Девять бусин на красной нити

Глава 1

Ветер. Колючие снежинки прямо в лицо. Мое зимнее кимоно, состоящее из четырех слоев, совсем не спасало от холода, а полы плаща так дернуло первым же порывом, что едва не сорвало с плеч.

Транспорт высадил прямо посреди снежной пустыни. Гор не было видно из-за метели, земля полностью слилась с небом. Ни облаков, ни дороги. Только белая мутная мгла вокруг. И какой-то столб, вытесанный из камня, как ориентир.

Машина, большой внедорожник с намотанными на колеса цепями, уже скрылся в пелене, оставив меня совершенно одну. Страшно не было совсем. Только холодно, непонятно и немного зло.

Проведя три часа в самолете, после еще несколько часов в машине с молчаливым человеком, я терялась в догадках, как отнестись к местному гостеприимству.

Дед говорил, что у местных екаев что-то произошло с магией и они просили помощи. Так как во всех кланах только я могла спокойно обходиться без той силы, что дает демонам моей родины Обон, выбор был очевиден. Я отлично чувствую потоки силы. Но происходящее сейчас совсем не радовало. Я, Натсуми, Алая Ворона, капитан Черных тенгу, стояла по колено в снегу, одним богам известно где, и мерзла.

Вытянув из кармана оледенелыми руками телефон, только хмыкнула. Не стоило и ожидать. Горы отлично блокируют сигнал, а буран справляется со всем остальным. Натянув на лицо маску, чтобы как-то уберечься от колких ударов снега, плотнее запахнулась в тонкий плащ с меховым воротником. Особо теплее от этого не стало, но острые иглы ветра перестали так безжалостно впиваться в тело. Теперь совершенно ясно, что мое зимнее кимоно не подходит для местного климата. Те минус два, которые мне показывал телефон, вчера ощущались совсем иначе, чем на родине. Радовало только то, что екаю не так просто заболеть. А от переохлаждения еще ни один тенгу не умирал.

Не желая заплутать среди этих снегов, и надеясь, что не придется останавливать сердцебиение, я прикрыла глаза, прижавшись к столбу. Что-нибудь должно произойти рано или поздно.

«Что-то» случилось скорее «поздно». Пространство вокруг стало серым, оповещая о приближении сумерек. Метель немного стихла, когда я уже почти перестала чувствовать ноги. Теперь с неба просто валили огромные хлопья. Немного потеплело, отчего снежинки стали налипать на плащ, создавая плотную корку. Еще немного, и я стала бы частью пейзажа. Но вдруг среди серости и кружащих снежинок появился огонек. Желтый, теплый, он плясал в воздухе, медленно увеличиваясь в размере и приближаясь.

Несколько мгновений просто глядя на свет, пыталась разбудить сознание. Тело оледенело еще не критично, но ощущения были неприятными. Кое-как разогнав кровь, поморщилась. Конечности тут же отозвались спазматичной болью и толпой мурашек. Огонек постепенно стал свечой в старом, застекленном фонаре, покачивающемся на железном кольце. Кажется, такими пользовались раньше на железной дороге.

Еще несколько мгновений, и из сгущающихся сумерек мне навстречу вышло огромное мохнатое существо. Двуногий екай, выше меня едва ли не в два раза и в три шире, был весь покрыт шерстью. Даже глаза, яркие голубые льдинки, слабо мерцающие на голове, поблескивали из-под меха.

— Ты — гость? — голос грубый, резкий, низкий и вибрирующий, вполне подходящий такому существу. Язык я понимала с оттяжкой. Амулеты, сделанные Рю, работали хорошо, но от холода, видимо, промерзли мозги.

Я только кивнула, не слишком рассчитывая на подвижность языка. Великан оглядел мою фигуру с ног до головы, и меня, как водой, окатило недоумением и презрением. Екай, а от него явно веяло силой, пусть и не совсем такой, что была привычна мне, только махнул конечностью, разворачиваясь и медленно двигаясь обратно.

— Просто прелестно, — едва слышно пробормотав под нос, я быстрее стряхнула с плеч остатки снега, подхватив из сугроба сумку. Гостеприимство у местных своеобразное, и не факт, что, если я отстану, обо мне побеспокоятся. С трудом, высоко поднимая замерзшие ноги, я побрела по снегу вслед за гигантом, оставившим глубокие ямы следов.

Идти в гору по снегу оказалось совсем не просто. Камни прятались под покрывалом, не позволяя сразу и точно отыскать опору для ног. Несколько раз я едва удержалась от падения, с каждой пройденной сотней метров становясь все раздражительнее. Великан так и брел впереди, ни разу не обернувшись и даже не удостоверившись в том, что я следую за ним. Казалось, это совершенно не волновало проводника.

Мы шли уже час, когда за резким поворотом, в узкой долине, спрятанной между двух горных гряд, показались дома. Снегопад почти прекратился, и тонкие белые струи дыма, поднимающиеся от крыш, были хорошо видны с того места, где мы оказались. Низкие, узкие и длинные, дома совсем не походили на привычные мне японские поместья, с их изогнутыми крышами и яркой черепицей.

Мохнатый екай не дал мне возможности полюбоваться поселением, почти сразу начав спуск вниз. Глубоко вздохнув, приготовилась к еще более сложному участку, прекрасно осознавая, что вверх всегда взбираться проще. А я, помимо прочего, довольно ощутимо устала.

Высокий частокол опоясывал все поселение. Огромные обтесанные бревна, в три раза выше меня, немного устрашали. Кому нужна такая защита в горах? Или правильным будет вопрос«от кого»? Мой мохнатый проводник с трудом толкнул одну створку ворот, таких же громоздких и основательных, как и стены. Щель была ровно такого размера, чтобы великан мог протиснуться в нее боком. Опасаясь, что ворота вполне могут захлопнуться перед самым моим носом,  поторопилась проскользнуть внутрь. В такую погоду и после столь длительного пути совсем не хотелось перелезать через эти бревна.

Я ожидала каких-то огней, тропинок, жителей, но поселение выглядело совершенно пустынным, даже на стенах домов не было заметно светящихся окон. Только белая от снега земля и темные толстые бревна строений.

Мы шли вперед, сквозь все поселение, к самому высокому зданию. Двухэтажный дом, столь же мрачный и угнетающий, как и все остальные, был увенчан лошадиными головами над входом и красивыми витыми колоннами, но мастерство резчика по дереву не могло добавить уюта и привлекательности самому зданию. Оно скорее угнетало, нежели вызывало восхищение.

Глава 2

Постепенно по залу перестал разноситься мерный стук ложек. Мужчины, отодвигая от себя посуду, довольно и сыто рыгали, заставляя морщиться. От некультурных звуков хотелось прикрыть уши и убраться подальше.

— У нас, видимо, более простые нравы, чем у тебя на родине. — Рерик, покончив с ужином, все потягивал свой напиток из кружки. Его громкие слова привлекли внимание других мужчин.

— Да, если у них все мужики такие мелкие — то ничего удивительного. Ты, небось, и одной порции меда не осилишь, раз тебе по нраву женская еда.

— Перестаньте. — Дьярви беззлобно, но весьма строго оглядел зал. Сложив могучие руки перед собой, великан чуть повернулся ко мне. — Теперь поговорим о деле.

Сев ровнее, приготовилась внимательно слушать. Дед не стал бы просто так меня сюда отправлять. Видать, дело и правда стоит внимания.

— Ты знаешь, что несколько веков назад между нашими предками, старшими богами, и некоторыми чудовищами других миров произошла кровавая битва. Рагнарек. Почти все обитатели смежных миров тогда погибли, как и было предсказано. Те, кто выжил, медленно восстанавливали территории, залечивали раны. Все шло своим чередом. Все, кроме одного. Равновесие смежных миров нарушилось в битве. Те, кто поддерживал его, погибли. Теперь мы находимся в состоянии постоянного движения и крайней неустойчивости.

Не совсем понимая, что пытается до меня донести Дьярви, я вопросительно подняла брови.

