Девушка с медовыми глазами

Плейлист для чтения

Whitney Houston - I will always love you

Nautilus Pompilius – Я хочу быть с тобой

Nautilus Pompilius – Крылья

Nautilus Pompilius – Жажда

Антонио Вивальди – Времена года

Баллада «Шут и королева»

Celine Dion – All the way

Arctic Monkeys – I wanna be yours

Two Feet - BBY

Two Feet - Call me, I still love you

James Bay - Let it go

James Bay - Pink lemonade

Sting - Shape of me heart

Saint Chaos - Ain't no sunshine

Saint Chaos - Parachute

David Garrett - Summer

Joy Williams - If you wanna go

Clem Leek - Bless those tired eyes

The XX - Unfold

Lady Antebellum - Need you now

The Fray - Singing low

Lewis Capaldi - Someone you loved

Enya - May it be

Пролог

Прическа влияет на то, как складывается день, а в итоге и жизнь.

Софи Лорен

С малолетства мама учила меня любовному этикету. Десять заповедей для настоящей леди.

Не звони, не пиши, не заговаривай первой.

Ни одним жестом не выдавай чувств.

Не плачь на людях.

Выгляди на все сто всегда.

Давай чуть меньше, чем берёшь.

Не глупи всерьёз, но умей включать дурочку.

Не верь словам мужчины, лишь делам.

Не прыгай в его койку, пока не станешь женой.

Не давай вторых шансов. Никогда.

Мужчин много, ты у себя одна.

Я нарушила все десять, и вот что из этого вышло.

Разве может краска для волос повлиять на судьбу? Особенно, если тебе шестнадцать, и вся жизнь впереди. Ещё как может. В последний день августа накануне десятого класса я покрасила свои золотисто-русые волосы в вишнёвый цвет. Мама разрешила, ведь каждая женщина знает: когда хочется изменить жизнь, первым делом мы, девочки, меняем прическу.

Чушь, да? Но вот я лежу на ледяном кафельном полу в ужасе от подступающей смерти, не в силах доползти до телефона и попросить о помощи и вспоминаю, что с неё-то, краски для волос, и началась эта история. Крошечные действия вызывают такой хаос, при котором никто не в силах угадать, что произойдет дальше. В конце концов, даже необъятная Вселенная состоит из незаметных, мельчайших частиц.

Леди в атласных перчатках

Но мужчина, которого я любила, разлюбил меня. И это разбило мне сердце. И если появлялась возможность вновь быть любимой, я бежала от неё. Я перестала верить людям. Я боялась, что мое сердце вновь разобьют.

Из фильма «Один дома-2»

Лика

Новый дом, новая (собственная!) комната, новый учебный год, но старый класс. От коттеджного городка, в который мы переехали летом, всего-то три остановки до моей школы, решила не переводиться в новую. Мало ли. Прошлая смена класса показалась чистилищем — кто бы мог подумать, что второклашки бывают такими извергами: сначала просто бойкотировали, не разговаривали, а потом три заводилы поджидали за углом школы после уроков. В возрасте восьми лет я поняла, что самые болючие удары — кулаком в нос и коленом в живот. До сих пор инстинктивно рука так и тянется к носу, когда мне неловко, неуютно с человеком, а пресс прикрываю школьной сумкой во время разговоров. Двух новеньких девочек, которые пришли в класс до меня, родители со скандалом тут же перевели в школу через дорогу, а я так и осталась, стирала алые пятна на новенькой джинсовой куртке в школьном туалете, искала новые тропинки до дома и угощала новых одноклассников бабушкиными яблоками и пирожками. Но от этих-то хотя бы знаю, чего ожидать, да и поутихли они малость, а в новой школе может оказаться хуже.

Два первых учебных дня пропустила. Традиция у меня такая — начинать учебный год только третьего сентября. Отсрочить. Да, да, знаю, что образ послушной девочки не вяжется с прогулами. Все убеждены, что мы обожаем учёбу и ждем не дождемся уроков. Это не так. По крайней мере не для меня. Школу я любила только в первом классе, когда учительница первая моя, молодая и красивая Татьяна Геннадьевна, пила чай на кухне с моей мамой, когда на большой перемене мы играли всем-всем классом в вышибалы и «Цепи кованые», делили с соседкой по парте яблоко линейкой, когда получала записи в дневнике о том, что болтала на уроках.

Сегодня в гости пришли подруги. Хотя подруга ли мне та, в которую влюбился мой бывший парень, с которой танцевал на выпускном в девятом классе прямо на моих глазах. И после всего этого Эми меня никуда не звала всё лето. Они с Максом до сих пор общаются, их мамы дружат с юности. Остается делать вид, что мне это безразлично (вовсе нет). Жадно хватаю любое случайное упоминание о нём. Забрал документы из школы, ушёл в колледж, болел, попал в инфекционку и провалялся там целых три недели лета. Мысленно уже представляю себя под окном его палаты, как он машет рукой, бросает мне записку, а в ней умоляет о прощении, хочет меня вернуть.

— Ого, что с волосами? Кто похитил нашу стесняшку Лику с длинной косой и детскими розовыми невидимками, — с такими словами к нам присоединяется опоздавшая Соня.

Смеюсь. И стесняюсь. Новый цвет волос мне нравится. Чувствую себя увереннее что ли. Мой домашний наряд вызывает смех у подружек. Я в папином огромном мохнатом свитере болотного цвета советских времен. Неужели наряды в стиле йети были модны в восьмидесятых годах? Чёрные спортивные штаны с начесом. Тоже папины. Вся одежда на три размера больше моей. В доме холодно — комнаты слишком большие.

