Девочка взамен

Глава 1

Ксюша

Он появился из-за угла неожиданно. Выплыл, будто чёртова тень отца Гамлета. Материализовался в воздухе, как ниндзя.

Я не успела ни дёрнуться, ни пискнуть, когда его ладонь зажала рот. Моё тело ударилось об его – твёрдое и неуступчивое, жёсткое и неумолимое.

– Тихо! – пророкотал он бархатно прямо в ухо.

От его дыхания зашевелились волоски на виске, а по телу прошёл озноб.

Наверное, я бы могла хоть что-то промычать, но, увы – меня словно парализовало. В коленях – желе, в голове – винегрет. Я даже ни о чём подумать не успела. Не смогла.

– Сейчас мы медленно идём вперёд. А потом ты садишься в мою машину. Кивни, если поняла.

И тогда откуда-то из глубин вырвался наружу страх – животный и неконтролируемый. И я его укусила. За ту самую ладонь, что он прижимал к моим губам.

– Ах, ты дрянь! – выругался он и чуть ослабил хватку.

Я брыкалась, как сумасшедшая. Как дикая лошадь Пржевальского. Извивалась, как змея, и пыталась локтями достать хоть до чего-нибудь. Один удар мне удался. Правда, ощущения были, будто я локтем в каменную стену засадила.

В глазах потемнело от боли.

– Маленькая зараза! – снова выругался мужчина и сжал меня так, что нечем стало дышать.

И в этот момент я почувствовала, что он твёрдый не только там, куда я метила. В меня упирался его член.

О боже. Мамочка дорогая… Он что, надумал меня обесчестить в этой подворотне?!

– Можешь брыкаться и дальше, – прошипел мой мучитель прямо в ухо. Он как будто чуял природу моего испуга. – Давай, ну же!

Естественно, я замерла. Дышала через раз, пытаясь хоть как-то успокоить взбесившееся сердце.

И тогда он развернул меня лицом к себе.

– Посмотри на меня, – приказал. Голос у него красивый.

А что толку? Как посмотреть, когда он так близко? Я ему лицом в грудь. А поднимешь глаза – кто его знает, чей это подбородок и чьи злые глаза сверлят во мне обжигающие дыры?

– Отпусти, придурок! – прошипела и снова попыталась вырваться.

– За придурка ответишь! – впечатал он в меня своё тело, выбивая дух.

Кажется, ему это нравилось. Да что там кажется… Его эрегированный член снова упирался, только теперь в мой живот.

Я набрала побольше воздуха в лёгкие, понимая, что должна закричать.

И тогда он меня поцеловал. Яростно. Жёстко. Неистово.

Поцелуй, когда затыкают рот, когда наказывают за непослушание.

Мне должно было бы быть неприятно. Но что-то щёлкнуло во мне в тот миг и сломалось. Что-то пошло не так.

Я не испытывала отвращения. Во мне словно петарда взорвалась и разворотила всё внутри, заставила ощущать то, чего я не должна бы чувствовать.

Не наслаждение. Нет. Но какую-то первобытную ярость, что клокочет, выворачивает, заставляет организм перестраиваться, прокладывать огненные дорожки, сжигающие всё на своём пути.

– Успокоилась? – оторвался он от моих губ. Дышал тяжело и шумно. – А теперь посмотри на меня!

И снова его ладонь накрыла мои губы. Он действовал так, будто видел меня изнутри, действовал наперёд и не ошибался.

Он чуть отодвинулся, давая возможность рассмотреть себя.

Это немного успокаивало. По крайней мере, он не убьёт меня здесь. Самое страшное, можно сказать, миновало: раз он даёт возможность увидеть его, значит не сделает ничего плохого.

Ракурс изменился. Я поморгала. И наконец-то поняла, кто он – этот тип, что напал на меня в подворотне.

– Узнала? – поинтересовался он холодно.

Я медленно кивнула.

Галахер. Чёртов повёрнутый тип. Один, без охраны. Наверное, он совсем с катушек съехал. Зачем я ему?..

Я видела его один-единственный раз, когда он приезжал в общежитие – искал мою подругу Нессу. Кажется, ему её обещали в жёны, а Несса сбежала. Галахер тогда попытался и купить, и запугать меня.

Я ему наговорила лишнего на эмоциях. Но он вроде бы не обиделся. И уж точно не стал бы меня ловить в подворотне много времени спустя из-за одной-единственной стычки. Или стал бы?..

Пока я до сих пор не понимала, что ему нужно. И почему именно таким извращённым способом.

Я бы спросила, наверное. Но рот мой надёжно заткнут его рукой. Просто капкан какой-то. Слишком крепкая хватка для мужчины, который, полагаю, протирал штаны в офисе.

– Успокоилась?

Я снова кивнула.

– А теперь повторяю: медленно идём вперед и садимся в мою машину.

Ладонь его была скользкой и липкой. Противно. И сам он – мерзкий и никчемный сукин сын. И, судя по всему, ещё и больной на голову маньяк.

Он слегка подтолкнул меня. Я сделала шаг, а потом второй. Он наконец-то убрал руку от моего лица.

– Надумаешь кричать – пожалеешь, – посулил он, снова обдав дыханием моё ухо.

Глава 2

В себя я пришла уже в машине, которая увозила меня куда-то.

– Очнулась?

Голос Галахера ввинчивался в мозг, раздражал слух. Он рядом. Слишком близко. А я связана по рукам и ногам, как рождественский гусь.

Можно попробовать побрыкаться, поизвиваться, даже поорать, а толку?

Хорошо хоть рот скотчем не заклеил – спасибо ему большое за доброту!

– Что вы делаете? – спросила, и голос мой прозвучал слишком слабо. Я старательно таращилась водителю в затылок, потому что помнила о пятнах крови на платье. Не хватало опять потерять сознание.

– А на что это похоже? – кажется, он потешался.

– На похищение.

– Значит, я тебя похищаю, – согласился он равнодушно и безгранично спокойно. Вот это добило больше всего.

– Вы сумасшедший? – поинтересовалась я и попыталась пошевелить руками и ногами. Бесполезно.

– Да.

Он соглашался, как бездушный деревянный болван. Лицо словно высечено из камня. Очень даже симпатичное лицо. Привлекательно-притягательное. Ну, стоит это отметить ради справедливости.

Рука у него белоснежным платком перевязана. Бывшим белым платком. Сейчас на нём пятна крови.

Я сглотнула.

– Если вы думаете, что вам это просто так сойдёт с рук, то вы ошибаетесь: меня будут искать.

– Так, может, я на то и рассчитываю? Чтобы тебя поискали?

Я снова сглотнула, но уже по другому поводу. Кажется, до меня дошло, зачем я ему нужна.

Если Несса узнает, что Галахер меня выкрал, то с вероятностью процентов девяносто кинется спасать.

Словно вторя моим догадкам, похититель озвучил свои нехитрые планы:

– Успокойся и расслабься, Ксения. Ты мне не нужна. Покушаться на твою честь я не намерен, калечить, убивать, издеваться – тоже. Мне нужна не ты, а твоя подруга, которую мне обещали в жёны. И, думаю, она появится, чтобы тебя спасти, – искривились в насмешке его красивые губы.

– Она этого не сделает, – произношу как можно твёрже, чтобы он не уловил сомнение и страх.

– Ну, посмотрим. А заодно понаблюдаем, какая она подруга. Это ведь так важно, когда друг познаётся в беде. Вот ты бы кинулась и закрыла грудью амбразуру ради подруги. Да ты уже так и сделала, когда прыгала на меня в общежитии. Ах, моська… знать она сильна, коль лает на слона.

– Вот что за бред, Галахер? Почему вы такой дремучий, несовременный, средневековый, можно сказать?

Лучше хоть что-то говорить, чтобы не умирать от мыслей, что атакуют мою бедную голову, которая и так плохо соображает.

– Ну, какой есть, – лениво заметил он и вытянул ноги, устраиваясь поудобнее.

– Несса вас не любит.

– И ты посмела называть меня дремучим, несовременная девочка, верящая в любовь? – фыркнул Галахер.

– Все девочки верят в любовь, хоть современные, хоть не очень.

– Ну да. Наверное, именно поэтому продают себя за деньги. Причём те, что торгуют телом, делают это честнее, чем те, что рассказывают о любви, а сами мечтают о квартирах-машинах и прочих благах, и в результате тоже торгуют телом, прикрываясь кружевами слов о любви и о том, что они не такие.

Я замолчала и насупилась. Конечно же, можно было спорить на эту тему до хрипоты и доказывать обратное. Существовало лишь одно «но». Очень весомое.

Я мечтала выйти замуж за миллионера.