— Наша сила непостоянна, — в разговор вмешался Рерик, став серьезным, — здесь я могу вызвать шторм, а сделав шаг в сторону, не способен призвать и ветер.

— Сын прав. Но это не все. Сами миры сошли со своих мест и теперь то сталкиваются, проникая один в другой, то отдаляются.

— Миры? Их несколько и они связаны?

— Да. Сейчас мы находимся в том месте, которое раньше носило название Мидгард. Мир людей. Мы здесь проводим большую часть времени. Пытаемся защитить тех людей, кто доверился старым богам, от нападения пришлых чудовищ. Раньше подход к Срединному миру оберегался водами Мирового океана, но даже они сменили свой бег.

Это все было очень интересно, но меня волновал совсем иной вопрос. Я сейчас за пределами привычных мне географических понятий Европа-Азия-Америка? Это означает, что я не смогу попасть домой по собственному желанию? Прелестно. И очень интересно, знал ли дед, что, отправив меня к Дьярви, обрек на пребывание в совсем иной структуре?

— Только когда миры расходятся слишком далеко и можно не бояться тварей из Йотунхейма или Хельхейма, возвращаемся во дворец Азгарда.

— Не могу сказать, что мне удалось уловить всю суть проблемы, — от непривычных названий в голове немного гудело. Даже от самого сочетания букв было не по себе. — На земли людей нападают твари из соседних миров, а ваша задача их защищать. Это мне понятно. И ваша сила нестабильна и переменна. Вот только что здесь можно поделать?

— Если миры займут свои исходные места, — один из сыновей Дьярви, который до того молчал, поднял хмурый взгляд на меня, — со временем сила войдет в равновесие и все станет так, как должно.

— И что должно помочь вернуть все на свои места?

— Артефакты древних богов.

О, вот мы и подошли к сути. А то кружили вокруг, нагнетая обстановку. Такое сложное предисловие и такой прозаичный смысл. Молодые асы просто не могут найти артефакты предков.

— Ты улыбаешься. Не смейся, это на самом деле великие предметы, и каждый из них должен находиться в своем месте. Одна из причин, почему Рагнарек оказался столь разрушителен,— то, что все предметы оказались рядом друг с другом.

— Мой старший сын, Альмод. Он прав. Мы знаем только о том, где находится молот великого Тора, но он недвижим, так как нет достойных, способных его сдвинуть с места.

— Значит, чтобы справиться с вашей бедой, нужно отыскать древние артефакты, — подводя итог и ощущая накатывающую сонливость, пробормотала в ответ. Дьярви кивнул.— Тогда мне нужно знать, что это за предметы и как они выглядят.

Асы, нахмурившись, переглянулись. Мне показалось, что мужчины выглядят несколько смущенными.

— В чем сложность?

— Предметы волшебные. Они могут менять свой облик.

А вот это уже придает некую пикантность ситуации и даже пробуждает некоторый азарт.

— И что, мы совсем не знаем, что ищем?

— Почему же. Нам нужны кольцо, копье, ожерелье и меч. — Рерик явно забавлялся. Он сам, видимо, прекрасно понимал, что найти четыре предмета, затерянных в нескольких мирах, не так просто. Тем более, когдане знаешь, как они выглядят.

— Это будет весьма интересно. Думаю, что попробую вам помочь в этом деле. — Если мне удастся отыскать хоть что-то из этих вещей, может быть, я смогу решить свою проблему?

— Что тебе нужно для начала?

— Увидеть тот из артефактов, что у вас есть. Молот.

Мне досталась жесткая широкая лавка, укрытая меховой шкурой какого-то зверя. Мужчины разбрелись, кто по другим дома, кто в верхние покои, а кто, как и я, разлегся вокруг догорающего очага. Вот только выпившие, привычные к такому асы, громоподобно храпели, не давая возможности нормально выспаться. Жесткие доски впивались в ребра и плечи, а ближе к рассвету, когда очаг совсем перестал светиться красноватыми углями, стал наползать холод. Тело и без того немного трясло. Замерзнув вчера до онемения всех конечностей, я теперь не могла в достаточной мере отдохнуть, чтобы восстановить силы. Ноги скрутило, руки выворачивало от ноющей боли, словно я и вовсе не согревалась после долгой прогулки. Укрывшись подсохшим плащом, стараясь собрать хоть немного тепла, свернулась на своем спальном месте калачиком. Кое-как уняв дрожь, я все же смогла окончательно погрузиться в сон.

Среагировав еще до того, как глаза открылись, остановила руку с последнее мгновение. Мой тонкий острый кинжал без гарды замер в паре сантиметров от запястья Хильд, в испуге стоящей рядом. Протянутая ладонь девушки явно свидетельствовала о намерении коснуться моего плеча. Потребовалось несколько секунд, чтобы разобраться в ситуации. Убрав острый клинок в черные складки кимоно, я села на лавке.

Глава 3

Почти полное безветрие, только изредка нарушаемое легкими свежими порывами со стороны воды. Чуть подтаявший и вновь замерзший снег, на котором образовалась крепкая корка, и великолепные виды. Не очень понимая, каким образом местный Мидгард стыкуется с привычным мне миром, я наслаждалась окружающим пространством. Кое-где на деревьях еще оставалась листва, а из-под снега виднелись зеленые мхи. Зима только начинала разворачивать свое покрывало.

Солнце, размытое и скрытое белесой пеленой, не поднималось высоко над темной водой, и разглядеть круглый контур можно было только с вершины перевала. Величие, спокойствие и выдержка. Все вокруг словно дышало тишиной и умиротворенностью. Не так, как в моих родных горах, где за каждым деревом прятался мелкий демон или дух.

Несмотря на сырые, холодные ночи и долгие переходы, мне нравилось это путешествие. В снегоступах двигаться было не в пример легче, чем без них.

— Натсуми, не отставай. Сейчас уйдем левее — потеряешь нас из виду. — Олав обернулся, поторапливая. Нас шло всего восемь. Пятеро сыновей Дьярви, два племянника и я. Поднявшись на скалу, я была так заворожена видом, что пропустила всех вперед, наблюдая за тем, как мутное солнце опускается в воду.

Тряхнув головой, я спустилась с серой глыбы — огромного пятнистого куска гранита, еще пока не скрытого под снегом, — пристраиваясь в конце колонны. Асы шли цепочкой один за одним, ведомые Вактом. Мне сказали, что этот из сыновей Дьярви — прирожденный следопыт, способный отыскать дорогу даже в полной темноте. Вот сейчас казалось, что мы спускаемся по отвесной стене, при этом довольно комфортно двигаясь между камней по незаметной тропе.

— Признаться, мы все ждали, что ты уже к первому вечеру свалишься полумертвым. — Оден, младший из детей Дьярви, пофыркивая, шел позади. Было видно, что на молодых богов холод действует иначе, чем на меня, так как асы скинули свои меховые куртки, оставшись в одних полотняных рубашках, заставляя завистливо вздыхать.

— Мне совсем нетяжело успевать за вами. Холодно только, — сапоги из тонкой кожи, не предназначенные для таких прогулок, снова промокли. Снятые снегоступы шлепали по спине, пристегнутые поверх сумки.

— Еще бы. Ты такой тощий, что нормальный ветер подует — тебя унесет.

В шутке Альмода не было злобы, только какое-то легкое недоумение, как мне удается сравниться с ними в выносливости.

— Мне и не положено выглядеть как вам, — пожав плечами, безразлично уточнила я. Они просто не могли признать, что я не больной подросток, а существо, полное силы и  весьма опасное.

— Может и так, но мой десятилетний сын будет покрепче тебя, думаю.

— Именно, что ты так думаешь, Альмод.

