Действуем, сестра! Бизнес или любовь?

1. Хлоя. Прибытие в город

— И ради этого мы уехали из столицы? — сестра недовольно откидывается на спинку и бросает взгляд на тихую улочку с невысокими каменными домами.

— Да ладно, здесь очень мило. Кроме того, это же второй город после Брейвиля, уверена, что тут найдется все, что нужно.

— Ну для тебя, конечно, — фыркает она, — десяток попрошаек, безработные художники и певцы, перебивающиеся с серебра на медь, да какая-нибудь полоумная бабка с кучей животных, от которых вешаются все соседи.

Я отворачиваюсь к окну, показав, что не намерена продолжать разговор. Мы трясемся в карете уже вторую неделю. Дом остался далеко позади, а вместе с ним и наше хорошее настроение. Измученные долгой и утомительной дорогой, мы уже столько раз переругались, что давно перестали обижаться друг на друга. Да, если честно, мы вообще редко обижаемся всерьез.

— Вот проклятье. Хлоя, извини, я наговорила гадостей.

— Ничего, такие новости кого угодно выбьют из колеи.

Известие о смерти отца пришло десять дней назад. Мама с ним разошлась, когда мы еще были малышками, деньги и подарки он отправлял исправно, но общаться не стремился. Мы приезжали к отцу в Рейвенхилл, но даже не бывали у него дома. Жили в гостинице, гуляли, обедали в кафе. После пары таких поездок желание видеться сошло на нет, и последние годы ограничивалось обменом открытками на праздники. И вот — письмо. Конечно, пусть наши отношения были не лучшими, но не проститься с ним мы не могли.

Да и дома нас особенно ничего не держало. Я недавно закончила обучение и работала помощницей в лавке цветочницы. А Зоя, хоть и обучалась экономике, работала машинисткой в газете. Женщинам сложно пробиться в нашем мире.

— Не грусти, мелкая, — сестра обнимает меня за плечи, целуя в висок, — прорвемся.

Она всегда меня зовет мелкой, хоть и старше всего на два года. Но я и правда чувствую себя рядом с ней маленькой и какой-то бестолковой, неумелой. Может быть, потому, что я такая и есть.

— Ну вот мы и приехали: Большая Каменная, дом семнадцать, — говорит Зоя, когда карета останавливается у солидного старого здания из серого камня. — Вот табличка «Нотариус», думаю, нам туда.

Багаж приходится брать с собой. Его не особо много, но все-таки неловко, когда мы входим в прохладный холл с двумя чемоданами, да еще и сундуком на колесиках. В холле никого, только наши отражения блуждают в сером мраморе, натыкаясь на расставленные тут и там фикусы в горшках.

— Девочки Нери, — слышится откуда-то, и из-за дальнего фикуса выплывает обширная дама в строгом синем в полоску платье. Она забавно произносит нашу фамилию, немного слишком сильно растягивая последнюю букву, будто поет. — Как жаль вашего папеньку, такой одинокий был человек. Все сидел в своей мастерской, ровно кроме его железок, ничего на свете и нет. Ну пойдемте, господин Рудини вас уже ждет. Ох, да оставьте вы свои чемоданы, никто их тут не тронет, — вздыхает она, окинув взглядом багаж.

За очередным фикусом открывается дверь. Дама вплывает, представляя нас:

— Зоя и Хлоя Нери, по поводу завещания, — говорит она и уплывает обратно в холл.

А мы удивленно смотрим друг на дружку.

— Какое еще завещание? — шепчет Зоя.

— Сейчас узнаем, — отвечаю я.

И мы поворачиваемся к массивному столу, стоящему у окна. За столом приятный мужчина средних лет в сером костюме. Лицо его, не очень выразительное, украшает аккуратная бородка и очки в тонкой позолоченной оправе.

— Поль Рудини, — представляется он, и тоже чуть-чуть перетягивает последнюю «и». Видимо, у них такой местный акцент. — Нотариус и душеприказчик. Мне очень жаль, что ваш отец так скоропостижно скончался. Доктора подозревают, что его силы еще в молодости были подточены какой-то сердечной хворью, которая внезапно проявилась сейчас. К сожалению, ждать вас мы не могли, похороны прошли два дня назад. Но вы можете сходить на кладбище, сторож покажет вам, куда пройти.

— Стоило ли ехать в такую даль, если все равно не успели, — расстроенно говорит Зоя, садясь на небольшой диванчик у стены.

