понятия не имел! – горячо зашептал мне в ухо профессор, наклоняясь, и зарываясь рукой мне в волосы.

Он задвигался, чуть сжимая в кулаке мои волосы, и большего наслаждения от легкой боли и невероятного блаженства внизу живота я не испытывала, казалось, никогда в жизни. А профессор, меж тем, все наращивал темп, и я стонала, двигая бедрами к нему навстречу, как могла, не давая ему надолго покинуть меня.

Боже, что он делает, вколачиваясь в меня с такой скоростью?! Я, кажется, снова смогу с ним успеть…

- Держись, конфетка, я скоро, - его шепот стал последней каплей, и со стоном и криком я вновь содрогнулась в оргазме, ощущая, как в конце он быстро вышел, заканчивая мне на бедра.

Я лежала грудью на кухонном столе своего преподавателя, с оголенной задницей, тяжело дыша, и чувствуя себя самой счастливой в мире. До тех пор, пока мозг снова не начал работать.

- Душ? – спустя несколько секунд пробормотал Разумовский, и я кивнула, приходя в себя и думая лишь о том, как прикрыться.

Артемий оказался в этом плане проворнее. Одним рывком натянув спортивки, он подхватил меня на руки, и понес в ванную комнату. Я, как могла, отводила взгляд.

- Я сама, - прошептала, как только он зашел в небольшую, стильно оформленную ванную комнату с отдельной душевой кабиной.

Разумовский лишь кивнул, и сразу вышел, осторожно поставив меня на пол. Видимо, тоже еще не был настроен на разговор. Я быстро-быстро настроила воду, и, высвободившись из одежды, скользнула под горячие струи.

Господи Боже мой, что я наделала?!

Глава 7

Подумать только, не успела оформить развод, как переспала с профессором, да и каким образом! Просто трахнулась на кухонном столе, забежав «на две секунды» отдать пиджак! Нет, это точно какое-то помутнение рассудка, не иначе!

Стоя под душем, я вспомнила судорожные поцелуи, шелковые поглаживания, и сводящие с ума движения члена внутри. Бог мой, как же хорош Разумовский! У меня, правда, не богатый опыт для сравнения, но испытав такое, мне и думать страшно, что бывает как-то еще! У меня никогда не было такого сильного оргазма, как в короткий трах на холодной столешнице. Очуметь просто!

Я на миг оцепенела, перестав яростно растирать свое тело. А ведь и правда, стоило слегка отпустить моральные принципы, и я испытала нечто новое, потрясающее. Разве не этого я хотела, разрушая свой брак, и оставшись одной. Конечно, мне и в голову не приходило начать с секса, но в конце концов…

Я вытерлась висевшим тут же полотенцем, быстро одела скинутые вещи, радуясь, что они остались чистыми. Стараясь согнать с лица краску стыда, отперла задвижку, и вышла в коридор.

Профессор обнаружился на кухне. На столе царил идеальный порядок, чашки были вымыты, коробка конфет закрыта и отодвинута в угол, а стулья убраны под стол.

Артемий при моем появлении отвернулся от окна. Я застыла, глядя на мужчину, что еще недавно заставил меня несколько раз кончить, и поняла, что трясусь от страха.

- Чаю? – мягко спросил мужчина, убирая руки в карманы.

- Спасибо, напилась уже! – вылетело у меня прежде, чем я успела подумать.

Мы еще с секунду смотрели друг на друга, а затем одновременно рассмеялись. Профессор тихо и потирая глаза, а я с нотками истерики. Но в этом смехе было столько необходимое сейчас – напряжение исчезало, уходила скованность, и я даже выдвинула стул, и уселась, продолжая хихикать.

- На самом деле, я жутко проголодался, - вдруг сказал Разумовский, и прошел к холодильнику, - как на счет быстрого ужина, а?

Я замолчала, стараясь не думать, что пора бы домой. Просто кивнула, с интересом глядя, как мужчина вытаскивает яйца и молоко.

Знаете, походу, меня возбуждают мужчины на кухне. Нет, серьезно! Иначе как объяснить, что пока Артемий старательно взбивал в миске смесь для омлета, а затем нарезал помидор и зеленый лук, в моей голове билась лишь одна мысль: «Хочу, хочу, хочу»!

И я не о еде, если что.

- Как на счет по бокалу вина перед сном? – опуская передо мной тарелку с поджаренным омлетом, спросил профессор, и очаровательно улыбнулся.

Черт, у нас теперь всегда будет такое общение? А надо ли оно мне? Хм, определенно, над этим стоит подумать позже.

- Вино с омлетом?

- Ну да. Очень изысканно. У меня есть бутылочка как раз на такой случай.

Я улыбнулась, наблюдая за тем, как Разумовский лезет в кухонный шкафчик. Какой аппетитный зад…

- Красное для мяса, белое для рыбы, а для омлета…

- Десертное. Идеально подходит, если слегка разбавить гранатовым соком. Пробовала когда-нибудь?

Я отрицательно покачала головой, с интересом смотря замешиванием напитков. Когда передо мной опустился бокал, схватила, и отпила, не задумываясь. Очень вкусно. Разумовский будто бы слегка нахмурился, но тут же заговорил, тоже делая глоток.

- Так что, значит, развод?

Так буднично, будто само собой разумеющееся. А я застыла с вилкой у рта, когда перед глазами пронеслись пара воспоминаний с Сашей, преимущественно, из последних двух недель.

Бесконечные попытки (читай-пытки) поговорить и найти компромисс. Безрезультатно. Лишь отсрочили неизбежное, но я должна была попробовать.

- Откуда вы знаете?

Артемий вмиг стал серьезным, и чуть придвинулся ближе.