Игнорируя смех и дружеские перепалки мужчин, я с интересом втянула носом воздух. Последние три дня, что мы шли по заснеженным долинам и местами голым скалам, я внимательно прислушивалась к собственным чувствам. Здесь явно было что-то не так с магией. Когда мы встали на ночлег, я внезапно почувствовала такую пустоту, что немного испугалась. Пришлось отойти от лагеря на сотню шагов, дабы убедиться, что все в порядке и что ночной облик для меня все еще доступен. Подобное ощущение настигало еще несколько раз в совсем непримечательных местах. Сейчас же я чувствовала, что иду прямо по энергетическому потоку, наполняясь силой до краев. Еще немного, и все выплеснется наружу. Легкая дрожь и толпа мурашек прошли по телу, заставив волосы встать дыбом.

— Куда мы направляемся?

— Охотиться лучше всего в долине Тихих Ветров. Там, конечно, такие бураны бывают, что на ногах не устоять, — Оден усмехнулся, — но пока еще не сезон, так что вполне можно развеяться.

— И кто наша добыча? Лось? Кабан? — я почти ничего не знала о местной фауне, пару раз заметив обычные заячьи следы и слыша волчий вой;но это не значит, что в Мидгарде будут те же обитатели, к которым привычен смежный мир.

— Нет. Ради них можно так далеко не ходить. Будет веселее. Брат говорил, что видел следы троллей. Еще немного, и все горные твари спрячутся в своих пещерах, тогда никто не сумеет их отыскать. Может, в этот год у нас последний шанс добыть такого.

— Тролль? На кого этот зверь похож? — пытаясь вспомнить хоть что-то похожее, перебирала в голове все знакомые названия.

— Не знаешь? Увидишь. Знатная добыча. Ты вроде нормальный парень. Оценишь. Это тебе не оленей по долине гонять.

На ночлег встали в негустом лесу, раскидав снег с центра поляны и разложив небольшой костерок. Вынув из сумки какой-то темный брикет, Оден бросил его в огонь, поверх слабых языков пламени. Поймав мой заинтересованный взгляд, ас бросил один такой мне на колени. Пахло чем-то болотным и немного кислым.

— Торф. Отлично поддерживает тепло, хотя почти не дает света.

В котелке уже был готов растительный отвар, чем-то напоминавший хороший чай, но с явной примесью чабреца. Разобрав мешки, каждый вытянул порцию вяленного мяса с хлебом. Кроме этого у каждого из нас был только мед с орехами и вода во флягах. Впрочем, может, у асов было что-то еще, но я не решалась пробовать напитки богов. Это казалось неразумным, с учетом незнакомой местности вокруг.

— Волки не подойдут ближе? — громкий вой раздался с вершины скалы, с которой мы спустились не более часа назад.

— Они нас больше боятся, чем мы их. Шли бы по два, может, волки бы и приблизились, а так не станут. — Альмод бросил в шаге от костра кипу еловых веток. Накинув куртку и завернувшись в плащ, ас с комфортом устраивался на ночлег. — Здесь волков не стоит особо бояться. Они просто звери. Но вот если Мидгард на несколько минут столкнется, к примеру, с Йотунхеймом, может стать некомфортно.

— И кто может явиться с той стороны?

— Ну, сейчас столкновения проходят по десять минут или чуть больше. За это время к нам успевают проскользнуть только ледяные крысы. Они, конечно, размером с добрую лисицу, но ходят стаями по шесть-восемь. И богов, вроде бы как, не едят. По крайней мере, пока.

Глава 4

Ради забавы? Молодые боги напоминали мне невоспитанных пижонов из благородных семей. Очень редко бывая в мире людей — за пределами родной горы, — большую часть жизни проведя в лесах среди екаев, я плохо понимала порывы мужчин. Среди тенгу такое поведение почти не встречалось, регулируясь обучением. Сама философия боевых искусств была направлена на избегание ненужной жестокости. В моем понимании охоту могли оправдать только две вещи: голод и месть.

Оден напряженно вытянулся, скрывая свою массивную фигуру среди деревьев. С другой стороны долины, левее от нас, раздался тихий свист, уносимый ветром. Ас пригнулся, готовясь выскочить из засады.

— Готовься, сейчас начнем. Сумку свою здесь брось, чтоб не мешалась. Помни, наша задача не пустить его к скалам.

— Почему Рерик не участвует в охоте? — мне еще в первый день показалось интересным отсутствие этого из сыновей Дьярви, но спросить я решила все же только сейчас.

— Считает это дурной забавой. Снова к людям пошел. Мы думаем, он уже нашел себе там бабу посговорчивей. А может, к вам, по твоим следам вышел. Он один из немногих, кого Ограда пропускает. Смотри-смотри. Еще немного.

«Дурная забава». Какое точное определение.

Стоя позади местного божества, я расстегнула плащ, позволяя ткани упасть на землю с тихим шелестом. Катану и короткий клинок, танто, я привязала к поясу чуть раньше, надеясь все же, что смогу оставить и тот и другой в ножнах.

Вот же дед. Кому-то предстоит объясняться, когда я вернусь домой.

— Сейчас! — повинуясь какому-то невидимом мне сигналу, Оден выскочил из укрытия, несясь практически прямо на замершего тролля. Существо удивленно подняло голову, подскочило и так и стояло, замерев столбом.

Используя накопленную еще вчера силу, раскинула крылья, опустив маску на лицо. Один взмах, другой, и с высоты мне видна вся сцена. Пятеро асов, сужая кольцо, быстро приближаются к пришедшему в себя троллю. Тряхнув головой, огромное создание наконец начинает двигаться. От его тяжелых, широких шагов подрагивает земля и заметно трясутся ближайшие деревья.

Пытаясь по дуге обойти нападающих, тролль вскакивает на ближайший из валунов, которыми завалена долина, и далеко прыгает, оставляя в земле изрядную вмятину. Асы же, явно не в первый раз участвуя в подобном развлечении, тут же преграждают ему дорогу. Еще двое выскакивают из засады в том месте, куда стремится тролль. Верткая добыча вновь меняет направление, уходя от занесенной дубины одного из мужчин. В воздухе мелькает сеть из тонких нитей, накрывая то место, где тролль был всего мгновение назад.

Присмотревшись, я поняла, как могу остановить это существо, обладающее невероятным проворством для такого роста. Даже сгорбленное, с опущенной головой, оно было почти в два раза выше асов.

— Не ходи сюда, поймают, — сжимая рукоять катаны, я все еще удерживала Зеркало, скрывающее меня от глаз. Брат научил этому фокусу лет десять назад, но он был не из простых, и требовал много сил. Здесь же, с искаженной магией, мне было проще только дышать, чем скрываться за магией.

Тролль, словно услыхав мой тихий шепот, свернул в другом направлении, перескакивая через болас (метательное охотничье оружие, веревка с грузами на концах), не позволяя веревкам скрутить ноги.

Асы улюлюкали, хохотали и громко кричали, отчего происходящее еще больше напоминало фарс. Единственным, что пока меня удивляло, было отсутствие магии с обеих сторон.

Словно в ответ, часть деревьев, к которым приближался тролль, вдруг приподнялась, переплетая ветви. Они росли полукругом, но их сцепленные крючковатые отростки хватались друг за друга, создавая непроходимую стену.

Один из асов, замерших на мгновение, упал на колени с громким стоном.

Не концентрируя внимание на нем, я вернулась к троллю, который несся прямо к ловушке. Шаг, два, три… земля вздыбилась, расходясь в стороны и разрывая деревья. Горный великан споткнулся, едва не падая на неровной поверхности, но тут же выровнялся, ускоряясь еще больше. Он был всего в нескольких шагах от голых скал.

Я была уверена, что он успеет. Всего-т пара шагов. Но один из асов, племянник Дьярви, оказался ровно перед троллем, занося огромную булаву с какими-то шипами. Не думаю, что даже такая крепкая голова, как у тролля, способна вынести ее удар, помноженный на силу бога.