Я молча пристраиваюсь рядом.

— Разве вам неинтересно, не завещал ли ваш отец чего-либо вам? — удивленно спрашивает господин Рудини.

— Мы не были особенно близки, — отвечаю я, — так что вряд ли папа нам что-то оставил. А если и так, можно было бы прислать почтой.

— Не думаю, что мастерскую и дом было бы так уж просто доставить, — ухмыляется нотариус.

Мы с Зои радостно переглядываемся. Если продать их, можно будет начать свое дело в столице. Или хотя бы купить небольшую квартирку на двоих.

— Во-первых, вот, — господин нотариус передал запечатанный конверт, — письмо от вашего папеньки. Ну а, во-вторых, вы получаете все движимое и недвижимое имущество господина Артура Нери на правах совместного владения при условии совместного проживания и ведения бизнеса и далее. Если вы откажетесь, имущество перейдет в городскую управу.

— Что? — переспрашивает Зоя.

— Что вы имеете в виду? Можете сказать на человеческом, а не вот этом вашем, — прошу я.

— Остаетесь в Рейвенхилле, живете тут, продолжаете папин бизнес и владеете наследством, — поясняет нотариус. — Не хотите тут жить или вам не нравится ремонт карет, пожалуйста, можете быть свободны, но без наследства.

— Ремонт карет? — устало потерев переносицу, уточняет сестра. — Папа, ну ты не мог нам оставить книжный магазин или цветочную лавку? Или кофейню? А на какой это срок? — спрашивает она у господина Рудини.

— Пять лет.

— Пять лет? — ахаю я, представив себе это добровольное заключение вдали от столичных друзей и развлечений.

— Да ладно, не так уж долго, как-нибудь протянем. Наймем мастеров, не самим же нам, в конце концов, эти кареты чинить, — бодрится Зоя. — Мы согласны. Да? — она смотрит на меня.

— Да, — киваю я. Я не очень разбираюсь в каретах и вообще ведении бизнеса, но я верю в Зою и ее финансовые способности и привыкла доверять мнению старшей сестры.

2. Зоя. Ну и нахал!

Смотрю, как радостно скачет по улице Хлоя, и не могу сдержать улыбку. Даже в самые темные дни ее жизнерадостность заряжает и меня. А сейчас у нас далеко не самый светлый момент. Честно сказать, по отцу мы особо скорбеть не будем, все отболело много лет назад и осталось там, в детстве. Хлоя, наверное, его и не помнит почти, я немного. Ну да что поделать, в жизни всякое случается. И пусть я пока не очень понимаю, что со всем этим делать, наследство с обременением все-таки лучше, чем никакого. Особенно в нашей ситуации.

Поднимаюсь по неширокой каменной лестнице на второй этаж. Дверь сразу открывается в просторную, явно рассчитанную на большую семью, кухню. Несмотря на запущенность, видно, что сделано тут все на совесть. Там помыть, здесь освежить, и будет очень уютно. Мебель из цельного массива дерева отполирована до блеска. На стенах простой, но приятный узор из желтых, голубых и белых плиток. В шкафчиках немного посуды и остатки соли, пряностей и круп.

— О, а это очень кстати! — восклицаю я, обнаружив большой пакет с зернами кофе.

На столе есть ручная кофемолка, а на плите — турка. Видимо, папа был любителем выпить кофе, может, даже с пряностями. Что тут у нас? Корица, кардамон, гвоздика. Отлично, то, что нужно в длинный сложный день. Мне удается найти даже тяжелую гранитную ступку, чтобы растолочь пряности, и через несколько минут по дому разносится умопомрачительный аромат.

Кран, когда я его включаю, сначала хрипит и плюется водой, но все-таки, наконец, приходит в чувство, и в каменную раковину ударяет струя. Вымыв пару чашек, я наливаю кофе и сажусь у окна, ожидая Хлою. А вид тут приятный, за окном кусты шиповника: густо-розовые и белые, они придают праздничное настроение всему дому. Пожалуй, мне тут нравится.

— А это еще что?

По улице, вихляя и заваливаясь, катится карета в совершенно жутком состоянии. Кое-как доковыляв до ворот мастерской, она останавливается, едва не развалившись на части. С облучка спрыгивает мужчина и принимается тарабанить в закрытые ворота.

— Кто-нибудь есть? Открывай!

— Ну и нахал, — поджав губы, цежу я и спускаюсь вниз.

