Диагноз "Неверный"

Глава 1

— И воздух не лекарство от одиночества, но когда это всё закончится, ты вдохнёшь полной грудью…

— Мам, ты опять поёшь, — слышу голос дочери с заднего сидения и улыбаюсь.

— Пою.

— Ну что за песня дурацкая? — спрашивает дочь. — Что значит «не лекарство от одиночества»? И вообще, ты не одна. У тебя есть я, бабушка с дедушкой, тётя Люба с тётей Аллой и папа. — От последнего слова меня триггерит, но я быстро себя останавливаю.

— Папа есть у тебя, милая, а у меня есть ты. И это самое главное, — поправляю я Киру, замечаю, как она меняется в лице от моих слов.

Прости, родная, но то, что сделал твой отец, не прощают. Мысленно извиняюсь перед дочерью и трогаюсь с места. Мне ещё нужно успеть сегодня попасть в салон, а вечером начать собирать вещи да подготовить всё к поездке в отпуск. Выходной всё же, так что, пока есть время, нужно собрать нас с дочерью.

С Русланом у нас уговор: Кира один выходной находится у него, один дома. Измениться расклад может, только если у кого-то из нас какой-то форс-мажор.

Сегодня он попросил подвезти дочь к управлению. Он ещё на работе. Я не стала слушать, чем он там занимается. Вообще, и трубку бы не взяла, но он столько раз наяривал, что я решила: легче ответить, чем потом смотреть в эти злющие глаза и выслушивать нотации о моей безответственности.

Пока едем, несколько раз пытаюсь снова втянуть Кирюшу в разговор, но она не горит желанием.

Злюсь на себя за сказанные слова, но, с другой стороны, она у меня взрослая девочка и прекрасно понимает, что живём мы с папой раздельно не просто так. Хотя мне так хочется, чтобы Кира подольше побыла маленькой девочкой, с которой мы будем играть в куклы и раскрашивать разные картинки, фантазируя на тему, как сложилась дальнейшая жизнь и Золушки, и Ариэль. Проблема в том, что после развода с Рысевым мы больше не фантазируем. Да и все раскраски перекочевали в коробку, что теперь стоит на верхней полке в кладовке.

— Мы почти приехали, — говорю дочери, замечая, что она начинает посматривать в окно, когда мы заезжаем на парковку у управления.

— Мам, смотри, — громко говорит Кира, — папа выходит.

Я паркую машину и тоже замечаю Руслана. В голове мелькает мысль, что мы подъехали вовремя: не нужно будет идти к нему в кабинет, чтобы завести дочь. Как вдруг следом за Русланом выходит молоденькая девчонка и сразу же виснет у него на плече, потираясь о него слишком открытым для прокурора декольте, и юбка на ней явно слишком короткая.

Хлопает задняя дверь, а я с опозданием понимаю, что Кира уже выскочила из машины.

— Кира! — кричу ей вслед, быстро выбираясь из автомобиля и чуть ли не падаю, поскальзываясь на корке льда. — Неужели тяжело хотя бы посыпать здесь? — бубню себе под нос, выпрямляясь.

Поднимаю голову и вижу, что Кира уже возле Руслана и, запрыгнув на него, как обезьянка, что-то звонко говорит, совершенно игнорируя девчонку, что пытается догнать Руслана, который так же, как и дочь, не замечает свою очередную протеже.

Да в плане игнора у Киры с отцом абсолютное сходство. Они умеют сделать так, что, не сказав ни слова, ты поймёшь, что тебя посылают далеко и надолго.

— Привет, — произносит, улыбаясь Руслан, подходя ко мне.

— Кира, сколько раз тебе говорила, что нельзя запрыгивать так на отца, — начинаю негромко журить дочь, но озорной блеск в её глазах и улыбка показывают мне, что ей всё равно.

— Лар, ну не начинай, — влезает Руслан, а у меня челюсть сжимается от злости.

Проигнорировав его слова, я снова обращаюсь к Кире:

— Так, принцесса Кира, давай-ка ты повторишь всё, что ещё обещала сегодня сделать.

— Ну, мам, — стонет Кира, но слезает с Руслана и подходит ко мне, обнимает. — Я всё помню, — говорит она, замечая, как я смотрю на неё. — Мне нужно почитать, обязательно принять витамины и не забыть написать сочинение, чтобы в понедельник отнести сдать и остаться без долгов в каникулы.

— Умница моя. — Я наклоняюсь и целую дочь в щеку. — А теперь забирай свой рюкзак, а я поехала. У меня ещё куча планов. Маме тоже нужно многое успеть.

— Люблю тебя, — шепчет Кира и, подойдя к задней двери, достаёт из машины рюкзак. — Идём, пап, — говорит она Руслану, который всё это время стоит молча, засунув руки в карманы пальто, и наблюдает за нами.

— Иди, родная. — Руслан кивает ей и отдаёт ключи от своей машины. — Я у мамы кое-что уточню, и поедем.

— Хорошо, — улыбаясь отвечает Кира и, забрав ключи, спешит к машине Руса, что-то напевая.

Мы молча смотрим вслед дочери, ждём, пока она подойдёт к автомобилю и сядет на заднее сидение. Дверь хлопает, и, как по мановению палочки, Руслан разворачивается ко мне и встаёт так, чтобы я не могла видеть Киру за его спиной.

— Лар, у вас что, планы на каникулы? — И столько претензии звучит в голосе Руслана, что я даже теряюсь.

