Девушка из кофейни

ПРОЛОГ

Пролог

"Ты не можешь всегда получать то, что хочешь.

Но, если ты однажды постараешься, ты поймешь,

Что получил то, что тебе нужно".

Roling Stones

Перед Новым годом вдруг пошел такой снег, что я испугалась — до нас никто не доберется, люди уже на подходе к набережной завязнут в сугробах. Словно бы расстарался некий снежный мастер, работал всю ночь, и в итоге — сугробы по колено и деревья как в сказочном берендеевском лесу. А на окнах этот небесный снежный мастер искусно вывел прекрасные снежинки. Да, с ними вышло особенно смешно, мы как раз собирались наклеить на окна кофейни декораторские снежинки разных размеров и форм, а тут нам нарисовали настоящие. В это снежное утро нашему гламурному бармену Леше, абсолютно не приспособленному к грубой физической работе, пришлось взять лопату и целый час убирать снег перед кафе, потому что иначе наши посетители застряли бы в сугробах и превратились в ледяные фигуры. Первые пятнадцать минут снегоуборочных работ Леша манерно возмущался и говорил, что он не дворник и «вообще не обязан, слышите, барышни?».

Барышни (то есть я, кондитер Манана и бариста Юля) в это время глядели на него из кофейни и хохотали. Вскоре Леша затих, видимо, смирившись, и следующие полчаса провел в тяжелом молчании. В «Экипаж» он вернулся красный, угрюмый и сразу ушел в подсобку — отлеживаться. А в обед стало ясно, что Лешины старания были напрасны, потому что снежный мастер работал быстрее, чем Леша убирал — снег все шел, шел, так что казалось, что где-то в мироздании прохудилась крыша, и через нее просачиваются тонны чудесного, новогоднего снега.

Люди, которые заходили к нам в кофейню, жаловались, что по городу невозможно пройти, автомобилисты стонали, что машины буксуют в снегу, крыли почем зря небесную канцелярию и городскую управу, а бедные дворники-таджики, осознавая тщетность своих усилий, сжимая в руках лопаты, плакали навзрыд и ругали эту чужую снежную страну… И все-таки у каждого горожанина в глубине души была какая-то детская шальная радость от этих вьющихся снежинок. Потому что снег под Новый год — это правильно, это идеальные декорации для самых невероятных новогодних историй и чудес. История, о которой пойдет речь, случилась именно такой снежной метельной ночью…

* * *

Кофе «Черный Капитан» — фишка нашей кофейни. «Капитана» меня научил варить мой отец. В детстве я часто ездила в Прибалтику, где после развода с моей матерью обосновался отец, — там были лучшие кофейни, в которых мы с папой подолгу просиживали, болтая за кофе обо всем на свете. С тех пор я полюбила атмосферу кофеен. Оказываясь в незнакомом городе — в Париже, Лондоне, Риме, Нью-Йорке, — я сразу иду в кофейню. Обожаю летние кофейни, когда город украшен кафе на тротуаре, как цветами; за столиками сидят красивые люди, разговаривают, улыбаются, флиртуют. Я присаживаюсь за столик, заказываю эспрессо и, вдыхая аромат свежего кофе, наблюдаю жизнь города во всем ее многоголосии, запахах, красках… А городу, в котором я живу, кофейни совершенно необходимы! В Петербурге девять месяцев в году дождь и слякоть, и в этих суровых условиях бедным петербуржцам жизненно необходимо как-то согреваться от непогоды и балтийского ветра. А в кофейне, глядя на заливаемый дождями город, можно выпить хороший кофе и заесть сезонную депрессию вкуснейшим марципановым пирожным.

Мне бы хотелось, чтобы у каждого заходящего в нашу кофейню «Экипаж» становилось светлее на душе даже в самый противный дождь «котов и собак», как говорят англичане. Когда мы подбирали дизайн для «Экипажа» и дизайнер спросил меня, каким я хочу видеть свое кафе, я ответила: «Таким, чтобы людям хотелось сюда вернуться». Да, с самого начала я старалась следовать этому правилу — все в «Экипаже» должно быть устроено так, чтобы посетителям здесь было уютно. И пусть не все из задуманного пока удалось осуществить, но у нас уже есть клиенты, которые регулярно приходят к нам пить кофе. Именно для них за неделю до Нового года мы празднично украсили кофейню. Расставили всюду большие вазы, наполненные мандаринами; в их кожуру воткнули много гвоздики, и в «Экипаже» к густому кофейному аромату добавился запах волшебного праздника, детства. Любой посетитель мог взять такой мандаринчик с гвоздикой бесплатно. Мы приобрели новые светильники в форме светящихся шаров — сиреневого и синего цвета — зимним вечером этот свет кажется волшебным, — а по стенам развесили увеличенные копии старых рождественских и советских открыток. Людям нравится — смотрят, улыбаются, доброе ретро никого не оставляет равнодушным. Кроме того, в каждой чашке кофе с пенкой мы делаем латте-арт — у нас это рисунок в виде елочки или надпись «С Новым годом!». Приятно видеть, как люди радуются, обнаружив поздравление, благодарят и поздравляют в ответ.

А главное, мы решили каким-то особенным образом поздравить постоянных посетителей «Экипажа» — тех, кого мы знаем, кто приходит в нашу кофейню как домой. Им вдобавок к заказанному кофе в последние предновогодние дни мы вручаем пакетик со сластями от нашего шеф-кондитера Мананы. Кому мармелад ручной работы, кому кедровое пирожное, кому сверток воздушного, тающего во рту хвороста. На каждом пакете надпись: «Счастливого Рождества! Кофейня «Экипаж». Пустяк, а люди довольны. Сегодня вручила такой сладкий сверток с бисквитным печеньем, пропитанным кофе, симпатичной барышне, которая частенько забегает к нам. Она призналась, что у нее сегодня не самый удачный день, но после нашего подарка настроение поднялось. «И вам счастливого Нового года! У вас самый лучший кофе в городе!» Она ушла, улыбаясь, и у меня настроение улучшилось. Я вообще давно заметила — сделаешь кому-нибудь что-то хорошее, и тебе невесть откуда тоже прилетит что-то хорошее. Главный закон приращения хорошего, ага.