Мужчина оказывается выше ростом, чем мне показалось. Но такой грязный, что толком не понять даже, сколько ему лет, не говоря уже о чем-то еще.

— Что вам нужно? — наконец спрашиваю я, стараясь не коснуться его, чтобы не запачкаться.

— Кофейку, малышка, — подмигивает он, выразительно потянув носом. — И позови своего мужа или отца, кто тут главный?

— Я. Тут главная я, — отвечаю резко, как отрубив.

— Ох, простите, — шутливо кланяется он, — полагаю, такая современная и деловая барышня, и чинить будет сама?

— Для этого есть работники, — отвечаю я, немного раздраженно. На самом деле никаких работников у меня нет. Но теперь просто сказать: «ах, простите, мы не работаем» — выше моих сил.

— Так, где же они? Мне как раз требуется помощь.

— Как вы вообще умудрились так разбить карету?

— Да, так вышло.

— Понятно, неумелый водитель, — смерив посетителя взглядом, говорю я.

— Барышня…

— Зоя, меня зовут Зоя.

— Зоя, дайте хоть умыться, нельзя же быть такой врединой.

— Пф, вот еще. Да у меня ангельский характер. Можете затащить свою колымагу в мастерскую, — говорю я, открывая ворота. — Коней пока привяжите на заднем дворе, там же можно умыться.

— Спасибо, барышня, — кричит незнакомец, и я понимаю, что он даже не представился. Нахал и есть.

Вернуться на кухню и допить спокойно кофе у меня не выходит. Все-таки незнакомый, чужой человек в доме. А, может, он вор? Бандит? Наскоро выпив кофе и не получив толком от него никакого удовольствия, бегу по лестнице вниз. В мастерской пусто, но с заднего двора слышен шум.

Фыркая и брызгая во все стороны каплями у большого крана, который обычно используют для всяких дворовых надобностей, моется незнакомец. Грязная рубашка валяется на земле, длинные влажные волосы завязаны в хвост. Мощные мышцы перекатываются под белой, не знавшей загара, кожей. Когда он поворачивается, я могу оценить и размах плеч, и высокие скулы, и волевой, сильный подбородок.

— А как же кофе? — спрашивает он.

— А как же деньги? — парирую я.

— Да вот какая незадача, Зоя, денег-то нет, — лукаво поглядывая на меня, говорит мужчина.

Но я вовсе не склонна разделять его веселье.

— Нет денег, нет кофе. Вы карету собрались чинить в рамках какой-то благотворительной программы? Так меня не оповещали о ней.

— Может, тогда бартер? Я, признаться, не смыслю в колесном деле, но я же вижу, что вам нужен разнорабочий, — он выразитель обводит руками засохший сад, запущенный и захламленный двор. — Вся черная работа, требующая силы, на мне. Плюс, буду помогать вашему мастеру.

— И что вы хотите взамен? — спрашиваю я. У нас-то денег тоже нет, едва ли просто на мастера хватит, и то не лучшего.

— Не бойтесь, госпожа, буду работать за угол и еду, — подмигивает он мне, — ну и карету все ж таки нужно починить. Но это мы уже с вашим мастером обсудим.

— Ну я не знаю, все-таки вы совсем чужой человек. И даже не представились.

— Ваша правда. Роберто Моретти, — говорит он и, улыбаясь, смотрит на меня, как будто я теперь должна запрыгать от радости.

— Хорошо, Роберто. Мы еще сами не обжились, поэтому с комнатой придется немного подождать: сначала спальни выберем мы с Хлоей. Но вы можете подняться наверх, на кухне еще остался кофе. Да и Хлоя должна скоро принести продукты.

Роберто почему-то выглядит немного удивленным, но кивает.

— А Хлоя это? — уточняет он.

— Моя младшая сестра. И имейте в виду, она юная, наивная девушка, не вздумайте к ней лезть с глупостями. Мы доверяем вам, пускаем в дом, — я запоздало осознаю риски присутствия в доме чужого мужчины, но не гнать же его теперь. Тем более, мы так остро нуждались в рабочей силе, что было не до привередничанья. В конце концов, может, найдутся какие-то комнаты для прислуги или с отдельным выходом. Мы ведь даже толком не осмотрелись.

3. Хлоя. Вот что значит — настоящий мужчина.

Вот Зоя, всегда так: пойди да купи. А где купить? Я точно так же впервые в этом городе, как и она. Что ж, придется все искать самой. Хорошо еще, что улочка такая приятная, иди себе, гуляй. В столице такие улочки остались только в старом городе — районе, который застраивался почти сто лет назад. А в центре не продохнуть от карет и конных.