Все девочки мечтают о чём-то. Кто-то хочет стать певицей, кто-то балериной. И даже великим дизайнером. А я вначале мечтала выйти замуж за принца, а позже, когда поняла, что с принцами в мире не то чтобы напряг, но как-то им не до нас, простых смертных, и что у них там такие барьеры, которые в простом прыжке не перемахнуть, то сообразила, что существуют мужчины и получше всяких там принцев.

Не сказать, что я бедная сиротка без рода и племени – нет. Но мечты бывают разные, моя была вот такой.

Я покосилась на Галахера. Бойтесь своих желаний, да? Иначе они могут реализоваться?

Собственно, с парнями мне не везло. Какая-то я для них незаметная, что ли. Или время моё не пришло. Но мне уже двадцать, а я, можно сказать, нецелованная даже, не говоря уж о чём-то большем.

Ну, тот поцелуй с Максом в одиннадцатом классе не в счёт. Такой себе опыт. Я бы его охарактеризовала очень коротко: фу.

А после… институт, учёба, а я примерная, учусь хорошо, занятия почти не пропускаю, нередко зубрю – куда ж без этого в вузе. Бывали у меня редкие всплески, когда хотелось хоть немного вырваться из рутины. И тогда я тащила подружку Нессу куда-нибудь в клуб. Искать приключений и развеяться.

Так она однажды нашла своего Яна, а я… не нашла ничего.

Нет, впрочем, как вот сейчас выяснилось, кое-что и я то ли на голову, то ли на задницу приобрела. Миллионера, что выкрал меня посреди улицы и вёз в неизвестном направлении, мечтая, чтобы Несса бросилась меня спасать.

Я очень надеялась, что этого не случится, но гарантий – ноль, страха – выше крыши. Зато мечты почти сбылись. И я почему-то подумала: а почему бы мне не воспользоваться ситуацией? Попробовать повернуть её в свою сторону?

Глава 4

– Ты совершенно не в моём вкусе, – задумчиво протянул он. – Невысокая, блондинка к тому же.

Вот если он хотел меня задеть, то у него получилось. Я и так полностью осознавала собственное несовершенство, а тут ещё эта его беспардонная прямолинейность, граничащая, кажется, с хамством.

– Настоящие мужчины считают ниже своего достоинства унижать девушек. Даже если они не в их вкусе, – выпрямилась я гордо и вырвала свою руку из его клешни.

Стоит он тут, пальцами меня лапает. Не твоё – не трогай! Не влезай – убьёт! Вполне понятные и простые правила техники безопасности. И его глубокомысленные размышлизмы пусть оставит при себе, а лучше засунет в свою задницу. Поглубже. А нет – я ему их вколочу, как только настанет удобный момент.

К слову, Фима Галахер не тянул на крутого мачо. Ну, то есть тянул, естественно. Он из тех, кто примагничивает взгляд. Но если объективно, то и рост у него чуть выше среднего, и плечи не так широки, как могли бы быть. До идеального красавца ему три года на карачках и то не факт, что доползёт.

Лиши его лоска, дорогой одежды, напяль рваные потёртые джинсы и растянутую футболку, не поведи в элитный барбершоп хоть пару месяцев – и будет эдакий доходяга, ничем не примечательный.

– И вообще: я обязана быть в твоём вкусе? – толкнула я его в грудь, намереваясь продолжить шествие на кухню.

Я хотела есть. И мне совершенно плевать на этого заносчивого патриция.

– Не обязана, но я хочу кое-что проверить, – не сдвинулся он с места.

Ну, не моим слабым рукам его пихать. Он не из железа и даже слегка покачнулся, но как загораживал проход, так и загораживает.

Пока я строила план по захвату территории, Галахер взял в плен меня.

Его руки опустились мне на плечи, а лицо приблизилось к моему.

Он меня поцеловал. Без нежностей, прелюдий или что там положено, когда мужчина ухаживает за девушкой?

Галахер не разменивался на романтическую чепуху. Он брал то, что хотел. И я бы хотела сказать, что он делал это бездушно, но между нами полыхнуло так, что все мысли, роящиеся в голове, позорно её оставили.

Я вцепилась ему пальцами в волосы на затылке. Он проделал то же самое с моими волосами и вжался телом в моё.

У него снова эрекция. Мне немного страшно и в то же время волнительно. Низ живота – в мурашках и щекотке. И, кажется, не оторваться ни ему, ни мне.

Меня ещё там, в подворотне, оглушило. А сейчас и вовсе контуженная.

Его рука сжала мою задницу через халат. Именно это и остудило.

Я отскочила от него, как кошка при виде огурца.

Ну, уж нет. Досвидос. С какой стати, спрашивается.

– Проверил? – тяжело дышала я.

– М-н-н… – промычал он в ответ. – Есть о чём подумать, – поправил он рукой ширинку и поморщился.

– Надеюсь, секс-услуги не входят в перечень моих обязанностей как э-э-э… гостьи? Или ты уже пересматриваешь правила и собираешься превратить меня в рабыню за трусы, платье и мужской халат? – подёргала я за ворот его махровую собственность.

Зря я это сделала. Взгляд Галахера тут же переместился на выкат, где пряталась моя невыдающаяся грудь. Одно движение – и я рискую остаться голой.

Чем я вообще думала, когда цеплялась за этого придурка, как лиана за опору? Утешало одно: я тут не одна такая неравнодушная. Фиму тоже тряхануло неслабо.

Я намертво сдвинула ворот халата и сжала его в кулаке.

– Я есть хочу, – просверлила дыры в Галахере взглядом и он отошёл в сторону, пропуская меня. Вспомнил о правилах приличия. Но мы тут с ним не в общественном транспорте едем как бы. Так что мне его красивые жесты и ни к чему.

Фима не поскупился. Очень вкусная ресторанная еда, элитная частично, вся такая из себя изысканная, как кувырок с подвыподвертом.

– Вина?

– Нет, – мотнула головой.

– А я, пожалуй, выпью бокал. День сегодня выдался сложный.

Он смотрел, как я сервирую стол. По лицу его мелькнула тень улыбки.

Ну, да. По большому счёту, мне соревноваться в знании этикета бесполезно. Я умею только вилкой, ложкой и немного ножом.

На какой-то миг почувствовала себя бедной родственницей в застиранной юбке, а потом меня отпустило.

Что это я. Заниматься самоуничижением – последнее дело. Вот только сейчас я начинала понимать, что выйти замуж за миллионера – идея так себе, потому что всему этому нужно соответствовать.

И как бы нехитрая наука, даже обезьяна смогла бы, но что-то мне перехотелось изображать из себя леди.

– Ты перестала мне выкать, – заметил Фима, салютуя бокалом.

– Решила, что границы уже стёрты. После того, как я в твоём халате сижу в твоей кухне, побывав перед этим бесправной гусеницей, можно и не церемониться.

«И после двух поцелуев, от которых у тебя стояк, – тоже», – проговорила мысленно, но вслух не осмелилась. Не стоит играть в опасные игры с мужчиной, который запросто может сделать с тобой что угодно.

Глава 3

Сгрузил меня Галахер осторожно на диван в большой комнате, где царил полумрак и светили только встроенные в потолок точки светильников. Просто заоблачно интимная обстановочка, ха-ха-ха.

Распутывал тоже сам, чертыхаясь под нос. И делал это практически нежно. Я б даже заплакала, если б не находилась в столь печальном положении.

– Прости, но, наверное, будет немного больно, – сказал он и содрал с моего лица скотч.

– А-а-а-а-а! – взвыла я то ли от неприятных ощущений, то ли от облегчения.

– Жить будешь здесь, – сказал он мне буднично.

– Да? – поинтересовалась я, стараясь не смотреть ни на его руку, ни на своё заляпанное кровью платье. – Без зубной щётки? Без смены одежды? Без всего? Да я ж от скуки тебе тут всё разворочу!

– Без проблем, – не моргнул этот черноглазый дьявол. – Можешь хоть всё вдребезги расколотить. Так сказать, компенсация за моральный ущерб. Платья и трусы купишь, а также всё остальное, что тебе нужно. Я дам карточку. Заказывай через интернет. Но получать всё буду я, прости. Ты, в общем, номинально гостья, а фактически невыездная особа на полном обеспечении. Не самая плохая роль, согласись.

– Ну, да. Содержанка поневоле, – вытянула я ноги и поймала взгляд Галахера на моих губах.

Видимо, он, так же, как и я, вспоминал тот поцелуй в подворотне.

И да, это был не противный чмокс-с-с Макса. Это было нечто другое. То, чего я никогда не пробовала: поцелуй очень взрослого мужчины.