Приподнимаю бровь в немом вопросе и складываю руки перед собой. Молча осматриваю Руслана, подмечая небольшие тени под глазами, лёгкую розоватую сетку капилляров на белках. Уставший. Видно, что работал слишком много и долго.

Резко осекаю себя. Остановись, Лариса. Ты ему никто, как и он тебе.

Глава 2

***

— Ну что, поехали домой, моя королева? — спрашиваю, усаживаясь за руль и рассматривая в зеркало заднего вида Кирюшу.

Всегда, когда смотрю на неё, успокаиваюсь. Моя девочка действует на меня как сильнейший антистресс, но внутри всё горит, не отпускает.

— Да, пап, — согласно кивает она улыбаясь. — Не поговорили? — следом задаёт вопрос, сощурившись, от которого становится не по себе.

— Нет, малыш. Но я напишу маме сообщение, вдруг ответит. — Я стараюсь улыбнуться в ответ Кирюше.

— Не ответит, — грустно вздыхает дочь, опуская голову, и начинает что-то листать в своём смартфоне.

— Не грусти, моя королева. — Я пытаюсь говорить бодрее, разворачиваюсь к ней и поддеваю носик пальцем. — А давай куда-нибудь съездим перекусить? — решаю сменить тему, и это работает.

— В пиццерию, — восторженно выдыхает Кирюха. — Только выбираю я.

И такие глазки строит, что я просто не могу отказать ей. Знаю, что Лара будет злиться, но всё равно не могу по-другому.

— Только одну пиццу, Кир. — Я напускаю на себя строгий вид, но как только замечаю радость и слышу визг дочери, вся строгость улетает в дальний полёт, за облака.

— Обожаю тебя, папочка. И да, только одну и пополам, — соглашается она на условия. — Но только честный «пополам», а не как обычно. — Она складывает губки бантиком и сощуривается, заставляя моё сердце нестись вскачь.

— Хорошо. Честный так честный, — киваю ей. — Мне пять, тебе три, — добавляю я и сразу же получаю оглушающее:

— Нет! — кричит Кир., — Папа, обещай, что ты не будешь отнимать у меня мои кусочки? — тыкает в меня пальчиком, и я не выдерживаю, начинаю ржать на всю машину.

Так мы и выезжаем с парковки, переговариваясь и подшучивая друг над другом. Точнее, я дразню, а Кира только и делает, что повизгивает, но после всё равно смеётся вместе со мной.

Пока стоим на очередном светофоре, скидываю сообщение Ларе. Вижу, что она его прочла — снизу загораются две синие галочки, — но не отвечает. Никогда не отвечает, если это напрямую не касается дочери.

Откладываю телефон и сжимаю руками руль посильнее, чтобы выпустить всю ту злость, что кипит внутри.

Устал. От всего устал. Я не святой. Достаточно накосячил в жизни, и самый большой прокол у меня произошёл тогда, когда я подумал, что моя жена никуда не денется от меня. Что от таких, как я, не уходят. Что если добился её, значит, она моя навсегда. А болт тебе, Рысев, а не навсегда.

Когда начал пробовать одну бабу, после вторую, третью и так по кругу, то приходил домой и волей неволей сравнивал всех этих давалок с Ларой. Она для меня всегда была чистой, идеальной, только моей. А когда родилась Кирюша, я был самым счастливым. Я смотрел, как Лара кормит её грудью, и понимал, что сексуальнее и прекраснее ничего не видел в жизни. Рассматривал свою жену, которая после родов стала только сочнее, и чувствовал себя тем, кто сорвал джекпот. И, как любой идиот, думал, что это будет вечно. Как же я лоханулся!

— Пап, ты проехал, — слышу возмущённый голос Киры и действительно понимаю, что проехал пиццерию, в которую мы часто заезжаем с дочкой.

— Сейчас вернёмся, малыш, — отвечаю я и, заметив место для манёвра, разворачиваюсь.

Перекусив в пиццерии, мы едем домой. Как только Кира входит в квартиру, всё сразу меняется. Я чувствую, что вот сейчас я дома, пускай и не полностью доволен, но хотя бы так. Я и на работе чаще всего остаюсь допоздна, потому что просто не хочу ехать домой. И только в выходные я получаю хоть малейшее удовольствие от присутствия дома.

— Папа, давай быстрее, — кричит Кира, пробегая мимо меня в гостиную.

— Иду, Кирюш, — отвечаю я, улыбаясь.

Моя дочь наполняет этот дом жизнью.

Кира проносится мимо меня, забыв что-то в своей комнате, после возвращается. Раскладывает вокруг себя тетради, книги, как всегда, её любимые разной формы и цвета ручки и поднимает на меня полный радости взгляд.

— Я готова, — говорит она бодро. — Давай напишем сочинение, а после посмотрим с тобой что-нибудь интересное, — добавляет она заговорщически.

— Давай, — отвечаю, полностью тая от её улыбки.

Моя дочь — спасение моей души.

В эти минуты я понимаю, что всё же я незаконченный мудак.

Сочинение на тему «Как я проведу зимние каникулы» ложится как на духу. Мы придумываем самые невероятные приключения с Кирой и всё это записываем. Проверяем, после переписываем уже в тетрадь. Я готовлю какао с зефирками, а дочь постоянно что-то рассказывает, не умолкая.

Нас перебивает звонок на телефон Киры. По мелодии слышу, что это звонит Лара. И звонок идёт по видеосвязи.

— Мам, привет. Ты где? — спрашивает дочь.

— Я ещё в ТЦ, дорогая. Кирюш, ты одна? — спрашивает Лара, а я жду, что ответит дочь.