Горжусь нашим жилищем. Его построил отец. Двухэтажный дом с мансардой, благоухающим садом и качелями — мамина мечта. И пусть у нас пока старая мебель, а некоторые комнаты и вовсе пустуют, зато у меня собственная спальня. Скрипучий бабушкин диван-книжку, на котором сплю, папа обещал вскоре заменить. Как же волшебно, что можно качаться на качелях хоть до рассвета и не бояться, ведь ты на своей защищенной территории. Мама до темноты копается в саду, каких только цветов не посадила: розы, ромашки, малиновые и белые петунии, сиреневые сентябрины, оранжевая календула, желтые и фиолетовые анютины глазки. С мятой, мелиссой и смородиновыми листьями из сада вечерами завариваем ароматный чай.

Большинство одноклассников даже не знают, где я живу. Родители раньше не особенно поощряли визиты моих друзей домой. Но это одинокое лето изменило не одну меня.

Соня хвастается новой сиреневой кофточкой, которую связала крючком за лето. На мой день рождения подруга подарила брошь ручной работы в форме цветка мака, тоже сама смастерила. Эмилии больше по душе спорт, она часто играет во дворе с соседскими мальчишками в футбол, баскетбол и настольный теннис, потому такая загорелая, а мы с Соней даже после летних каникул остались с бледнокожими.

— Лика, у нас новый мальчик в классе. В твоем вкусе. — Игриво подмигивает мне Соня.

А какой у меня собственно вкус? Если посмотреть на парней, которые нравились, то можно понять, что между ними нет ничего общего. Ни-че-го. Никого из них я не выбрала по внешнему виду или как-то сознательно. Скорее, вначале я им понравилась, причем упорно не замечала этого долгое время.

Неужели же Соня лучше меня знает, кто в моем вкусе? Или он похож на Макса Богатырева, моего бывшего. Тогда я — пас.

— Как зовут? — Спрашиваю так, будто его имя что-то скажет мне.

— Тим, — одновременно произносят девчонки и от этого хихикают.

— Что за имя такое? Возомнил себя американ-бой? — шучу я.

— На самом деле он — Тимофей. Просто полное имя ему кажется старомодным. — Пожала плечами Эми.

Она, кстати, тоже никакая ни Эми, а Эмилия. Всем нам хочется быть немножко не собой.

— Ты его точно раньше видела, но, наверное, не помнишь, — говорит Соня и старается описать его внешность.

Рассуждения о рыжеволосых рабынях

Я сказал, что с того дня началась моя страсть; я бы мог прибавить, что и страдания мои начались с того же самого дня.

И.Тургенев, «Первая любовь»

Тим

Стою и нагло разглядываю её. Она запомнилась мне совсем другой — в детском розовом свитере с Микки-Маусом, полосатых носках, лаковых туфлях с бантиками и неизменным ободком на голове. Эти неуклюже болтающиеся при ходьбе руки, плечи вечно тянулись к ушам то ли от застенчивости, то ли от привычки днями просиживать за уроками. Да у неё даже грудь ещё не выросла, когда уходил из этой школы, а это, между прочим, было в восьмом классе.

По-прежнему такая же умная зануда? Хотя... Что-то здесь не вяжется. Эти яркие волосы, огромные чёрные кроссы. Что ж, девочка похорошела. Но стоит с таким видом, будто её засунули в чужое тело.

Интересно, помнит ли меня? Вроде всего год здесь не появлялся. Не думал, что буду учиться вместе с ней. Десятый «А» класс. Всегда ненавидел "а"-шников. Выпендрёжники. Если б не мать, ноги моей здесь бы не было.

Что можно ожидать от третьего дня в школе? Учителя без конца куда-то выбегают. Информатику всю проржали. А теперь сижу в соседнем ряду позади неё. Она до прихода математички хихикает, болтает без умолку с подружкой, жестикулирует, то и дело выпучивает свои огромные глаза. Какая уморительная свиристелочка.

После второго урока большая перемена, а ещё и сдвоенное занятие. Алгебра. Но она почему-то осталась в классе. Одна.

— Привет. Анжелика? Твоё имя означает «ангельский», да?

Что? Что я такое несу?

— Вообще-то меня зовут Лия, — не говоря «привет», отвечает она резковато, хотя я всего лишь познакомиться подошёл. — Это означает «изнуренная, усталая», — характерно своему истинному имени на выдохе произносит одноклассница. Типа «чего ты прикопался ко мне».

Видимо, подобное недоразумение повторяется уже не впервые.

— А почему тогда Лика? Должно же быть короче, а получается длиннее, — не самый гениальный способ продолжить беседу, но сойдёт.

— Потому что Лия — библейский герой, вторая жена Иакова. Нелюбимая. Слабовидящая, — у нас что лекция по религиоведению? — Она делила его со своей родной сестрой. Хотя в отличие от неё, прожила с мужем дольше. Не хочу быть Лией, — да, всё же осталась занудой.

— Не хочешь быть второй? — надеюсь, что не получу сейчас линейкой по голове.

Лика

— Я Тим, кстати. Помнишь меня? — говорит новенький.

Значит, тот самый, из вчерашних наших разговоров. Надеюсь, скорое знакомство — не дело рук моих подруг?

— Нет, — отвечаю, делая вид, что ищу что-то жизненно важное в рюкзаке, подтягиваю его ближе к телу.

— А как же викторина по географии между шестыми классами? Мы ведь были капитанами разных команд, — предпочитаю промолчать, потому что в упор его не помню или не могу узнать. — Ладно, проехали. Тебе идёт новый цвет волос. Знаешь, в Древнеримской империи рыжеволосые рабы имели большую цену по сравнению с остальными.