Спикировав еще до того, как мысль полностью оформилась, я в последний момент успела выдернуть катану из ножен. Волшебный меч как сквозь масло прошел через древесину, рассекая палицу на две части у самых рук мужчины. Не останавливаясь, практически снеся меня с места, мимо пронесся тролль, с разбегу впечатываясь в скалу и словно растворяясь в ней. Я же замерла прямо напротив озадаченного аса, слепо оглядывающего пространство, но не видящего меня. Разведя руки, молодое божество с удивление рассматривало обрубок оружия, переводя взгляд то на рукоять в больших пальцах, то на кусок, валяющийся шагах в пятнадцати.

Не рискуя махать крыльями, я тонко и как можно более незаметно исказила пространство, стараясь перетечь в другую часть долины. С моей наполненностью магией это должно было легко получиться. Два удара моего неверного сердца — и я, словно тень, проскальзываю над землей, собираясь воедино совсем в другом месте.

Моя магия еще не успевает успокоиться, как пространство под ногами резко изменяется. Земля становится подвижной, словно жидкой, и я не могу устоять на ее поверхности. Судорожно машу крыльями, цепляюсь за траву руками, выдирая ее с корнем, обдираю ногти, царапая. Меня утягивает вниз, словно под ногами водоворот или трясина. Ноги зажимает, непозволяя двигаться. Выбрасываю лассо, накидывая на ближайший камень, поднимаю целый ураган крыльями, стуча ими по земле, раскидывая кругом комья грязи, серого снега и пожухлой травы. Меня скручивает до самых плеч, не давая сделать полный вздох. Крылья бессмысленно скребут по земле, пальцы в крови, а магии словно нет. Лассо с тихим, но таким оглушающим звуком лопается, отскочившим концом неконтролируемо ударяя в шаге от меня.

Глава 5

Твердые, колючие обломки черной породы. Мелкие и большие куски пемзы с острыми краями. Один острый обломок упирается прямо в щеку, отчего хочется тряхнуть головой, но тело еще не слушается. Меня словно пропустили через мясорубку, переломав все конечности каждую косточку в отдельности.

Первым адекватным ощущением, когда боль прошла, было тепло. Даже земля, на которой я лежала, прогревала замерзшее тело. С трудом разлепив глаза, я с некоторым удивлением уставилась на черную, пустую землю. Даже по ощущениям становилось понятно, что я за пределами Мидгарда, но этого все же не ожидала. Знать бы только, куда меня занесло и по какой причине. И как мне вернуться обратно.

Лежала я долго, собираясь с силами и поочередно пробуя шевелить конечностями. Было тяжело, неприятно, но,кажется, я была цела. Даже крылья, которые по ощущениям вывернуло наизнанку, вполне слушались.

Сперва удалось сместить голову, сдвинув ее с колючего куска породы. После этого думать стало как-то ощутимо легче. Со стоном поднявшись на четвереньки, едва не упав обратно на злополучный камень лицом, медленно села, борясь с головокружением. Первые мгновения перед глазами все плыло, но уже через пару глубоких вздохов удалось немного осмотреться.

Темное, оранжево-серое небо нависало так низко, что до него можно было практически дотронуться. Такое тяжелое и мрачное, что далеко на горизонте полностью сливалось с черной каменистой землей. Все вокруг, сколько хватало глаз, было покрыто обломками породы. Да и все пространство напоминало какой-то фантастический фильм. Моим единственным развлечением в мире людей были походы в кино. И вот сейчас я с легкой паникой осознала, что сижу посреди вулканической пустыни в незнакомом мире.

Несколько раз глубоко вздохнув, вспомнив успокаивающую гимнастику, которую практиковала в подростковом возрасте, я с трудом поднялась на ноги. Ножны хлестко шлепнули по бедру, что немного подняло настроение. Как бы то ни было, по крайней меремое оружие на месте. Думаю, потеря меча стала бы куда большим ударом, чем переломанные руки-ноги.

Смысла стоять на одном месте я не видела, так что медленно побрела в сторону горизонта, ориентируясь на какое-то более черное пятно, выделяющееся среди унылого постапокалиптического пространства. Минут через пятнадцать стало ясно, что я не падала с высоты. Даже при падении с пятнадцати метров повреждения были бы более сильными, тем более рухни я на здешние камни.

Тело медленно приходило в норму, восстанавливаясь и возвращая былую силу. Бредя по долине, разминая на ходу руки, спину, я краем глаза замечала мелкие кости, покрытые слоем черной пыли. Останки каких-то животных. Разглядеть удавалось не сразу, но если понять, что искать, то черепа и конечности так и бросались в глаза, выбиваясь из местного пейзажа. Не самое дружелюбное место.

Чтобы восстановиться, телу потребовалось около трех часов. Здешний воздух был более тяжелым, отчего приходилось делать короткие вдохи. Стоило забыться и вдохнуть во всю силу легких, как тут же возникал грубый, саднящий кашель.

По мере того как я двигалась к условному ориентиру, пейзаж вокруг оставался примерно одинаковым, пока не внушая особого страха, но не позволяя расслабиться. Прикинув собственный запас энергии, я подумала, что без потери реакции смогу не спать дня три. Отсутствие еды тоже не проблема, а вот вода мне будет нужна уже к вечеру и остро необходима к утру.

Через еще пять часов дороги стало понятно, что вечер вполне может и не наступить. По крайней мере, то чуть более светлое пятно на темном небе, что я приняла за солнце, так и не сдвинулось с одной точки. Где-то в желудке, несмотря на достаточно теплый воздух вокруг, похолодело. Видимо, мне все же нужно будет что-то придумать, чтобы выбраться отсюда, но в голове все еще было пусто, как в керамическом горшке. Казалось, потряси ею, и внутри раздастся гулкий звон от одной-единственной мысли, бьющейся о стенки.

Я начала немного уставать и подумывала сделать недолгий привал, когда уши уловили тихий писк и неясное пошкрябывание. Все волоски на теле в одно мгновение встали дыбом. Сразу вспомнились ледяные крысы, о которых рассказывали асы. Ругнувшись сквозь зубы, я передернула крыльями. Огромные, черные с красными подпалинами на концах, они еще никогда меня не подводили. Летать в таком плотном воздухе будет очень непросто, так что этот вариант оставался только на крайний случай.

Еще раз осмотрев пространство вокруг, обратила внимание, что здесь стало больше валунов. Они чем-то неуловимо отличались от тех, что были раньше. Возможно, более гладкими контурами, или более правильной формой, но таких было немного и они все еще перемежались кусками пемзы. Никаких явных следов постороннего присутствия я не заметила.

Стараясь не ослаблять бдительность, чуть быстрее двинулась к цели. Вот будет умора, если я иду в какое-то логово местных хищников.

Еще через два часа тихий писк стал меня сопровождать постоянно. Теперь он доносился с разных сторон, словно окружая. Помимо прочего, это страшно действовало на нервы, держа в постоянном напряжении.

Ландшафт вокруг сменился с черной пустыни на серую, заваленную базальтом и гранитом, местность. Но так же, как и раньше, небо серо-оранжевым полотном висело над головой, не меняя цвет ни на йоту, а под ногами все так же похрустывали мелкие кости. День тянулся бесконечно.

Чувствуя, что ноги начинают немного заплетаться, я остановилась, внимательно осматриваясь кругом. Чуть левее, метрах в ста, лежал большой валун, достаточно длинный, чтобы я могла на нем растянуться в полный рост, и достаточно высокий, чтобы крысы туда не могли забраться. Усмехнувшись самой себе, что крыс-то я пока и не видела,и ни малейшей магии в воздухе не ощущала, я резко свернула в сторону камня. Нужно было передохнуть.

Три тяжелых взмаха крыльями понадобилось, чтобы подняться над камнем. Вихри, поднятые моими действиями, серыми пыльными волнами закрутились над землей. С запозданием осознав, что здесь нет ветра, грузно опустилась на валун. Определенно, в этом месте не летают.

Глава 6

Пока погода не испортилась и было не слишком холодно, стоило проверить силки. Если метель упадет на перевал, из домика не получится выйти дней пять, а хотелось все же поесть чего-то.Торфа в печи должно хватить до возвращения, чтобы дом не остыл. Пусть холод был неопасен, но все же комфортные температуры находились выше нуля.