* * *

Незадолго до Нового года мы решили отметить праздник своим «экипажем». А экипаж у нас подобрался разношерстный: вдребезги стильный бариста Леша, красавица Юля, Манана, кондитер с волшебным талантом, и я — «черт-те что и сбоку бантик», в прошлом — несостоявшийся музыкант, в настоящем — владелица кафе «Экипаж», кофеманка и бариста по призванию. Вот что у нас может быть общего? Оказывается — многое. Мы все любим кофе, нашу кофейню, душевные разговоры за жизнь и сладкое.

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 1

ЧАСТЬ 1

КАФЕ "ЭКИПАЖ"

Глава 1

Симпатичная барышня попросила латте-маккиато, молодой человек за ней, заказал эспрессо кон-пана. Для меня до сих пор эти названия звучат, как любимая музыка: эспрессо-романо, эспрессо-корретто, эспрессо-доппио, капучино, латте, фрапе. Я — бариста -специалист по приготовлению кофе, кофейный сомелье. Думаю, что я неплохой специалист, хотя до высшей ступени — кофейного мастера, доктора кофейных наук, композитора кофе — мне пока далеко. Что ж — есть к чему стремиться. Главное, что я люблю эту работу, и только в «Экипаже» я наконец почувствовала себя на своем месте.

Говорят, что тот, кто утром идет на работу с радостью, а вечером с радостью возвращается домой — счастливый человек. Выходит, мне до счастья осталось всего ничего — разобраться с вечерами. По утрам я иду в «Экипаж» с огромной радостью. Здесь все — каждая мелочь, от марки кофемашин до дизайна сливочников — выбрано мною. Я сама искала поставщиков лучшей арабики и вместе с Мананой утверждала кондитерское меню. Я головой ручаюсь за качество наших десертов — в них нет никакой химии и суррогатов. Все абсолютно свежее: лучшие какао, орехи, сметана, сливки, сливочное масло, фрукты, плюс волшебные руки и желание доставить людям радость. Думаю, что общими усилиями нам удалось создать такое место, где нам самим хорошо, а это непременное условие для того, чтобы здесь нравилось посетителям. А ведь еще недавно ничего не было — на месте кофейни была дешевая рюмочная, а в моей душе — выжженная пустыня.

 Мотор, стоп-кадр. Назад в прошлое. …Депрессия — это когда ты просыпаешься утром, а вставать не хочется. Вообще ничего не хочется — есть, причесываться, смотреться в зеркало, гулять, работать, дышать. Короче — категорически не хочется жить. Депрессия — это когда ты превращаешься в неуравновешенную неврастеничку и можешь расхохотаться вдребезги демоническим смехом (мол, ха-ха! вот такая я!) и тут же разрыдаться — я-то такая, но жизнь моя кончена. Депрессия — это когда твое состояние вызывает опасение у окружающих, потому что ты сидишь неподвижно и пялишься в одну точку недобрых два часа, а это, согласитесь, как-то странно и не вяжется с поведением здравомыслящего человека. Депрессия — это когда тебя перестают приглашать в компании, поскольку люди боятся чужого несчастья, думая, что оно заразно, как простуда, а также того, что ты испортишь им праздник безнадежно похоронным видом. Депрессия — это ощущение тоннеля, по которому едешь и едешь, а выхода все нет, и даже искать его бессмысленно. Депрессия — это жизнь после того, как тебя бросил любимый человек.

 Я впала в депрессию после мучительного разрыва с любимым мужем Славой. Меня накрыло ею, как лавиной или торнадо. Целыми днями я лежала в постели и задавала себе один и тот же вопрос: «Где и в чем я ошиблась?» Однажды я задала этот вопрос своей подруге Рите, и та сказала: «Ника, а почему ты ищешь причину в себе? Почему бы не допустить мысль, что это не твоя вина, а просто твой Славик — сволочь?!» Признаться, меня озадачили ее слова. Я привыкла во всем винить себя. Вполне возможно, что зря. Потому что, вообще говоря, это скверная привычка. Похуже, чем грызть ногти…

Со Славой мы познакомились пять лет назад. Тогда я переехала к нему в Москву. Поначалу наши отношения были, как кофе ристретто, обжигающий, заставляющий биться сердце, кофе, который опрокинешь залпом и потом не продохнуть — слишком крепкий. А потом они стали напоминать растворимый кофе, то есть что-то ненастоящее, фальшивое. Знаете, я очень не люблю растворимый кофе, с моей точки зрения — это вообще не кофе, а его подделка, суррогат, и честнее было бы так и писать на банках — кофейный суррогат. Вот и наши отношения со Славой в какой-то период, незаметно для меня самой, стали суррогатом. Но это я сейчас понимаю, а тогда ничего не понимала и не замечала. Потому что любила. Я так любила этого мужчину, голубоглазого блондина с двумя высшими образованиями, ростом метр восемьдесят и нордическим, выдержанным характером, что уже не могла увлечься в жизни чем-то другим.