— Надо же, какие глубокие познания в истории, — отвечаю я, и наконец смотрю на него из-под бровей. Тим теребит массивное серебряное кольцо на указательном пальце.

— Почитай-почитай про рыженьких, презабавные факты в истории, — подмигивает мне. Ишь, какой развязный. — Жаль, что у тебя не зелёные глаза. В одной из стран женщинам с зелёными глазами можно бесплатно летать на самолетах, — скачет с одного на другое: то про волосы, то про глаза. Никакой логической связи между предложениями.

На уровне моих глаз на ремне Тима болтается небольшой треугольный кожаный то ли брелок, то ли мешочек. Поднимаю взгляд выше, внимание привлекает пятно на его шее. Неужели это...

— Да бли-ин, каждый раз одно и то же, — недовольно ворчит парень. — Не засос это. Родимое пятно.

Тим замолчал, но не уходит и продолжает изучать меня бегающими глазками, туда-сюда по всему лицу так. Мне становится неуютно. Интересно, сильно я изменилась с той викторины в шестом классе?

Македонский снова в седле

Когда ты прикасаешься ко мне пальцами, у меня сразу замирает дыхание. Пульс отдаётся биением в висках, и меня пробирает с головы до ног, и я не могу шевельнуться...

Н.Спаркс, «Дневник памяти»

Лика

Вот же первый школьный денёк выдался. В разговоре с мамой выдала о Тиме больше, чем планировала. И к тому же излишне эмоционально, потому что мама вдруг увидела в нём угрозу: «Смотри не влюбись».

Я мысленно психанула. Как ей вообще такая мысль пришла в голову?

Учёные говорят, женское подсознание в первые же десять секунд сканирует мужчину и определяет для себя возможность дальнейших отношений. В таком случае мой сканер сразу же сказал «нет». У парня ни единого шанса.

Обсуждали мы всё это с мамой, пока мылись в тазиках прямо на кухне, без света, потому что ванная в доме ещё не готова. Летом-то принимали уличный душ, вода в баке за день нагревалась, а теперь слишком холодно.

Заверила маму, что уж в такого никогда не влюблюсь. Тим мне ни капли не понравился, раздражает его подкалывающий тон. Про внешность вообще молчу. С чего девчонки решили, что новый одноклассник в моем вкусе? На Макса он не похож. Долговязый, смуглый. Куртка-бомбер малинового цвета. Малинового! Для парня. На спине нашивка с числом двадцать восемь. Кстати, это совершенное число в математике — сумма собственных делителей (один, два, четыре, семь и четырнадцать) равна двадцати восьми. Но новичок вряд ли знает о таком понятии. У Тима побрякушки на запястье, какая-то безделушка на поясе. Цацки. Отращивает ногти, причем только на правой руке и какой-то странной формы, скошенной в одну сторону. Не маникюр, конечно, едва выступают поверх подушечек пальцев, но всё равно немужественно. Иссиня-чёрные волосы спадают косой чёлкой на лоб. И глаза, в которых из-за слишком тёмной радужки не видно зрачков, раскосые, похожие на чёрных аквариумных моллинезий. Кстати, это были мои первые рыбки, потому что недорогие. Позже мы совершили ошибку, завели сома, и он съел всех своих соседей. Настоящая трагедия, когда тебе двенадцать лет. Других питомцев (кошку, хомяка или попугая) мне не разрешили завести.

Тим

Забавная штучка по имени Л-и-я. Верчу редкое имя раз за разом: сначала кончик языка касается верхних зубов, а потом расслабленными губами без усилий раздаются певучие гласные. Пробую даже напеть на разные лады её имя, перебирая струны, пока уже самому не становится смешно.

Какой же азарт испытываю от игры, изучения новой персоны, когда ты снимаешь лепесток за лепестком, шелуху, добираешься до человеческого сердца, до самого его дна. Адреналин ударяет в голову, дурманящая химия.

Самый смак — начало знакомства, когда девчонка даже не догадывается, что скоро мы поменяемся ролями, она будет меня догонять, а я убегать.

Потом всё становится банально, утомительно, теряет свежесть и остроту. Бр-р-р. Передергиваюсь от сопливых сцен из подростковых мелодрам, пришедших на ум. Зачем убиваться по одной, если можно без обязательств и обещаний круто зажигать с несколькими. И никто не в обиде, пока не влюбится.

2 недели спустя

Четверть только началась, а уже умираю от скуки. Когда мама насильно забрала меня из лучшей школы города, посчитала, что дурака валяю, я был в отчаянии. Мне там нравилось.

Сразу чувствовалась колоссальная разница на уроках после обычной школы, где учителя равняются на середнячков. Несмотря на обилие фриков и снобов, каждый человек в той школе был сильной, яркой личностью. Кто-то литературный маньяк, кто-то сумасшедший юный профессор-испытатель, самые умные старшеклассники со всего города. И я ведь поступил туда, поступил сам. Кайфовал от атмосферы и чокнутых одноклассников, планирующих захватить мир после окончания школы. Не вылазил из учебного корпуса до самого вечера, но чтобы учиться там хотя бы на четверки, нужно быть сверхчеловеком. Поэтому каждый выбирал любимые предметы и направлял на них всю свою силу, а остальные закрывал на приемлемом уровне, чтобы не вылететь из школы.

Маме этого не понять. Увидела трояк за четверть, и как ни умолял её, в десятом классе перевела обратно в старую школу. Сразу же пригрозил, что вообще не стану ходить на уроки и прилагать усилия. Уверен, в таком дерьмовом месте и без того дадут аттестат.