Кира осматривается по сторонам, особо не задерживая на мне взгляда, и спокойно отвечает Ларе:

— Да, мам.

— Супер! — Я слышу, как Лара выдыхает, а меня снова корёжит. Она меня никогда не простит? — Смотри, какой тебе купальник больше нравится? Этот или этот? — Я слышу, как что-то шуршит в динамике.

Глава 3

***

Воздуха не хватает, но я пытаюсь вдохнуть. Передышать пытаюсь, но не выходит. Открываю глаза — вокруг всё белое. Палата.

Запах хлорки и антисептика.

И снова боль. Всепоглощающая, чёрная, как ночь перед рассветом. И болит не только душа — болит тело.

И именно физическая боль добивает окончательно, ведь я, как никто, понимаю её природу.

Чувствую, что по щекам текут слёзы.

— Как же ты мог? — шепчу в потолок, но ответ знать не хочу.

— Родная, — слышу голос, который ещё вчера считала самым любимым.

— Пошёл вон, — шепчу я.

Кричать не могу больше. Крик закончился тогда, когда я умоляла спасти моего малыша. Сейчас же остались только ненависть и пустота.

— Лара… — тихо говорит Руслан, но останавливается себя.

Ему нет оправдания. Такое не оправдывают.

— Ты знал, — тихо произношу я, отворачиваясь от него. — Знал, насколько для меня важно, чтобы в нашу семью не вошла эта мерзость, и всё равно…

— Лара, родная, прости, — отвечает Руслан и пытается взять меня за руку.

И я чувствую, как к горлу подступает тошнота. Меня тошнит от прикосновений мужа. Желудок начинает извергать то, чего в нём нет. Спазмы такие, что меня скручивает.

— Лара, — дёргается ко мне Рус, а после на всю палату раздаётся: — Врача!

Слышу, как открывается дверь. Топот ног, кто-то меня разворачивает. Пытаются меня уложить, а я не могу себя взять в руки.

— Сделайте что-нибудь, — слышится рык Руслана.

— Выйди отсюда, Рысев, — рявкает знакомый голос, и даже меня передёргивает.

— Дагова, ты забываешься…

— Пошёл вон! — уже кричит Тамара, перебивая Руслана. — Или я вызову охрану. И не приходи сюда.

Слышу злой возглас Руса, громкие шаги, удар двери. И тишина. Оглушающая тишина накрывает палату.

— Иди, Ира, я сама, — тихо говорит Тома над головой медсестре, а я просто затихаю.

Прикрываю глаза. А в голове пусто и только фантомный плач младенца.

Я сама врач, знаю, как называется это состояние, но я так хотела этого малыша. Как только тест увидела две недели назад, уже представляла, каким он будет, мой малыш. А сейчас я осталась одна.

— Лариса, прекрати, — звучит строгий голос Томы. — Ты сама врач, ты прекрасно понимаешь, что всё это пройдёт. Не ты первая, не ты последняя. Срок был всего девять недель. Да и кому я объясняю.

— Тома, помолчи, — шепчу я.

— Не помолчу. Ты отличный специалист. Ты замечательная подруга и женщина. А Руслан твой…

— Он не мой, Том, — перебиваю я Тому.

Она старше, всегда давала дельные советы. Работает здесь давно. И только в ней я уверена, как в себе. Поэтому и пошла с такой радостной новостью к Томе. А сейчас…

Снова начинаю плакать. Только теперь в голос, навзрыд. Чувствую, как меня сгребает в объятия Тома и поглаживает по спине и голове.

— Всё пройдёт. Не плачь. У тебя есть, Кирюша. Помни о ней. А родить, родишь ещё, — говорит она монотонно, и я начинаю засыпать в её руках…

— Мама, мы опаздываем! — раздаётся крик, от которого я резко сажусь на кровать, и понимаю, что снова видела кошмар.

Руки сами ложатся на живот, а по вискам стекает холодный пот. Каждый раз такая реакция. Каждый раз, как вижу этот сон или похожий. Но всё равно где-то внутри остаются, как бы за кадром, те моменты, в которые я была счастлива с Русланом. Как же я любила его!

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что эти полудохлые бабочки каждый раз ждут, что их крылышки вырастут заново. Лежат там, где-то в темноте, подыхают в муках и конвульсиях и всё равно ждут.

— Мама! — Дверь в мою комнату резко открывается, и на пороге появляется растрёпанная Кира. — Мы опаздываем! Самолёт через четыре часа, а мы ещё дома!

— О, Господи! — Теперь и до меня доходит вся катастрофа ситуации, и я резко поднимаюсь с кровати. — Быстро собираться! Как же мы проспали с тобой?

— Хороший вопрос, но нам нужно торопиться, — слишком по-взрослому добавляет Кира.

Разворачиваюсь к ней, смотрю внимательно несколько секунд, а после просто сгребаю в объятия и целую в макушку.

— Люблю тебя, моя принцесса.

— Я тебя тоже, но море я всё-таки хочу, — отвечает Кира.

И мы начинаем собираться. Всё стараемся делать быстро, но вот время действует против нас.

На посадку мы успеваем буквально за пятнадцать минут, но меня радует то, что всё это время мы с дочерью работаем, как слаженный механизм. Понимаем друг друга с полуслова. Никто не ругается, даже голоса не повышаем, но всё успеваем.

Глава 4

Пока летим с Кирюхой на отдых, успеваем и пообщаться, и продумать план, как проведём отдых, и даже посмотреть по карте, куда можно сходить.