Сколько ему? Сколько ни рылась в памяти, вспомнить не могла. Наверное, об этом никогда речь не заходила у нас с Ванессой. Собственно, Галахер меня и не интересовал. Куда больше, помнится, меня впечатлил Ян – молодой красивый бог. Но для него существовала только Несса, а я не настолько тупа, чтобы этого не понять.

– Я хочу в ванную, – не прятала я глаз и не строила из себя скромницу, хоть как раз именно это я должна была делать. А ещё – умирать от страха, дрожать овечьим хвостом, рыдать и… что там ещё делают невинные напуганные девственницы? – А ещё я хочу есть. Очень-очень хочу.

– Чёрт, – провёл рукой по тёмным волосам Галахер, очнувшись. Я его будто откуда-то вытолкнула. Наверное, из своих губ или из места пониже, куда он тоже пытался пялиться очень взрослым похотливым взглядом.

Там у меня не особо шикарно. Боженька создал меня какой-то средненькой: в сиськах мало, в заднице – тоже не крутой изгиб контрабаса. И ростом я подкачала. К тому же, блондинка – повод для язв, подначек и тупых шуточек. Но то, как смотрел на меня Галахер, мне нравилось и не пугало. Чёрт даже знает почему.

– Пойдём, – повёл он меня куда-то по своим необъятным хоромам. – Это ванная комната. Пока будешь купаться, я закажу еду. Есть предпочтения?

– Я всеядная. Голодная студентка. В еде неприхотлива, но от чего-то экзотического не откажусь. Надо ж пользоваться моментом, пока есть возможность? – улыбнулась ему сладко и скрылась за дверью.

Впору было присвистнуть. У него тут… нет, я ещё такого не видела и вряд ли когда-нибудь увижу! Какие-то космические технологии, краны сияют. Джакузи, кажется. Я такое даже на картинках не видела, потому что не интересовалась всеми этими богатыми интерьерами да прибамбасами.

Да, вот такая я непрактичная. За миллионера замуж хотела, а изучать роскошь не стремилась, поэтому чувствовала себя Золушкой, у которой платье превратилось в рубище посреди бала.

Но скромничать я не стала, жаться тоже, паниковать – в том числе. Просто начала смело тыкаться во все эти штучки-дрючки, пытаясь разобраться, что тут и как работает.

С визгом, хохотом, не без приключений, мне это удалось. Я разделась, скинула наконец-то испорченное платье, рваные колготы и нырнула во всю эту охрененно шикарную красоту.

У Галахера тут всё по-мужски лаконично. Видно, что баб сюда не водит, а если водит, то они тут не задерживаются. Всё мужское, зубная щётка одна.

Эх, сюда бы наушники да музыку послушать… Но можно и без них. И так хорошо. Это, оказывается, такой кайф в таком, считай, мини-бассейне плескаться.

Я расслабилась и даже глаза прикрыла. Зря. Галахер вошёл, даже не постучавшись.

– Я тебе полотенца и халат принёс, – заявил он, разглядывая меня, как вещь.

От неожиданности я взвизгнула и чуть ли с головой не ушла под воду. Пена для ванн, я вам скажу, – отличная штука. Скрывает всё, что нужно. Что не мешала господину миллионеру пялиться на меня. Видимо, силой мысли пытался пробить слой пены.

– Вас мама не учила вежливости? – спросила я, на всякий случай прикрываясь руками.

Взгляд его буквально заледенел и покрылся коркой.

– Никогда не смей вспоминать мою мать, – отчеканил он. – Особенно в плохом ключе.

Если б я не сидела в позе «зю», то поёжилась бы. Наступила на больную мозоль, кажется. Такой взрослый мальчик и так болезненно реагирует на обычную расхожую фразу.

За этим что-то скрывалось, и, наверное, я бы хотела знать что, чтобы не топтать нежные ноги Галахера. А то он сейчас добрый душка, позволяющий разнести его квартиру к чертям собачьим, а потом взбеленится из-за какого-то не такого слова – и снова закатает меня, как колбасу, в ковёр и продаст на чёрном рынке каким-нибудь бравым парням.

Глава 5

Ефим

Девчонка из тех, кому палец в рот не клади. Ефим это понял ещё тогда, в общежитии, когда искал Нессу.

Бесстрашный маленький птенец. И уже тогда он чувствовал стеснение в штанах, когда она кидалась на него и доказывала, что не всё в этом мире покупается за деньги.

Ему всегда нравились девушки с перцем. Тем интереснее их обуздывать.

Нет, ему не доставляло удовольствие ломать. Это глупо. Тогда они становились покорными, как овцы, и переставали возбуждать.

Это как включил и выключил фонарик. Пока есть свет, есть толк. Как только света нет, вещь утрачивает свою функциональность. Люди всё же потоньше и не так примитивны, но ассоциации те же.

Зачем ему покорные рабыни? Их валом вокруг А зажигалочек поменьше. Не истеричек, а именно вот таких – с фейерверком, искрящих.

Как ни крути, а в тридцать четыре уже приходит пресыщенность и всё больше требований. Есть риск так никогда и не найти личность, приближённую к идеалу. Для него, естественно.

Он давал себе слово жениться к тридцати пяти. Найти жену, подходящую по всем параметрам его собственного вкуса. Надеть ей кольцо на палец, заделать пару раз детишек.

Ефим не обольщался, понимая, что не сможет быть, как все. Ни статус, ни приобретённые привычки уже не позволяли быть просто мужем и отцом. Да и семья в понимании большинства расходилась с его личным представлением. С его изломанным представлением – так было бы точнее.

Может, именно поэтому до сих пор находился в поиске той самой, которая бы его поняла.

Ему казалось, что нашёл. Именно поэтому так упорствовал и сделал шаг, который нормальным назвать нельзя было даже с натяжкой.

Он из тех, кто привык доводить все дела до конца и получать своё так или иначе. А для достижения целей, как известно, все способы хороши.

Его способ сидел напротив и ковырялся в морских гадах. Как в народе говорят, ни рожи ни кожи, ни сиськи ни письки. Однако его вторая голова, которая, как известно, без мозгов, считала иначе. Видимо, у неё на этот счёт имелись собственные соображения, хоть соображать там было абсолютно нечем. Может, поэтому вся эта ситуация так Ефима и бесила. До звёзд в глазах.

В той голове, что повыше, нет-нет да всплывали, вспыхивали картины одна другой краше.

Как он берёт эту блондинку на столе. Или нагибает, ставит на колени и врезается в её глубины со всего маха. Или долго-долго трахает на шелковых красных простынях в окружении свечей и роз. Так, чтобы она извивалась и стонала. Покрывалась потом и кончала. А он бы ловил её дрожь губами.

О нём ходило много всяко-разных историй, небылиц, откровенных сплетен и выдумок. Галахер им не противился, не опровергал и не подтверждал.

Как говорится, шила в мешке не утаишь, а одна невинная шалость разрасталась до размера дирижабля, множилась и превращала его в эдакого монстра, который пьёт кровь девственниц и предпочитает только их в своей постели.

Это тоже была чушь. Трахать он мог кого угодно. И наличие девственной плевы вовсе не было обязательным пунктом в его требованиях к женскому полу.

Но жену он всё же хотел бы заполучить именно чистой и непорочной. Насколько это возможно в век высоких технологий и отсутствия строгой морали.

На то у Ефима были свои личные причины. Впрочем, как и во всём остальном. Только его персональные заморочки. Он имел на них право и вовсю ими прикрывался. Как ни крути, а режим уровня «бог» всё же имеет свои преимущества. Почему бы ими не пользоваться, коль дано?

– Ты доела? – спросил он Ксюшу.

Ксюша Лялина. Произнесёшь – и словно к нежному цветку прикоснулся. Но у этой белой розы имелись не просто шипы, а буквально клыки и акульи зубы.

– Да, спасибо! – потащила его заноза в паху тарелки к мойке.

Ефим проводил её насмешливым взглядом.

– Брось, завтра придёт домработница, помоет.

– Мне не трудно, – возразило это чудо в мужском халате, – что за дурацкая привычка бросать на ночь грязную посуду?

И не возразишь. Он никогда не думал, что девушка у мойки – это так эротично. Впрочем, она могла делать что угодно. Он бы всё равно возбуждался. Это какое-то проклятье, но Галахер умел себя обуздывать.

У него навсегда, наверное, останутся следы от её зубов на ладони. Руку он обработал ещё в машине, но тупая боль не проходила.

– Пойдём, – сказал он, когда Ксюша закончила возиться с посудой, и повёл её в свой кабинет.

– Здесь интернет, ноутбук. Выбери себе одежду.

– Бюджет не ограничен? – скривила она хорошенькое личико.

– Да хоть все магазины скупи, – пожал он плечами.