С первых же дней понял, что они только начали проходить ту программу, которую мы завершили ещё в начале прошлого года. Так что единственная причина визитов сюда — девчонки.

Самая вредная — Лика. Когда напускает на себя строгость, слегка наклоняет вниз лицо, её глаза смотрят на тебя из-под бровей, а по оттенку розовеньких щёк можно измерять температуру её кипения. Вот сейчас она громко растолковывает мне, что нельзя прятать её тетрадь и не отдавать назад весь урок. Так забавно наблюдать, как девчонка теряет самообладание и впадает в совершенную панику в такой пустяковой ситуации. Сущий ребёнок.

С мальчиками она говорит свысока. У Лики сложился стереотип, что все парни тупицы, их нужно поучать, читать нотации. Ну, на самом деле в её классе так и было всегда. С ней за одну парту сажали самых тормознутых типов, с которыми не могли совладать сами учителя. Лике поручали сделать из них людей. Она и стихи, и теоремы учила с двинутыми пацанами. Скука смертная, должно быть. Самый омерзительный случай произошёл, когда Лику заставили подготовить к рубежной контрольной одного двоечника. Иначе ей самой не поставили бы высший балл. Помню тот день. У наших параллельных классов был совместный урок. Пацан ее доводил, сломал карандаш (она его ещё ногтями точила, потому что ради забавы точилку никто не дал), пацан, видимо, ещё ехидничал, подзуживал (я не расслышал), после чего Лика взорвалась, покраснела и ударила его учебником по голове. А тот верзила на две головы выше её, нет, чтобы просто посмеяться, взял тряпку от доски и надавал ей по лицу. Лика в слезах выбежала в туалет.

Молчаливый диалог

Только те люди, что подходят друг другу, не скучают в тишине.

Н.Спаркс, «Дневник памяти»

Тим

Две недели спустя

Урок литературы. Со стен за старшеклассниками строго наблюдают Гоголь, Толстой и Чехов. Лика оборачивается, бродит взглядом, и мы встречаемся глазами. Прогресс. Всё идёт по плану.

Учительница вышла. Решаюсь на сумасбродную выходку. Подкрадываюсь сзади, сажусь рядом с ней на корточки между рядами парт и хватаю за руку. Просто интересна реакция Лики. Стараюсь не заржать, чтобы не испортить момент. Накрываю её прохладную ладонь двумя руками. Кто-то из пацанов присвистывает и улюлюкает. Какая у Лики нежная кожа, как гладкие сатиновые простыни.

Боже, сейчас у неё сердце выскочит. Вижу, как бешено пульсирует артерия на шее. Там тоже кожа настолько тонкая, что можно изучать анатомию. Каждый мелкий сосудик просвечивает. Она не может придумать, что сказать, бедняжка.

Дверь скрипит. Бегу обратно за свою парту. Сработало.

Ещё неделю спустя

На большой перемене Лика положила голову на учебник и прикрыла глаза. Видимо, опять всю ночь зубрила уроки. Но так даже лучше — могу беспалевно изучать её.

От чего обычно балдеют пацаны, смотря на лицо — губы, глаза. Я же не могу оторвать глаз от носа Лики. Особенно в профиль. Нет, не пуговка, не кукольно-курносый, он острый, прямой с четкими очерченными крыльями, придающими строгий вид, и… очень правильный. Он даже на вид кажется жестким, будто с легкостью проткнёт тебя. В старой колоде игральных карт больше всех мне нравилась пиковая дама, вот чей профиль у Лики. А она, по-моему, комплексует из-за носа. Просёк это, когда однажды выдал ей придуманное прозвище — «дятел». Вообще-то имел ввиду, что она без устали долбит людям мозги, но застенчивая девушка мигом нервно прикрыла ладонью нос. Вот как можно настолько по-разному смотреть на одни и те же вещи?

Вчера впервые ей позвонил. Достать номер телефона не составило труда. Лика хорошо учится, полкласса названивает ей, чтобы спросить домашку.

Привык часами болтать с девчонками по телефону. После сотни таких разговоров, мог бы докторскую защитить на эту тему. Лучший способ захватить девчачьи мозги и сердце — телефонный разговор. И хотя вы тет-а-тет, так разговорить можно даже самую застенчивую.

Но меня раздражают Ликины ужимки. Не прошло и пяти минут, как она поспешно попрощалась и положила трубку. Ну уж нет. Сделал контрольный звонок вечером.

Опять по-детски отшутилась и оборвала связь. Не поверю, что Лика не болтушка. Своими ушами слышал, как трещит без умолку с подругой.

Лика

Лежу с закрытыми глазами, опустив голову на учебник, и вспоминаю вчерашний разговор с Тимом. Так ужасно, что телефон на кухне, и все разговоры на виду у родителей. Он, кажется, обиделся, подумал, что скучен мне. Но я-то знаю, что будет после таких звонков. Папа строго пригрозит и запретит общаться с ним. Уже проходила через такое. Стыдно говорить, что в шестнадцать лет мне указывают, с кем общаться.

Спустя два дня

Соня всё чаще садится за парту с Эмилией, если только не предвидится контрольная. Думают, я ничего не понимаю. Им и домой по пути, но в прошлом году девчонки иногда провожали меня до остановки. Сижу то одна, то с последним, кто остался без места.

Тима сегодня нет на первом уроке. Что-то случилось? Весь день проходит без него. И чувствую, что мне не хватает его присутствия. Когда он в классе, становлюсь смелее что ли, увереннее в себе. Все-таки насколько завишу от ободрения и симпатии людей.