Стюардессы предлагают перекусить. И вроде обстановка у нас непринуждённая: всё успели, все счастливы, но что-то не так. Вижу, что Кира часто осматривает салон самолёта. Пытаюсь вывести её на разговор и узнать, что тревожит мою девочку, но получаю только улыбки и заверения, что всё хорошо.

В аэропорту Пхукета нас встречает трансфер из гостиницы. Пока едем по живописным местам, я наслаждаюсь красивыми видами. Кира не отстаёт. Мы, как две мартышки, прилипли к окнам и рассматриваем всё вокруг, тыкая пальцами, восхищаемся каждой мелочью. Я счастлива. Вот сейчас я безмерно счастлива оттого, что я наконец-то выбралась со своей девочкой в первый отпуск за столько лет. И даже то, что мы встретили Максима в аэропорту, не смогло испортить ощущений. Я даже думала, что Макс подойдёт к нам и в Пхукете, но я его не заметила.

Добравшись до гостиницы, мы даже успеваем к обеду. Каждая минута наполняется визгом и постоянными улыбками. Моя девочка просто светиться, и я вместе с ней.

Время до вечера проходит будто во сне. Мы стараемся всё сделать, чтобы после успеть везде погулять, но каждое наше действие сопровождается обнимашками и улыбками.

Уже поздно вечером, лёжа на большой кровати в гостиничном номере, мы с Кирой молча наблюдаем, как блики ночных огней отражаются от потолка, и тихо разговариваем.

Кира укладывает голову мне на плечо и, зевнув, тихо говорит:

— Вот бы было круто, если бы и папа с нами отдохнул. — А меня будто холодной водой окатывает.

Вся лёгкость и весёлость сходит, как лавина с гор. Решаю промолчать, продолжая гладить Кирюшу по голове, но у самой всё сворачивается в узел. Чувствую мелкое подрагивание Киры: засыпает моя девочка. А я начинаю вспоминать наши первые путешествия с Рысевым. Как я была тогда счастлива. Сколько я испытывала эмоций.

Хотя я с родителями тоже в своё время ездила на отдых, но у отца строгие понятия в этом плане. Отдых нужно проводить с пользой и поближе. Наши курорты для него самые оптимальные.

А с Русланом я впервые начала вылетать за границу.

Вспоминаю, какие мы проводили с ним дни, обследуя ближайшие места для туристов. Какие у нас были ночи. Из одного из таких путешествий я и приехала беременная Кирой.

Томление в теле вызывает раздражение и злость. Аккуратно встаю с кровати и, укрыв Киру, иду на балкон. Смотрю в ночное небо и стараюсь выровнять дыхание и успокоится.

После Руслана я долго не могла понять, как буду жить дальше. А мужиков вообще рядом не представляла. После появился у нас молодой врач переводом из другой области. Симпатичный, худоватый, обходительный. Противоположность Руслану. Его ухаживания стали полной неожиданностью для меня. И я решила попробовать. С Русланом больше года уже были в разводе. Но! Но, но, но. Я ведь врач. Да ещё и гинеколог. Всё строение женского организма знаю не понаслышке. И каково же стало моё разочарование, когда я от секса с Олегом ничего толком не получила. Какие-то отголоски удовольствия проснулись, но это были только отголоски и ничего больше. А после Олег исчез. Буквально за несколько дней его быстро перевели в другую область, и я его не видела больше. Он даже не позвонил.

И снова Руслан перед глазами. Его тело. То, как он двигается. То, как он мог доставить удовольствие.

— Фу, фу, фу, — зашипела сама на себя сильно зажмурившись.

Он же, скотина, так же делал и с другими! Изменял, а после шёл домой. Не могу. Не могу — и всё. Больно и противно.

Резко разворачиваюсь, иду в душ. Мне нужно остыть. Я на отдыхе. Со своей девочкой. Вот и буду отдыхать.

Утро начинается с весёлого визга Киры. Ночные метания уходят, как страшный сон, и мы спускаемся на завтрак.

Всё снова быстро и на эмоциях. Завтрак, переодеваться, бассейн. После обеда решаем пройтись по магазинчикам и посмотреть местные красоты, что недалеко от гостиницы. Обратно мы приезжаем за полдень и решаем перекусить, а после отправиться ещё поплавать.

— Мам, я возьму ключ сама, можно? — спрашивает Кира и заглядывает мне в глаза умоляюще.

— Можно, — улыбаюсь дочери.

Кира бежит к стойке ресепшена, а я направляюсь к лифту. И тут я врезаюсь во что-то крупное и горячее. Поднимаю взгляд и просто не знаю, что мне делать. Кричать, выть или драться.

На меня смотрит Руслан, с его хара́ктерным прищуром.

— Ты что здесь делаешь? — шиплю я, стараясь держать себя в руках, но от вида полураздетого Рысева у меня спирает дыхание, и я очень надеюсь, что это из-за того, что я просто перегрелась на солнце.

На нём только светлые лёгкие брюки и расстёгнутая хлопковая рубашка.

— Приехал отдохнуть, — отвечает он, беспечно пожимая плечами. — А где Кирюша? — переводит он тему.

— Кира пошла за ключом от номера. А вот ты не ответил, что ты делаешь именно здесь? — злюсь не на шутку. — Руслан, у тебя какое-то особенно хобби портить мне всё? Вплоть до отдыха.

— Нет, дорогая, — отвечает он, сжимая челюсти, и я замечаю, как его скулы начинают играть от напряжения. — Я здесь, чтобы твоя красивая попка не встряла в неприятности, — добавляет он чуть тише и делает шаг ко мне.