Иду, рассматривая симпатичные домики и лавки с приветливо открытыми витринами. Вдалеке какое-то величественное здание, наверное, храм. Стоит заглянуть как-нибудь. Но не сейчас, а то Зоя будет ругаться, я и так слишком долго брожу и все никак не найду. Что ж, зайду в ближайший магазин да спрошу. Да вот в этот, например. Кажется, тут продают книги и канцелярские принадлежности, вряд ли им владеет какой-то злой человек.

— Здравствуйте, — приветливо говорю я, входя в магазинчик.

Над головой звякает колокольчик, и мне навстречу выходит приятная пожилая дама. Ее седые, почти белые, волосы уложены в аккуратную прическу, а строгий прямой костюм выдает истинную леди.

— Здравствуйте, барышня, — кивает она, — могу я вам чем-то помочь? Вам книги или принадлежности для письма? Только вчера завезли прекрасные чернила разных цветов. Мне кажется, это в вашем духе? Я права.

— Ох, вы даже не представляете, как вы правы, — восклицаю я, прижав руки к груди, — но, увы, прямо сейчас я не могу себе позволить этого. Надеюсь, наше дело пойдет, и я стану вашим постоянным клиентом.

— Такая юная барышня и открывает свое дело? — дама скептически смотрит на меня исподлобья.

— Оно нам досталось в наследство от отца. Мастерская «Четыре колеса», чуть дальше по дороге.

— Да-да, конечно, Артур был славным человеком, хоть и нелюдимым. А вы, значит, его дочь? Как же вы управитесь с таким делом?

— Я не одна, — с достоинством отвечаю я, — моя старшая сестра Зоя окончила специальные экономические курсы. Она очень умная.

— Могу только пожелать вам удачи, — улыбается продавец, — но, если вам не нужны ни книги, ни перья или бумага, зачем же вы пришли?

— Я ищу продуктовый рынок, не подскажете, как пройти?

— О, тебе повезло. У нас тут как раз недалеко есть замечательный небольшой рыночек. Дойдешь до храма Ины, пройдешь через Белый сад, ты его легко узнаешь, сейчас там цветут акации. И сразу за парком будет рынок. Он, конечно, не такой большой, как центральный, зато неподалеку, да и все друг друга знают. Если пойдешь в павильон, иди к симпатичному молодому человеку, что стоит у окна с виноградом. Это мой племянник, скажешь, что ты от Барбары Росси, и он сделает все в лучшем виде.

— Большое спасибо, — я чуть опускаю голову в вежливом поклоне и спешу в сторону храма.

Мимо Белого сада, действительно, не пройти. Аромат парит над городом. Вижу, что, кроме акаций, тут растут магнолии, вишня, черемуха, кусты шиповника, роз, гардений. И кто еще знает чего, все не найти и не разглядеть. Только нежно-белые лепестки вокруг. И храм рядом, наверное, здорово выйти замуж вот здесь, в пелене нежности.

Очарование сада так велико, что я раскидываю руки и кружусь, танцуя под цветущим снегопадом.

— Ой!

Все происходит так быстро. Мгновение назад я кружилась совершенно самостоятельно, а теперь меня кружит на руках какой-то мужчина! И хохочет! Наверное, какой-то сумасшедший, который похищает девушек и утанцовывает куда-то. А потом пользуется их беззащитностью.

— Что вы делаете? Поставьте меня, — гневно кричу я, пытаясь освободиться.

— Это я хочу спросить, что вы делаете, — смеется он в ответ. — Я иду спокойно по аллее, и вдруг на меня нападает кружащаяся девушка. Пришлось подхватить, а то мы оба оказались бы на земле. Почему вы не смотрите, куда идете?

— Я не смотрю? Я очень даже смотрю! Это вы не смотрите. И вообще, вы меня поставите, наконец?

— Вообще, могу и донести. Вам далеко?

— Не очень, но сначала нужно зайти на рынок за покупками. Отнесете?

— Давайте сойдемся на том, что я провожу вас и помогу нести покупки. Но только если вы скажете, как вас зовут.

— Хлоя, — говорю я, и почему-то немного расстраиваюсь, когда незнакомец все-таки ставит меня на землю.

— Чудесно. Хлоя — значит «цветущая». И я вас встретил здесь, в цветущем саду, укутанной лепестками. Будь я суеверен, решил бы, что это знак.