- Я не знал. Заметил, что кольца на пальце нет. Решил спросить наобум, и, кажется, попал в цель. Что случилось, Анна?

Я равнодушна сделала глоток вина с соком, и покатала вкус на языке.

- А из-за чего люди разводятся, Артемий Андреевич?

Разумовский нахмурился, явно не ожидая такого вопроса. Но ответил, хотя я видела, что он ждет ответа от меня.

- Разное случается. Из серьезных – измена, алкоголизм, предательство, нанесение вреда здоровью…

- Я не об этом, Артемий Андреевич. Это все следствия. То, к чему приходят люди, если не решают разойтись вовремя или исправить ситуацию. А если тихо-мирно, просто развод… Почему?

- Анна, я не понимаю. Мне казалось, что развод – это серьезное решение, и к нему приходят только после сильной обиды. Ту, что нельзя простить и забыть. Просто так люди не рушат все, ради чего когда-то женились…

- Тогда пусть будет предательство, - все так же равнодушно перебила я, и принялась есть, абсолютно не чувствуя ни вкуса, ни насыщения.

И пусть бы Саша сейчас поспорил со мной, сказал, что я дура и все придумала, а потом бы привел не меньше четырех доводов, делая виноватой меня… Я считала это предательством. Вспомнила вдруг, как однажды подошла звать смотреть сериал. Перед этим мы около месяца проводили вечера отдельно, и я решила налаживать отношения. Первая. Как и всегда.

- Я уже смотрю сериал, - ровным тоном ответил муж, лишь на секунду поднимая глаза от ноутбука.

- Что?

Тяжелый вдох.

- Я говорю, что смотрю уже сериал. А что такое?

- Один? А почему мне не предложил?

- Ну, у тебя там свои дела… Занимайся ими.

Ясно, в обиде. На что – не понятно, но я же пришла мириться…

- Ты мог хотя бы позвать меня. Но неважно. Давай посмотрим что-нибудь вместе?

Чуть-чуть улыбаюсь, показывая, что настроена на мир.

- Не хочу. Я хочу смотреть то, что сейчас.

А следом двухчасовая ссора, с аргументами, доводами, обидным: «Мне неприятно с тобой смотреть что-то! Ты комментируешь происходящее!», моим шоком и слезами. Горькими слезами на полу ванной, от обиды и непонимания, с включенной водой и усиливающимися всхлипами от одной простой мысли – он не придет. Не постучит, не утешит, не прижмет к себе. Потому что ему все равно.

Глава 8

- Боже, Анна, ты разводишься, потому что тебе не хватает секса?! Ты нимфоманка?

- Нет! – я моментально вспыхиваю, и высвобождаюсь из объятий, - я нормальная, самая обычная! И секс к разводу не имеет никакого отношения.

На самом деле, имеет, но Разумовскому об этом знать не обязательно. Об этом вообще никому не нужно знать кроме тех двоих, кто в этом учувствуют.

- Тогда с чего такие предложения? Ты не забыла, что я твой проректор?!

Вот тут я немного офигела, и, судя по чертыхнувшемуся профессору, тот сам понял, что сморозил глупость. Ну да, это же не он полчаса назад вколачивался в меня, совершенно забыв в этот момент зачитать лекцию.

Разумовский резко встал, и подошел к подоконнику, за которым уже стемнело. Развернулся ко мне.

Нужно объясниться, хоть и хочется сбежать домой.

- Не подумайте ничего лишнего, Артемий Андреевич. Просто вы один, я… Фактически, одна, а еще между нами уже все случилось, и делать вид, что ничего не было… - мой голос вдруг твердеет, обретает уверенность, - я не хочу! Мне не нужны отношения, совершенно не хочется даже думать о других мужчинах, но вы… Вы были бесподобны.

- Давите на честолюбие, Устинова?

- Барская, - мягко поправляю я, и лицо профессора вытягивается, - Устинова – это фамилия мужа, и скоро я ее сменю.

Разумовский молчит, обдумывая мои слова. Я уже мысленно обругала себя, как могла, и собиралась извиниться. Действительно, что-то я разогналась с подобными предложениями…

- Если вы думаете, Устинова-Барская, что я откажусь от возможности умопомрачительного секса с красивой девушкой, то вы слишком хорошего обо мне мнения. Только нужны условия.

- Условия?

- Естественно. Например, в институте никто об этом не должен знать.

Я киваю.

- Это само собой.

- И за его пределами тоже. Вы представляете, что мне могут впаять за приставания к студентке?!

Во мне совсем немного вина, но вид улыбающегося, делающего возмущенное лицо Разумовского немного кружит голову. Я поднялась со стула, и шагнула навстречу.

- А что, если студентка будет приставать к вам?

Артемий судорожно втягивает носом воздух, и вмиг подхватывает мое настроение. Его рука обхватывает талию, и я оказываюсь прижата к широкой груди.

- Нарываетесь, студентка.

- Всего лишь обсуждаю условия.

Его губы накрывают мои, и я урчу от удовольствия. К черту все, я свободна, я хочу этого мужчину, и я буду заниматься с ним сексом! От осознания своей безбашенности обнимаю его талию руками, и обхватываю одной ногой.

- Позже обсудим детали… - рычит профессор, и мы снова не доходим до кровати, расстилаясь на полу кухни.

*   *   *

На другой день я прихожу в институт невыспавшаяся, но впервые за долгое время живая. Мы с Диной заскочили за кофе, и теперь шли к учебному корпусу по едва оформившемуся снегу. Я глубоко дышала и видела это серое утро каким-то необычно свежим и красивым. Дина моих чувств не разделяла.

- Единственное классное в этом утре – кофе, - авторитетно заявила подруга, а затем толкнула меня локтем в бок.