С тех пор как мы стали жить вместе в гражданском браке, я превратилась в отчаянную домохозяйку — ушла с работы, сидела дома и обустраивала Славин быт. С первого дня семейной жизни так повелось, что все было на мне. В принципе обязанности по дому не казались мне тягостными — в конце концов, для любимого мужа ничего не жалко, даже жизни. Я очень старалась быть хорошей хозяйкой — вот, скажем, Слава любит не обычный жареный картофель, а запеченный, но не простым образом — а картофель «по-боярски» с творогом и в сливках. И ничего, что мне на эти «боярские» амбиции приходится тратить лишние полчаса — я о себе-то и не думала. Все только Слава, Слава. И обед из трех сложносочиненных блюд сообразить, и стол красиво сервировать, накрыв его белой накрахмаленной скатертью, а не клеенкой, и на десерт исхитриться приготовить что-нибудь изысканное, чтобы любимый мужчина остался доволен, — а как же иначе? Мой всегдашний пунктик — я все время стараюсь все сделать идеально, перфекционистка несчастная. Прибрать, поднести, развлечь, сделать мужу массаж и, кроме того, соответствовать его ожиданиям. Оказывается, худшее, что может сделать женщина — во всем слушаться мужчину.

Например, раньше мне часто приходилось слышать от знакомых, что я смешная, естественная, искренняя, ведь я даже в самом плохом стараюсь видеть хорошее и считаю, что правдивость и доверчивость, пусть даже переходящая в наивность, — в сущности, неплохие качества. Но Слава меня все время ругал за подобную «глупость», его раздражала моя смешливость. Как-то он даже сказал, что у меня дурацкая, словно бы «приклеенная к ушам» улыбка. И в конечном счете я отклеила улыбку, спрятала ее в карман и вообще перестала улыбаться, превратившись в хмурую затюканную женщину — то, что надо. По пунктам далее. Ему не нравилось, как я одеваюсь — «слишком пестро!». И стоило мне хоть раз изменить выбранному Славой чернобело-элегантному дресс-коду — ну, там, цветочки или, хуже того, полоска, клетка, или — боже упаси! — джинса, как муж сразу закатывал глаза, беспомощно вздыхая: «Ну что это такое, Никусь?» После чего Никусь сникал и забрасывал веселенькое платьице в цветочек куда подальше от Славиных придирчивых глаз. И постепенно мой гардероб стал похож на гардеробчик распорядителя похоронами — все такое черное, очень сдержанное, стильное, но какое-то одинаковое и невыносимо скучное.

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 2

Глава 2

Все началось с названия. Известно, что название для книги, корабля, кофейни — дело исключительно важное. «Как вы яхту назовете — так она и поплывет». Надо сказать, что размышления были недолги: я всегда знала, что, если у меня будет кофейня, я назову ее «Экипаж». Мне нравится это название, в нем есть что-то благородное, романтическое и подразумевающее дружественный союз людей, объединенных общим делом. А мы, получается, экипаж кофеманов! Ну вот, с названием разобрались — уже полдела. Теперь предстояло найти для «Экипажа» помещение. Мне хотелось, чтобы кофейня располагалась где-то на набережной, рядом с водой. В этом случае «Экипаж» походил бы на корабль, пришвартованный к причалу.

  Помещение для кофейни посоветовали в агентстве. Еще недавно здесь была обычная рюмочная — облупленные стены, грязь и ужас запустения. Когда я туда зашла, мне стало страшно. Казалось, что привести все это в приличный вид невозможно. Зато место замечательное и до реки рукой подать. А еще мне понравились огромные панорамные окна, выходящие на тихую пешеходную улочку и красивый старинный дом напротив. День я наматывала круги по ближайшим окрестностям и наконец решила, что кофейню следует открывать именно здесь. Следующий месяц рюмочную приводили в порядок — ремонт оказался сродни стихийному бедствию и порядком меня вымотал. Но к середине октября все было готово, и мы открылись.

 Над интерьером работали вместе с дизайнером. Многое из того, что он предложил, пришлось отвергнуть — с моей точки зрения, добрая половина российских заведений грешат тем, что в них нет необходимого уюта. Ресторан может быть дорого и модно оформлен, но при этом у человека не возникает желания в нем задержаться. В погоне за стилем забывают об элементарном комфорте. Я выбирала столы, диванчики, кресла не только исходя из их внешнего вида, но и по принципу удобства. Освещение подбиралось мягкое, рассеянное, ненавязчивое и приятное глазу. В противовес унылой петербургской монохромности, здесь будет много зелени, радующей глаз: роскошные изумрудные фикусы под потолок, цитрусовые, цветы. И главное — в кофейне должно быть тепло даже в самый промозглый серый день.

В обустройстве все имеет значение, не случайно говорят: «Дьявол живет в мелочах» (хотя мне больше нравится: «Бог живет в деталях»). На подоконниках мы расставили огромные вазы, наполненные кофейными зернами, из которых торчали большие свечи, а в углу зала поставили рояль. За этот рояль дизайнер меня чуть не убил. Когда я заикнулась о том, что хотела бы перевезти инструмент в кофейню, дизайнер уставился на меня с таким ужасом, словно бы я предложила украсить кофейню большим черным гробом. «Ника, зачем вам здесь рояль?» Я пролепетала, что рояль — живое существо, он создает особую атмосферу и задает стиль. На самом деле я просто не могла сказать дизайнеру правду — в моей квартире этот музыкальный инструмент стоял немым укором и напоминал мне о прошлом. Выбросить его на помойку я не могла — все-таки память, но и смотреть на него тоже не было сил, оставался единственный вариант — определить его в кофейню. Поняв, что меня не переубедить, дизайнер пожал плечами — делайте что хотите, но лично я в этом не участвую! Вскоре рояль занял свое место в зале. Ничего, что вычурно и нелепо, зато я наконец смогла избавиться от его давящего присутствия дома. Много времени ушло на подбор оборудования — нам нужно было обустроить кофейню как космический корабль: лучшие кофемашины, плиты, витрины. Я решила, что мы будем обжаривать кофе, в отличие от большинства заведений, где не обрабатывают зерна непосредственно перед варкой, как это должно быть. Кроме того, для меня изначально было важно, что мы открываемся и работаем в формате кофейни, то есть никаких супов и, упаси боже, разливного пива. Только сорок видов лучшего кофе и разнообразные десерты. А главная задача, которую я ставила перед собой и своей будущей командой, — обустроить все так, чтобы людям не хотелось отсюда уходить. Что, наверное, неправильно с точки зрения бизнеса, поскольку аренда помещения стоит денег, и предпринимателям выгодно, чтобы люди не засиживались, а покупали и уходили; но, в конце концов, не все определяется выгодой. Если уж думать о прибыли, то я могла бы заняться другим, более доходным бизнесом, но я занимаюсь любимым делом, и «Экипаж» для меня — в последнюю очередь предпринимательство.