— Надеюсь, хороший?

— О, в этом-то можно не сомневаться. Кстати, меня зовут Реми. Реми Юбер.

— Очень приятно, — я беру его под руку, — а теперь самое время поспешить. Боюсь, я и так задержалась, и Зоя рассердится.

Рынок оказывается у самого выхода из сада и, признаться, так удачно вписывается, что и не поймешь, где заканчивается одно и начинается второе. Квадрат открытых прилавков под широкими, защищающими и от солнца, и от дождя крышами, прячется в зелени кустов самшита. На них в основном торгуют мелкими, нужными в хозяйстве вещами — от веников до пивоваренных баков. В центре квадрата закрытый павильон, беленый, с цветными витражными окнами. Внутри небольшой фонтанчик со скамейками и ряды каменных прилавков. Тут заметно прохладнее, чем на улице, наверное, от снежных чар, что используют продавцы для сохранности товара.

Замечаю на одном из витражей искусно выполненный рисунок виноградных гроздей в миске и кувшин с вином.

— Нам сюда, — говорю я Реми, подходя к прилавку. — Добрый день, мы от Барбары Росси из книжного магазина, — представляюсь я продавцу, — она порекомендовала обратиться к вам.

Вообще, когда дама в магазине говорила о своем племяннике, я представляла себе парнишку лет пятнадцати, а никак не молодого, но уже мужчину. Он старше меня лет на пять, а то и семь. Статный, и фартук его ничуть не портит.

— Узнаю бабулину руку, — ухмыляется он, — хочет непременно меня женить, вот и поставляет красавиц. Но вы, как я вижу, уже несвободны?

— Да, — говорит Реми.

— Нет, — говорю я.

— Понимаю, — ухмыляется продавец. — Жаль, в этот раз у нее были все шансы на успех. Что я могу вам предложить? Свежая зелень, овощи, фрукты? Пряные колбасы и сыры?

4. Зоя. Новый работник.

По крайней мере, теперь понятно, почему Хлоя ходила так долго. Ну что за девчонка, только отвернись, она уже с кем-то познакомилась и в дом привела. Впрочем, он кажется приличным человеком.

— Добрый день, — подхожу к месту происшествия.

Карету уже закрепили, и теперь мужчины разговаривают. Роберто стоило быть полюбезнее со своим спасителем.

— Позвольте представиться, — говорит незнакомец, целуя мне руку, — Реми Юбер. Славная у вас мастерская. Мужа? — он кивает на Роберто, и я вспыхиваю.

— Нет! Это не муж, это наш рабочий. А мастерская досталась нам с Хлоей в наследство от отца буквально сегодня утром.

— И я подозреваю, что вы не очень разбираетесь в ремонте карет?

— Но мы очень быстро учимся.

— Не сомневаюсь, но вам все-таки нужен мастер. Толковый человек, который не обманет, не подведет, не уронит честь фирмы.

— На себя намекаешь? — хмыкает Роберто.

— Почему бы и нет? — улыбается Реми. — Я приехал в Рейвенхилль по приглашению от местного завода артефактов, но могу остаться у вас.

— С чего бы вдруг хорошему магу-артефактологу менять престижную и денежную должность на заводе на старую мастерскую? Или дело не в мастерской? — говорит он с нажимом.

— Спокойно, парень. Дел хватит всем. На заводе я буду связан кучей правил и начальников, а тут смогу свободно творить.

— Погоди, но мы ведь ищем мастера, а не свободного творца, — вмешиваюсь я, а то они как-то подзабыли, чья это вообще мастерская.

— Само собой, — кивает Реми, — все эксперименты в личное время. Но, думаю, ваши клиенты не откажутся улучшить свои кареты? Что-то простое и надежное. Капелька магии — и вот ваша ось уже не сломается в самый неподходящий момент, — говорит он, глядя на полуразрушенную карету.

— Что ж, я не против, но, боюсь, не смогу платить вам больше двух серебряных в месяц, по крайней мере, первое время. Но вы можете поселиться в одной из комнат наверху, и обедать с нами.

— То есть мне комнату и еду, а ему комнату, еду и две серебряных? — возмутился Роберто.

— Но он будет чинить другие кареты, а вам нужно, чтобы починили вашу. В любом случае больше у меня нет. Будет прибыль, вернемся к этому разговору. А пока ступай лучше на задний двор, да начни расчищать завалы.