- Ты чего?

- Колись, чего рожа довольная?

Я отмахнулась.

- Хлам старый выкинула, вот и радуюсь.

- Понятно. Саша не звонил?

Я замедлила шаг, делая большой глоток кофе.

- Нет.

Вот еще одно подтверждение правильности действий. Он не звонил, не писал, не искал встречи, и даже банально не поинтересовался, как я. Не нужна ли помощь, или, может, у меня деньги кончились…

Я как-то спросила, почему он никогда не спрашивает, обедала ли я. Саша лишь раздраженно ответил, что я не маленькая, и, если захочу есть – поем. Мол, и продукты есть, и готовить умею. Чего спрашивать?

Помню, тогда я жутко обиделась, и тоже перестала спрашивать у него про это. Как оказалось, Саша даже не заметил. Ему это было не нужно. А для меня из нашей жизни исчезла еще одна ниточка заботы и тепла.

- Ань, не грусти. Все наладиться.

- Это ты сейчас о чем?

Мы вошли в теплое здание института, и сдали вещи в гардероб.

- Ну, я просто думаю, может это… Кризис трех лет? Вчера слушала передачу с психологом, есть такой. Там, кстати, их еще много впереди, этот один из первых.

Я становилась перед зеркалом, поправляя волосы. Улыбнулась Дине через отражение.

- Ты смотришь всякую чушь. Не было у нас никакого кризиса, и ничего не наладится. Мы разводимся – и точка.

- Вы же как раз чуть больше трех лет женаты. – Дина замолкать не собиралась, - вот смотри, ты сейчас знаешь о кризисе.

- Благодаря тебе – да.

- Ну вот. Можешь рассказать Саше. Вы подумаете, что не нужно рубить сгоряча, немного подождете, а затем поймете – все не так уж плохо. И продолжите жить дальше.

Дина улыбалась, будто предлагала идеальный план развития событий. Мы уже почти дошли до кабинета английского.

- Проблема в том, что я не хочу так. Я не хочу «все не так уж плохо». Я хочу «хорошо». Пусть не всегда «восхитительно и радостно», пусть иногда «хреново и ужасно», но большую часть времени – хорошо. А не из одной ссоры в другую, а между ними тишина в квартире и каждый за своим ноутбуком.

Дина посмотрела на меня долгим, каким-то изучающим взглядом.

- Дура ты, Анька. Другие о таком мечтают. Он ведь работает, не пьет, не курит даже, все деньги в дом… Ну, подумаешь, ему нужно личное пространство…

Что-то Дина сегодня никак не успокоится, и утро медленно перестает быть таким замечательным.

- По-твоему, дура, а, по-моему, я заслуживаю большего, чем быть просто предметом мебели! Я не хочу слушать насмешки над тем, что люблю Марвел, не хочу каждый раз, покупая какую-то вещь, получать комментарии что это ненужное гавно, и я не буду больше…

Глава 9

Я медленно развернулась, натягивая на лицо самую приветливую улыбку.

- Здравствуйте.

Он идеален. Выглаженный костюм, модный портфель, свежий взгляд… И как ему удается такое, если мы разошлись вчера около двух ночи?! Я ведь сама не выспалась, а моложе его.

А сколько Разумовскому лет?

- Устинова, у вас такой вид, словно вы заняты сложнейшим математическим вычислением.

- А? Ну, так и есть.

Я улыбаюсь, кожей ощущая присутствие Дины. Не переборщила ли с шуткой? Не заметит ли подруга, что между нами изменились отношения?

- Плохо, Устинова, очень плохо. Судя по вашему докладу, вы должны быть заняты лишь тем, чтобы никогда в своей жизни не подступаться к инвестициям.

Что?! Да мой доклад идеален! Я на сто процентов в этом уверена!

Едва-едва заметное движение бровью, и все становится ясно. Я послушно опускаю голову.

- Все так плохо, Артемий Андреевич? Простите, тяжелые выходные, совсем… Не выспалась. Можно исправить? Мне нужна пятерка в сессии!

Разумовский, кажется, весьма доволен моим выступлением. Что ж, надо будет похвастаться, что в пятом классе ходила на кружок актерского мастерства.

- Вообще-то, обычно я не позволяю переделывать сданные работы. Но, учитывая ваши обычные старания… После пар зайдите в мой кабинет, отдам доклад.

Я радостно закивала, и профессор зашагал дальше. Обернулась к Дине, которая уже открыла было рот, чтобы высыпать вопросы… Но тут невероятно кстати зазвонил ее телефон. Судя по ее реакции, это был Денис, с которым она недавно начала встречаться. Отлично, их разговор вряд ли закончиться быстро.

Я отвернулась, облокачиваясь о подоконник, и глядя на футбольное поле за окном. Нет, все-таки утро сегодня на удивление отличное!

Скучные пары тоже прошли на удивление быстро. Английский, сдвоенная математика, физкультура в конце… Уже приняв душ, меня атаковала Дина.

- Слушай, ты сейчас к Разумовскому?

- Ну да, - осторожно ответила я, застегивая сумку с формой.

Глаза Дины приняли щенячье выражение.

- А надолго?

- Только забрать доклад, вроде. Ну, может, пропесочит еще, скажет, что не так с ним. Что хочешь, Дин, говори?

Подруга схватила меня под руку, и повела к кабинету проректора, тараторя без умолку.

- Понимаешь, Денис уезжает сегодня вечером с родителями куда-то отдохнуть… А мы неделю уже не виделись! Сейчас и у меня, и у него все дома, не привести… У тебя же квартира свободная, а, Аньк? Можно мы немножко… Ну, посидим?