— Ерхо, вставай, лежебока, — огромная мохнатая псина поднялась из сугроба, широко зевая. Его длинная морда не лучшим образом подходила для такой погоды, но зверь уже почти привык за восемь лет с тех пор, как его выкинуло из Йотунхейма. Щенок быстро адаптировался, отрастив ко второй зиме такой подшерсток, что до весны через него не могла продраться ни единая щетка.

Виляя хвостом, пес продел голову в петлю, дергая из снега сани. Полозья примерзли, так что дернуть пришлось изрядно, но у этой зверюги было столько сил, что он мог бы и дом с основания сдернуть, дай только за что уцепиться.

— Погоди, снег сброшу. Да стой ты, — зверь гарцевал, с трудом сдерживая нетерпение. Просидеть возле дома два дня было для него тем еще испытанием. Отряхнув нарты, я привязал сумку с едой и запасной одеждой. В целом, я переживу и падение в ледяную реку, но удовольствия от этого будет немного. — Ну что? Готов? Идем к озеру.

Не дожидаясь, пока я возьму лыжные палки, Ерхо рванул вперед, безошибочно находя дорогу. Пес несся с такой скоростью, что нарты должны были изрядно дать ему под хвост, если тот только затормозит. Посмеиваясь, я легко заскользил по снегу. Пусть в наш мир нельзя было принести хорошие пластиковые лыжи, но вот профессиональный парафин свои свойства здесь практически не менял, работая как нужно.

По дороге к озеру нужно было проверить три ловушки. Этот вариант был мною куда менее любим, чем честная охота, но времени выслеживать добычу не было.

Примерно часа через четыре в нартах лежало две заячьи тушки. Вполне достойный улов.Третья петля осталась пустой, и я ее просто снял. Как только метель доберется, смысла в них не будет, а зазря губить зверя я не любил. Оставалось привезти только куб льда и веток особой сосны, про запас, так как у домика не осталось ни того ни другого. Мы почти спустились к озеру, когда на гладкой поверхности, едва занесенной снегом, разглядели черное пятно. Ерхо в удивлении замер у кромки льда, вопросительно поглядывая на меня. Длинная морда, казалось, вытянулась еще больше.

— Не знаю, дружище. Сейчас посмотрим, — оставив нарты и вещи под деревьями, мы по небольшой дуге двинулись к центру озера.

Чем ближе я подходил, тем больше удивлялся. Большие черные крылья раскинулись по льду, черная же ткань, непривычно блестящая и легкая, дергаемая ветром, окутывала маленькую фигурку. Одежда была кое-где порвана и заляпана серой пылью, настолько приметной, что сомневаться не приходилось. Эту необычную птицу выкинуло из Йотунхейма. Но от одного ее присутствия так начинали гудеть кончики пальцев, что можно было и не гадать. Она из Внешнего мира.

Присев рядом, я осторожно откинул красные пряди с лица. Непривычные черты немного сбивали с толку, но узкая челюсть, скулы и строение лба явно принадлежали женщине.

— Жаль, конечно. Я не встречал таких птиц. — Ерхо задумчиво повернул голову набок, разглядывая находку. Судя по всему, птица лежала здесь уже несколько часов, давно замерзнув насмерть. Здесь и в лучшую погоду не особо походишь в таком одеянии, а уж поспать на льду…

Находка меня немного раздосадовала. При всей своей необычности, девушка-птица была довольно красивой. Одни эти ее великолепные крылья чего стоили. Мне вовсе не хотелось, чтобы ее тело растащили дикие звери.

С одной стороны, в ней еще достаточно магии, чтобы хищники боялись притронуться. А вот с другой… если это какой-то артефакт? Мне придется его забрать. Как бы то ни было.

— Не смотри на меня так. Знаешь же, что нельзя оставлять такие вещи где попало, — запустив в собаку горсть снега, я начал осторожно ощупывать ледяное тело птицы. Почему-то казалось, что даже в таком состоянии она достойна уважения. Наверняка в ней не самая маленькая капля благородной крови. — Жаль, птица, что ты упала здесь. Чуть выше — и я бы, может, нашел тебя раньше.

На поясе девы висел длинный, чуть изогнутый клинок. Достаточно необычный, чтобы подтвердить мои догадки. От него исходили довольно сильные волны магии, но они были какой-то иной частоты, чем та, что ощущалась в пальцах.

— По-хорошему, мне стоило бы предать тебя огню, но я не знаю, позволит ли это возродиться твоему духу вновь или попасть в чертоги павших. Или, может, тебя положено закапывать в земле?

Чем больше времени я проводил возле замерзшей птицы, тем ниже падало мое настроение. Вид ее алебастрово-белой кожи с этими кровавыми волосами, эти черные одежды и огромные, такие изумительные крылья…

Я проигнорировал момент, когда Ерхо убежал. Псу, видимо, надоело сидеть рядом и наблюдать за моими поисками артефакта. Но когда меня в бок с силой ударили нарты, пришлось все же посмотреть на зверя.

— Чего тебе? — пес, весьма разумное существо, редко вызывал мое недовольство, но в данный момент я был готов накрутить чьи-то уши. Чувствуя раздражение, Ерхо отскочил в сторону, сбросив упряжь. Обойдя меня по широкой дуге, пес приблизился к птице. Глядя мне в глаза, это наглое порождение демонов сильно толкнуло девушку в бок, практически переворачивая. Тело дернулось, реагируя совсем не так, как окоченевший кусок льда. С недоверием глядя на пса, я прижал пальцы к основанию челюсти, ища пульс. Под холодной кожей не ощущалось ни малейшего движения крови.

— Ну? — Ерхо сердито оскалил зубы, сетуя на мою несообразительность, и вновь толкнул головой девушку в бок. Из горла птицы вырвался тихий выдох. Это было сложно, почти невозможно назвать дыханием, но Ерхо когда-то родился в мире, населенном совершенно невероятными тварями, так что к его мнению все же стоило прислушаться. — Знаешь, если мы притащим ее домой, отогреем и она все же окажется мертва, я двадцать дней буду кормить тебя только овощами. И мне будет все равно, что ты хищный зверь.

Глава 7

Я медленно возвращалась к жизни, оттаивая. Против обычного, тепло шло не изнутри, разгоняемое сердцем, а исходило от конечностей. Боли не было, только легкое, пусть и весьма неприятное, но обнадеживающее покалывание. Хорошо, если удалось обойтись малой кровью.

— Странное ты создание, — тихий мужской голос слышался словно со всех сторон. Пребывая в полудреме, я не могла определить, как он относится ко мне, то проваливаясь вниз, в темноту и холод, то по кускам воспринимая реальность.

Окончательно прийти в себя я сумела далеко не сразу. В какой-то момент вдруг стало настолько жарко, что захотелось сбросить тяжелые покрывала. Руки-ноги неожиданно послушно отреагировали, дернувшись, глаза открылись.

Замерев от неожиданности, я первым делом огляделась, прекрасно понимая, что самостоятельно сюда попасть я никак не могла.

Небольшая хижина,на первый взгляд совсем не похожая на дом Дьярви, хотя тоже сложена из светлых круглых бревен. Из моего укрытия, больше походившего на большую резную шкатулку, чем на кровать, была видна только одна стена, на которой висело оружие. Арбалеты, охотничьи ножи и меховая одежда на крючках. С другой стороны раздался шум. Кто-то гремел котелком. По комнате тут же поплыл умопомрачительный аромат горячей еды. Сглатывая слюну, я напряглась, осторожно ощупывая кровать вокруг себя в поисках катаны или хотя бы танто. Ни того ни другого обнаружить не удалось. Но не только это удивляло. На мне почти не осталось одежды. Помимо нижнего белья, мягких шелковых шортиков и бралетта, на мне была только стопка меховых одеял. И, кажется, повязка на плече и ноге.