Кроме всего прочего, мне бы хотелось привить людям культуру потребления кофе. Дело в том, что Россия — чайная страна. Большинство россиян плохо разбираются в кофе. Еще недавно многие мои сограждане не знали, что такое «маленький двойной», и называли его «экспрессо». Некоторые и сейчас не знают, как правильно употреблять эспрессо, чтобы в полной мере насладиться его вкусом. Во-первых, его нельзя пить долго. Если вы хотите посидеть в кафе подольше, лучше заказать другой кофе, капучино, к примеру, или латте, а «маленький двойной» живет всего пару минут. Вовторых, в хорошей кофейне к эспрессо вам должны предложить стакан прохладной воды. Правильно пить эспрессо так: глоток кофе — глоток воды, чтобы освежить вкусовые рецепторы и почувствовать кофейный вкус. Я решила, что наши бариста будут общаться с посетителями и рассказывать им об основных кофейных премудростях. Мне оставалось только найти умных, обаятельных, работоспособных и влюбленных в свою работу бариста. Я всегда знала, что если что-то делать — надо делать это хорошо, по совести, с полной отдачей, как моя мама, всю жизнь проработавшая врачом в детской поликлинике и считавшаяся отличным специалистом; как парень из нашей консерватории, ставший музыкантом мирового уровня; как стилист, у которого я когда-то стриглась (этот парень был так увлечен своим делом, что когда он работал с клиентами — он пританцовывал на месте, а расческа в его руках была похожа на волшебную палочку, самым чудесным образом преображавшую женщин).

К сожалению, гораздо чаще встречаются люди, которые работают вымученно, через силу, лишь бы отделаться. Однажды мой волшебный стилист уволился, уехал в Москву, и вместо него в салоне меня подстригала другой мастер. Это была девушка«треугольник», (о каждый угол которой можно было пораниться). Барышня жевала жвачку и выразительно закатывала глаза, словно подчеркивая, что она очень устала, в том числе лично от меня. А когда она укладывала мне волосы, она не сушила, а жгла их феном. Мне захотелось спросить ее — зачем она работает здесь, с людьми, если они ей так неприятны? Но я ничего не спросила и ушла молча. Мое наказание девушке-«треугольнику» было в том, что я не сказала ей спасибо. Люди, которые не любят свою работу, подстерегают нас всюду, как вирусы, — в магазинах, больницах (случаются такие доктора, что они не то что помогут пациенту — они сделают ему хуже: нахамят, перепугают, недолечат или, еще хуже, — перелечат), школах, паспортных столах, поездах, самолетах и даже на самом высоком государственном уровне. Возможно, они думают, что отсутствие любви к профессии — это дело второстепенное, совершенные пустяки, которые их профессиональной деятельности не помешают, но они глубоко заблуждаются — еще как помешают! Причем не только им самим, но и окружающим.

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 3

Глава 3

Юля сразу вписалась в команду «Экипажа», словно бы всегда была с нами. Есть такие девушки, «цветочные эльфы», — смешливые, неконфликтные, обаятельные, которые вообще не напрягают в общении; наша Юлька оказалась таким очаровательным эльфом с легким характером. Мы с Леликом прозвали ее «Ю». Новое имя ей очень подходило. Красивая яркая Ю была наивна и очаровательна. Она украшала «Экипаж» своим присутствием, и ей полагалось приплачивать за красоту. Леша, правда, любил поддразнить Ю, повторяя в ее присутствии фразу писателя Фицджеральда, дескать, в нашей жизни для женщины лучше всего быть хорошенькой дурочкой. Лелик недвусмысленно развивал эту тему, но Юля не обижалась, — она вообще была не из обидчивых и мнительных особ. Кроме этого, у нее имелось еще одно несомненное достоинство — она все схватывала на лету. Конечно, поначалу в работе у нас с Ю возникли определенные сложности. С Лешей мне было легче, потому что в его красивом мужественном (хи!) лице я нашла уже готового бариста, можно сказать, настоящего мастера, Юля же не только не умела готовить кофе, она его — каково?! — даже не любила.

Юля нам сразу же честно призналась, что всю жизнь пьет растворимый кофе и в принципе «кофе не очень-то любит». «Предпочитаешь компот?» — хмыкнул Лелик и сварил девушке классический выдержанный эспрессо, составленный из смеси трех сортов качественной арабики, отобранных им самим. Этот эспрессо был его гордостью, собственной кофейной мелодией. И что вы думаете?

Юля сделала глоток, натянуто улыбнулась и пожала плечами: — Видимо, я все-таки ничего не понимаю в кофе… По мне, так очень горчит и слишком крепкий .

Лелик зашатался, как будто ему нанесли смертельный удар.

— Может быть, ты хочешь сказать, — звенящим от обиды голосом изрек Леша, — что предпочитаешь этому благородному напитку растворимое пойло?

— Да, если тебя это не очень расстроит, — вздохнула Юля.

Но Леша как раз очень расстроился и как заведенный стал твердить, что растворимый кофе нельзя пить, потому что многие недобросовестные производители кладут туда черт знает что, и это самое «черт знает что» ты добровольно наливаешь себе в чашку каждое утро. «Согласись, это глупо!»    — Возможно, — сдалась Юля.