Почему ты думаешь о нем? Он нравится тебе?

Даже хочется, чтобы нравился, если только новые чувства заберут старую боль. Как горчичники отвлекают от мыслей о воспаленном горле. Но сейчас знаю только, что раньше не замечала плечи парней, которые раза в полтора шире моих. По крайней мере его плечи такие, хотя он и худощавый. Тим любит засучить рукава, и я украдкой поглядываю на его оливковые предплечья, опутанные выпуклыми венами. Они совсем не такие, как у меня.

Раньше и в голову такое не приходило. Вот хоть убей, не помню, как выглядят руки Макса, не разглядывала их никогда.

Выхожу на улицу после уроков. А там стоит он. Нет, не Макс. Тим. Со своим псом. Меня обдаёт холодом, в пояснице и животе покалывает. И это не бабочки, а панический страх собак.

Тим говорит: «Привет». Здороваюсь, но не шевелюсь. Собака!

— Не бойся. Он хороший. — Тим подходит ближе. И его пёс тоже.

Ладони леденеют.

— Пойдём. Пройдусь с тобой до остановки. Всё равно надо с псом погулять, — Тим наматывает поводок на ладонь, чтобы крепче и ближе к себе держать питомца. — Рич, рядом! — властно говорит он.

Неужели Тим пришёл к школе только ради меня?

— Почему прогуливаешь уроки? — не могу же я сказать правду, что без него было скучно в школе.

Клеймо

Шрамы не только красивые, но и символичные. Каждый из них означает совершённую ошибку и полученное за неё наказание.

Анджелина Джоли

Тим

Отчего у Лики почти нет друзей? Догадываюсь, что в отношениях с людьми она бесхитростная невежда. Помнится, Инесса и Лика раньше были не разлей вода. Обе по-прежнему лучшие ученицы в классе. Но между ними явно что-то произошло. Хочу узнать, как можно больше о всех её жизненных косяках, чтобы развеять в голове этот идеальный образ девушки-ангела. Не бывает таких. Думаю, стоит подружиться с Инессой. Уж она-то не станет приукрашать Лику. Прямо сегодня и позвоню.

Лика

Соня приболела, и я сижу одна за партой на первом уроке. Даже сегодня Эмилия села не со мной, а с Русланом. Что ж, зато можно полностью сосредоточиться на теме урока. Учитель истории у нас потрясающий, настоящий рассказчик. Время пролетает незаметно.

На английском ко мне подсаживается Тим. Во время урока шепчет на ухо, что учитель неверно произнес новое слово. Умника из себя строить будет? Терпеть не могу нарушать дисциплину и привлекать внимание класса.

Пишу ему в тетрадке, чтобы перестал болтать, раз уж уселся рядом и прикладываю палец к губам, подтверждая жестом слова. Он тут же что-то чиркает напротив моих слов. Читаю: «Как скучно ты живешь. Я думал развлечешь меня от этой нудятины и недоангличанки-училки».

Мои брови ползут вверх. Очень уважаю Галину Викторовну — она так поддерживала меня на разных языковых конкурсах и даже помогла с выбором будущего факультета. Мало того, в школе, из которой я перешла в восемь лет, уроки иностранного языка начинались лишь с пятого класса, а здесь дети уже в первом классе научились читать по-английски, понимали транскрипцию и владели элементарным словарным запасом. Учительница бесплатно занималась со мной трижды в неделю, чтобы догнала остальных.

Ну, я устрою этому Тиму.

Тим

Из головы не выходит этот палец, который она приложила к своим губам. Да, я не скромняга, как и мои мысли. Лика хотела дать понять, чтобы прикусил язык, но раздразнила, сама того не ведая.

Ещё не закончил с ней. На перемене подхожу сзади и просовываю палец между затылком и блузкой. Она вздрагивает и резко оборачивается. Взгляд ошарашенный. Вот это я её огорошил.

«Воротничок рубашки завернулся внутрь», — прикидываюсь дурачком и опять устраиваюсь со своим барахлом поудобнее за партой Лики. Как же удачно её подруга заболела.

А вот и грешок номер один у нашего ангелочка. Ни за что не уступит, будет вгрызаться в споре, даже если ошибается. Вечно исправляет людей, которые неверно ставят ударение в словах, хоть и делает это беззвучно, одними губами (блин, опять думаю о её губах). Я тоже знаю, как произносить слова «звонИт», «тОрты» и «свёкла», а не «свекла». Но прям хочется устроить ей экзамен, чтобы доказать, что тоже не доктор филологических наук.

Начинаю бой и выпаливаю:

— Ок! МИзерный или мизЕрный?

— Easy. МизЕрный.

— Вообще-то, оба варианта допустимы. Искра или искрА?

— Искра! Ты реально решил меня протестить на ударения?

— ФЕтиш или фетИш?

— ФЕтиш? – Засомневалась.

— Ага, вот ты и попалась! ФетИш. Что, не ваша тема, дамочка?

— Не может быть! Я перепроверю дома в орфоэпическом словаре, — только библиотекарских очков ей не хватает. Вредная.

— Ты сейчас ошиблась, но всё равно выставляешь меня дауном? Ок. И на что спорим, если всё-таки окажусь прав? Знаю. Сделаем тебе татуху! – Начинаю ржать во весь голос при виде ужаса, нарисованного на лице Лики. — Да ладно. Ненастоящую. Нарисую всё, что захочу на твоём запястье, а ты должна будешь не смывать рисунок целые сутки.

Может, хоть теперь отступится? Но нет, настырная Лика задает вопрос учителю литературы сразу же, как та входит в класс.

