Джонни Вэнс. Начало Истории

Записки Джонни Вэнса. главы 1-5

Записки Джонни Вэнса. День Первый. (Если это вообще дни…)
Я… не знаю, как это описать. Одно мгновение я спотыкался о край ковра в своей гостиной – банальнейшая неловкость. В следующее мгновение… мир хрустнул. Не звук, а ощущение. Как будто пространство между атомами вдруг треснуло. Меня дернуло вперед, нога провалилась не в пол, а во что-то… липкое, податливое. Я закричал, но звук словно утонул в вате. И свет – резкий, неестественный свет ударил по глазам, когда я рухнул вперед коленями во что-то мягкое и пыльное. Запах. Первое, что ударило по сознанию, уже когда я лежал, задыхаясь. Сладковатая, удушающая сырость. Плесень. Старая, мокрая штукатурка. И что-то еще… как будто гниющая кожа и масло для машин, смешанные вместе. От этого запаха скрутило желудок. Я поднял голову. И замер. Желтый. Бесконечный, больной желтый цвет стен. Обои – если это обои – грязные, пузырящиеся в углах, местами ободранные, обнажая какой-то серый, влажный каркас. Потолок низкий, давящий. И свет… эти лампы. Длинные флуоресцентные трубки, вшитые в потолок. Они гудят. Этот гул… он не прекращается ни на секунду. Низкий, навязчивый, вибрирующий где-то в костях. Звук кондиционеров, которых нет. И они мерцают. Не синхронно. Каждая – в своем ритме, создавая жуткую, пляшущую тень. Свет не белый, а какой-то грязно-желтый, больной. Я вскочил. Ковер под ногами – мокрый отсыревший ворс, слипшийся, цвета заплесневелой горчицы. Он пружинил слишком мягко, ненадежно. Я огляделся. Коридор. Бесконечный? Он тянулся в обе стороны, теряясь в мерцающей желтой дали. Двери. Одинаковые, грязно-белые, без номеров, без табличек. Некоторые приоткрыты, за ними – такая же желтая пустота или кусок другого коридора. Другие плотно закрыты. «Где я?!» – мысль ударила, как ток. Паника, холодная и липкая, поползла из живота к горлу. Я обернулся туда, откуда упал. Стена. Сплошная, грязно-желтая стена. Никакой дыры. Никакой моей гостиной. Просто… стена. «Ноклип». Слово всплыло из глубин какого-то забытого интернет-поста. Шутка. Мем. Не может же это быть… правдой? Но запах, этот гул, эта бесконечная, угнетающая желтизна… Это было слишком реально. Слишком физически отвратительно. Я тронул стену. Штукатурка была холодной и немного влажной, осыпалась под пальцами. Я постучал по двери рядом – глухой, непрозрачный звук. Дверь не поддалась. Я побежал. Не знаю куда. Просто в одну сторону, под мерцающий свет, мимо одинаковых дверей, мимо одинаковых углов. Коридоры ветвились, поворачивали под странными углами, иногда расширялись в пустые комнаты с разбросанными безымянными папками или опрокинутыми стульями из дешевого пластика. Все покрыто слоем пыли и этой вездесущей сыростью. Тишина. Кроме гула ламп – абсолютная, гнетущая тишина. Ни шагов, кроме своих собственных, приглушенных мерзким ковром. Ни голосов. Никого. Это одиночество давило сильнее стен. Я крикнул: «Есть кто?!» Голос сорвался, звук был плоским, мертвым, его тут же поглотил гул и желтая пустота. И от этого крика стало только страшнее. Как будто я нарушил какое-то негласное правило этого места. Правило молчания. Я прижался спиной к стене в одной из «комнат», просто куске коридора пошире. Дрожал. Не только от страха. Здесь было прохладно, сыро, этот запах пропитывал все. Сколько я бежал? Час? Пять минут? Время здесь… текло странно. Мерцание ламп сбивало любой ритм. И вот тогда, в тишине между гудением, я услышал его. Где-то далеко, за парой поворотов. Шорох. Не похожий на крысу. Что-то большее. Что-то, что волочилось по этому мерзкому ковру. Медленно. Целенаправленно. И еще… хриплое, мокрое дыхание. Или бульканье. Кровь ударила в виски. Я вжался в стену, затаил дыхание, стараясь не шевелиться. Шорох приближался. Медленно. Неуверенно? Или оно просто… искало? Мысль о «сущностях», о тех ужасах из легенд, пронзила мозг ледяной иглой. Это не шутка. Это не мем. Я здесь. И я не один… Оно прошло мимо моего укрытия. Я не видел его, только слышал этот жуткий, влажный звук движения и то хриплое бульканье. Запах усилился – теперь явственно чувствовались гниль и что-то химическое. Оно удалилось. Но я знал – оно где-то здесь. Бродит в этих желтых лабиринтах. Сейчас я сижу, забившись в угол, пишу это в старую потрепанную записную книжку, которую нашел в одной из комнат (кто-то был здесь до меня?). Гул ламп – мой саундтрек. Желтый свет – мой мир. Запах плесени – мой воздух. Я в Backrooms. И я понятия не имею, как отсюда выбраться. Или… пережить эту ночь…

Записки Джонни Вэнса. День второй. (Больше не уровень 0?).

Я больше не помню, сколько времени провел в этих жёлтых стенах. Дни слились в один бесконечный кошмар. Я ел крошки со дна рюкзака, который нашёл в одной из комнат. Лизал конденсат с труб. Слушал, как Шаркун (я так назвал это) бродит где-то за спиной, шаркая по мерзкому ковру.

Иногда мне казалось, что я схожу с ума.

Стены начали шевелиться.

Не сразу. Сначала это были просто тени — слишком долгие, слишком резкие. Потом обои стали пузыриться, как будто под ними что-то дышало. Я тыкал в них пальцем — они прогибались, как гниющая кожа, и пахли ещё хуже.

А потом…

Я шёл по коридору, опираясь на стену, когда она внезапно поддалась.

Не просто провалилась — раскрылась, как гнилой плод. Моя рука ушла вглубь, за ней — плечо, голова. Я вскрикнул и попытался выдернуть руку, но что-то схватило меня изнутри.

Холодные, склизкие пальцы обхватили запястье.

Я рванулся, но стена втянула меня, как пасть.

Последнее, что я увидел на Уровне 0 — мерцающие лампы, пляшущие в жёлтой мгле. Потом тьма.

Падение.

Я летел (или полз? Или тонул?) в чём-то липком и тёплом, как будто меня протаскивали сквозь кишки огромного зверя. Давило на грудь. В ушах звенело.

И вдруг — удар.

Я рухнул на твёрдую поверхность. Холодную. Пыльную.

Открыл глаза.