Я напомнила Леше, что клиента надо приучать к кофе. Постепенно. Например, в нашей кофейне мы вынуждены предлагать разные вкусовые добавки (сироп, ликер, шоколад), которые мы называем анальгетиками, «обезболивающими», смягчающими кофейный вкус. Многим людям, воспитанным на растворимом суррогате, классический эспрессо кажется горьким и резким, и мы надеемся, что хотя бы с помощью вкусовых добавок они, глядишь, когда-нибудь смогут привыкнуть к настоящему кофе, а поняв, что эспрессо может быть сладким, ароматным, ореховым и даже ягодным, и вовсе откажутся от ненужных примесей.

Мы с Лешей взялись обрабатывать Юлю с двух сторон, устраивали ей показательные выступления и соревновались, кто сварит для нее лучший кофе.

…— Юль, охлажденную емкость для молока нужно обработать паром — так мы получим королевскую пышную пену…

Наблюдай за молоком, слушай пузырьки, — вкрадчиво втолковывал Леша.

— Что слушать? — испугалась Юля.

 — Пузырьки. Ты поймешь по звуку, когда они начнут превращаться в плотную густую пену. О! Это оркестровая партия — каждая тема должна зазвучать вовремя. Когда молоко достаточно нагреется, звук станет на тон ниже, и тогда мы медленно — нельзя спешить! — смешиваем молоко с эспрессо. Шоколад добавляем по желанию.

— Ты так говоришь, — съехидничала Ю, — словно бы речь идет о музыке.

 — Конечно! Умница! Именно о музыке, — благосклонно кивнул Леша.

— Вы с Никой сумасшедшие, — поняла Юля. — Кофейные маньяки.

 − Точно, — хихикнула я. — Мы с Леликом страшные люди. Представь, есть такие безумцы, которые, как пел Фрэнк Синатра, «даже в кофе добавляют кофе».

Юля оказалась способной, смышленой, живо интересовалась происходящим и не стеснялась задавать вопросы. «Лелик, а почему в чашке для эспрессо кофе так мало, будто его не долили? А чем арабика отличается от робусты?» И Лелик терпеливо объяснял, что арабика мягче на вкус и в ней меньше кофеина, а робуста горчит и не так ароматна (поэтому арабика ценится больше, а робуста меньше), и лучший эспрессо получается из стопроцентной арабики твердых сортов. «А сейчас, детка, я научу тебя отличать зерна арабики и робусты по виду». «Мананочка, а как у тебя получается такой заварной крем? Ника, а чем пахнет этот сорт колумбийского кофе, мне кажется или действительно малиной?» И Нана посвящала Юлю в свои кулинарные секреты, а я рассказывала ей, что этот кофе действительно пахнет свежей малиной, а тот сорт — персиками, потому что на кофейных плантациях растут цветы и ягоды, и кофе вбирает в себя их запахи.

 Первые дни я просто стояла рядом с Юлей и объясняла ей, как правильно обжаривать зерна (естественно, она не знала, что есть три вида обжарки: легкая — «скандинавская», средняя степень — «венская» и более длительная — «французская» или «итальянская») и как добиться на выходе сложносочиненного сбалансированного напитка, в котором будет ощущаться не один, а множество вкусовых кофейных оттенков. Уже через неделю Ю научилась лихо управляться с кофемашиной и варить приличный кофе, а вскоре она даже прониклась нашей кофеманией. Девчонка подсела на капучино! Она утверждает, что это — чистый молочный шоколад с орехами! Кстати сказать, Юля гостила у меня недолго — через пару недель она нашла себе квартиру и переехала.

* * *

  Мы с «Экипажем» плыли сквозь время. Я стала учиться находить приятное в самых простых вещах. Например, у нас в кофейне появилось мороженое, и я радовалась ему, как когда-то в детстве, когда, зажав в руках двадцать копеек, я бежала к киоску и продавщица протягивала мне ледяное чудо на палочке. Память — странная штука: иногда знакомые вкусы и запахи возвращают нам, казалось бы, давно забытые ощущения и воспоминания… Вот я вспоминаю какое-нибудь самое счастливое лето из своего детства, каникулы, дни, наполненные свободой и солнцем, и восхити

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 4

Глава 4

Почувствовала ли я тогда, что моя жизнь теперь навсегда изменится? Не знаю, но гостья сразу обратила на себя внимание, причем не только мое — Леша и Манана тоже уставились на незнакомку во все глаза. Она была странная — это да. И ни на кого не похожая… Разве что на фею из сказки — высокая, тонкая, в длинном темном пальто и в шляпке, а в руках черный зонт с деревянной ручкой. Увидев ее, я встала и вернулась за стойку. Дама села за столик у окна на мое место. Она долго смотрела в окно, пока я, наконец, не решилась подойти к ней. На мое смущенное покашливание она обернулась и, улыбнувшись, попросила наш фирменный кофе.

Я уточнила: — «Черный Капитан?»

Дама кивнула: — Пусть будет «Черный Капитан».

Это была женщина из разряда «раз увидишь — никогда не забудешь». Большая редкость, между прочим. Пока Леша варил кофе, я украдкой разглядывала незнакомку, пытаясь отгадать, сколько ей лет. Наконец я оставила это бесполезное занятие — ей могло быть и семьдесят, и запросто триста, настолько она действительно мало походила на обычную женщину. Седые волосы тщательно уложены в короткие завитки, безупречная осанка — нет, бабушкой ее бы никто не посмел назвать, хотя, глядя на ее лицо, покрытое сеткой мелких морщин, можно было догадаться, что перед вами очень взрослая дама. Она пила кофе с явным удовольствием, а когда я принесла счет, заметила: «Хороший эспрессо, правильной крепости, с необходимой миндальной горчинкой. И кофейня у вас симпатичная».

Я улыбнулась — ее похвала была мне особенно приятна. Прощаясь, она пообещала, что зайдет к нам как-нибудь еще. Царственная незнакомка поднялась и величественно направилась к выходу. Она не шла, а несла себя и была великолепна. Я долго завороженно смотрела ей вслед.