И облом ей. Да! С кровожадным лицом медленно, как в фильме ужасов, тянусь к её запястью. Урок начался, но мне пофиг, что там подумает учитель. Лика пытается вырвать руку и умоляюще смотрит на меня, потом показывает глазами в сторону учительского стола.

Шепчу ей: «Не вздумай дергаться – тебе потом с этим сутки ходить». Продолжаю крепко держать запястье – ей никак не ускользнуть.

Щеки Лики становятся пунцовыми, кажется, брызни на них сейчас водой, и кожа зашипит. Челюсть её гневно сжимается, ноздри подрагивают. Свободной рукой она тянется за сумкой, чтобы прикрыть происходящее непотребство от учителя. Ухмыляюсь – как трудно быть всегда правильной.

Через десять минут заканчиваю. На запястье Лики красуется надпись с моим именем в стиле граффити (интересно, а это слово она правильно произносит?).

— Ну вот, теперь на тебе моё клеймо, — пафосно произношу я.

— Заметила, что ты души в себе не чаешь. Будешь жить долго и счастливо. Один!

Ага-а, разговорилась всё-таки. На уроке, между прочим. Сижу и прикусываю внутреннюю часть губы, чтобы не улыбаться, как болван, во все тридцать два зуба (ну ладно, двадцать восемь, ведь зубы мудрости пока не выросли).

И Оскар за лучшую женскую роль получает...

Никто никогда не должен видеть, как вы плачете и как складываете руки на груди. Это признаки слабости, которую мужчины любят, но не прощают.

Хелен Миррен

Лика

Мама с самого детства учила меня любовному этикету, который в юности усвоила у своего отца. Уж дедуля знал в этом толк — тот ещё Дон Жуан был. Только в компании друзей мужчина с пепельно-русыми волосами слыл добрым весельчаком, вальсирующим с дамами, сдувая волнистые пряди со лба. На деле же нещадно гулял, изменял жене, потом падал на колени, молил о прощении, и все повторялось вновь и вновь. Замаливание грехов мутировало в побои и запугивание. Не раз была свидетелем домашнего насилия. Иногда с бабушкой ночевала у соседки в ожидании отступления зелёного змея.

К старшим классам могла повторить слово в слово десять женских заповедей, переданных мамой. Внутри меня немой протест этому манифесту. Зачем быть с кем-то, если не можешь быть собой, если чувства считаются слабостью? Хочу проявлять любовь и нежность, доверять, быть искренней и настоящей, а не проводить жизнь на «сцене» с тонной грима на душе. Во мне идёт истощающая борьба двух личностей: материнского воспитания и собственного «Я». И со стороны это выглядит нелепо: в один день рассказываю кому-то сокровенное воспоминание из детства, а уже завтра важно молчу, как рыба, стыжусь вчерашней откровенности.

Мы с мамой сделаны из разного теста. Она всегда в центре внимания, умеет поставить человека на место, а ещё яркая как внешне, так и эмоционально, заразительно смеётся, зажигательно танцует и быстро сходится с людьми. Мужчины до сих пор бросают восторженные взгляды в её сторону, оборачиваются. Отец, кажется, так и не знает, чем заслужил, что она сказала ему «да» восемнадцать лет назад.

У меня на всё есть альтернативное мнение, как говорит папа. В том числе и на мамины правила настоящих леди. Отец поддерживает её взгляды на вечную игру полов, говорит мол, потому её и любит — не смог бы жить с прилипалой и бесхребетной тряпкой. Папин голос всегда кажется строгим, потому что очень низкий. Даже если он рассказывает анекдот, понимаешь это только в самом конце. Когда была маленькой, и в гостях отец строго сводил густые, кустистые брови, глядя на меня, мигом понимала, что веду себя неправильно.

Несложно угадать его реакцию на поддельную татушку с именем Тима на моем запястье. Вначале заходили желваки. Потом словесный огнемёт разрядился в мою сторону: «Что это? Может, ещё что-нибудь подставишь для самовыражения этих щенков?» Отец продолжает крепко держать меня за запястье своей огромной шершавой ладонью.

— Костя, перестань! Ты же знаешь, что она вовсе не такая, — успокаивает его мама.

— Это всё твоя вина! Поощряешь заигрывания. Всё переживаешь, что у неё мало друзей, и она не такая, какой была ты сама в школе. — Теперь снаряд летит в сторону мамы, разрываясь убийственным взглядом.

— Прости, папа. Это просто спор. Я проспорила. Вот... — тихо мямлю я.

— Сейчас же смой.

Сразу понятно, кто в нашем доме добрый, а кто злой полицейский. Убегаю в туалет и плачу, включив воду, чтобы не злить отца. Он терпеть не может слёзы и девочек, которые ведут себя, как размазня. Ненавижу Тима. Всё из-за него.

Заблудиться в яблоневом саду во время ливня

Странно, как легко забывается все, кроме запахов.

Э.М.Ремарк, «Триумфальная арка»

Тим

Звоню Инессе, бывшей подруге Лики. Она держится свободнее, взрослее, чем Лика, шутит. Жестко, даже ядовито, шутит. Что? Разве не все отличницы одинаковые?

После часа болтовни деликатно пытаюсь подвести Инессу к теме дружбы с Ликой и разузнать о «смертных грехах» ангелочка.

— Офиге-е-еть! — задумчиво произношу, когда Инесса заканчивает своё подробное повествование.

Она не особо выбирала выражения, отчего остается неприятный осадок. Кто говорит так о подруге. Пускай даже бывшей.

