Девушка, которая превратилась в дерево

Проклятие Дайры

Солнце только поднималось из-за горизонта, разукрашивая небо алыми и фиолетовыми тонами. На окраине леса у озера находилось прелестное местечко – высокие сосны точно строгие стражи возвышали свои зелёные зонты над каменистым берегом, заросли ежевики и малины радовали взгляд крупными сладкими ягодами, а ковер из самых разных цветов, устилавший прогалину на берегу, пользовался популярностью у девушек, любящих плести прелестные венки. Здесь, сидя на стволе упавшего дерева в полном одиночестве, встречала рассвет девушка. Она была так изящна и прекрасна лицом, что нельзя было и подумать, что её отец простой крестьянин. У неё была белая кожа, строго очерченные брови, аккуратный немного вздёрнутый носик, чувственные алые губы и каштановые волосы, заплетённые в длинную косу. Красавица казалась хрупкой, но в тоже время у неё была, по мнению деревенских парней, очень соблазнительная фигура. Несмотря на свою поистине сказочную красоту Дайра, так звали девушку, славилась своей добротой и открытостью. Отец в ней души не чаял, отгонял от неё деревенских кавалеров и мечтал, что когда-нибудь выдаст дочь как минимум за сына королевского вельможи. Лишь одно качество дочери родители не уважали – она была слишком мечтательной и могла часами сидеть у озера или лежать на чердаке в соломе и фантазировать о том, как летает с феями или танцует на балу в пышном дорогом платье.

На траве лежали крупные серебристые капли росы, и Дайра сбивал их ореховым прутиком. Она посмотрела в даль на гладь озера, на то, как первые розовые блики разливались по его поверхности и улыбнулась. Девушка отвела косу за спину и плотней затянула шнурок, пряча в льняную рубаху упругую грудь. Она поставила босые ноги на мокрую траву и от её прохлады по телу девушки пробежали мурашки. Дайра сорвала сочную алую ягоду малины и отправила её в рот, зажмурилась и облизнулась от удовольствия. Ещё немного постояв, глядя на озеро, девушка отправилась по тропинке в село.

В деревне уже началась суета: мужики точили косы, бабы кормили живность во дворах, мальчишки бегали и стегали друг друга по спинам и остальному вербовыми прутиками, при этом громко заливисто хохоча.

Дайра только подошла к изгороди крайней избы, а к ней уже спешили поклонники с подарками – кто-то тащил букет васильков, кто-то лукошко ароматной смородины, кто-то вырезанную своими руками деревянную игрушку. Ради одной только улыбки девушки, парни были готовы на всё, а уж если первая красавица касалась кого-то, даже совершенно случайно, то у счастливчика подкашивались ноги, а голова становилась хмельной без медовухи. Она плавно ступала босыми ножками и никого не смущало, что девушка шла прямо по коровьим лепёшкам, влюблённые поклонники готовы были расцеловать её ступни даже вымазанными в навоз. Но как только красавица подошла к большому зажиточному дому с голубыми ставнями украшенными невероятно витиеватыми узорами, её свита рассеялась – все боялись отца девушки. Папа Дайры был человеком уважаемым. Он славился как искусный резчик и порой выполнял работу даже для именитых вельмож, за что в избытке получал медь и серебро. Но нрав у отца девушки был свирепый, а рука тяжёлая, в ярости он походил на взбешённого медведя. Однажды сельский парень решил приударить за Дайрой, отцу, конечно, это не понравилось, они поругались, и парень обозвал папашу тупым свином. В результате руки у парня зажили быстро, а вот кость ноги так нормально и не срослась, несчастный остался хромым.

Зайдя домой, Дайра застала отца в сенях, а перед ним стояла скрюченная горбатая старушка с корзиной полной трав и кореньев. Лицо старушки настолько сморщилось, что походило на старую засохшую сливу, её нос уши и щёки поросли крупными бородавками. Старушка опиралась на кривую клюку, сделанную из корня ореха.

– Здравствуйте, бабушка Помурга, – поздоровалась Дайра, – как поживаете?

– Привет, красотуля! – звонко усмехнулась бабка, в её голосе чувствовалась жизненная энергия, которой в ней никак нельзя было заподозрить, – Да уж получше твоего дурня отца. Говорила ему пять дней тому назад, чтобы заваривал кровохлебку с крапивой и делал себе клизмы, мазь давала лечебную. А этот болван ничего не делал! Ну, и к чему это привело?! – старушка поджала губы толи улыбаясь, толи от крайней степени недовольства, – Теперь у ничего из гузла торчит прегромаднейший геморрой!

– Помурга! – возмутился отец, при этом его щёки покраснели, а глаза стыдливо забегали из стороны в сторону, – Ну ты чаво при Дайре, то?

Бабуля с укором посмотрела на здоровенного мужчину, и тот, словно нашкодивший мальчишка, опустил глаза долу. Старушка, видимо довольная произведённым эффектом, широко улыбнулась и весело глянула на Дайру.

– Ладно, не буду тебя ругать при дочери. – старуха замолчала и некоторое время смотрела на девушку, – Красавица, расцвела как. Жених-то есть?

– Откудава? – ответил за девушку отец, – Одни деревенские дурни вокруг. Достойного её господина за горами не видать.

– Ох и дурень ты, Вортан! – бабуля сняла платочек с корзины и вытащила оттуда пузырёк с зеленоватой жидкостью, – Вот, будешь мазать пальцем, – последнее слово она выделила, – и без фокусов, а то больше не приду. – бабушка Помурга развернулась, попрощалась с Дайрой и скрылась за дверью.

– Не понимаю, папа – тебя боится вся деревня, а ты превращаешься в испуганного зайца перед сухой старушкой.

– Бабушка Помурга не так проста дочка, она ведьма, говорят, что очень сильная.

 – Но она же такая старая! Кстати, ты знаешь сколько ей лет?

– Нет, но я знаю, что, когда ещё мне мамаша пелёнки меняла, Помурга уже была старой и сморщенной, как старый сапог.

– Жалко её немножко, живёт совсем одна, не мужика у неё нет ни детей. Вот смотрю на неё и представляю себя.

– Не выдумывай! Мужа я тебе найду богатого, будешь жить как кошка на чердаке. А бабулю не жалей, говорят продала она душу тёмным богам, за то они дали ей великую силу, но лишили счастья иметь семью.

– Глупости папа, какие ещё тёмные боги? Вот господин Сереверз говорит, что бог один только есть, а все остальные – лишь вымысел стариков да детей.