— Похожа на ведьму, — сказал Леша, заметив мой взгляд.

 — Почему это? — не согласилась я. — Скорее на фею.

Леша пожал плечами: — Феи бывают всякие. В том числе злые.

— Эта Дама походит на королеву, — высказалась Манана.

— В изгнании, — уточнил Леша.

…Белая Дама сдержала обещание и через несколько дней вновь зашла к нам. Она кивнула мне, как старой знакомой, расположилась за тем же столиком у окна и заказала «Черного Капитана». Я старалась не смотреть в ее сторону, но в какой-то миг не удержалась, взглянула на нее и вдруг увидела, как она коснулась рукой оконного стекла и быстро провела кончиками пальцев по той самой надписи, словно бы погладила. А через минуту в ее руке уже опять была кофейная чашка, и дама с невозмутимым видом вновь смотрела в окно. Все произошло так быстро, что я засомневалась — не почудилось ли мне? Она стала приходить к нам почти каждый день, и я ждала ее появления. Я была уверена, что у этой загадочной женщины много тайн и удивительных историй. Мне хотелось познакомиться с ней, но я не решалась. Обычно все происходило по заведенному сценарию — она появлялась, выпивала кофе, смотрела в окно, одаривала меня на прощание улыбкой и уходила, но однажды…

Она заговорила со мной. — Как вас зовут?

— Ника.

— А вы знаете, Ника, что до революции тут была кондитерская?

 Я удивилась: — Здесь, в помещении «Экипажа»?

— Да. Она принадлежала моему деду. И это была одна из лучших кондитерских в городе. Блины и пироги со всевозможными начинками, тульские пряники, халва, пирожные, кофе, чай. Сюда приезжали со всего Петербурга. От бабушки я слышала, что сладости из кондитерской деда заказывали для императорского двора.

— А я и не знала. До нас тут была рюмочная. Когда мы въехали, пришлось делать большой ремонт, приводить все в порядок.

Она улыбнулась: — После революции здесь был магазин, затем долгое время столовая, в семидесятые в этих стенах разместилось кафе, а потом пошла чехарда пирожковых-рюмочных. Когда появились вы — я обрадовалась. Возникло чувство, что вернулся дух старой кондитерской. Кстати, я живу в этом доме…

 — Замечательно! Значит, вы будете часто бывать у нас?

Она благосклонно кивнула. Я спросила, как ее зовут, ожидая любого ответа, я бы не удивилась, если бы она, к примеру, представилась Феей Грез или гранд-дамой королевы Виктории, но она сказала «Елена Павловна».

Про себя я стала называть ее просто Еленой. Какая-то тайна скрывалась в ее улыбке, взмахе ресниц, горделивом повороте головы. Конечно, эта женщина запросто могла целоваться с любовником на мосту в Венеции после карнавала, цокать каблуками по площадям Рима или убегать от возлюбленного душной летней ночью в Вене сто, а может, триста лет назад…

…После нашего знакомства Елена Павловна не приходила несколько дней, и я встревожилась — не обиделась ли она на что-нибудь? И когда, наконец, она появилась, я бросилась ей навстречу. Улыбнувшись, она предложила вместе выпить кофе. Поскольку в этот ранний час других посетителей не было, я согласилась и присела рядом с ней.

 — Все как много лет назад, — сказала Елена, глядя в окно. — Я всегда любила приходить сюда и наблюдать картины из городской жизни — это куда интереснее постановочных фильмов. Вон прошла сухая дама с левреткой, обратите внимание, как они похожи друг на друга, в этом есть что-то трогательное, вот остановилась машина, из которой выпорхнула блондинка, на мой взгляд, слишком современная, а ее герой, выходя из автомобиля, не открыл барышне дверцу и не обернулся, идет ли она за ним; а вот мальчишки с упоением поглощают мороженое… Я призналась, что тоже люблю смотреть в это огромное панорамное окно, наблюдая жизнь города, впитывая его энергию. Елена улыбнулась: — Да, интересное кино: столько порой увидишь смешного, печального, трагического, величественного, и у всех в этом фильме главные роли.

Подошла Юля и предложила нам попробовать испеченные Наной маковые рогалики. Когда она ушла, Елена заметила: — О, эту великолепную девицу надо выставлять в витрине — создал же бог такую красоту! Впрочем, к примеру, в Дом мод Кардена ее при всем этом внешнем блеске и полном соответствии модельным параметрам не взяли бы.

ЧАСТЬ 1. ГЛАВА 5

Глава 5

Днем в кофейню пришел курьер транспортной службы и принес коробку с дарами из Америки. Моя любимая подруга Рита прислала мне всякой всячины: очень красивый шелковый платок, парфюмированные свечи, винтажную бижутерию и, главное, — хрустального ангела на елку. Забота Риты так тронула меня, что я расплакалась. Мне бы порадоваться чудесным подаркам, поднять с их помощью настроение, а я, дура такая, наоборот, еще больше расстроилась… Хотя бы тому, что Риты нет рядом. Она бы меня укорила, конечно, за такое настроение, произнесла свою любимую фразу о том, что унылые будут погружены в ил болотного дна («туда им и дорога») и отругала за то, что я не поставила елку («теперь даже ангела повесить некуда!»). Подумав, я повесила хрустального ангела на любимое окно в «Экипаже». Свет огней с набережной волшебно преломлялся через хрусталь, и ангел сиял всеми цветами радуги.