Понятно, секса хочется, а негде. Я вздохнула, притворно изображая недовольство.

- Ты думаешь, меня Разумовский у себя часа два держать будет? Дин, ну не смеши, а. Я там минут на пятнадцать, не больше.

А в животе при мысли о том, что сейчас я окажусь один на один с преподавателем, потеплело.

- Аньк, ну миленькая, ну пожалуйста! Посиди часик в кафе, или к родителям съезди… Ну прошу, очень надо!

Я закатила глаза, а потом достала из рюкзака связку ключей, протянув ее подруге. Та с радостным вскриком схватила добычу.

- Спасибо!

- Дин, белье после себя в стирку запусти. И чтоб вообще… Чисто было.

- Конечно! Ань, я побегу, лады?

- Лады, - махнула рукой, и подругу как ветром сдуло.

А я осталась стоять у дверей преподавателя, раздумывая над тем, что к родителям не поеду ни в коем случае. Мама до сих пор не в курсе о разводе, а выслушивать наставления я пока не готова. В кафе тоже совсем не хочется, а значит…

Я предвкушающе улыбнулась, постучала в дверь тремя короткими стуками, и вошла внутрь.

Глава 10

Артемий

- Вы хотели меня видеть, профессор?

Светлая голова Устиновой просунулась в кабинет, и я кивнул. Вот чертовка! Еще вчера ночью понял, как ее заводит игра «профессор-студентка», и она, похоже, продолжает начатое.

С другой стороны, мы сейчас не дома, и, может, Устинова абсолютно серьезна. Хотя не могла же она поверить, что у меня действительно есть претензии к ее докладу?!

- Садитесь, Анна, - я с каким-то больным наслаждением ощупал тонкую фигурку, мятного цветы кеды, джинсы, и бежевый свитер. Кажется, в последние недели Анна сильно похудела. Нервы, наверно.

- Доклад переделывать не буду, - девушка, улыбаясь, наклонила голову вбок, - вы ведь понимаете, почему.

- Понимаю.

- Тогда зачем вызывали?

Я потер ладони, и отодвинул от себя бумаги. Работать больше не хотелось, да и ничего срочного нет.

- Я сегодня утром попытался раздобыть твой номер телефона, а наша Алевтина Григорьевна слишком ревностно следила, в чьих личных делах я копаюсь. Решил не привлекать к нам ее внимание, и поэтому поступил проще.

- Это как же?

- Вызвал тебя в кабинет, чтобы ты лично дала мне номер.

Она хихикнула, и быстро продиктовала цифры. Я записал, чуть подумывая, как сохранить ее в телефоне. Просто по фамилии казалось слишком отстраненным для наших с ней отношений, и поэтому записал контакт «Анна».

Сделал дозвон, и, услышав стандартную мелодию, отключился.

- Теперь и у тебя есть мой номер.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Я внимательно осматривал распущенные гладкие волосы, бледную кожу, и красивую шею с уточненным наклоном головы. Раньше не замечал, как девушка красива в своих манерах, как легко и с достоиснтвом держится. Мне определенно понравилась ее не намеренная поза, бессознательное кокетство... Эх, кажется, старею. Ведь были рядом со мной женщиныы иного круга, но не помню, чтоб на кого-нибудь так глазел.

От любования меня отвлек дерзкий голос.

- И это все?

Анна улыбалась, прямо и как-то с вызовом глядя на меня.

- Хм, за доклад пять. Ну, я думаю, ты это итак знала.

Она согласно кивнула. Но продолжала сидеть с таким видом, будто чего-то ожидала. Я прищурился, вставая, и увидел, как щеки девушки вспыхнули румянцем.

Невероятно.

- О чем ты думаешь, Анна? – я медленно обошел стол, приблизившись к девушке.

- Сколько вам лет? – выдохнула студентка, нереально заводя своим возбужденным видом.

Я помнил, как торчали ее соски под тканью майки. Это свело с ума тогда, а от воспоминаний сводило сейчас. Я начал благодарить судьбу за придуманный лифчик.

- Тридцать шесть, - ответил, чуть приподнимая одну бровь вверх.

- Тринадцать, - ее выражение лица немного расслабилось.

- Тринадцать, - согласился я, вставая перед ней, и опираясь о стол, - а ты думала, больше?

Насколько старым меня считает эта девчонка? Я всегда старался следить за собой, уделяя время пробежкам и тренажерному залу. И если в молодости это все было для красивого тела, то сейчас больше для здоровья. Эх, точно, старею.

Девушка сделала круглые глаза.

- По внешнему виду вам и тридцати не дашь, - заулыбалась она, явно желая польстить, - просто стало интересно.

- Опять подлизываешься, Устинова?

Она невинно хлопнула ресницами, и я решил, что за такое «невинно» можно и выпороть.

Анна поднялась со стула, делая шаг навстречу, и я ощутил в ее шаге все, что было нужно. Возбуждение, стеснение, смелость. Черт, жаль, что у меня еще две встречи…

- Анна, - строго проговорил, перехватывая ее руки, - мы не будем делать это в институте. Помнишь наше первое условие?

- И единственное.

- Пока да. Ну так помнишь?

Девушка вздохнула, чуть закусив нижнюю губу. У, чертовка! Все те же методы, а действуют безотказно.

Я быстро притянул к себе студентку, целуя сладкие губы, и мысленно давая себе подзатыльник. Не стоит так искушать судьбу. Мы ведь даже дверь не заперли.

Оторвался от мигом расслабившейся девушки, и постарался вложить в свой голос максимальную строгость.

- Устинова, ваш доклад получает пятерку, но в следующий раз извольте понимать меня с первого раза. Идите.