Женщины. Всегда одинаковые. Не продающиеся, как же. Ещё ни одна не смогла равнодушно пройти мимо безлимитной карточки. От вседозволенности часто сносит крышу.

Он их в этом не винил. Это естественный процесс. Всё равно как дышать или принимать душ по утрам.

Ксюша ноутбуку обрадовалась. Радостно тыкала в кнопки, улыбалась. Думала, видимо, что он лох.

Глава 6

Ксюша

– И это всё, что ты выбрала? – хмыкнул Галахер, оформляя заказ.

– Да, – повторила я.

– И упустила шанс мне отомстить?

– У меня всё ещё остаётся шанс разгромить твою квартиру, – заметила я, – А то, что лишнего не купила… Так велика ли месть тратить деньги, когда их без счёта? К тому же, лишнего мне не надо. Только необходимое.

– И всё же, – щёлкал он по клавишам, как дятел клювом, – я позволю себе кое-что добавить.

Я безразлично пожала плечами. Устала настолько, что уже хотела спать. Упасть и провалиться.

– Где находится моя тюремная камера? – спросила, краем глаза наблюдая за его реакцией.

– Всем бы такие нары, – едко заметил Галахер.

– Клетка не становится хоромами, хоть ты её из бриллиантов выложи. Я устала и хочу спать.

– Пойдём, – встал он и повёл меня по коридору. – Здесь годится? – открыл он дверь. На губах у него блуждала усмешка.

– Вполне, – не моргнула я и глазом. – Спокойной ночи, Фима, – зашла и закрыла перед его носом дверь. Он тут же дёрнул её на себя.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

– Завтра с утра я уезжаю, – зачем-то отчитался он передо мной. Видимо, считал, что последнее слово всё же должно быть его.

Ну, что же. Я не против. Лучше промолчу, потому что больше всего на свете я сейчас хотела остаться одна.

– Скатертью дорога, в счастливый путь, – пробормотала скороговоркой. – Или надо выйти и помахать платочком вслед?

Чёрт, хотела же молчать. Но с ним никак не получается.

– Можно вместе позавтракать, – сложил он руки на груди.

– Сырников нажарить, блинчиков или оладушек? – не сводила я с него взгляда.

– А ты умеешь? – и снова у него это глумливое выражение лица.

– Студенты и не такое умеют. У тебя всё? Я хочу остаться одна, если можно. Если нельзя – так и скажи.

– Спокойной ночи, Ксения, – кивнул он и сам закрыл дверь.

Ну, да. Последнее слово – его. Я уже это поняла.

Комната, конечно, отпадная. Видимо, он тоже хотел услышать охи и ахи, возгласы восхищения.

Ему как-то даже в голову не приходило, что девушки бывают разные. Видимо, вокруг себя он привык видеть жадных меркантильных сук, а поэтому наивно считал, что все одинаковые.

Мне даже немного стало его жаль. Надо было трусов побольше заказать, чтобы у него разрыв шаблона не случился. А то ещё нервы испортит, придётся элитным психологам приплачивать.

Несмотря на то, что он напал на меня в подворотне, вёз сюда связанной, я абсолютно не боялась его. Может, зря. Но он совершенно не виделся мне эдаким злодеем, способным сломать. Хотя, наверное, это я сейчас так думаю. В подворотне мне казалось по-другому.

Запутавшись в своих мыслях, я махнула рукой, неподобострастно измяла постель – завалилась прямо в халате, потому что другой одежды у меня не было, а спать голой я не привыкла – и уснула почти сразу.

Естественно, утром ни на какую кухню я не пошла. Обойдётся. Я сюда домработницей не нанималась и стоять по утрам у плиты не собиралась.

Проснулась рано. Здесь все удобства, и даже санузел отдельный. К сожалению, кроме халата, у меня так ничего нового за ночь и не появилось, но я зря расстраивалась, потому что меня ждал сюрприз.

Галахер с утра был возмутительно бодр и красив. Ему шёл деловой костюм, пах он вкусно и пил чёрный кофе без всяких плюшек.

– Проснулась? – смерил он меня взглядом сверху вниз так, что я невольно поджала пальцы на босых ногах. – Блинчиков я так и не дождался, – ехидно отсалютовал он чашкой, – но ты не переживай, я особо и не надеялся.

– Я и не переживаю, – уселась я на стул. – Если уж на то пошло, то это ты меня кормить обязан, а не я тебя.

– Это ещё почему? – поинтересовался он без энтузиазма. Такой себе милый утренний разговорчик.

– Потому что ты мой тюремщик, а в тюрьмах, как известно, заключённых кормят, – пояснила я ему очевидные истины. – А я тебе не жена, чтобы вскакивать ни свет ни заря и торчать у плиты, пытаясь ублажить своего властного господина.

– Властный, хм. Господин… – как говорится, кто о чём. Видимо, Галахеру понравилось сравнение, и он, кажется, примерял эту корону на свою башку. – О, да. Кстати, – поднялся он со стула, – пойдём.

Я вставать не спешила. Я ему не цирковая собачка, чтобы по щелчку пальцев за ним бегать. Но Галахер считал по-другому, поэтому без церемоний схватил меня за руку и потащил за собой.

– Курьер с утра привёз, – кивнул он на пакеты, стоящие в ряд.

– Вроде бы я столько и не заказывала, – пробормотала, пялясь на ну слишком большое количество пакетов.

– А это и не ты заказывала, – усмехался Галахер, – твоё ещё в пути и неизвестно, сколько ждать будешь. Поэтому я побеспокоился.

Наверное, он ждал, что я с визгом брошусь ему на шею, благодаря за его щедрость, предусмотрительность, заботу.

Глава 7

Оказалось, бездельничать – это скучно до визгу. Впору было пройтись тайфуном по квартире Галахера и устроить ему настоящий армаггедец.

Я разложила все вещи, что он мне купил, в шкафу. Перемерила всё и решила, что это чересчур. Вон те платья я не надену никогда. Не моё, не нужно, пусть носит сам.

Бельё, футболки, джинсы, куртка, кроссовки – ещё куда ни шло.

К слову, почти всё подошло. Как он умудрился за несколько минут всё это заказать – ума не приложу. Подозреваю, Фима это сделал чуть позже, когда я завалилась спать.

Я ещё раз выкупалась и перепробовала всё, что он купил. Все эти шампуни-гели-маски-кремы. Не пропадать же добру.

Я побродила по всем комнатам, нашла библиотеку и выдохнула: можно хотя бы почитать. Набор литературы был специфическим, сугубо мужским. Какие-то суровые тома по экономике, бизнесу, философии.

К счастью, нашлись и художественные книги. Классика и фантастика.

Пыталась смотреть телевизор, но сериалы навевали тоску. Я ещё не познала дзен всей это домохозяйской премудрости, когда перипетии на экране заменяют какие-то реальные события.

Включала музыку и танцевала.

Со вздохом отправилась на кухню и очнулась только тогда, когда сварила борщ, запекла мясо в духовке с картофелем и сыром, испекла шарлотку. Шарлотка получилась очень пышной и красивой.

Галахер вернулся как раз в тот момент, когда я из сахара пыталась сделать сахарную пудру.

– Ого, – сказал он.

Я взвизгнула от неожиданности. Рука дрогнула, сахар щедро украсил собою стол и пол.

– Испугалась, – Галахер стоял очень близко. Принюхивался и не сводил глаз с моей шарлотки. Я видела, как он сглотнул.

– Мама готовила такой пирог, – пробормотал он. – Летом и осенью, когда много-много яблок.

Фима протянул руки к моему произведению искусства.

– Не дам! – хлопнула я его по руке. – Во-первых, руки надо мыть перед едой. Во-вторых, есть первое и второе. И только потом чай или кофе и шарлотка.

Он поднял на меня глаза. Смотрел как-то напряжённо и странно.

– Я хотел пригласить тебя на ужин. В ресторан. Приехал специально пораньше.

Голос у него странно просел. Глаза из-под ресниц блестели. Я заметила: есть у Галахера такая манера – прятать взгляд под полуопущенными веками. Тогда совершенно не понятно ни его настроение, ни хоть приблизительно о чём он думает. Лучше бы ухмылялся, честное слово. Таким он мне привычнее казался.

– Польщена, тронута, буквально рыдаю. Но ресторан отменяется. Ты позволишь пропасть добру?

– Нет, конечно, – гипнотизировал он шарлотку.

Всё остальное его, конечно, не особо впечатлило. Да я и не думала, что такое избалованное дитя, как Галахер, расчувствуется из-за борща и мяса. Но, кажется, самым обычным пирогом и его можно поймать. Вон, оторваться не может. Взглядом пока что.