Он, недовольно кивая, уходит, а я отхожу к столу. Меня прервали, как раз когда я вела расчеты, пытаясь понять, сколько мы продержимся, если мастерская не пойдет. Но теперь, когда у нас есть человек, на которого можно положиться, я уже не так тревожусь. Вот в этом вся Хлоя: куда бы ни пошла — со всеми перезнакомиться, найдет себе компанию даже в пустыне или на небесах. А он хорош. Наблюдаю, как ловко Реми поднимает карету и устанавливает на специальный помост.

— Мне нужно отлучиться ненадолго, — говорит он, — свой чемодан я оставил на хранение, когда шел на завод. Теперь хочу сходить за ним, да купить кой-какие мелочи.

— Конечно. Ужинать будем в семь, но, если задержишься, я оставлю тебе.

Мы раскланиваемся, я запираю ворота мастерской и поднимаюсь наверх. Вот так интересно, где же Хлоя? Я была уверена, что она на кухне моет овощи. Во дворе слышится какой-то шум, и я иду к окну. А вот и Хлоя. Во всей красе. Познакомиться толком не успели, а она уже бегает по двору с Роберто, обливаясь водой из шланга.

Отхожу от окна, с трудом поборов раздражение. Ну она-то девчонка, несмышлёныш, что с нее взять. Но он-то должен понимать, что мы его наняли работать, а не играться. А воды сколько извели? И грязь.

Я все больше завожусь, и когда на кухню заваливаются, хохоча, грязные и мокрые Хлоя с Роберто, я уже готова метать громы и молнии. Жаль, что этот вид магии доступен только стихиариям.

— Только посмотрит на себя, — говорю я раздраженно Хлое. — У нас не так много денег, чтобы портить хорошие вещи и тратить воду впустую. А вас, Роберто, я попросила убрать на заднем дворе, а не напачкать. И не топчитесь на чистом полу, — не выдерживаю я, глядя, как черные разводы расплываются по узорчатой плитке, которую я отмывала битых три часа.

Хлоя цокает языком и уходит в ванну.

— Не вздумай, — говорю я Роберто, когда он намеревается последовать за ней. — Мойся у крана во дворе или жди своей очереди. Только на улице. Здесь было чисто до вашего прихода.

— Ты так хороша, когда злишься, можно я хоть в окошко посмотрю? — отвечает он, выходя за порожек, но совсем чуть-чуть. — Сразу видно темпераментную натуру.

Он так нахально и откровенно на меня смотрит, что я теряюсь. Раздражение уже ушло, но я не хочу показать свою слабость. Да и все еще злюсь на тот бардак, что они устроили.

— Вот уберете за собой, тогда и поговорим, — недовольно отвечаю я, показывая ему на еще влажную тряпку, висящую на нижней перекладине перил, а сама отхожу к раковине. Нужно все-таки домыть овощи, а то ужинать мы будем ночью.

Когда поворачиваюсь, Роберто собирается брать тряпку. Пф, вот уж не думала, что он действительно будет мыть пол. Ну-ну. Ой, а пол-то чистый.

— Когда ты успел? — не в силах скрыть удивления я.

— В некоторых делах я очень быстр.

— Надеюсь, не во всех, — отвечаю я, прежде чем успеваю прикусить язык.

— Не волнуйтесь, если дойдет до дел, требующих выдержки, я вас не подведу, — он подмигивает, и вместо того, чтобы спускаться по ступенькам, прыгает через перила и оказывается на заднем дворе.

Через мгновение я слышу плеск воды. И подхожу к окну посмотреть, не развел ли он там очередную вакханалию с водными играми, а вовсе не затем, чтобы бросить взгляд на красавчика без рубашки. Очень нужно. Пусть вон с Хлоей плещется, нашел себе ровню по возрасту и развитию.

— Я думала, у нас уже вовсю кастрюли булькают, — говорит Хлоя, входя на кухню, — а ты в окошко выглядываешь. Что там интересное?

— Ничего, — отрезаю я, — особенно для малышей. Взрослый человек ведь не полезет баловаться со шлангом.

Я возвращаюсь к продуктам, поджав губы. Злюсь, что позволила себе отвлечься и вместо готовки стояла, как дурочка, у окошка. Даже не знаю, было ли такой уж хорошей идеей пускать в дом двух молодых мужчин? Ладно Реми, сразу видно — деловой человек, без глупостей. А за Роберто нужен глаз да глаз.