Глава 5

Напротив меня сидит Руслан, мило болтает с нашей дочерью, а меня это раздражает. Злюсь оттого, что он снова всё испортил. Весь мой отдых пошёл насмарку, и вместо того, чтобы наслаждаться обществом своей девочки, я должна теперь делить её внимание с Русланом.

Вчера весь вечер пыталась узнать у Киры, кто же рассказал Руслану, куда мы направляемся, но дочь так ни в чём и не призналась. И обижаться на неё нет никакого смысла, Кира очень любит своего отца, и я рада этому факту. Хотя бы одна из нас не разочаровалась в нём.

Руслан легонько трогает Киру за носик и пододвигает тарелку с кашей, чтобы она наконец-то начала есть, а не обсуждать с ним, куда хочет сходить. Я вроде и слышу их разговор, но понять не могу, о чём идёт речь. Меня сейчас всё раздражает. Даже внешний вид Руслана. Светлые удлинённые шорты, хлопковая рубашка голубого цвета, влажные волосы и его коронная ленивая улыбка. А ещё меня просто бесит, что я сегодня, как дура, всё утро выбирала наряд, в чём пойду на завтрак. Убеждаю себя, что стараюсь только для себя, но внутри мерзкий голосок хихикает надо мной, выводя ещё сильнее.

— Доброе утро, — звучит рядом знакомый голос.

Поднимаю глаза и замечаю возле нашего столика Макса. Обвожу его взглядом и сама себе удивляюсь. Хорош. Даже очень, но вот если бы не такой накачанный. И весь в белом. Шорты, майка-борцовка и даже браслет на часах белого цвета.

— Доброе, — улыбаюсь ему в ответ.

— Я могу присоединиться к вам? — спрашивает Макс. — Все столики сегодня с утра заняты.

— Да.

— Нет.

Звучат одновременно мой и Кирин голос. Поворачиваю голову в сторону дочери и, подняв бровь, смотрю на неё. Кира же, совершенно не замечая моего взгляда, осматривает Макса так, будто он отобрал её любимые наушники. И тут голос подаёт Руслан:

— Ну раз нет ни одного свободного столика, — он обводит взглядом гостиничный ресторан, — то, конечно, вы можете присоединиться к нам за завтраком. — А после Руслан переводит взгляд на меня и, слегка приподнимая уголки губ, добавляет: — Да, милая?

От этого обращения меня передёргивает. Становится противно от одной интонации Руслана. Я вижу, что он злится. Чувствую это. Думала, разучилась за эти годы чувствовать его, но нет. Не вытравить его из себя. Только вырывать нужно. С корнем.

Сжимаю челюсти, чтобы не начать грубить. Не при дочери. Да и слишком много здесь лишних глаз и ушей, чтобы устраивать бесплатное представление.

— Как замечательно, что сегодня я смогу позавтракать со знакомыми, — продолжает улыбаться Макс и присаживается рядом со мной

— А я смотрю, в нашей поликлинике доктора начали хорошо зарабатывать, — сверля меня взглядом, говорит Руслан.

— В нашей поликлинике доктора всегда хорошо зарабатывали. — отвечаю я. — Не только же в управлении хорошо работается. Хотя нет, всё же в поликлинике меньше платят. Нет бонусов в виде дополнительных услуг, оказываемых в кабинетах, — всё же не выдерживаю я и вставляю своё слово.

А в памяти быстро пробегают кадры, как я приехала порадовать мужа на работу, а вместо этого потеряла всё.

Чувствую, как ускоряется сердцебиение, а в животе начинает пульсировать фантомная боль. Прикрываю глаза. Успокойся, Лара. Всё это уже давно прошло. Отработанный материал.

Открываю глаза, натыкаюсь на взволнованный взгляд Киры. Улыбаюсь ей, а Руслан, поняв, что я имела в виду, начинает нервно поглощать свой завтрак. Скулы его напряжены. Злость можно в воздухе ощутить. Всегда так, когда вокруг происходит то, что не нравится Руслану. И вот опять я улавливаю его настроение, отчего только сильнее раздражаюсь. Я хочу забыть всё. Хочу, но не могу.

— Ларочка, а почему я думал, что ты в разводе? — задаёт вопрос Макс, и звучит он так повседневно, будто мы с ним каждый день обсуждаем нашу личную жизнь.

— Так я и в разводе. — Я перевожу взгляд на него, приподнимая бровь. Чувствую, от такой скачки у меня снова появятся мимические морщины. — А то, что Руслан Ильич является отцом моей дочери, не говорит о том, что он мой муж.

— Логично, — согласно отвечает Макс.

— Но это и не означает, что я не могу со своей дочерью и женой поехать на отдых, — снова встревает в разговор Руслан.

— Бывшей женой, — поправляю его я.

— Ну раз жена бывшая, — ещё шире улыбается Макс, совершенно не замечая, что сейчас он может нарваться на огромные неприятности, — то я могу позволить себе пригласить тебя, Ларочка, вечером прогуляться по пляжу, — говорит он так весело, что я даже теряюсь от его предложения.

Я прекрасно знаю, что нравлюсь мужчинам, и многие пытались ухаживать за мной, но имея опыт печальных отношений, как-то совершенно не хочется проверять в очередной раз, на сколько хватит Макса.

— А мамин вечер сегодня занят, — включается в разговор Кира. — Мы сегодня все вместе едем гулять по ночному Пхукету. Да, папа? — Кира переводит взгляд на Руслана, а у того в глазах уже пляшут те самые рогатые существа, которые я так хотела в своё время вытравить, но не вышло.

— Конечно, моя королева, — согласно кивает Кире Руслан. — Так что, друг, в следующий раз. — Он переводит взгляд на Макса.