Какая-то я неправильная. Мужчина меня в ресторан пригласил. Специально пораньше приехал, а я отказалась. Это ж был шанс из клетки хоть на время вырваться. Ещё день-два – и я по стенам начну бегать.

Галахер был каким-то тихим. И руки сходил вымыл, и за стол сел. И борщ мой ел очень даже с аппетитом. А запечённое мясо с картофелем вообще пошли на «ура».

Но сложилось у меня такое впечатление, что всё вот это – прелюдия. На сама деле, он ждал пирога. Это как в детстве: мама строго говорит тебе, что не даст сладкого, пока ты не съешь первое и второе. И ты послушно вылизываешь тарелки, лишь бы дождаться того самого прекрасного момента, когда наконец-то тебе дадут благословенный десерт.

Точно так вёл себя и Фима. Он ел и ждал шарлотку, которая сразу же его зацепила и поразила. Как у его мамы, точно.

Что-то такое было во всём его поведении…

Нарезая пирог, я сложила два плюс два. Вспомнила нашу стычку по поводу моей реплики в сторону его матери. Его реакцию тоже вспомнила. Ледяные глаза. О маме нельзя говорить плохо.

Что за всем этим скрывалось? Наверное, трагедия.

Мой услужливый мозг нарисовал маленького мальчика, что рано лишился мамы. И что-то такое острое и колкое ломалось в груди и делало больно. Конечно же, я не могла об этом спрашивать, но уже жалела того ребёнка, которым когда-то был Галахер.

Видела его во взрослом, самодостаточном Фиме. Он, наверное, был очаровательным в детстве.

Это была та самая женская логика, которая искала и находила в другом человеке что-то такое, что трогало, заставляло умиляться, сглаживало градус напряжения, примиряло с действительностью.

Он меня похитил. Преследовал и преследует свои определённые цели, а я… проникалась им. Стокгольмский синдром? Ну, чушь, конечно.

Фима не был жесток. По крайней мере, со мной. Мне вообще показалось, что он испытывает нечто сродни стыда (с большой натяжкой, естественно). Может, поэтому все эти знаки внимания. Ресторан. Что-то подсказывало мне, что он и не собирался всего этого делать и делал лишь потому, что пытался хоть немного загладить свой вопиющий поступок.

Глава 8

Я надела джинсы и футболку. Галахер прошёлся по мне взглядом сверху вниз, но комментировать не стал, лишь качнулся с пятки на носок, всем телом выражая несогласие.

– Поехали! – протянул он руку, и я, как-то не задумываясь, вложила в неё свою ладонь.

Уж очень мне хотелось вырваться на свободу. Даже сил не хватило спрятать нетерпение. Впрочем, Фима тоже пребывал в похожем настроении почему-то.

– Прошу! – открыл он передо мной дверцу авто.

Я как-то вообще-то прогулку представляла себе иначе. Бродить и дышать воздухом, но спорить, возмущаться и возражать не стала. Иначе и этого не получу.

Как бы о чём я думала? Ему всё же тридцать четыре. Он там какой-то миллионер. И вряд ли предполагал, что будет ходить пешком по улицам.

Я юркнула на переднее сиденье, Фима дотошно проверил ремень безопасности на мне. Даже смешно стало, но я сдерживалась изо всех сил. Кто знает, куда повернёт его настроение? Лучше пока не открывать рот.

Мне и не пришлось, потому что было чем заняться: я усиленно хватала ртом воздух. Галахер гнал, как сумасшедший.

– Расслабься, – скомандовал он, и мы рванули ещё быстрее.

Тут уж если расслабишься, то рискуешь обмочить штаны. В какой-то момент я просто зажмурилась.

– Трусиха, – сказал он как-то ласково, с выражением.

– Ты бы лучше на дорогу смотрел, – пробормотала я, выдыхая и открывая глаза, – а то твоя храбрость будет слишком дорого нам стоить.

Галахер только хмыкнул весело и немного сбавил скорость.

Самое страшное оказалось в другом. Не знаю, как это произошло, но мне понравилось! Я вдруг начала ощущать что-то такое лёгкое и безбашенное внутри, словно наглоталась весёлых и отчаянных пузырьков прохладного воздуха, что залетал в приоткрытое окно и пах чем-то таким первобытным и радостным.

– Поймала, да? – уловил Фима смену моего настроения.

– У-и-и-и! – завизжала я в ответ, и тогда он включил музыку: что-то такое ритмичное, жестковатое, в такт внутреннему состоянию.

Мы неслись, как сумасшедшие, по ночному городу. И эта гонка кружила голову, вливала в вены адреналин, бурлила взрывоопасно и взрывалась фейерверками в крови.

Думаю, Фима чувствовал то же самое, хоть и не очень много эмоций отражалось в его чеканных чертах. Он вёл машину легко, и она летела, послушная его рукам.

Город сменился пригородом, а потом и вовсе стал всего лишь трассой с неясными очертаниями по бокам. В какой момент мы остановились, я тоже не поняла.

Ночь. Небо затянуто тучами. Ни звёзд, ни луны. Тьму разрезает лишь свет фар Галахеровского навороченного авто.

– Приехали, – касается губ Галахера кривая улыбка.

Он встаёт, обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает ладонь:

– Пойдём, – улыбается коварно, глаза блестят.

Мне бы поостеречься, наверное, но, как говорят, поздно пить боржоми, если почки отказали.

Фима тянет меня за собой, мы куда-то взбираемся и карабкаемся. У него, наверное, зрение, как у кота, потому что я бесконечно спотыкаюсь, а он поддерживает, а сам прёт, как танк.

Галахер в своём дорогущем офисном прикиде, а я всё же в удобных джинсах и кроссовках. А он меня ещё скептически разглядывал. Надень я платье, смотрелась бы дура дурой.

На вершину холма я взбираюсь, теряя дыхание. Дышу, как паровоз. А Галахер даже не запыхался. Будто каждый день делает подобные марш-броски.

Ночной ветер обдувает наши разгорячённые лица.

– Смотри, – машет он рукой, и я замираю заворожённо.

Где-то там, внизу, таинственно мерцает водная гладь, наверное, озера или ставка. Из-за туч выходит хмурая луна, что даёт нереальный свет.

Глаза уже привыкли к темноте, и я могу разглядеть и мерцающие огоньки какой-то деревни или посёлка, а чуть дальше – светлячки и линии большого города, из которого мы сбежали.

Это захватывает дух, завораживает.

Две большие горячие ладони ложатся мне на талию и подтаскивают к себе поближе. Мне кажется это правильным, когда есть возможность опереться на того, кто сильнее, кто прячет меня от ветра, защищает собой.

Это волнительно – его дыхание в волосах, запах, что окутывает со всех сторон, жар тела – крепкого, мужского, неравнодушного.

Я знаю: Галахера ко мне тянет. Чувствую это всем нутром. У меня никогда не было отношений и даже свиданий с парнями, но, наверное, в каждой девочке живёт это извечно древнее, мудрое чутьё, когда ты чувствуешь себя одновременно слабой и всемогущей, способной заполонить собой все мысли человека, что сжимает тебя в объятиях и касается губами твоей макушки.

И да, я понимаю, что им руководит не возвышенное, а низменное. Я осознаю, что это не любовь, о которой грезят все девочки без исключения, а гораздо приземлённые желания, а если уж совсем коротко, то похоть.

Но это не останавливает меня. Я стою, замерев, прижавшись к нему спиной и чувствую, как убыстряется сердце, что только-только немного успокоилось от стремительного подъёма на этот холм.

Глава 9

Мы целовались невероятно долго. И уже не так понятно, кто из нас инициатор, потому что мне нравится. Как говорила всегда моя бабушка: дорвалась. До запретного, сладкого, невероятно вкусного, но неизвестного ранее блюда.

Ну, наверное, я предполагала, что однажды такое случится. Ведь, как все девушки, я мечтала, что встретится на пути тот, кто будет знать толк в том, как разбудить спящую красавицу.

Я лишь понятия не имела, что им станет Ефим Галахер – мужчина гораздо старше, мужчина, который беспринципно похитил меня, чтобы подловить мою подружку Нессу.

О, нет. Там, на холме, я вовсе не думала о том, что нас свело. Не думала, что он мой похититель, что я бы его ненавидеть и презирать должна. Не думала о его маниакальном желании заполучить мою подругу и, наверное, о каких-то всё же чувствах, что он испытывал к ней. Мозг мой, наверное, впал в спячку или просто засел в уголке, пока я наслаждалась поцелуями и всем тем, что они мне дарили.

Я чувствовала пожар внутри и головокружение. Небо падало мне на голову, звёзды водили хороводы и подмигивали загадочно, а я наслаждалась тем, что происходило.