На полу возникла большая тень, заставив прикрыть глаза, наблюдая из-под ресниц. Мужчина, не такой огромный, как асы, но довольно большой, с волнистыми волосами и аккуратно стриженной бородой, расписанный татуировками по всему голому торсу, с миской в руках, подошел к кровати. Теперь становилось ясно, что ложе, огражденное со всех сторон резными деревянными панелями, поднято больше чем на метр над полом.

Отставив миску куда-то за пределами моего обзора, мужчина нагнулся ниже, внимательно разглядывая своими серыми глазами.

— Ну, что, удивишь, может, меня, птица? Было бы неплохо, если бы ты очнулась.

Я едва не выдала себя, когда мужчина осторожно начал отворачивать мои меховые одеяла. С трудом продолжая дышать ровно, я с замиранием сердца ждала, что будет дальше. Большая горячая ладонь весьма уверенно улеглась на верхнюю часть грудной клетки, там, где заканчивался длинный белый шрам, пересекающий грудину по центру.

— Где там в тебе еще остался холод? Давай посмотрим, а потом ты проснешься, — мужчина прикрыл глаза, а по моему телу пробежала огненная волна. Сперва обжигающе-горячая, заставившая вздрогнуть, через несколько мгновений она стала теплой и обволакивающей, как вода в лучших купальнях Абура-я. Тело мгновенно разомлело, словно плавясь и растекаясь по простыням.

Мужчина резко отдернул руку, словно ожегшись. Я успела заметить только, как на его теле гаснут белые узоры. Глаза, бывшие серыми, тоже на несколько мгновений вспыхнули белым, и потухли.

Несколько ударов сердца мы внимательно смотрели друг не друга, словно ожидая, кто первый заговорит или что-то сделает. Нарушила момент не я.

— Не знал, что ты очнулась. Это хорошо, — спокойно укрывая меня одним из меховых покрывал, произнес он.

— Где мой меч? — голос, наиболее отвратительный его вариант за последние лет двадцать, едва ли не резал горло. Впрочем, как и слух.

Разговаривать лежа, будучи укрытой по самое горло меховыми одеялом, было не очень удобно и как-то ново.

— Все на месте. Ножны промерзли, видимо, туда попала влага. Пришлось медленно отогревать, чтобы не треснули. Висят у входа. Как и кинжал.

— Моя одежда?

Мужчина фыркнул, только непонятно, с сожалением или усмешкой.

— Не думаю, что там можно что-то восстановить. Где бы ты ни была до этого, от нее остались одни обрывки. Жаль, конечно. Уж очень ткань интересная и вышивка занятная.

— Все испорчено? — стало немного грустно.

— Нижнее платье не сильно пострадало. Только… мне пришлось увеличить разрез по спине. Крылья.

Мы помолчали, с некоторым любопытством и сомнением поглядывая друг на друга.

— Ты — божество? — прямой вопрос. Мужчина чуть повернул голову набок, сложив руки на массивной груди, отчего рисунки на теле причудливо изогнулись.

— Нет, — отчего-то стало немного смешно. Сыновья Дьярви мало того, что не признали во мне девушку, так и основные моменты не уточнили. Вопрос хозяина вызвал какое-то внутренне торжество и легкий азарт.

— А ты?

Мужчина усмехнулся, показывая небольшие, но все же клыки.

— Нет.

— И кто же?

— Я первый задал вопрос, — это напоминало какую-то детскую, но весьма забавную игру. Не говоря ответы, мы словно мерялись, кто из нас страшнее и опаснее.

— А я девочка, имею преимущество.

— Отчего-то не уверен, что оно тебе так уж надо, Птица.

Такой ответ мне понравился, хотя вряд ли я выглядела слишком грозно и опасно, полуголой лежа в чужой постели почти без сил.

— Если ты не божество, то кто? Обещаю, что не выкину обратно на снег.

— Ну, раз такой разговор, тогда что уж, — ирония пробралась в мой сиплый голос сама. — Я — демон.

— Интересная ситуация, — мужчина удивленно поднял брови, с какой-то задумчивостью уперев руки в бока. Кажется, кто-то предполагал, что я окажусь просто оборотнем. Встряхнувшись, совершенно не выглядя расстроенным, хозяин домика взял в руки плошку с едой, которая до этого, видимо, стояла на каком-то столике. — В любом случае, тебя нужно покормить. Запаха крови я не чувствую, так что, смею надеяться, ешь ты все же обычную еду.

— С удовольствием.

Самостоятельно сесть у меня не получилось. Тело ослабло настолько, что руки подгибались, не выдерживая вес тела.

— Не дергайся. Я уже все видел, так что стесняться особого смысла нет, — подхватив подмышки, мужчина как пушинку прислонил меня к одной из стенок «кровати», подложив подушку. Заправив меховое покрывало под руки и натянув на грудь, я задумчиво посмотрела на него.

Глава 8

Птица, Натсуми, пролежала без сознания два дня, пока удалось осторожно вытянуть из ее тела весь холод. Правда, тело девушки хорошо реагировало на мои действия, словно помогая. Вся эта процедура была довольно опасной и мало кто мог такое перенести, но сердце демона билось, пусть не сильно, но устойчиво, ни разу не нарушив ритм. Когда на второй день вся кожа птицы стала теплой, а грудь в первый раз поднялась от глубокого вздоха, я немного расслабился. Слегка озадачивали внезапно исчезнувшие крылья, но, видимо, это тоже был способ восстановления.

Когда на меня уставились темные, почти черные глаза, я словно попал под чары. В наших мирах даже у цвергов, подземных жителей, глаза серые или голубые, прозрачные, словно вечные льды. Эта же темнота словно пронизывала тонкими иглами до самой глубины души.

Ни испуганных криков, ни возмущенных воплей. По поведению девицы было видно, что ей давно не пятнадцать. Натсуми разговаривала уверенно и спокойно, с достоинством и уважением, но при этом проскальзывали странные реакции, больше подходящие девице, никогда не встречавшей мужчин, чем существу, способному убить голыми руками. А я видел ее ладони. Видел жесткие мозоли от рукояти меча и длинные черные когти, исчезнувшие вместе с крыльями. Видел, насколько стерта обмотка на оружии, сделанном специально под эту миниатюрную особу.

От нее веяло силой, от того, как сами собой разворачивались плечи и прямо смотрели глаза. Но противоречия не давали отнестись так однозначно, как хотелось. И ее внешность. Мало этих темных раскосых глаз, словно подглядывающих из темноты, этих высоких острых скул. Даже ее тело было каким-то противоречивым. Миниатюрная статуэтка из фарфора с огромными изумительными крыльями, такими мягкими, что все меха в сравнении казались жесткими.

— Ерхо, идем, — в такой пурге даже мне было непросто найти дорогу. Сырой снег тут же промочил всю одежду насквозь, создавая ледяную корку. Я чувствовал, как кожа вспыхивает узорами, не пуская холод к сердцу. Тех двух шкур, что мы добыли, должно было хватить, так что необходимости морозить пса не было.

Зверь недовольно отряхнулся от мокрого снега, пригибая голову ближе к земле. Даже среди больших гранитных глыб было трудно идти из-за ветра. Охотничий домик появился из пурги неожиданно. Секунду назад не было — и вот уже весь виден. Простому путнику не найти дороги в такой погоде. Едва я приоткрыл дверь, как, сбивая с ног, мимо пронесся Ерхо, тут же забиваясь в свое любимое место между стеной и печью.

— Хоть бы отряхнулся. Вся подстилка промокнет же, — закрывая щеколду, недовольно глянул на пса, успевшего свернуться калачиком и сунуть нос под лапы.

Внутри было совсем сумрачно, желотовато-алый отсвет от печи не мог разогнать темноту. Угли уже должны были погаснуть, но за стеклом плавно двигались небольшие языки пламени. Кто-то подбросил дров. Если маленькая птица вставала, значит, быстро идет на поправку.