Анна моментально надулась, всем своим видом желая показать безразличие, и я подумал, не был ли слишком резок. Но черт, нельзя допустить, чтобы мы как школьники, зажимались в каждом углу института! У нас обоих есть жилплощадь. И хотя бы одного из нас можно назвать полноценно взрослым.

В штанах потяжелело от мысли, что через несколько часов я окажусь дома, и прямо под моей квартирой будет ходить эта маленькая совратительница. А потом она окажется просто – прямо подо мной. Черт, скорей бы вечер.

Хлопнула дверь, показывая, что обида девчонки не шуточная. Ну ничего, я, кажется, знаю, как ее сегодня задобрить.

Я усмехнулся, вновь размышляя, с чего вообще решил задабривать девчонку, если осознаю, что поступил правильно. У нас же просто секс, ведь так?  Но тут на ум пришло воспоминание о ее хриплых стонах на полу моей кухни, а следом глаза, что сегодня смотрели с немым упреком... Я чертыхнулся, достал телефон и быстро набрал знакомый номер.

Глава 11

Телефон зазвонил, заставив вздрогнуть, и чуть ли не уйти с головой под воду. Я осторожно стряхнула с руки остатки пены, вытянулась из ванной, и нащупала в раковине брошенный мобильник.

Взглянула на номер и внутренне похолодела.

- Да.

- Привет.

Сашин голос звучал немного устало, но, впрочем, вполне обычно. Я глубоко вздохнула, снова откидываясь на спину в ванне.

- Привет.

- Как дела?

Его вдруг заинтересовало, как у меня дела? Я подавила внутреннее раздражение.

- В целом, хорошо. Как ты?

- Тоже нормально. Ты маме еще не говорила?

Еще один глубокий вздох.

- Нет пока.

- Плохо, я уже сказал своим. Просил пока маму не звонить твоей, но не знаю, надолго ли ее хватит.

Я прикрыла глаза, чувствуя скопившуюся в них влагу. Черт, черт, черт.

- Как они отреагировали?

- Мама, как обычно. Хваталась за сердце, потом молилась. Отец сказал «сами разбирайтесь».

Что ж, вполне ожидаемо. Родители Саши не имели привычки лезть в дела сына, только помогали, когда он просил. Его мама, скорее всего, позвонит мне, как оправиться от шока, но сына доставать не будет.

- Мне жаль, - пробормотала я, чувствуя вину перед ними.

Они всегда были очень добры ко мне. Даже слишком, учитывая, что Саша их единственный сын. В таких случаях свекровь обычно недолюбливает невестку, «отобравшую» ее мальчика, но в нашем случае было не так. Хорошее отношение с семьей Александра сыграло не последнюю роль в том, что решение о разводе я приняла так поздно.

- Мне тоже, - вздохнул он.

В его голосе было то самое сожаление, которое выражают, когда родители расстроены, а ты никак не можешь на это повлиять. Не больше, не меньше. Что ж, это и к лучшему.

- Когда скажешь своим? – после некоторого молчания спросил Саша.

- Завтра, - выдохнула я, понимая, что тянуть дальше не получиться, - после института заеду, у мамы как раз выходной.

- Хорошо.

Мы снова помолчали, и я подумала, как это странно – мы прожили вместе три года, встречались около пяти, и сейчас нам совершенно нечего сказать друг другу. Почему это произошло? Что мы сделали с той любовью, что некогда заставляла меня краснеть в его присутствии? Ответов у меня не было.

- Ань, - Саша так привычно произнес мое имя, что я вновь смахнула слезы, - напомни, когда нужно явиться в ЗАГС?

- Я подала заявление две недели назад. То есть, еще через столько же, - ответила, думая о том, что это слишком долго.

У нас не было детей, и имущество делить никто не собирался. Машина оставалась у Саши, у меня даже прав не было. Квартира была подарком наших родителей, и Саша благородно оставил ее мне. Он никогда не был жадным, или подлым человеком. Думая об этом, у меня невольно пронеслась фраза Дины о том, что я дура.

- Хорошо. Если твоя мама позвонит, что мне сказать?

Сердце сжалось. Мы оба знали, что позвонит, по-другому и быть не может.

- Скажи, как есть, Саш.

На этот раз молчание было дольше. Я чувствовала, что Саша хочет что-то сказать, и раздумывает, стоит ли. Приняв, наконец, решение, в трубке раздался его спокойный голос:

- Ладно. Ну… Спокойной ночи.

Я взглянула на часы. Семь вечера. Видимо, не знал, как завершить разговор.

- И тебе. Пока.

Бросив трубку, я с головой ушла под воду. А выныривая, поняла, что кто-то настойчиво звонит в дверь.

Глава 12

- Помните, мы говорили об условиях? – спросила я, стоя в дверях в одном тонком халате на мокрое тело, а струйки воды стекали с собранных в шишку волос на шею.

Артемий Андреевич ослабил галстук на шее одной рукой, в другой у него были аккуратно сложены три коробки с пиццей. Суля по логотипу, из моей любимой пиццерии через дом отсюда.

- Помню, помню, - проговорил он, делая шаг в квартиру.

Я уже уловила, как потемнели глаза профессора при такой встрече, и у самой сладко заныло внизу живота. Черт, а ведь я даже без нижнего белья, и халат уже успел это продемонстрировать, нагло облепив мою фигуру.

- Я готова внести еще одно, - пробормотала, запирая за профессором дверь.

Тот с интересом слушал, ставя коробки с пиццей прямо на пол, и полностью сосредотачиваясь на мне. Во рту внезапно стало сухо.

- Не приходить вот так, предварительно не предупредив, - неслушающимся языком произнесла я, наблюдая, как мужчина грациозно наступает, заставляя меня прижаться к стене.