И вроде всё в порядке — голос спокойный, улыбка на лице, — но то с какой силой Руслан сжимает вилку, напрягает. А вот Макса, по-видимому, нет.

Глава 6

***

Сегодня должен быть наш Новый год, а у нас с Кирой четвёртый день отдыха. Хотя можно сказать, что отдых у Киры, а у меня постоянное нервное напряжение. Особенно сегодняшнее утро, так это вообще было прелестно.

Пока я была в душе, моя дочь исчезла из номера. Сказать, что я испытала шок, — это ничего не сказать. Паника накрыла так, что чуть сознание не потеряла, стоя на ресепшене и пытаясь добиться, чтобы посмотрели камеры видеонаблюдения.

А когда ко мне подбежала Кира с визгом и сказала, что папа договорился покатать нас сегодня на слонах, я не выдержала. Первое моё желание было врезать Руслану, а после и Киру отчитать. Но увидев замешательство в глазах дочери, я расплакалась и ушла в номер. Сил нет ни на что.

Я уже не хочу отдыхать. Хочу домой, к подругам. Хотя я ведь обещала Алле и Любе, что привезу им подарков из Тая. Но судя по тому, что я, как идиотка, должна бегать и искать собственного ребёнка по гостинице, подарков накуплю я целую гору.

— Мам, ну, прости, — хнычет Кира.

Только я вот не горю желанием разговаривать, так как могу нагрубить дочери. А она ведь не поймёт, за что я на неё ругаюсь. Хотя…

— Кира, скажи, чем ты думала, когда ушла с отцом из номера, не предупредив меня? — спрашиваю, останавливаясь посреди нашей комнаты.

— Я думала, мы успеем вернуться, пока ты выйдешь из душа, — отвечает Кира.

— Замечательно, — скриплю зубами. — А папа твой чем думал, Кира? Ты себе даже представить не можешь, что я испытала, пока искала тебя по гостинице. Был ребёнок и исчез. Что я должна чувствовать, по-твоему? Или быть благодарна твоему папе за такой сюрприз?

— Мам, мы же не хотели…

— Кира, ты меня даже не поняла сейчас, — перебиваю я дочь, тяжело вздыхая. — Если ты хочешь провести этот отдых с папой — пожалуйста, — выдаю я и сама удивляюсь своей интонации. Грубо, но я устала. — Я помогу тебе перебраться в номер к папе.

— Мам, — у Киры начинает дрожать губа, а я теперь чувствую себя ещё и самой отвратительной матерью.

Разворачиваюсь и ухожу на балкон. Да что же это такое? Я так хотела отдохнуть, а в итоге…

Слышу, как в дверь номера стучат. Вижу, как Кира поднимается и с опущенной головой идёт к двери. А у меня, вероятно, начался откат, так как мне стало совершенно всё равно на то, кто там пришёл.

— Мам, — слышу взволнованный голос дочери, а развернувшись к ней, ловлю очередной приступ шока и непонимания.

— Если я скажу тебе, что я ни при чём, ты же мне всё равно не поверишь, — пожимая плечами, говорит мне Руслан, который стоит передо мной с пеной в волосах, в гостиничном халате и с чемоданом.

— Ты что, издеваешься? — шиплю я, желая, чтобы он сейчас же провалился сквозь землю.

— В моём номере прорвало трубу, и теперь он залит, — объясняет Руслан. — На ресепшене сказали, что свободных номеров нет, а в турагентстве не смогли предложить ни одного варианта, так как нет свободных номеров в ближайших гостиницах.

— И ты что, собираешься жить с нами в одном номере? — вскрикиваю я, пытаясь успокоится, но теперь мне спокойствия нет совершенно.

— Мама, мы не можем папу оставить за дверью, — вставляет Кира, но голос её звучит слишком нервно.

— Ты не можешь, — отвечаю дочери зло, но быстро себя осекаю. — Фу-у-ух.

Отворачиваюсь от них. Закрываю лицо руками, пытаюсь посчитать до десяти и обратно, но даже на этом не могу сосредоточиться.

Да за что же мне это?

***

Стою в номере моих девочек и сдерживаю себя, чтобы не начать насвистывать от радости. Хотя час назад я чуть не разнёс ресепшен. Из-за того, что на меня со всех сторон хлынула вода, когда я был в ванной. С каждым новым словом администратора, а после и турагента, я готов был взвыть. Но когда мимо меня прошёл один из работников гостиницы и спросил, почему я не могу пожить пока в номере своей жены и дочери, я даже опешил от такого предложения.

Стоя возле нервно переминающейся Киры и смотря на то, как подрагивают плечи Лары, теперь я был благодарен этому человеку.

Как бы ни была зла на меня Лара, не выгонит же она меня в одном халате. Я надеюсь.

— Пап, — тихо зовёт меня Кира, дёргая за рукав халата, — тебе бы переодеться.

— Да, дочь, конечно, — отвечаю Кире, обнимая её одной рукой. — Лара, я воспользуюсь душем? — спрашиваю я.

— Да иди ты, Рысев… — шипит она, даже не разворачиваясь, но останавливает себя. Я бы сказал, что мне жаль, но нет. Мне ни хрена не жаль. — Куда хочешь, иди, — добавляет она тише, и я вижу, как она опускает руки на перила и сжимает их. Прости родная, но я не могу позволить тебе ошиваться в отпуске рядом с каким-то докторишкой.

— Идём, пап, — тихо тянет меня Кира в сторону другой комнаты.