— Натсуми? Ты как? — перестав стягивать с себя мокрую одежду, прислушался. Ответа не было. Кинув куртку на плоскую часть печи, чтобы подсохла, я быстрее стянул тяжелые сапоги и меховые штаны. Вся одежда весила едва ли не в три раза больше, чем обычно, напитавшись влагой. Еще немного, и в доме будет неприятно пахнуть сырыми мехами, но что тут поделать. Натянув тонкие тканые штаны, из сменной одежды, босыми ногами шагнул по холодному полу к кровати. Внутри было совсем темно, только светлое лицо едва выделялось на фоне алых волос. Протянув ладонь, легко коснулся лба спящей. Девушка встрепенулась, откатившись в сторону. В темноте полыхнули красные искры. Ее глаза слабо светились. Отдернув руку, отступил на шаг.

— Это всего лишь я, Хакон. Ты не отозвалась. Я боялся, что у тебя жар.

— Зря. Могу и руку оторвать, — голос хриплый, надорванный. Ей явно не понравилась ситуация. И собственная реакция, и то, что она пропустила мое прикосновение.

— Не переживай, мою руку не так просто оторвать. Сильно бы не навредила. Ты голодна? Мне нужно поужинать, чтобы поддерживать тепло, иначе не смогу тебя согреть.

— Мне сейчас тепло.

— Ночью станет холоднее градусов на десять. Ни одна печь не удержит тепло в доме. Даже Ерхо заберется к нам сюда под утро.

— Кто такой Ерхо?

— Мой пес. Так ты будешь есть?

— Нет.

— Тогда отвар.

Подав девушке теплый ивовый отвар, который должен был помочь избежать воспалений, я быстро проглотил миску похлебки, отложив порцию псу.

— Пока не высохнешь — даже не вздумай сунуться. И только на полку. Понял? — недовольное урчание зверя было весьма четким ответом.

Ветер за стеной завыл еще надрывнее, пламя в печи загудело. Хоть бы одежда успела подсохнуть. Я только поднялся из-за маленького стола, ступив на пол, как узоры на ногах вспыхнули белым. Холодало очень быстро.

— Двигайся к стене, девица, — протянув руки в темноту, чуть подтолкнул птицу ближе к дальней стороне кровати, забираясь внутрь. Постель была теплой и непривычно пахла чем-то травянистым и свежим, с легкой примесью терпкости. Дернув занавеску, я полностью отрезал какой-либо свет от нас, создав замкнутое, довольно теплое пространство. Устраиваясь на подушке, с интересом ждал, как поведет себя девушка. Птица не касалась меня, замерев у самой стенки совершенно неподвижно. Кровать была не настолько большой, чтобы в такой позе было комфортно спать, но торопить гостьюя не собирался. Я — самое теплое и уютное, что есть в этом доме.

— Замерзнешь — подползай под бок. И не пугайсяночью, когда приползет Ерхо.

Прикрыв глаза, я расслабился. Нужно было хоть несколько часов поспать, чтобы восстановить силы после лечения девушки и прогулок по морозу.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулся, треска дров в печи больше слышно не было. Только ветер глухо выл где-то за стенами дома. В ногах, с легким запахом псины, посапывал Ерхо, а моих колен касалось чья-то маленькая ледяная нога. Прошло несколько минут, пока Натсуми решилась погреть вторую конечность, явно давно уже промерзнув до костей. По достоинству оценив ее выдержку и силу воли, я, недолго думая, сгреб девицу в охапку, подтягивая под бок. Птица только издала сиплый вскрик, явно не ожидая, что я не сплю.

Глава 9

Натсуми

Первый раз за сотню лет я спала так крепко, что не слышала ничего вокруг. И пропустила тот момент, когда моя неожиданная грелка, Хакон, покинул кровать. Открыв глаза, я с удивлением осмотрелась. В слабом, сероватом свете утра на меня вответ так же сонно уставился пес с длинной узкой мордой. Большой, мохнатый, он лежал на небольшом деревянном возвышении в ногах.

— Ерхо? — зверь широко зевнул, продемонстрировав внушительный набор зубов. Вот и познакомились. С той стороны, за плотной шторой, кто-то напевал себе под нос — видно, это и разбудило. Правда, я вполне отдохнула, хотя и не ожидала подобного доверия со своей стороны к малознакомому великану.

Отдернув занавеску, я спустила ноги с кровати, придерживая одно из меховых покрывал. Пение тут же прекратилось, и напротив меня возникла массивная фигура Хакона.

— Выспалась? Как нога? — великан-полукровка ростом с обычного крупного мужчину присел на корточки, бесцеремонно отворачивая край покрывала и тут же разматывая бинт. Прищелкнув языком, мужчина поднял свои серые глаза, улыбнувшись.— Хорошо заживает.

Бинт сменился чистым, плотно прикрыв рану, меховое покрывало вернулось на место.

— Крепкая ты духом девица, Натсуми. — Хакон так и остался сидеть на корточках передо мной. В ответ на мою вздернутую бровьон пояснил:— Я вчера ожидал возмущенных оскорбленных воплей, а у тебя даже сердце с ритма не сбилось.

— Мое сердце работает независимо от меня, так что его довольно сложно сбить, — пожав плечами, ответила я. На самом делебыло сложно припомнить момент, когда бы мое неверное сердце стучало быстрее, чем считало нужным. Оглядев комнату, нетерпеливо передернула ногами. — Мне бы нужно уединиться в одном месте. Что там осталось от одежды?

Фыркнув как большой кот, мужчина легко поднялся, уйдя куда-то за печь. Через пару минут рядом со мной на кровать шлепнулись тонкие брюки и большая меховая куртка. Перед кроватью появились сапоги, простые, но с мехом внутри. Снаружи, кажется, они были покрыты жиром.

— Пока так. Я почти закончил с обувью, но штаны нужно будет на тебе ушивать. Позавтракаем, этим и займемся. Долго не ходи, чтоб не замерзла.— Отвернувшись к столу, мужчина дал мне возможность одеться в относительном уединении.

Штаны оказались невероятно широки, и закатать их пришлось едва ли не наполовину, а куртка доходила до самых колен. Удобно не было, но холод не кусал за голую кожу, что не могло не радовать.

Была примерно середина дня, и, несмотря на морозец, слегка щипавший щеки, снега под ногами осталось едва ли в пол-ладони. Воздух казался сырым. Я бы совсем не удивилась, повали через минуту на голову мокрый снег. Быстро сделав свои грязные делишки, я поскорее вернулась в домик, так как на тело внезапно накатила нешуточная усталость, едва не повалившая на землю. Перед глазами просто потемнело, а спина стала мокрой от пота. С трудом держась за дверь, я ввалилась внутрь, буквально рухнув на руки Хакона. Великан прищелкнул языком, прямо с одеждой водружая на кровать.

— Рано тебе еще с гор спускаться, — мужчина проворно стащил сапожки, помог снять куртку и протянул рубашкупочти моего размера.— Теперь должна быть как надо. Фасон, конечно, не самый модный в этом сезоне, но в целом не плох.

Прижав одежку к груди, я тяжело дышала, не в силах самостоятельно одеться. На голые ступни упало покрывало, не давая уходить теплу.

— Давай, помогу. Знаю, ты девица самостоятельная и взрослая, но не артачься попусту.

Провели мы в домике еще два дня. Хакон все мастерил мне одежду из того, что добыл или нашел в сундуке, а я большую часть времени спала или слушала его рассказы. Иголку в руки он мне так и не дал, даже несмотря на заверения, что я владею мастерством двусторонней вышивки по шелку.

— Если все будет хорошо, через два дня снег сойдет со всеми можно попробовать спуститься в долину. За один переход не управимся, но чуть ниже есть вполне приличные пещеры, где ты сможешь отдохнуть. Ночи будут не такие холодные, да и мы будем значительно ниже.

— Рядом с тобой не замерзну, — я плавно разминалась, пытаясь хоть немного подготовить ослабевшее тело к дороге.

Мужчина усмехнулся, отчего от уголков глаз разбежались лучики морщинок.