- Хорошо, - мягко сказал он, вжимая меня своим телом в стену.

Его глаза ощупывали мои бугорки сосков, руки устроились по бокам от головы, а к низу живота прижались его бедра – и я почувствовала, как он меня хочет. Чуть не застонала от одного понимания этого.

- А еще из той пиццерии я больше всего люблю креветки, - зачем-то прошептала я мужчине, что уже склонился к моему лицу.

- Я запомню, - его губы растянулись в улыбке в двух миллиметрах от моих.

Улыбка соблазнителя и искусителя. Ууу, как же я его хочу!

- И я обижена за сегодняшнее утро в универе, - снова заговорила я, теперь уже ясно чувствуя, как ноги подкашиваются, отказываясь меня держать прямо.

- Исправлюсь, - обжигающим поцелуем пообещал мне профессор, а затем закинул одну мою ногу себе на бедро, - вот прямо сейчас начну исправляться.

Его рот обрушился на меня, выпивая разум, забирая все слова и мысли, и вжимая в стенку, чтобы хоть немного помочь удержаться на ногах. Я застонала где-то глубоко в горле, обнимая его крепкую шею, и позволяя груди сладко потереться о его грудь, чтобы хоть немного снять зуд желания, или же разжечь его еще сильнее.

- Снимай свое непотребство, студентка, сейчас будем наказывать, - оторвавшись от моих губ, прошептал мне Разумовский на ухо, и чуть двинул бедрами, заводя своим шепотом до дрожжи в конечностях.

Непослушными пальцами я развязала пояс халата, распахивая, ничуть не смущаясь, потому как получила полный восхищения взгляд. Он медленно провел ладонью по животу, коснулся груди, и сжал пальцами сосок. Моментально кожа вокруг покрылась мурашками, а я застонала от этой ласки.

Столько бесстыдства было в происходящем, в стоявшем полностью одетым, в костюме и обуви, профессором, и мною, почти голой, стонущей, мокрой и готовой студентке, что я не выдержала, и повернув голову, поймала палец мужчины, поместив его себе в рот, жарко прикусывая, и следом обласкивая языком.

Разумовский от такого грязно выругался, а затем я услышала, как звякнула пряжка ремня, следом звук расстегиваемой молнии – и меня уже мягко опустили на колени, ласково поддерживая голову, и лаская большим пальцем губы.

На секунду закралась мысль, что это все слишком – а затем тут же ушла, уступив место похоти и желанию. Дааа, я хочу это сделать, я жажду дарить и получать наслаждение – и сейчас больше всего на свете я хотела подарить удовольствие своему профессору, что тяжело дышал, будто и сам до конца не был уверен в происходящем.

- О Господи, - услышала я сдавленный шепот с первыми движениями моего языка, и это напрочь сорвало тормоза,

Меня подняли с колен спустя три минуты, с глухим стуком впечатывая в стену, быстро раскатав по возбужденному члену презерватив, коленом раздвигая бедра, и вторгаясь внутрь резко и на всю глубину, вырывая сдавленный крик боли. Тотчас замирая во мне, и впиваясь в губы глубоким, страстным поцелуем. Я с упоением принимала его внутрь себя, чувствуя, как он сладко пульсирует, растягивая все внутри, давая привыкнуть и захотеть двигаться навстречу.

Я с нежностью обхватила шею Артемия руками, а ноги сцепила за бедрами мужчины. Тот, все поняв, лишь оторвался от моих губ, коротко поцеловав в нос, а затем прошептал:

- Держись.

И задвигался так, что больше сдерживаться я не могла. Постанывая в голос, выкрикивая его имя, я снова и снова насаживалась на мужчину, чувствуя, что наполняюсь, взрываясь внутри, и сладко сжимаясь на его члене.

Какой каааайф!

Кажется, от такого дикого секса в коридоре на какое-то время потеряла сознание, потому что очнулась, когда профессор уже завязал полы моего халата, и подхватил меня на руки.

- Ну что, по старой схеме? – улыбаясь, и разом превращаясь из серьезного мужчины в мальчишку, сказал он, - ты в душ, я – на кухню? Чертовски голоден.

Я кивнула, и была тотчас доставлена в ванную комнату, где еще была наполнена водой ванна, потому что слив я не повернула. Спешила дверь открыть, потому что звонили так нетерпеливо… Теперь я понимаю, почему.

Я усмехнулась, погружаясь в теплую воду, и быстро приводя себя в порядок. Теперь можно и волосы слегка подсушить, и футболку с шортами надеть… Разом навалились лень и усталость, а еще голод.

Выйдя из ванной полностью одетая, я увидела на кухонном столе большую тарелку с тремя видами пиццы, и две кружки с чаем. На кухонной тумбе примостились коробки с остатками нашего ужина.

- Как-то вы слишком много набрали. Нам вдвоем все это не осилить.

Разумовский, сидя на стуле, закатил глаза.

- Анна, ты серьезно? До каких пор будешь мне «выкать»?

Я смутилась. Села за стол, отпила глоток чая. Сладкий. С пиццей я предпочитала пить именно сладкий чай, когда как с конфетами наоборот, без сахара.

Глава 13

Артемий

Вот не знаю, что я должен теперь сделать, когда все уже решено и вроде как распрекрасно со всех сторон.

У меня отличная работа, холостяцкая жизнь, и молодая, горячая девушка, которой нужен только секс, и ничего больше.

Живи да радуйся, но черт подери…

Я ушел от Анны около часа ночи, осторожно высвободившись из-под уснувшей на диване девушки, и с трудом отыскав в темноте свои вещи. Напоследок обернулся, оглядел комнату, и закатил глаза внезапно проснувшейся заботы.

