Девушки на распутье

Пролог

Посвящается моему другу П.Долгорукову

и всем девушкам, которых автор повидал на жизненных распутьях.

В тексте, с разрешения автора,

использованы фрагменты баллады,

посвященной  Марине (Арине:), Наталье и Елене -- героиням этой повести.

Пролог

Две были красотки,  дурнушка одна,

и хэппи-энд очевиден:

дурнушка теперь — золотая жена,

муж на нее не в обиде.

Одна из красоток в артистки пошла,

блистая нарядом ярким,

но в цирке осталась такой, как могла

остаться бы и в зоопарке, в этом чудном зоопарке.

Старинная баллада неизвестного автора

Весть о третьей девушке — самой, возможно, краси­вой — до нас не дошла, так как рукопись эту время не пощадило. К тому же, может, все описываемое поэтом — чистейший плод его вдохновения? Так сказать, «давно и неправда», или, выражаясь чуть более вычурно, — фан­тазия, поднятая творческим даром так далеко от реаль­ности, что...

Но я в это не верю. Господи, сколько похожих случаев, ситуаций можно заметить и сегодня! Одну из них — как раз о трех подругах, молодых девчонках, прибывших в наш город в поисках счастья (естественно, каждая из них по­нимала «счастье» по-своему), я и хочу вам рассказать. Возможно, по аналогии мы сумеем догадаться, что же все-таки стряслось с той третьей девушкой — красавицей с пропавших страниц древней рукописи? Ведь в жизни случаются самые странные совпадения!

Однако мне хотелось как бы надерзить истории. А именно, по мере своих скромных возможностей попытаться «переложить» начало этой баллады (ныне также утерян­ное) на современную тему, но, конечно, в меру сил и возможностей придерживаясь стиля неизвестного автора.

Попробуем? Дело в том, что я знал этих трех девочек.

Итак:

В общественной комнате с тусклым окном...

Тьфу! Я имел в виду общежитие, а получается что-то об общественном туалете. Нет, конечно, речь идет об общаге. Одной из многих. Тогда так:

В малюсенькой комнате с тусклым стеклом

жили три странных подруги.

Мишка тряпичный и плюшевый гном

их охраняли от скуки.

Порой приходили к подругам друзья

и били хрустальные чарки,

и каждый порою был пьян как свинья

в этом чудном зоопарке,

в этом чудном зоопарке.

По-моему, получилось. Не с точки зрения поэтических достоинств, а потому, что вся эта история абсолютно ре­альна, и началась она...

Глава первая ДЕВИЧЬЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ

Глава первая

ДЕВИЧЬЯ ИНТЕРВЕНЦИЯ

Она огляделась по сторонам с затаенным трепетом, поставив небольшой саквояж прямо на перрон. Высокая, стройная, с длинной черной косой и почти столь же чер­ными глазами, в джинсовой мини-юбочке, открывавшей не по сезону загорелые стройные ноги, и легкой белой блузке, под которой навстречу любым опасностям торчали крепкие для ее возраста груди. Арина приехала из родного Волго­града в Питер с одной целью, которой она намеревалась добиться во что бы то ни стало, — театральный институт! Затем, конечно, — звезда экрана! Почему не ВГИК? Арина знала, что поступить туда еще сложнее.

...Она еще сама твердо не представляла, что будет «затем», но все равно, серьезно повздорив с родителями, решительно рванула в Петербург.

Решительно! Но сейчас Арина подрастерялась. Волго­град — не маленький город, но такой концентрации людей, такого количества поездов, как на Московском вокзале Петербурга, она не ожидала. Какая-то предательская тре­вога заставила ее сердце биться быстрее.

Жестко сжав губы, Арина подхватила чемоданчик и направилась к метро. Она, конечно, слышала о порядке поступления в вузы, но почему-то была уверена, что стоит ей только подать заявление, и ей тут же будет предостав­лена комната в общежитии.

Взгляды мужчин откровенно исследовали ее формы под минимальным количеством одежды, ее ноги, и Арине вновь стало чуть не по себе. К тому же она заметила, что боль­шинство красивых девушек одеты немного по-другому... элегантнее, дороже: легкие платья, казавшиеся простень­кими, но производившие впечатление шика и вкуса, джин­сы в обтяжку — явно не из той материи, что ее «мини», — кожаные короткие юбки, своей строгостью подчеркиваю­щие легкомысленность блузок. И еще — самые элегантные девчонки просто поражали своей воздушностью, бестелес­ностью. Она не догадывалась, что для того, чтобы создать подобное впечатление, как раз и выбирались наряды.