Пытаюсь разложить по полочкам в голове всё сказанное. Может, и правда, не стоит связываться с этой Лией? А если Инесса соврала?

Лика

В спешке спускаюсь в отцовский гараж. Завожу черный джип и выезжаю, пока никто не хватился меня. Документов на машину нет, как и прав на вождение.

Еду на удивление легко и плавно. И даже быстро. Страх внутри приятно щекочет нервы. Главное, чтобы никто не остановил по дороге. Продолжительно моргаю и совершенно не понимаю, что происходит.

Движение становится слишком медленным. Слишком. Да я просто ползу, как улитка. Что такое? Вижу, как остальные водители на дороге, все они мужчины, смеются надо мной. Их хохот замедляется, как в дурацком кино. Смотрю на себя — я сижу посреди магистрали на трехколесном велосипеде. Но как? До этого как-то же ехала, и всё получалось? Как, как вернуть всё назад?

Просыпаюсь. Опять этот сон, который никак не могу понять. Видела его десятки раз за последние несколько месяцев. А он, видимо, так и будет сниться, пока сознание не расщелкает скрытый посыл. Знаю, что через сны с нами может говорить Бог или... не хочу произносить его имя вслух.

Неделю спустя

На улице опять идёт снег. Падает и тут же тает. Хотя мы и живем в уютном коттедже с камином и точеной деревянной лестницей, о котором всегда мечтала мама, сам район ещё не обжитой. Дороги грунтовые, как в поселке. До ближайшей остановки идти пятьсот метров по грязи, самой настоящей глине, которая липнет как пластилин к обуви. Наше спасение в слякотное время года — завязанные на ботинках пакеты.

Выхожу на асфальт и снимаю целлофан. Блин, где-то продырявился, и всё-таки просочилась грязь. Единственный выход — отмываться в луже. «Обожаю». Стою на обочине в черной шляпке, пальто и грязной водой руками оттираю глину с ботинок. Из груди вырывается сдавленный отчаянный стон, я вот-вот расплачусь.

Захожу в школу. Отмываю в туалете грязь из-под ногтей и иду в класс так, будто сегодня лучший день в моей жизни.

Ага, прекрасный. Позади моей парты сидит Тим с Инессой и хохочут. Точнее, она прям надрывается от смеха и вытирает в уголках глаз слезинки. Пытается отдышаться.

Ха-ха-ха.

Из всех девчонок ему нужно было сесть именно с ней? Слышу её голосок: «Пока мы вчера с тобой болтали два часа, до меня не мог дозвониться отец». Почему так больно резануло?

«Ну, и ладненько», — думаю про себя.

«Лика, а ты разве не знаешь, что девушкам с короткой шеей не стоит надевать чёрные водолазки?» — слышу от Инессы за своей спиной.

Блин, почему самые дерзкие ответы на подколы приходят через пару часов после таких происшествий. У мамы они рождаются так естественно, что не успеет человек и рта раскрыть.

«Ты тоже отлично выглядишь», — бурчу себе под нос, даже не поворачиваясь к ним.

Сонина простуда обернулась фронтитом, и подруга теперь не меньше недели пролежит в городской челюстно-лицевой больнице. Навещала в воскресенье, привезла её любимые лимонные мармеладки.

Ко мне подсела опоздавшая на урок Таня. На её шее красивый кулончик в виде ёлочки, она сама мастерит такие вещицы, ходит в кружок гончарного дела. А ещё занимается акробатикой. Мне кажется, все вокруг талантливы по-своему, и одна я серая и ограниченная. Пятерки достаются мне слишком дорогой ценой: гуляю с подругами лишь на каникулах, на хобби не остается времени.

Люблю читать, но с переездом в новый дом в учебные дни даже на это не хватает времени. Может быть, я просто медлительная, не знаю. Или не привыкла к большому дому, в котором и работы больше. Отец, помимо клиентских заказов, поздними вечерами в мастерской занимается новой мебелью для наших спален, мама ждет меня до обеда, а после помогает отцу с отделкой комнат второго этажа, красит то батареи, то кованые решетки, покрывает лаком деревянные оконные рамы и прочее. Я готовлю ужины, мою посуду и присматриваю за младшими детьми, хорошо хоть они не шкодники: Олежка может хоть весь день просидеть на полу с конструктором, а Аня любит мультфильмы и наблюдать за том, что я делаю, всё повторяет за мной в своих играх. В школе шестидневка, оставшаяся после учебы половина субботы у меня уходит на уборку. Чего стоит только пропылесосить шесть ковров и одну дорожку. И это пока без второго этажа, где отделочные работы завершили, но пока не живём там. Зато наконец-то принимаем ванну там.

По воскресеньям всей семьей едем в церковь — любимое время, когда встречаюсь с Веней, Данелем и другими ребятами, знакомыми ещё с детства по воскресной школе. После богослужения обедаем и пора делать домашние задания на понедельник. У всех понедельник — день тяжелый, а в нашей семье понедельник — день пироговый. Мама всегда в начале недели печёт плюшки, пирожки с картошкой и песочные пироги с творогом. Меня к выпечке пока не подпускают, но посуды по понедельникам в три раза больше, потому что частенько к вечернему чаепитию присоединяются церковные друзья родителей. Они читают вслух Библию, поют под гитару и делятся новостями. По вторникам стираю свою одежду. Вручную. Мама считает, что стиральная машина портит блузки, свитеры, да буквально всё, и разрешает её использовать только для нижнего белья и джинсов.

Заяц для удава

— Посмотрите, какая она красивая! — восхищенно говорил он своим друзьям-жукам.