Быстро собрал пустые коробки из-под пиццы, а на студентку накинул плед. Вот теперь нормально, можно уходить.

Уснул я уже ближе к двум, а в шесть встал на пробежку. Есть такое слово у человека, перешагнувшего тридцатилетний рубеж – надо. Надо рано вставать, чтобы успеть к выходу из дома позаниматься, принять душ и позавтракать. И если в молодости я мог пренебречь некоторыми вещами, то теперь это стало привычкой, что приносила свои плоды.

После пробежки позвонил Дима, армейский друг, с кем мы поддерживали весьма плотную дружбу. Предложил сходить в бар вечером, а заодно рассказать, для кого я так вымаливал вчера нового Человека Паука. Усмехнулся, соглашаясь, и раздумывая над тем, что сегодня секса не предвидится.

Интересно, я должен сообщить о походе в бар Анне? С одной стороны, у нас лишь секс, а с другой, будет неправильно, если девушка станет ждать меня вечером…

Я вздохнул, заводя машину, чей мотор ровно загудел, успокаивая и даря внутреннее удовлетворение. Мазда CX-5 – моя недавняя покупка -  вела себя безупречно, и я наслаждался каждой минутой, проведенной в дороге.

Вчерашние слова Анны о том, что у нас лишь секс… Как-то неприятно отозвались внутри. Если до этого я думал, что вариант отличный – то теперь отчего-то стало неприятно, будто ты подходишь к вопросу со всей душой, а тебя просто… Используют. Это было ссмешно, ведь по сути, мы оба получали удовольствие друг от друга.

Вот сдалась мне эта девчонка! Теперь понять не могу, чего хочется – или и дальше продолжать наши сексуальные марафоны, или попробовать нечто большее? Тьфу ты, о чем думаю, ведь она моя студентка, и еще даже не в разводе!

От этой мысли почему-то разозлился сильнее, и прибавил скорость.

Уже находясь в кабинете, и следя за рассаживающимися студентами второго курса, достал телефон, набирая сообщение. Отчего-то захотелось пообщаться с ней после вчерашнего. Интересно, не проспала ли Анна к первой паре, уже которую ночь ложиться поздно…

Ответ пришел так быстро, словно она ждала моего сообщения.

Артемий: «Доброго утро учащимся! Как настрой?»

Анна: «Доброе утро преподающим! Отлично, мне ко второй паре. Сейчас пью кофе и выезжаю»

Артемий: «Ты на машине?»

Анна: «Троллейбус. А что?»

Артемий: «Просто видел, как ты раньше приезжала на акценте»

Черт, какая-то странная беседа получается. И чего телефон затих? Ответа на этот раз пришлось ждать гораздо дольше, я даже успел тему проверочной дать.

Анна: «Нет больше машины, она остается у Саши, да и прав у меня нет»

Я вздохнул, понимая, отчего она медлила с ответом. Действительно, ее жизнь до этого была наполнена присутствием мужа, и нам обоим неловко от упоминания его имени.

Артемий: «Могу на добрых началах подвозить тебя, когда будешь учиться с утра»

Снова долгое молчание. Интересно, она уже едет? Первая пара подходит к концу.

Анна: «Не стоит»

И не успел я недовольно скривиться, как следом прилетело еще смс.

Анна: «Только если я буду опаздывать ;)»

Подмигивает мне? Ох, ну ладно, будем поддерживать веселый тон.

Артемий: «Планы на вечер?»

И опять тишина до самого звонка. Да что ж такое! В аномальные дыры она там, что ли, впадает?!

Зато, как только большая часть студентов покинула аудиторию, сюда проскользнула Анна. Она выглядела превосходно – одета как обычно, джинсы, и на этот раз лиловые кеды, а на плечах того же оттенка кардиган. Зато волосы собрала в высокий хвост, оставляя шею открытой, а треугольный вырез уводил взгляд в потрясающую ложбинку груди, заставляя лишь догадываться о спрятанном там.

Ну, это другим догадываться. Я-то знаю, как там. Хотя от возбужденных мыслей это знание никак не спасает, лишь усугубляет положение.

- Здравствуйте, - вежливо здоровается Анна, подходя к моему столу, и лукаво улыбаясь, ожидая, пока оставшиеся студенты покинут кабинет, - я по поводу доклада.

Я кивнул, возвращая взгляд к бумагам на столе, перебирая их, будто бы выискивая ее работу. Дождался, пока все наконец выйдут, и краем взгляда заметил, как Анна заперла дверь. У, чертовка.

- Вы интересовались планами на вечер, профессор? – вновь возвращаясь к столу, игриво произнесла девушка.

И почему я раньше не замечал, сколько блеска в ее глазах, и какая нежная, тонкая кожа на шее. Так и хотелось провести там языком.

- Интересовался, Устинова. В ванну заляжешь, или в клуб пойдешь?

- А что, хотите присоединиться? – прищурилась блондинка.

От картинки нас двоих, находящихся в ванне, ее голой, горячей, мокрой и обнаженной коже член налился кровью, и я постарался унять возбуждение мыслями о следующей паре. Которая через десять минут, между прочим!

А может, ну нахрен Димона с его баром?

- В любом случае, сегодня не получиться, - вклинился в мои размышления голосок Анны.

Глава 14

- Ты совершенно не ешь! – со психом произнесла мама, лишь увидев меня на пороге, - о Боже, у вас что, денег нет?!

Я закатила глаза. Да уж, у мамы одно на уме. Видимо, похудеть я могу лишь по одной причине – нет денег прокормиться.

- Ну мам, ты чего? Есть, конечно, моей стипендии вполне хватает…

- Твоей стипендии? А Сашины зарплата?