Руки Галахера уже оставили мою талию и двинулись выше. Задрали футболку и пробрались внутрь. Сжигали кожу гипнотическими поглаживаниями, и мне хотелось чего-то невыносимого, непонятного, пронзительно-острого. Впору было извиваться в его руках и о чём-то молить.

В тот миг я не очень хорошо соображала, жила больше ощущениями, прислушивалась к телу, которое томилось и мечтало о чём-то недосягаемом.

Его пальцы сомкнулись на моих грудях, и я прикрыла глаза – так это было в тему моим смутным ожиданиям.

Галахеру удавалось высекать из меня искры. Вот его пальцы сжались на сосках, и я ахнула, попыталась отпрянуть, но разве вырвешься из капкана, когда он уже защёлкнулся?

– Тш-ш-ш, – гипнотизировал он меня своим шёпотом, – не вырывайся, позволь мне прикоснуться, маленькая вредная колючка. Тебе понравится, обещаю.

С этими словами он покатал меж пальцами мой сосок, а другой рукой дёрнул вверх пояс джинсов. Так, что они врезались в промежность.

Я то ли охнула, то ли ахнула, а может, застонала.

Галахер довольно рыкнул и повторил маневр, а затем его ладонь переместилась вниз.

От неожиданности я сжала ноги, пригвоздив его руку почти намертво.

Он меня поцеловал – глубоко, засасывающе. Язык его кружил на моих губах, даря щекотку и дикое, невыносимое возбуждение. Я хотела большего. Ещё глубже. Может, поэтому позволила ему ворваться в мой рот.

Кто-то когда-то из девчонок рассказывал, что ничего приятного в глубоком поцелуе нет, когда тебе засовывают мокрый язык, а ты не понимаешь, зачем это.

Видимо, их просто целовал не тот мужчина. Потому что с Фимой у меня получилось очень даже хорошо.

Мы сталкивались языками, сплетались, углубляли поцелуй. Я прошлась ногтями по его затылку, зарываясь пальцами в волосы. Галахер хрипло выдохнул. Я почувствовала его дрожь. Ему нравилось, а я переполнялась какой-то дикой гордостью: это сделала я!

Вот он стоит – такой большой и взрослый, а я чувствую его дрожь. И нет, это не слабость, конечно, а некое обладание, когда он податлив моим рукам, моей неуклюжей ласке, ведь я, по сути, совершенно не знаю, что делать и как.

Конечно, я не росла в изоляции. И пару раз смотрела взрослые фильмы. Порнографические фильмы, если уж совсем точно. Но всё, что я там видела, было каким-то искусственно-механическим, выставленным напоказ с целью быстрого возбуждения.

Это было любопытство. В век высоких технологий, многочисленных знакомых, которые уже всё попробовали и испытали, сложно остаться абсолютно невинной ромашкой, которая понятия не имела, что такое динь-динь.

Естественно, в теории я достаточно много знала о сексе, но все эти теоретические знания и гроша ломаного не стоили по сравнению с практикой.

Пальцы Галахера между моих ног неожиданно ожили. То ли я ослабила хватку, то ли не так-то уж он и сжат был, как мне казалось. Только он проделывал что-то такое… невообразимое.

Его язык хозяйствовал у меня во рту, задавал ритм, темп, стал требовательнее и жёстче. Язык двигался поступательно, резко, убыстряясь.

Это было похоже на вторжение члена. В такт языку двигались и пальцы: касались, тёрли, ударяли. Грубый шов впивался в нежную кожу, но больно не делал.

Наоборот. Кажется, я начинала сходить с ума и даже попыталась слабо оттолкнуть Галахера. Но ладони мои упёрлись в его грудь и ничуть не сдвинули с места это напряжённое, почти звеняще-каменное тело. Всё равно что пытаться открыть руками надёжную дверь.

Во мне росло напряжение. Закручивался вихрь. Уходила в небеса крутая спираль. Тело охватывала дрожь, и я уже не могла, не хотела ни отталкивать, ни обуздывать этого мужчину. Я мечтала только об одном: получить разрядку.

Оргазм навалился на меня со всей мощью урагана, взорвался внутри огненным шаром, сотряс всё тело, и я почти ослепла от вспышки удовольствия, что накрыла меня, ошарашила и дезориентрировала.

Я откинула голову и открыла в немом крике рот. Губы Галахера прошлись по моей шее. Колени ослабели, но он не дал мне упасть.

Глава 10

Ефим

Он вовсе не собирался этого делать.

Ну, нет. Лукавство и самообман, конечно. Подспудно всё же желал. Она вызывала в нём похоть и жажду. Будила какие-то тёмно-светлые полосы в душе.

Галахер мучился от скачков настроения. Ему не нравилось состояние зебры, когда не понятно: то ли просто трахнуть хочется эту девицу, то ли прижать нежно к груди.

В данном конкретном случае он изнывал от противоположных чувств. Да, он до звёзд в глазах хотел её. Но вместо этого нежно гладил по спине, успокаивая. Кажется, ему хватило и её эмоций. На первый раз.

У девчонки то ли секса сто лет не было, то ли оргазм в её жизни случился впервые. Галахер склонялся к последнему.

Собственно, он наводил о ней справки. В последние полгода девчонка только из общежития в институт ходила, так что и первая версия вполне жизнеспособна.

То, что она чиста и невинна, Ефим даже мысли не допускал. Не та нынче современная молодёжь, не те нравы, особенно у тех, кто приезжал покорять столицу. И если ещё со школьной скамьи провинциальные девушки вполне могли не знать плотской любви, то, покидая отчий дом, быстренько избавлялись от невинности, познавали все степени порока, пробовали что-то новое и неизведанное и нередко попадали в переплёты, которые сложно исправить.

Да, он вот такой. Несовременный. Мечтал о том, чтобы ни один член не бывал в его женщине. В его жене. Плохо это или хорошо – Галахеру, по сути, было плевать. В его возрасте, при его статусе и материальном положении он мог позволить себе подобные бзики и слабости и постоянно с охотой об этом сам себе напоминал.

– Я хочу домой, – сказало это чудо в джинсах. Боится его? Страшится, что он изнасилует её на этой грязной горе?

Как бы Ефим ни хотел нагнуть и трахнуть, он бы себе этого не позволил.

И как это прозвучало, а? Она домой хочет. Говорят же: человек может очень быстро адаптироваться ко всему. Кажется, эта девчонка уже поняла разницу, раз квартиру, что стала её клеткой, называет домом.

– Нагулялась? – спросил и поразился: голос его звучал с хрипотцой. Эдакий развратно-опасный коктейль. Он-то думал, что не способен на подобные рулады. Казалось, способен себя контролировать в любых ситуациях. Оказывается, не совсем.

– Можно и так сказать, – прятала Ксюша глаза.

Ему почему-то от этого было весело. Хотелось её поддеть, порасспрашивать об ощущениях, поинтересоваться, каково оно – иметь дело с быстрыми молодыми стручками, что стремились только к своему удовольствию и совершенно не интересовались, что чувствует их партнёрша в постели. Но всё та же необъяснимая нежность не позволила ему открыть рот. Лучше промолчать. Уберечь девчонку от лишней боли – её и так в жизни хватает. Зачем травмировать? Не по-мужски это как-то. Уж лучше поязвить в собственной голове, а наружу выносить не стоит.

– Поехали, – взял он её за руку и потянул вниз с холма.

Спускались они небыстро. Всё же ночь, а эйфория немного спала. Это наверх они на кураже мчались. А тут ноги сами несут и кувыркаться вниз, если оступишься, как-то не улыбалось.

Ксюша была на редкость молчаливой. Галахеру казалось – подавленной, и он немного терялся теперь, гадая, что же с ней случилось. Не иначе, как подавлена, оглушена, дезориентирована.

Ему даже внутренние язвительные монологи вести перехотелось. Наваливалось чувство вины. Внезапно. Очень давно позабытое чувство, особенно по отношению к женщинам.

– Хочешь мороженого? – спросил неожиданно для самого себя. Словно хотел задобрить, хоть чем-то вывести девчонку из состояния притихшего торнадо с глазками вниз. Он-то знал: дай только повод – развернётся во все стороны и сметёт со своего пути, повалит, если он не будет осторожен.

– Нет, спасибо, – мотнула отрицательно головой эта примерная девочка из церковного хора. Ассоциацию углубляли ладошки, чинно лежащие на джинсовых коленках.

– Ну, может, чего-то другого? – не стал он сдаваться.

– Звезду с неба? – посмотрела она на него мельком. В глазах проскочила искра, и Галахер перевёл дух.