— Да, кто-то наконец без понукания понял, какой я теплый и уютный.

— Ты жесткий, — делая поворот в другую сторону от Хакона, отозвалась я, пряча улыбку. Отчего-то даже сейчас мне становилось тепло и уютно.

— Я крепкий, а это разные вещи, птица. Да, все хотел спросить, какая именно ты птица?

— А это важно?

— Кто знает. Одна из наших древних богинь, Фрейя, имела соколиные крылья и могла превращаться в эту птицу.

— Я не сокол. Я — ворона.

— Так тебя зовут дома?

— Натсуми Караса Тенгу, Алая ворона без сердца.

— Но твое сердце на месте. Я слышал, как оно бьется.

— Когда-то оно посмело биться без меня. Всего две минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы оно стало самостоятельным. Это неверное сердце.

— Но оно не позволило тебе умереть.

— Но именно оно не позволяет мне жить.

— Мне кажется, вы просто не нашли…

— Хватит! — крылья выстрелили сами собой, когти удлинились, став твердыми и острыми. Даже глаза изменились, позволив разглядеть каждую силовую линию на коже великана.

Хакон замер, спокойно и внимательно глядя на меня. От него не было слышно ни запаха страха, ни злости. Даже вена, пульсирующая на шее под тонкими белыми линиями колдовских рисунков, не изменила свой ритм.

— Извини,— спокойно и уверенно, словно одно мое состояние не грозит ему серьезным увечьем, произнес великан, как только мое дыхание немного выровнялось, — не хотел тебя задеть. Мы не станем продолжать об этом. И да, меня это не касается.

Мы все еще смотрели друг другу в глаза, когда в дверь уверенно постучали.

— Отдыхай, — Хакон бросил свою работу на стол, поднимаясь с скрипучего табурета,— а я посмотрю, кто забрался так высоко, чтобы найти меня.

Глава 10

Натсуми

— Есть способ вернуть тебя к асам быстрее, чем тащить через горы и долины в чертоги отца. — Хакон вернулся довольно быстро, задумчиво хмуря брови. — К нам заявился старый знакомый, Барди, цверг из подземных царств, который может провести тебя своими тропами. Это куда быстрее и вполне безопасно.

— В чем подвох? — выражение лица великана мне не слишком нравилось, заставляя задуматься.

— Подвох не здесь. Услуга, о которой просит цверг, несколько необычна. Не бери в голову, на тебе это не отразится.

Хакон вернулся за стол, задумчиво перебирая куски меха. Отложив рысью шкуру, он в задумчивости постучал пальцами по дереву, отозвавшемуся глухим звуком.

— Я предлагаю воспользоваться этим вариантом, так как твое состояние еще очень далеко от идеального и вместо двух недель в дорогеты сможешь добраться до дома Дьярви дня за два-три.

— Это не будет накладно для тебя? — мне совсем не улыбалось быть должной Хакону еще и за это.

— Мне так даже проще. Не буду переживать, доживешь ли ты до рассвета.

— Чтож, тогда и разговаривать не о чем. Когда мы можем отправляться?

— С закатом. Цверг сможет открыть ходы, когда солнце опустится за гряду.

К нужному времени Хакон закончил свою работу с мехами, успел собрать вещи и свернуть постель, не позволив сделать мне ровным счетом ничего. Когда последний солнечный луч исчез, наполнив дом сизо-синим вечерним сумраком, в дверь вновь постучали.

— Войди! — Хакон, не оборачиваясь к двери, помог мне надеть короткий рысий полушубок без рукавов, но с капюшоном. Одежда была немного широка и непривычна, сковывая движения не в пример сильнее кимоно, но тепло держала куда лучше.

— Это и есть твой «ценный груз»? Интересная девица, — в дверях стоял невысокий, коренастый мужчина с маслянистыми хитрыми глазками. Было видно, что цверг довольно коварен и готов обмануть в любом месте, где его выгода перевесит.

— Подай мне мое оружие, — дотянуться до катаны и танто, висевших на каком-то гвозде, я не могла, да и выпускать из виду этого нового знакомого совсем не хотелось. Привязывая оружие к поясу, я довольно громко обратилась к Хакону. — Ты доверяешь этому существу?

— Нет. Но он знает, что если хоть где-то обманет — последствия будут весьма ощутимы.

— Это меня успокаивает. В какой-то степени.

Когда мы покинули дом, закрытый всего только на щеколду, над крышей уже поднялся тонкий серп месяца. Было немного удивительно, что и в этом мире небо выглядит почти так же, как дома. Правда, формы созвездий все же были иными, не позволяя совсем забыться.

— Барди, послушай меня, — закидывая на плечи увесистый мешок, позвал Хакон.— моя гостья нездорова, и сил у нее немного. Советую тебе выбирать путь разумно, чтобы никто из нас потом об этом не пожалел.

Барди высоко задрал нос, сердито фыркнув. Мне не очень было ясно,оскорбился ли цверг на предположение оего неразумности или обиделся наугрозу, но подземный житель резко отвернулся и топнул ногой о землю. Поверхность горы слабо завибрировала, я почувствовала движение магии, где-то глубоко перетекающее, словно река. Поток закручивался под землей, двигаясь по спирали, поднимаясь все выше и выше к нашим ногам. Когда магия должна была захлестнуть мои ноги, этого не случилось. Сила словно растеклась тонкой пленкой буквально на ладонь ниже поверхности, замерев в неподвижности. Земля на шаг впереди стала оседать черным провалом, хотя я больше не чувствовала изменений.

— Странная магия.

— Почему?

— В Бард нет сил, но он все же управляет землей. Не понимаю.

— Все в порядке. Цверги редко могут использовать магию в твоем понимании, но каждому из них подвластна земля, так как она сама по себе наполнена магией. Они просто умеют ее направлять.

— Идемте. Я не могу создавать большой коридор так далеко от дома, — ворчливо позвал цверг, хотяя слышала некоторое самодовольство в его голосе.

Собрав те силы, что скопились в моем теле за пару дней отдыха, я напрягла глаза, чтобы хоть что-то видеть в полной темноте пещеры. Следуя за Барди и Ерхо вниз по пологому тоннелю, я чувствовала беспокойство и недоверие. Стоило шагнуть под черный земельный свод, как неожиданно возникла клаустрофобия. Тут же представилось, как вся эта масса обрушивается на меня, погребая заживо на веки вечные неизвестно где. Ощущение было настолько сильным, что я даже запнулась.

— Спокойнее. Барди свое дело знает, я не первый раз с ним хожу, — крепкая ладонь Хакона легла на плечо на короткий миг. Великан чуть подтолкнул в спину.

Через десяток шагов земля за спиной сомкнулась, словно прохода на поверхность никогда и не было. Еще шагов через двадцать на стенах стали появляться небольшие огоньки, зеленоватые и голубые, словно светлячки летней ночью. Чем дальше мы двигались, тем больше света становилось вокруг. Его было недостаточно для того, чтобы что-то разглядеть под ногами обычным зрением, но вполне хватало, чтобы уменьшить тревогу. Присмотревшись, я поняла, что это не кристаллы и не насекомые, а небольшие вкрапления в жилы металлов, идущие тонкими венами в каменистой поверхности. Приглядевшись, наконец смогла увидеть, как пласт земли впереди цверга, шириной примерно с полметра, просто опустился вниз, став частью пола. Обернувшись,  успела заметить, как такой же блок поднялся позади, за спиной Хакона. С каждым шагом цверга земля менялась, уводя нас все ниже и ниже, вглубь горы. Периодически наш тоннель пересекали узкие норы, темные и пустые, из которых шел неприятный, кислый запах. Видимо, в этой горе мы были далеко не единственными путешественниками.

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось под землей, тем ярче становилось свечение вкраплений. Часа через три свет стал достаточно интенсивным, чтобы перестать использовать ночное зрение. Когда я отпустила силу, от внезапной смены освещения пришлось опереться о стену. Чувствовалось, что тело еще не в норме.