Я замолчала, прикусив язык. Ну нельзя же вот так, сразу! Я хотела же подготовить сперва маму…

- Боже, его что, уволили?!

- Мама! Нет, конечно!

Я уже разулась, и прошла на кухню, соединенную с залом. По мне, это самое лучшее решение – можно готовить, общаться с семьей, смотреть какой-нибудь фильм одновременно… Вот и сейчас папа был тут же, лежа на диване, и глядя какую-то передачу о спорте. Они были вместе, разговаривая, пока мама быстро готовила ужин.

Я вздохнула, вспомнив, как сама кашеварила на кухне, пока Саша сидел в другой комнате у ноутбука. Может, вся проблема того, что супруги отдаляются – раздельные кухня с комнатой, да два ноутбука в семье?

- Анют, что случилось?

Мама, на которой уже лица не было, тем не менее, быстро поставила на стол полную тарелку ароматного супа, нарезала хлеба, зелени, выудила с противня два пирожка, затем, чуть подумав, прибавила третий. На подоконнике уже стоял включенный чайник, а на верхней полке кухонного гарнитура меня ждали конфеты. Я вдохнула полной грудью, ощущая тепло родного дома.

- Не трогай девку, пусть поест сначала, - проворчал с дивана папа, подмигивая мне, - кожа да кости одни, смотреть страшно.

Я улыбнулась, и неожиданно поняла, как голодна. Поев, забрала чай со сладким, и устроилась на диване с ногами.

- Теперь-то расскажешь? Мы с папой так обрадовались, что ты приедешь, но почему без Сашеньки?

Я опустила глаза. Ну, понеслась.

- Мам, пап, мы с Сашей подали документы на развод.

Повисла неловкая тишина, в которой неожиданно прозвучал тихий, свистящий шепот мамы:

- Скотина…

Я обалдело уставилось на нее. Это она о ком?

- Мам, да нормально…

- Знаю я твое нормально! Молчала столько, что уже на развод подала! Нет, чтоб прийти к матери, я бы совет дала, послушала, помогла! Скрывала же! Как всегда все! Тебя с таким характером может вытерпеть разве что…

Это продолжалось больше часа, пока я сквозь слезы пыталась что-то там доказать. Папа сперва пытался прийти мне на выручку, но когда выяснилось, что Саша ничего противозаконного со мной не совершил, а развожусь я непонятно из-за чего, поджал губы, послушно замолчав. Мама разорялась о позоре, о том, что стыдно будет смотреть сватье в глаза, что она меня не так воспитывала… А я лишь всхлипывала, глотая дурацкие слезы, что всегда появлялись, стоило маме повысить голос.

Вот почему мы можем любить друг друга, прекрасно общаясь и делая вид лучших подружек, но как доходит до моих действий, где мама со мной не согласна… Все, война похлеще чем в самой далекой от дружбы семьи! И обвинения, упреки, скандал... Я поспешно завязывала кеды, стараясь сбежать из этого дома, что в секунду стал мне чужим.

Выбегая на улицу, я залетела в подъехавший автобус, усевшись в самый дальний угол, и натянув капюшон плаща на самую макушку. Раздалось тихое пиликанье – смска. Черт, только бы не мама вдогонку…

Артемий: «Как все прошло?»

Я всхлипнула, радуясь, что он не может меня видеть. Непослушными пальцами набрала ответ.

Анна: «Просто прекрасно!»

Незачем кому-то знать о проблемах в моей семье. Профессор итак слишком сильно стал присутствовать в моей жизни. А ведь я просто рассчитывала на секс пару раз в неделю… А не пару раз за ночь!

Телефон снова пиликнул.

Артемий: «Ты уже дома?»

Анна: «Сейчас чай допью и поеду :)»

Затем убрала телефон в карман, выключив звук. Мне определенно нужно время, чтобы все это переваривать, да и родителям тоже. Одно радовало – самое страшное уже случилось, я сказала правду, а дальше… Надеюсь, станет легче.

В квартире я стащила вещи, совершенно промокшие от какое-то гадкого моросящего снега с дождем. Переоделась в теплую байковую пижаму, что, по мнению Саши, была исчадием ада, и некрасиво увеличивала мне бедра. Зато теплая и мягкая. Сейчас это то, что нужно.

Легла на диван, укрывшись пледом, и стала соображать, что делать дальше. Телефон показывал четыре пропущенных от мамы, и два от свекрови – видимо, дамы уже созвонились, проработав план по спасению молодых. Да не нужно никому к черту это спасение! Если бы Саша хотел – он остановил бы меня, не дал отнести заявление! Да он бы сейчас был рядом, звонил в дверь, отчаянно пытаясь вернуть наш брак! А он и не сопротивлялся толком…

Звонок в дверь заставил подскочить. Сперва страх – неужели мама? Следом боль – а вдруг Саша? А следом ужас – Сашины родители?!

Но глядя в глазок, увидела лишь Разумовского, что смотрел, казалось, прямо на меня.

- Что вы здесь делаете?! – распахивая дверь, сердито спросила я, и совсем не сексуально шмыгнула носом.

Я смотрела на него, в бежевом пальто, с вечерней щетиной, с пакетом из супермаркета в руках. Взрослый. Взгляд ощупывает, будто проверяя степень моего состояния. Хреновое состояние, это итак понятно! Глаза красные, нос распух, пижама стыдоба… Я натурально съежилась под таким пристальным взглядом, настолько ущербной себя почувствовала. Правильно Саша говорил, нужно сжечь эти тряпки…

А Разумовский, будто уловив что-то в моей позе, и надрывно сжатым кулакам, шагнул внутрь, захлопнув ее за собой. Быстро стянул ботинки, и, взяв меня за руку, потянул на кухню.