Всё с ней в порядке, всё хорошо. Отходит. А он слишком заморачивается на этой манипуляторше. Что-то сегодня он в ударе и творит вещи, совершенно ему не свойственные. Может, тому её чёртова домашняя еда, от которой он буквально раскис, подобно туалетной бумаге.

Конечно, не борщ и не мясо его впечатлили, а пирог с яблоками.

Мать такой же пекла, когда Ефим был маленьким. Многое забылось с того времени, а вот этот запах не выветрился, въелся. И вкус выпечки, и яблок, нарезанных дольками, и сахарной пудры, что прилипала к губам, которые потом можно было облизать, продлив тем самым удовольствие.

Галахер старался не вспоминать подобное. Потому что шарлотки в его жизни были не всегда. И много позже исчез из их с матерью жизни бисквит с яблоками. Да и много чего другого не стало. А он не любил снова и снова погружаться вот в эти контрасты.

Но именно сегодня Ефим о плохом и не вспомнил. Только о хорошем, что давно покрылось пылью и возврату не подлежало. Оказывается, достаточно запаха выпечки и похожего пирога, чтобы снова всклыхнулось и накрыло с головой.

Может, поэтому он и размяк, потянул Ксюшу на прогулку, которая, собственно, называть так можно было с большой натяжкой.

Глава 11

Позже Ефим миллион раз задавал себе одни и те же вопросы. Что было бы… Но сослагательное наклонение – это всё равно что гадать на кофейной гуще и искать некий смысл в тёмных разводах. Можно увидеть и слона, и бабочку, и куполообразную беседку при желании, а кто-то ещё и космический корабль пришельцев способен узреть – никакой конкретики.

Галахер это понимал, однако никто не отменял глубокомысленных размышлений постфактум. После того, как совершились события. После того, когда уже ничего не исправить и не изменить.

В таких случаях надо переступить и шагать дальше. Он так и делал ранее. Скрипел зубами, злился, пыхтел, но шёл вперёд. Мог отомстить попутно – не без того. Но зацикливаться на неудачах не в его правилах.

Правда, бизнес и личная жизнь не предполагают знак равно. Но как-то Галахер не думал, что будет тяжело настолько пережить фиаско.

Что было бы, если б он не поехал той ночью с Ксюшей на прогулку?

Что было бы, не завези он её бог знает куда подальше, чтобы полюбоваться ночными красотами? Ранний сентябрь шептал брать от жизни всё. А ему хотелось ночного ветра и девочку, что сидела рядом в машине. Что карабкалась вместе с ним на чёртов холм. Что кончала так сладко в его объятиях. Что вела себя то дерзко, то робко. Сбивала с толку, будила похоть и нежность, заставляла улыбаться и бесила до звёзд в глазах.

Если б он остался дома, то не пропустил бы важный звонок. Может, успел бы предотвратить то, что случилось. Забрал бы своё.

Но случилось то, что случилось.

Ему было хорошо. Кайфово. Он смотрел на эту, другую девочку и мечтал её соблазнить. Не взять нахрапом, не использовать бездушно, а… о чём-то другом грезилось в его набитых какой-то дурацкой романтикой мозгах.

Он предвкушал. Шёлковые простыни, свечи, цветы. Чудилась ему романтическая музыка. То ли классика, то ли что-то очень близкое, лёгкое и в то же время неизбитое, не затасканное по коротковолновым радиостанциям.

Мечтатель хренов. Ефим домой не спешил, ехал специально не прямой дорогой, пытаясь продлить удовольствие и хоть немного охладить собственный пыл, который был настолько сильным, что сдерживаться было весьма и весьма тяжело.

Он смотрел на профиль Ксюши. Совсем девочка. Юная, неизбалованная. Прямодушная, можно сказать.

Он смотрел и думал, что она всё же не настолько испорченная, как ему казалось. Да что там. Ефим сам себя накручивал, твердя, что все женщины одинаковые. Он не привык верить и доверять. Но даже то, как она выбирала одежду, сказало о многом. И то, как она приняла его подарки – тоже.

Другая бы от зеркала не отлезла. А эта вначале сложила все вещи в шкаф – аккуратно, педантично. И только позже, от скуки, перемерила всё. Но ни визжать, ни красоваться не стала. Снова всё сложила назад.

Он видел это. Наблюдал. Естественно, в его доме установлены камеры наблюдения. Иначе как оставить девчонку? Для него первая задача – не упустить наживку. А поэтому Галахер посчитал, что лучше приглядывать. Ну, и охрану обязательно. Только девушке о том знать не надо было.

Обычно он не отключал телефон. В этот раз посчитал, что ничего важного не случится, особенно вечером и ночью.

Это была его ошибка. Фатальная.

Когда они вернулись домой, он понял, что всё перевернулось с ног на голову.

– Сиди дома! – рявкнул он на Ксюшу. Как будто она могла куда-то уйти. Он ведь сам её сюда приволок и запер в четырёх стенах.

Глазищи у неё… Словно утягивают. И обида в них, и разочарование. И кольнуло что-то больно, но в тот самый момент Ефим был озабочен другим.

Она ушла в свою комнату. Он лично проследил, чтобы дверь плотно закрыла и не подслушивала. Впрочем, там даже если и слышала, о чём он говорил по телефону, то вряд ли поняла, о чём шла речь.

Галахер снова сел за руль, но в этот раз гнал так, что вполне рисковал расстаться с жизнью. Гнал, понимая, что опоздал, что его обыграли, но оставить всё вот так, как есть, не мог.

Ванесса Айданова, обещанная ему в жёны, открыто пришла к этому красавчику Яну. Галахер таки выкурил лису из норы. Но всё же рассчитывал на другой исход. Эта неординарная девушка всё сделала по-своему.

– Высадите дверь, – скомандовал он своим терминаторам.

Эти вопросы не задавали, сомнениями не мучились, на закон плевали. Сделали, что было велено.

– Дальше я сам. А вы пока тут постойте, – кивнул он им и вошёл в квартиру более удачливого соперника.

Естественно, они только из постели. Кто бы сомневался.

Галахер выругался. Смотрел на Ванессу и топился в бессилии и бешенстве.

– Тварь! – вырвалось из него. – Такая же, как все, – шлюха!

– Полегче на поворотах, – вырос перед ним Ян, но Ефиму было не до него. Он смотрел, как гордо и независимо распрямила плечи девушка, которая заставляла его сердце биться чаще.

У неё рост почти такой же, как и у него, а поэтому – глаза в глаза.

–Я ничем вам не обязана, Ефим, и никогда ничего не обещала. А то, что вам дядя должен, обещал – пусть и выходит за вас замуж, раз таковы ваши условия. Я взрослая и совершеннолетняя, а вы, судя по всему, – лгун и обманщик. Не я вам нужна была, а моя невинность, как и болтали злые, а может, справедливые языки.

Глава 12

Пить он начал почти сразу.

– Сколько ты зарабатываешь за день? – спросил он таксиста.

Тот, хмыкнув, озвучил сумму. Галахер кивнул.

– Всё, что накатаем, по счётчику и в два раза больше твоего суточного заработка. Пойдёт?

Естественно, какой дебил бы отказался.

И они поколесили по городу. От одной забегаловки к другой.

Сильно Галахер нигде не задерживался. Зачем? За углом будет ещё один пункт назначения. Спиртное его брало плохо всегда. В эту ночь – особенно. Пил и не чувствовал ни вкуса, ни опьянения. До поры до времени. А потом в какую-то минуту – опа! – и почти в хлам.

– Домой! – приказал он таксисту и назвал адрес.

Где-то на подсознании что-то ворочалось в отуманенном алкоголем мозгу, но Ефим никак не мог сосредоточиться. Это «нечто» ускользало, пряталось, как юркая ящерица, под камнями его извилин. Да ему, собственно, было плевать. В данный конкретный момент – плевать на всё, море по колено.

Иногда и таких, как он, косит. Что в этом удивительного?

Домой он ввалился под утро. В голове туман, но на ногах стоял крепко.

И вот тут-то его осенило: он не один.

Чертыхнулся и рассмеялся. Головой мотнул, осознавая всю идиотичность ситуации. А затем направился прямиком в комнату, где находилась его заложница.

Ксюша спала на боку, лицом к двери. Трогательная куколка в одеяле. Гусеничка, способная стать бабочкой.

Он смотрел на её почти детское лицо, смягчённое сном, на спутанные светлые волосы и пытался сообразить, что ему тут надо. Или что ей – такой юной и домашней в его паучьей берлоге.

Видимо, он слишком громко дышал, разглядывая девушку.

– Ефим? – спросило это чудо, уставившись на него большими глазами.

– Мне очень нравится, как ты произносишь моё имя, – растянул он губы в улыбке и покачнулся.

– Ты пьяный, что ли? Что-то случилось? – села она в постели, прижимая одеяло к груди.