Но друзья подняли его на смех:

— Да разве она красивая! У неё нет даже усиков! И всего одна пара ног!

И разочарованный жук отнёс Дюймовочку вниз, под дерево.

Из сказки «Дюймовочка».

Тим

Наблюдаю за Ликой уже несколько дней в поиске подтверждений услышанных от Инессы слов. Хотя и стала более привлекательной, прикид сменила, в поведении всё та же нервозность и неуверенность. Идёт со школы, крепко прижимая сумку под мышкой. Шаги чересчур быстрые, резкие, несмотря на высокие каблуки.

Вчера играли в баскетбол. Лика — не самая спортивная девушка. Нормативы по прыжкам и бегу с трудом сдает на трояк, но в журнал ей ставят, конечно же, пять — не хотят попортить аттестат с отличием.

А вот с баскетболом она дружит. Вроде. Со своим ростом Лика — идеальный защитник. Таких высоких девчонок у нас мало. Мяч раз за разом выскальзывает из рук нападающих при её отработанном ударе сверху. В итоге одна из пацанок после третьего такого фокуса не выдерживает — со всей силы бьет Лику в живот. Говорю же, дебильный класс. Замираю, жду реакции защитницы кольца.

Ну же, давай, врежь ей, детка! Противница еле достаёт до плеча Лики. Но та просто парализована, кажется. Грубиянку отводят в сторону, пытаясь утихомирить. Лика так и стоит со стеклянными глазами на своем месте, не шелохнувшись.

Что я сейчас такое вообще увидел? Самый настоящий сюжет из NatGeoWild: у кролика при виде удава происходит мышечный спазм, и опа, удав уже глотает его целиком. Да Лика же натуральная жертва, добыча. И умная, и красивая, из благополучной семьи и крышу сносит парням. Откуда такая неуверенность и панический страх?

Делает то, что совершенно не хочет: заполняет журналы за учителей, причем даже параллельных классов, приходит на субботники и каждый раз послушно собирает опавшую листву, даже когда учитель не смотрит, а большинство старшеклассников превращают уборку в очередную тусу с магнитофоном и валяют дурака.

Лика

После того раза боюсь ходить в магазин вечером. Знаю, что время ещё детское, просто зима, и рано стемнело. Несу пакеты с продуктами по маминому списку. Шея пульсирует настолько, что кажется, почти перекрывает дыхание от страха. Господи, когда на нашей улице поставят фонари? Не во все дома заселились жильцы, а некоторые ещё и не достроили.

Точно так же возвращалась домой летом. Навстречу шли два мужчины. Поравнявшись с ними, я никак не ожидала того, что произошло в следующую минуту. Оба были пьяны. Один из них крепко схватил меня, начал что-то невнятно говорить и тащить с собой. Не верила, что худший кошмар происходит наяву. Совершенно опешила и даже не сопротивлялась. Сама не знаю, почему. Единственное, что смогла — мысленно взмолиться: «Господи, Иисусе, спаси, спаси меня. Этого не должно случиться».

В этот момент второй мужчина, видимо, пришел в себя и строго гаркнул на дружка, чтобы отпустил меня. Как только тот ослабил хватку, я понеслась со всех ног, несмотря на больное сердце. Ревматолог запретил активные физические нагрузки, когда мне исполнилось десять лет. На физкультуру хожу только ради золотой медали, освобожденным не дают красный аттестат, будто мы виноваты в том, что нездоровы.

В памяти один за другим всплывали мерзкие фрагменты из детства. Вот я сижу на клетчатом пледе с подружками во дворе у бабушки. Мне нет и семи. Волосы распущены, их обрамляет бархатный ободок с бантиком. К нам приближается компания взрослых парней. Даже не знаю, сколько им лет. Один из них останавливается, наклоняется ко мне и гладит по волосам, обнимает за плечи и говорит: «А ты маленькая красотка». Он продолжает что-то говорить, но мое сегодняшнее сознание не может поднять глубоко погребенные слова. Помню лишь жуткий холод, пробежавший по коже. Кто-то произнёс: «Клим, хватит прикалываться, оставь девчонку. Пошли». Он прощается со мной фразой: «Ещё увидимся». Неделю не выходила на улицу. И мерзкое имя Клим навсегда отпечаталось в памяти, но маме так и не смогла рассказать.

Позже появился страх перед такси. Казалось, что мамочка выйдет в конце пути, а я не успею за ней, и похотливый мужик увезёт меня. Потому всегда просилась сесть у двери, чтобы выйти первой. Мы как-то обсуждали это с Инессой. И оказалось, что ей больше повезло, никто не лапал её в тесных автобусах, как однажды случалось со мной.

Когда-то я могла болтать с ней обо всём на свете. Одноклассники смеялись и дразнили меня за веру, но Инесса — никогда. Пока были детьми, многие с интересом слушали библейские истории, но выросли и превратились в беспощадных циников. Быть правильной, не тусить, не обзываться непопулярно, особенно если ты в старших классах. Инесса какое-то время посещала воскресные богослужения. Но в конце концов и она выбрала толпу, а не дружбу со мной.

Долго не решалась заговорить о Боге со своим бывшим парнем. Только-только меня стали признавать сверстники, приглашать играть в баскетбол на школьном стадионе по выходным. И всё благодаря тому, что в меня влюбился популярный в школе парень, Макс Богатырёв. Дружбой с Соней и Эми тоже обязана ему, девчонки из компании Макса, они все с одного двора, их родители выезжают вместе на шашлыки, вечно смеются на родительских собраниях. Он взял меня однажды с собой на день рождения Эми, так и подружились с девчонками.