…У меня с Новым годом просто беда, мне в голову втемяшилась невообразимо глупая идея насчет того, что новогодняя ночь — особенная. Дескать, она связана с чудесами, исполнением желаний, и в качестве новогоднего подарка я должна получить не меньше, чем преображенный чудесный мир, как в фильме «Чародеи» (помните, там в финале злые чары рассеиваются, влюбленные обретают друг друга, и все весело поют и скачут вокруг елки). Я давно уже взрослая (уж какие там чародеи и щелкунчики), но до сих пор никак не могу избавиться от опасного ожидания этих самых чудес, которые, увы, никогда не происходят. Займи себя салатом и не жди, не жди, не…

 — Где будешь встречать Новый год? — спросил Леша.

Я пожала плечами, словно подчеркивая, что пока особо не задумывалась. На самом деле я, конечно, задумывалась, вернее сказать — напряженно думала весь последний месяц. Кофейня сегодня работала до восьми, и мой день, таким образом, был организован только до восьми часов, а затем меня ждал грустный одинокий вечер, разбавленный обществом артистов из телеящика (сомнительное счастье!). Для радости у меня был всего один повод — у нас на «ура» покупали торты: только позавчера мы продали семь штук на заказ, и вчера было заказано еще десять. Я вручила покупательнице шоколадный торт, испеченный Мананой, и, прилепив веселую улыбку, поздравила даму с Новым годом. Когда посетительница ушла, я спрятала улыбку в карман.

— А ты, Леш, как встретишь праздник?

— Нажрусь и упаду мордой в салат, — заржал Лелик.

Из кухни вышла Юля, как обычно ослепительно красивая.

— Юлька, а ты где будешь встречать Новый год? — спросили мы с надеждой — вдруг среди нас затесался хоть один нормальный счастливый человек.

 Но Юля быстро отмела наши подозрения: потупившись, она сказала, что в съемной квартире посмотрит фильм про Женю и Надю, ну и съест чего-нибудь, хотя аппетита нет совсем.

— И откуда мы такие уроды взялись? — хмыкнул Леша.

Я развела руками: — Что поделаешь, Новый год — коварный праздник. Он совершенно не для одиноких людей.

И тут появилась Манана, румяная, довольная, и деловито начала складывать в сумку продукты. Мы хмуро смотрели на многочисленные банки с зеленым горошком, и Манана уловила наши энергетические пассы, смущенно спросила: «Вы чего, ребята?»

 — Ну а ты где будешь встречать Новый год? — ухмыляясь, спросил Леша.

 — Дома, с семьей, — виновато вздохнула Манана. — У нас обычно очень весело, много людей, все танцуют и поют.

 Раздался всхлип — это заревела Юлька.

— Мы рады за тебя, — сказал Лелик. Фраза прозвучала фальшиво.

Проницательная Манана улыбнулась: — Ну вот что, мои дорогие, приглашаю вас всех к себе на Новый год!

Мы с Лешей уставились друг на друга, а Юля протянула: «Надо подумать!»

— Нечего думать, — подмигнула Манана. — Новый год по-грузински, с песнями и застольем, а? Или у вас другие планы?

А других планов у нас не было.

— Значит, на сегодня одиночество отменяется, — быстро решила я. — Нана, диктуй адрес.

— Да, я тоже согласен, — оживился Лелик. — Хоть новый костюм надену.

 — Костюм зайчика? — подколола Манана.

— «Дольче Габбана»! — обиделся Леша.

* * *

А еще у меня с Новым годом такая штука… Я никак не могу, что называется, «создать себе настроение», настроиться на праздничный лад, мне как-то вообще не верится, что сейчас Новый год. Незадолго до полуночи мне хочется закричать: подождите! повремените! я еще не успела подготовиться! Сейчас-сейчас, я настроюсь на нужную волну, и тогда можно будет начинать. Но нет… Тебя никто ждать не будет, и никто тебе, как в футболе, не даст дополнительное время. Все, дружок, беспощадно и оглушительно куранты возвестят, что Новый год наступил, а что ты при этом почувствовал или же почувствовать не успел — кого это волнует?

…Сразу после закрытия кофейни мы разбежались по домам, переоделись в праздничную одежду и в десять вечера встретились у Гостиного двора, где нас должен был забрать брат мужа Мананы Вахтанга.

— Ха! Экипаж неудачников в сборе! — сказал Леша, оглядев нас.

Я предложила Юле испортить язвительному Леше его чудесный новый костюм. До этого, впрочем, не дошло, потому что приехал улыбчивый пожилой дядечка, тот самый грузинский родственник, которого мы ждали. Мы сели в его машину и поехали в Павловск, где жила Манана.

Ехали мы довольно долго, так что уже начали переживать, успеем ли добраться до полуночи. Но в половине двенадцатого мы прибыли к месту назначения. Когда мы вышли из машины, наши угрюмые лица стали разглаживаться — дом Мананы, засыпанный снегом, производил сказочное впечатление. Снег красиво кружился в свете фонарей, а дорожки к дому были заметены. После шума и суеты города эта снежная тишина казалась волшебной. Есть такие удивительные люди, которым праздник как повод не нужен, потому что они сами — праздник. Наша женщина-праздник Манана выбежала нам навстречу и тут же закружила нас в объятиях, осыпала конфетти из поздравлений и шуток, для каждого нашла особенные сердечные слова и потащила знакомиться, представляя нашу компанию как своих лучших друзей. И мы, отзываясь на излучаемую хозяйкой радость, как-то сразу приободрились, заулыбались, настроились на праздничную волну.

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 6

ЧАСТЬ 2

ЗИМА

Глава 6

На следующий день я была сама не своя. Вспоминая вежливый отказ Ивана, переживала: вот я дура, так мне и надо. И не могла сосредоточиться на работе.

— О чем ты думаешь? — Лешин голос вернул меня к реальности.

Да, такого казуса со мной еще не случалось — задумавшись об Иване, я передержала кофе.

Леша нахмурился: — Ну, ты даешь! Я за это Юльку ругаю, а ты.

