Девушка в еде

1

— Мария Антоновна, выходить команды не было! — когда я вышла из больницы, закричал начальник охраны крупного предприятия, на котором теперь мой брат Марк чем-то владеет.

Я со своим гипсом хотела сбежать к Ленке, но не судьба. Волосы светлые с рыжиной, откидывала, чтобы этого громилу высмотреть.

Волков старше меня на десять лет, ему уже сорок. И у Марка язык повернулся такого мне в мужья предложить. Да я в обморок падаю от одного его вида. От его здоровой фигуры, от его наглости, брони, как у танка, меня всю корёжило. Высокий мужчина в тёмной кожаной куртке с меховой отделкой на капюшоне. Снег тихо падал вокруг, оседал на плечах, но Волков будто не замечал ни холода, ни снежинок, таявших на тёмных волосах.

Брюнет с лёгкой проседью у висков, будто зима уже начала метить его заранее. Карие глаза глубокие, внимательные, с тенью насмешки и внутренним огнём. Взгляд не скользил по сторонам, он бурил меня.

Я невольно сглотнула.

— Мария, — голос низкий, ровный, без нажима, но такой, что сразу хочется слинять куда-нибудь.

Он подошёл ближе, я невольно проковыляла назад. Не от страха, а от ощущения масштаба. Волков не просто высокий, он мощный. Широкие плечи, руки в карманах куртки, но даже так видно, какие они сильные: крупные кисти, широкие ладони, пальцы длинные. Он не размахивал ими, не жестикулировал, движения экономил. Будто знал, что лишних взмахов допускать нельзя: слишком много силы в каждом.

«Снесёт и раздавит, — мелькнуло в голове. — Не со зла, а просто потому, что не заметит, как я оказалась на пути».

Но тут Волков улыбнулся чуть заметно, уголком рта, и всё изменилось. В глазах вспыхнули искорки, а жёсткие линии лица смягчились.

— Смотришь на меня, будто я сейчас достану наручники и зачитаю права, — произнёс он с глубокой иронией. — Успокойся, наручники только по согласию. Ты должна поехать с нами, — сказал твёрдо, не отводя взгляда от моей шикарной фигуры.

— Максим, я ещё раз повторяю: звони этому медведю! Я никуда не поеду. С гипсом на море?! Вы охренели что ли?!

Поздравьте меня, мой брат – абьюзер, меня взял не под опеку, а в личное пользование и правит мной как ему вздумается.

— Пышка-Мышка, — посмеялся здоровый мужик, и мне тошно стало от этого прозвища.

— Прекрати меня так называть! Идиотто-кретино! — разозлилась я. — Я никуда с вами не поеду. Мне и так хорошо!

Это была истерика загнанного зверька. Никто Волкову такое сказать не мог, мне с рук сойдёт? Или я – покойница? Если честно, я боялась его. Сильно. Не просто так, не из‑за того давнего неловкого флирта, а из‑за слухов. Илья Максимович Волков, начальник охраны крупной фирмы, в деле жёсткий, даже жестокий.

Рассказывали ужасы: умеет заставить человека говорить в любом случае. Марк, мой брат восхищался им, ведь если кто‑то пытается обмануть или предать, Волков делает так, что этот человек больше никогда не найдёт работу в отрасли. А бывало вообще враги пропадали.

Ужас какой!

Я вспомнила, как однажды случайно услышала разговор двух мужчин в офисе брата:

« С Волковым лучше не связываться, — шептал один. — Улыбается, руку жмёт, а глаза как сталь. Он не орёт, не бьёт. Просто смотрит. И ты сам понимаешь, где ошибся».

И вот теперь эта жуткая легенда стоял передо мной. Волков может просто взять и перекрыть мне все пути к свободной жизни. Он может всё, особенно, если Марк ему позволит. Одна надежда на больницу и сломанную ногу. Но нога, зараза, слишком быстро заживала.

— Меня зовут Илья. Могла бы уже запомнить, давно знакомы.

Илья Максимович, пытаясь выглядеть серьёзным, сказал:

— Ты не понимаешь, Пышка, опасность подкрадывается! Мы тебя спасаем!

— Спасаете? — усмехнулась я. — Я сама себя спасу, и без вашего каравана.

— Но ты рискуешь! — усмехнулся Илья. — Подумай о своей безопасности! Мы везём тебя к брату, хочешь этого или нет! — заявил он, хватая меня за руку своими страшными ручищами.

Я как дернулась, как боком круглым свои сто двадцать пять килограмм повернула, что Илья покачнулся чутка.

— Ой, да ты что, силушка моя, — усмехнулась я, выворачиваясь. — Попробуй меня унести, и узнаешь, кто тут настоящий тяжеловес!

Илья пытался аккуратно поднять меня, а я начала кричать. Ударила его костылём. Он довёл почти до слёз и отчаяния. Я не хотела его рук, не желала никуда ехать.

— Я никуда не еду! Могу в больнице поселиться, ещё месяц здесь пожить. Хотя нет, у меня есть квартира! Почему я должна ехать на моря-океаны, я с гипсом даже купальник не переодену. И голой купаться?! — закричала на Волкова.

— Голой – меня подожди, — ответил начальник охраны. — И насколько я помню, у тебя нет квартиры.

— Максим Ильич! Может, хватит измываться надо мной?! Я у родителей живу! — развернулась и ушла в больницу, тусоваться в ней пару-тройку месяцев.

— А ты не измываешься? Илья. Максимович, — летело в спину.

Да, измывалась, неправильно его называя. В следующий раз буду Артуром звать.

Боялась я брата и этого Волкова, торчала в больнице, сколько смогла. Я упала ещё в декабре, поскользнулась на льду и сломала ногу. Но выбрала больницу, а не море. Потому что Марк грозился меня этому Волкову в жёны продать!