«Худышки! — определила петербурженок Арина, и тут же другая мысль обожгла ее щеки стыдом: — А эти му­жики, наверное, пялятся на меня, как на корову!»

У нее были идеальные формы — в Волгограде все это отмечали, — но здесь, в чужом городе, она перестала быть в этом уверенной и с полупрезрительным выражением лица отвернулась от особенно навязчиво преследовавшего ее взглядом субъекта. И только тут спохватилась, что не успела расспросить на вокзале, как лучше добраться до Моховой улицы, или хотя бы купить карту! Она от расте­рянности сразу нырнула в метро!

«И правда — корова! Глупая корова! — Арина была готова заплакать, но вовремя сообразила: — Это же где-то в центре! Срочно! На следующей же — на выход!»

Перепрыгнув через огромный чемодан, она устремилась к двери.

— Ого! Ничего прыгает козочка! — вслух отметил раз­вязного вида молодой парнишка у самого выхода.

Арина была уверена, что сейчас возмутится весь вагон, но, к ее изумлению, многие засмеялись, а подружка парня просто едва не сползла с сиденья от хохота.

— И главное, в такой юбочке, — продолжал остряк.
«Где-то я читала о петербургской интеллигентности», — хотела ответить Арина, но уже не успевала. Двери вагона открылись, нужно было выходить.

Арине повезло: по чистой случайности она села в нуж­ную сторону и теперь оказалась на «Чернышевской». Длиннющий эскалатор так ее поразил, что, оказавшись на ули­це, она снова подрастерялась. На нее тут же налетел кто-то из спешивших.

— Нашла где стоять!.. — Мужик коротко, но вырази­тельно ругнулся и устремился дальше.

Впору было заплакать! Или по-настоящему разозлиться! Но Арина только отошла в сторонку. «Нужно спросить, как отсюда попасть на Моховую у какой-нибудь старуш­ки», — подумала она и поискала глазами. Наконец одна дама преклонных лет показалась Арине заслуживающей доверия.

— Простите, вы не подскажете, как пройти на Мохо­вую улицу?

— Сейчас, милая...

Почти в то же время, когда состав «Волгоград — Санкт-Петербург» остановился у одной из платформ Московского вокзала, на другом конце города из электрички на перрон выпрыгнула девушка с элегантной сумочкой у бедра, за­тянутого в начинавшие тогда входить в моду лосины. Верх­нюю часть туалета составляли подобранная в цвет маечка и легкая кожаная куртка, едва доходившая до талии.

«Политех так Политех, — думала Лена, уверенной и красивой походкой спеша к остановке, — по крайней мере, до дома будет легко добираться. Подумаешь, полчаса на электричке!»

Она жила во Всеволожске, одном из пригородов ме­гаполиса, и ей, в отличие от Арины, не было причин удивляться — она ездила в город чуть ли не каждый уик-энд (в то время как сами питерцы по субботам друж­ными колоннами устремлялись в противоположном на­правлении) и успела завести друзей, узнать грохот дис­котек, расположение нескольких ночных полуподпольных кабачков, ну и кое-что еще.

И — как она сама считала и как кажется автору — ее уже мало что могло смутить. Лена была олицетворением независимой девушки, и она была на год старше Арины. Хотя порой под панцирем такой независимости и гордели­вости скрываются самые нежные и ранимые души.

В прошлом году она уже провалилась на вступительных экзаменах и сейчас рассчитывала на приобретенный опыт.

— Кис-кис-кис... — поманили ее от пивного ларька два молодых парня в джинсовых костюмах.

— Кыш, зоофилы, — бросила она через плечо и, не задерживаясь, упруго пошагала дальше.

Парни добродушно захохотали ей вслед.

— Молодец, находчивая! Санек, повторим? — Во вто­рой реплике имелось в виду уже пиво.

Арине начало везти, она это чувствовала. Не в том, что она быстро нашла Моховую — после объяснений ин­теллигентного вида торговки семечками это оказалось про­ще простого, — а потому, что приемная комиссия работала вовсю. Она успела вовремя!

Правда, длиннющая очередь к столу ее насторожила. Ничего, она пока достанет из так и не распакованного саквояжа необходимые документы. Вот и ее очередь. За аттестат она не беспокоилась: подумаешь, одна четверка. Поэтому Арину удивили скептически сдвинутые брови чле­на приемной комиссии, когда он заметил эту оценку.