Я едва не расплакалась и поплелась в подсобку, где зачем-то принялась долго и весьма придирчиво разглядывать себя в зеркале. Увы, ничего хорошего я там не увидела. Из зеркала с печальным укором на меня смотрела унылая полная женщина лет тридцати, и она мне не нравилась. Ка-те-гори-чески! А если я сама себе не нравлюсь, то что уж говорить об окружающих.

Поскольку никого другого рядом не оказалось, в поисках беспощадной правды я обратилась к Леше: «Лех, скажи честно, я толстая, да?» Леша засопел и ничего не сказал, но его неловкое молчание было столь красноречивым, что укрепило меня в худших подозрениях. О да — зерно упало на благодатную почву. Дело в том, что я — непаханое поле разнообразных неврозов и комплексов. Меня в детстве так хорошо обработали: «Ника, не высовывайся». «Ника, будь как все». «Ника, не носи юбки — у тебя ноги кривые», Ника — то, Ника — се, что я на всю жизнь уверовала в свою неполноценность. А современный мир тотального гламура работает исключительно на то, чтобы я и мне подобные, с кривыми ногами, оттопыренными ушами и прочими досадными упущениями природы и думать не смели, что они тоже чего-то достойны — личного счастья, например, или хотя бы уважения окружающих. Увы, в наше время, если ты не двухметровая анорексичная блондинка — можешь смело пойти и застрелиться! Стоит включить телевизор, как с экрана нам тут же заговорщически подмигивает ослепительная, словно сошедшая с Олимпа девушка и гордо заявляет: «Ведь я этого достойна!» И у нас тут же возникает иллюзия, что если мы купим себе баночку этого волшебного шампуня, как у тэвэшной Геры, то волосы тут же заколосятся и зазолотятся, как у нее. Или, если я надену колготки, как у этой модели с ногами запредельной длины, такой, что она запросто может почесать левой ногой правое ухо, мои собственные ноги чудесным образом удлинятся на вожделенное количество сантиметров. Нет, если я в этих колготках встану на стремянку — то очень может быть, что ноги и будут выглядеть длиннее, а так вряд ли…

Тяжело современной женщине! Ей заколачивают в голову стандарты, как гвозди, внушают, что если у тебя перхоть, то это такой позор, который можно смыть только кровью, а если, не приведи господи, волосатые ноги, то к людям лучше вовсе не выходить и уж точно не сметь надеяться на счастье, которое, как и любовь, доступно только избранным — красивым, вечно юным, без намека на перхоть и волосы в неположенных местах. А вот еще фишка времени — возраст. Елена Павловна права — в наше время пожилым быть просто неприлично. Прямо какой-то культ молодости, согласно которому всех кумушек после сорока нужно сдавать в утиль. Собирать отживших свое женщин в пачки — и в макулатуру. Или в металлом. Мне вот до макулатуры уже совсем немного осталось, и я не согласна с таким отношением! В общем, смотрю я на все это и думаю: а что делать мне? Толстой тридцатилетней? Повеситься? Зачем нужны такие, как я, в этом отполированном и припудренном глянцевом мире? Нет бы все женщины разом взбунтовались, договорились между собой и устроили мировой заговор против этих законодателей стандартов. Ведь мы этого достойны, черт побери!

* * *

А пока этого не произошло, я решила худеть. Как известно, подобные мероприятия хорошо начинать с какой-то символической даты (ну, хоть с понедельника), а уж начало года для этого подходит просто замечательно. Я честно держалась три дня и ела только грейпфруты, от одного вида которых меня мгновенно начинало корежить. На третий день диеты, обнаружив в холодильнике сыр, купленный ранее, я была готова съесть его прямо с целлофановой оберткой. А на четвертый Манана всучила мне пирожки; на, говорит, Ника, с капустой, сама пекла. Я их и брать не хотела, но было неудобно отказаться; и вот вечером, придя домой, я оставила эти пирожки на кухне, а сама пошла в комнату смотреть фильм; но вдруг случилось странное — я почему-то опять оказалась на кухне с пирожком в руке, половина которого уже была съедена! Мистика. Потом, конечно, во мне проснулась совесть; она взвыла: «Что ты делаешь, бесстыжая?!» Я охнула, запунцовела, с ужасом отшвырнула оставшуюся половину пирожка и убежала с кухни, давясь рыданиями. За позорное грехопадение с пирожком я решила наказать себя еще неделей грейпфрутового тропического ада.

Увидев, что Леша с Мананой собираются обедать, я попыталась от них сбежать, сославшись на диету. Но Манана, настаивая на совместном обеде, сказала: «Диета? Ну, выпьешь с нами зеленый чай, делов-то, да мы все выпьем зеленый чай!»

Они все и выпили, только к чаю Юля взяла «Тирамису», Леша — пироги, а Манана — пирожные. Одна я держалась, пила чай и смотрела на этот пир во время чумы, как страдалец.

 — Худеешь? — с жалостью спросила Манана.

Я печально кивнула.

 — Тяжело? — В голосе Наны звучало неподдельное участие.

 Я кивнула уже не просто печально, а скорбно. — Я и не думала, что будет так тяжело. Вот живешь тридцать с лишним лет, что-то такое о себе

понимаешь, во всяком случае считаешь себя мыслящим сложноорганизованным существом, а потом с удивлением сознаешь, что ни мыслить, ни думать о чем-то возвышенном, если голоден, не можешь. Только и думаешь, что будучи в иных обстоятельствах ты бы сейчас съел. Даже как-то стыдно. Я с завистью посмотрела на Юлю — вот само совершенство! — и спросила: — Юлька, отчего ты такая худая?

 Юля пожала плечами и виновато вздохнула, дескать, девочки, я ведь не виновата.

  — Говорят, кефир помогает, — встрял в женский разговор Леша. — Если месяц пить один кефир — точно похудеешь.

  — После шести вечера нельзя есть, — сострадательно улыбнулась Юля, никогда не знавшая проблем с фигурой.