— Давай я сам, дочь, — останавливаю я Киру. — Номера у нас похожи, так что я прекрасно знаю, где здесь душ.

— Я просто хочу побыть в другой комнате, — отвечает мне Кира, поглядывая в сторону Лары. — Не нужно мне было идти с тобой после завтрака. Мама сильно испугалась. А ты говорил, что мы успеем.

Глава 7

***

— Лара, что происходит? — звучит нервный голос Руслана.

— А что происходит? — наигранно-удивлённо спрашиваю я.

Поворачиваю голову в сторону стоящих рядом Руслана и Киры и вижу напряжённый взгляд дочери.

— Кирюш, пойди, пожалуйста, приготовься. Нам скоро на обед идти. — Я решаю отправить дочь переодеваться и чувствую: Руслан сдерживаться больше не будет, а мне это и надо.

Только бы дочь не слышала нервный ор отца, а остальное переживём. Я и не такое пережила, так что сейчас это уже последствия.

Кира отходит от нас, поглядывая то на меня, то на Руслана, но всё-таки отправляется в комнату. Я же разворачиваюсь к шкафу.

— Руслан, если ты хочешь у меня что-то спросить, спрашивай. А вот так вот предъявлять претензии… Я не вижу в этом никакого смысла. Мы с тобой друг другу никто, — произношу я, как только вижу, что Кира закрыла за собой дверь.

— Лара, ты мать моей дочери.

— Я это прекрасно знаю и без тебя, — отвечаю немного нервно.

Устала, просто устала от всего этого бреда, который происходит вокруг. Совершенно непонятно, что от меня все хотят и почему я должна продолжать это всё выслушивать.

— Ты сейчас пытаешься что-то кому-то доказать? — слышу злость в голосе Руслана. — У тебя получается. Я прекрасно понимаю, что ты стала самостоятельной, что ты многого добилась. Я очень горжусь и рад за тебя, но я не позволю, чтобы какой-то малолетний кобель ошивался возле тебя и моей дочери.

Всё это Руслан говорит полушёпотом, но с такой интонацией, будто мы с ним не в разводе, а муж и жена. Разворачиваюсь к нему, смотрю удивлённым взглядом и вообще перестаю понимать, что происходит.

— Руслан, кто ты такой? — спрашиваю я, снова начиная раздражаться.

Эти игры с переливанием из пустого в порожнее — издевательство какое-то.

— Лара, ты задаёшь странные вопросы, — ещё злее отвечает Руслан.

— Я задаю логичные вопросы и хочу услышать на них ответ, — полностью игнорируя его интонацию, продолжаю я. — Насколько я знаю, тебя ни должно никаким боком касаться то, с кем я планирую проводить время. Тебя никогда не сдерживала ни я, ни наша дочь. Я даже не хочу спрашивать и узнавать, сколько у тебя вообще было баб. Потому что это противно. Противно и неприятно. Из-за твоих похождений Руслан всё это и произошло, со мной в первую очередь, а не с тобой. — Ух, легче становится. — А теперь ты снова являешься и начинаешь командовать, где и с кем я буду встречать этот Новый год.

— Лара, ты сейчас путаешь, — рычит Руслан, продолжая стоять на месте всё в том же халате, только вид его кажется уже не таким роковым и презентабельным.

Похож на кота ободранного. От этого сравнения становится смешно, и я бы даже захихикала, но, натыкаясь на злой взгляд Руса, понимаю, что лучше не нужно.

— Нет. Говорю то, что думаю, — отвечаю я, параллельно выбирая платье на вечер. План в голове зреет моментально. — Ты решил переиграть всё Руслан, но, к сожалению или к счастью, со мной это больше не прокатывает. Ты думал как? Захотел — изменил. Захотел — вернулся. А я должна, как верная Пенелопа, ждать, прощать и надеяться на снисхождение великого Руслана Ильича. Прыгать от радости, что ты в кои-то веки снизошёл до нас и решил уделить нам время на отдыхе, — говорю и чувствую, что действительно становиться легче.

И утреннее напряжение уходит, а перекошенный вид Руслана даже приносит какое-то удовольствие. За всё то, что он заставил меня испытать сегодня с самого утра, думаю это достойная плата. Я нормальная взрослая женщина, я пережила наш развод. И сейчас я приехала сюда отдохнуть с дочерью, а вместо отдыха получаю каждый день только кучу сгоревших нервных окончаний.

— Лара, — тяжело выдыхает Руслан.

— Ты знаешь, я тут подумала. — Я разворачиваюсь к Руслану с платьем, которое я решила надеть сегодня на вечер. — Раз ты хочешь провести этот день с Кирой, запланировал эту поездку на слонах, не спросив у меня, нужна она мне или нет, планировала ли я её, — перечисляю всё, чтобы подготовит его. — Я тебе даю добро. Можешь брать дочь и ехать развлекаться.

— Лариса, — шипит Руслан, — я планировал это для нас всех.

— Планируй дальше, — отрезаю я, снова возвращаясь к шкафу, и достаю наряд. — Кира скучает без тебя. И ты знаешь, а не так и страшно, что ты припёрся сюда. — Я решаю посмотреть на всё с другой стороны.

Всё же утренняя пробежка по гостинице что-то переменила во мне.

— Лар, я ведь не просто так припёрся сюда, — снова вздыхает Руслан. — Я приехал…

— Я знаю, зачем ты приехал. Слишком хорошо тебя знаю, и это самое паршивое. — Теперь вздыхаю я. — Но, с другой стороны, даёт мне возможность понять, что ты всегда следуешь только своим хотелкам. А меня они больше не трогают.