Интересно, что там под ним? Лифчик и трусы? Тонкая рубашонка, которую он купил из вредности? Такое идеальное сочетание из струящейся материи и кружев. Бабы любят подобное. Да и ему, кажется, нравилось когда-то.

– А сделай-ка мне кофе! – щёлкнул он пальцами и склонил голову, ожидая, что она всё же вылезет из-под одеяла.

Или всё же нет? Постесняется? Выставит за дверь? Его это сейчас забавляло. Мир приобрёл яркие краски – резкие, неразмытые, контрастные.

Нет, она не зажалась, не вспыхнула, не спрятала глаза. Даже забавно. Но он как-то даже не догадался, что его ждёт сюрприз – голубая пижамка. Футболка и штанишки. А ещё – забавный мишка с ромашкой в лапе.

Галахер моргнул. Головой мотать не стал. Пялился, не отрываясь. На босые ноги с розовыми пальчиками и пяточками. На лохматое гнездо у Ксюши на голове. На лицо без косметики – юное и такое заспанно-прекрасное. Чудо, не иначе. В штанишках и футболке с мишкой. Как-то он проебал, что она подобное заказала. И что заказ пришёл её – тоже упустил. Это точно не те вещи, которые заказывал он.

– Может, ты отойдёшь от двери? – спросила она тихо.

Слишком близко. Так, что он чувствует, как от неё пахнет шампунем и сонной теплотой.

– Зачем? – тупил по-страшному и никуда уходить не желал.

– Кофе. Я сварю тебе кофе, Галахер.

– Ефим мне нравилось больше, – буркнул он, всё же отлепляясь от дверного косяка.

Сделал несколько шагов, не совсем понимая, куда идёт и зачем.

– Сходи-ка в душ, Фима, – сказала эта маленькая стерва, морща свой прекрасный носик. – И переоденься. А я пока сварю тебе кофе.

Ну, да. Не фиалками пахнет, что уж.

– Душ и переодеться, – произнёс он по слогам, кивнул и отправился в свою комнату. Робот получил программу. Робот исполнит все пожелания этой маленькой госпожи. Пока. Почему бы и нет? Если ей так хочется.

Под струями воды он стоял долго. И нет, его не развезло окончательно. Контрастный душ вообще бодрит и может на ноги мёртвого поставить. Ему даже показалось, что он слегка протрезвел.

На кухню Галахер вошёл практически огурцом. Зелёный и в пупырышки. Пахло умопомрачительно. Маленькая фея знала, как воскресить мёртвого.

– Пей, – поставила она перед ним огромную чашку, где колыхалось тёмное море, что способно было свалить с ног быка. Ну, или поставить, если на ногах стоишь нетвёрдо.

– И ничего не спросишь даже? – кинул он на Ксюшу мрачный взгляд.

– А что спрашивать? – пожала она плечами. На него не смотрела, суетилась у плиты. Кажется, вытирала там что-то. Полировала до блеска, хоть вроде бы всё и так чисто.

Это называется, лишь бы руки занять. Слишком суетится. Небось догадывается, зараза.

– Действительно. Спрашивать не о чем, – глотнул он термоядерный кофе и прикрыл глаза. То, что надо. И горечь как раз в нужной пропорции. То, что доктор прописал.

– Я могу быть свободна? – всё же повернулась к нему она.

Глава 13

Ксюша

Мне его было жалко. До слёз буквально. Вот этого опасного сильного мужчину, который немало выпил крови и у подруги моей, и у меня, и, подозреваю, у много кого ещё.

Умом я понимала, что это неправильно. Что нужно бы бежать подальше, сверкая пятками, но страха перед великим и ужасным Галахером я не испытывала. Возможно, зря. Возможно, потому, что он виделся мне совершенно другим. А может, и был со мной не таким, как со всеми. Не специально. Так получилось. Будто открылась в нём потайная дверь, откуда выглянул совершенно незнакомый для других людей Фима. И он позволил мне на него полюбоваться.

Конечно же, я поняла, что случилось этой ночью. Он орал по телефону так, что даже за закрытой дверью было слышно.

Естественно, подробностей я так и не знала, но в общих чертах поняла: если он припёрся домой под утро без Ванессы, пьяный, значит у него всё там рухнуло. Подруга сумела обвести его вокруг пальца, и Фиме обломилось, судя по всему.

Он не выглядел несчастным. Он выглядел стеклянным. Казалось, ткни его пальцем – и рассыплется. Понятное дело, что всё не так, и этот мужчина куда прочнее на самом деле. Выдержит и не такое. Тем более, что не любовь им двигала, а чистый каприз. Подайте именно эту девушку.

Так мне казалось.

А может, я просто хотела верить в это?..

Он не буянил. И не понятно, насколько пьян. Разве что глаза блестят каким-то опасным светом. Ни речь не запинается, ни походка. Хотя, если приглядеться, шёл осторожнее, чем раньше. Исчезли его звериная лёгкость и грация. Он шёл, словно боялся сбиться с запрограммированного пути.

И на кухне сидел вполне нормальный. Пил кофе, пытался скалить зубы, как пёс, что ждёт, когда его огреют палкой и сделают больно.

– Подойди ко мне! – в конце концов не выдержал он и куснул, показывая мерзкую сторону своего характера.

Боялась ли я?.. Немного да, наверное. Сложно не бояться пса, когда у него и зубы, и клыки, и рычит он грозно.

Я ожидала чего угодно. Что он залезет ко мне в штаны. Схватит за задницу. Усадит на колени. Засунет язык в рот.

Только не того, что он ткнётся, как нашкодивший котяра, головой в мой живот.

– Не уходи. Ты нужна мне, – просит он.

Не приказывает – просит, и это ломает меня куда сильнее, если б он надумал применить силу.

Замирает он. Замираю я. Он – в ожидании, а я… решаюсь, понимая, что вот сейчас всё изменится.

Все бабы – дуры. Так о нас говорят. Хоть о тех, кто жизнь прожил, хоть о таких, как я, кто её и не знал толком. Может, потому что мы всё же живём больше сердцем. Может, потому что надо бы послать Ефима Галахера куда подальше.

Он со мной не церемонился, когда утаскивал в своё логово из тёмной подворотни. Не спрашивал, хочу ли я пойти с ним. Просто брал по праву сильного.

Точно так же он хотел прогнуть мою подружку Нессу. Под себя. Под свои желания и хотелки. Не интересуясь нашим мнением. Он решил – и всё.

И всё это тоже проносится вихрем в моей дурной башке, но она проигрывает, проигрывает сердцу, что тянется к этому жестокому странному мужчине. Сердце видит его другим. Слабым. Ранимым. Запутавшимся. Нуждающемся в тепле и поддержке.

Пальцы мои путаются в его волосах и легонько гладят по затылку. И нет, это не совсем жалость. Это другое…

В тот самый миг я вдруг поняла, что влюбилась в этого мужчину. У сердца свои законы и правила. А точнее – ни того ни другого нет. Всё вверх тормашками.

Ефим на миг напрягается, затаивает дыхание, а затем его руки прижимают меня так, что уже не вырваться. Да я и не хочу.

– Иди сюда, – подхватывает он меня под попу и резко встаёт.

Я испуганно ахаю и оплетаю руками его шею, а ногами – талию.

– Вот, умница, – урчит он, как довольный кот и тащит меня куда-то. К себе, кажется. Останавливается на миг и целует в губы.

И всё. Туши свет, кидай гранату, потому что губы его как афродизиак. Кофе, мята, алкоголь. Поцелуй затягивает меня куда-то глубоко-глубоко, откуда и не вынырнуть, наверное. Но об этом и не думается вообще.

Хочется падать, падать в эту бездну, целоваться до одури, терять голову. И если уж должен случиться мой первый раз, то с ним – взрослым, опытным, умелым.

О том, что будет потом, я не думаю. Не нужно. Здесь и сейчас. А после… Какая разница, что будет когда-то?

Он сгружает меня на кровать – очень осторожно и бережно. Ложится рядом. Руки его гладят мои плечи и руки и не спешат раздевать.

– Как ты хочешь, чтобы это было? – спрашивает Галахер и смотрит на меня пытливо.

– Нежно и бережно, – шепчу я чуть слышно.

По его губам скользит горькая усмешка.

– Поиграем в девственность? Ну, что ж…

Я хочу сказать ему, что я и есть девственница, что для меня это – впервые, но он закрывает рот мне поцелуем, а затем тянет футболку вверх.

– Этот мишка слишком любопытный, – бормочет он. – И такое впечатление, что я совращаю ребёнка, а не взрослую девушку. Ты уж прости, друг, но ты здесь явно лишний.