— Лара. — Руслан делает ко мне резкий шаг и хватает за плечи, разворачивая к себе.

— Не прикасайся ко мне, — шиплю я на него.

— Я устал, Лара. Я хочу тебя вернуть, — отвечает в тон мне.

— А мне оно надо? — спрашиваю брезгливо. — Потыкал своим членом в половину города, а может, и больше, а теперь принимайте меня, вот он я? — выкручиваюсь из его хватки.

Глава 8

— Ты шикарно выглядишь, Лариса, — говорит Макс, встречая меня в вестибюле гостиницы.

— Спасибо, — отвечаю я, немного смущаясь.

Всё же приятно получать любые комплименты, особенно когда ты видишь восхищение в глазах.

— А где Кира и Руслан? — спрашивает Макс, осматриваясь вокруг.

— Они катаются на слонах. — Я пожимаю плечами и вспоминаю, с каким выражением лица на меня смотрели дочь и отец, когда я сказала, что никуда не пойду с ними.

Я давно не видела столько обиды во взгляде Киры, но что-то меня слишком всё достало.

— То есть Новый год мы будем встречать вдвоём? — спрашивает Макс удивлённо.

— Ну, если они успеют, то вместе, — произношу я и иду в сторону выхода. — А если нет, то да. Хотя я бы и одна его встретила.

— Ну что ты, я не могу позволить тебе, дорогая Лара, встретить Новый год в одиночестве, — бодро провозглашает Макс и подставляет мне свой локоть.

Сама галантность. Я даже хихикаю, принимаю его предложение, и мы идём в сторону пляжа. Я знаю, какое кафе хочу посетить, и знаю, что хочу попробовать. Надеюсь, мой вечер не удастся никому испортить.

Макс оказывается не только болтуном, каким я его привыкла считать, но и приятным собеседником. Он поднимает интересные темы и даже рассказывает какие-то исторические факты, которые узнал о Таиланде. Своими незамысловатыми шутками он вызывает во мне постоянную улыбку, и я почти забываю о сегодняшнем стрессовом дне.

Заказываю себе Пад Тай — блюдо из обжаренной в воке рисовой лапши с добавлением орехов, креветок и яиц, заправленное соусом. Официант предлагает на выбор, но я положилась на его вкус и не прогадала. Также обязательно роллы и запечённая рыба с овощами. Божественно. Вероятно, этот приём пищи и приятная компания — моя компенсация за потраченные нервы.

— Лара, ты знаешь, я ещё не видел женщины, которая бы так сексуально ела суп, — хрипловато выговаривает Макс, а я замечаю, как он смотрит на меня.

В свете свечей и маленьких фонариков, что расставлены вокруг, его взгляд играет какими-то волшебными искрами.

Всматриваюсь в его лицо и начинаю улыбаться.

— И много кто повёлся на такой подкат, Макс? — спрашиваю и вижу растерянность на его лице.

— Хм, — хмыкает Макс, качая головой, — ты первая, кто так быстро раскусила, — отвечает он и склоняется ко мне, проводя пальцем по щеке.

Его лицо слишком близко, всего в нескольких сантиметрах от моего. Дыхание поверхностное. Пальцы нежные, совершенно не такие, как у Рысева.

Вот же зараза! Что же ты мне в голову лезешь в этот момент?

— Я думаю, нам лучше немного подождать, — говорю я, отстраняясь от Макса, и откидываюсь на спинку плетёного кресла. — Десерт скоро должны принести.

— Да, десерт, — повторяет Макс за мной, а в голосе его слышно разочарование. — Я отойду на пару минут. Потороплю с десертом, — добавляет он и поднимается со своего места, направляясь в сторону туалета.

Смотрю ему вслед. Ну хорош! А ещё и обходительный. Интересный собеседник. И подкатывает достаточно оригинально.

От его слов о том, как я ем суп, всё-таки прыскаю. Надо же было до такого додуматься.

На столике загорается экран телефона Макса, всплывает окно мессенджера и появляется фотография.

Я замираю. Сначала надеюсь, что я ошиблась, но после приходит ещё одно сообщение. Некрасиво смотреть чужие эсэмэски. Совершенно точно это невоспитанно и неправильно, но…

Протягиваю руку и беру смартфон Макса. Блокировка по отпечатку пальца, но сообщение можно просмотреть. Точнее, его начало: «Я понимаю, что могу тебе мешать, но всё же хочу поздравить тебя с Новым годом, милый. Мы с малышом скучаем и…»

Дальше не открывает, но и этого хватает. Значит, не показалось, что девочка на фото, что пришло первым, глубоко беременна.

По спине пробегают противные мурашки. Желание бежать в номер и закрыться в душе становится навязчивым.

Перед глазами всплывает картина, как я счастливая и окрылённая тем, что скоро снова стану мамой, захожу в кабинет к тогда ещё мужу и вижу, как он раком неистово трахает какую-то девчонку. Оба так поглощены процессом, что не сразу замечают меня.

— Лара… — последнее, что слышу, но уже бегу на выход из здания управления. Вот только мне не суждено добежать даже до выхода. Я падаю без сознания.

— Ларочка, я вернулся. — Я слышу голос Макса, как сквозь вату, и выныриваю из этих страшных для меня воспоминаний. — Официант сказал, что скоро принесут десерт.

Максим садится рядом, а я машинально отодвигаюсь от него вместе со своим креслом. Смотрю на него несколько секунд, после беру свою сумочку, достаю пару купюр, кладу их на стол и поднимаюсь с места. Всё это делаю молча, хотя вижу, как дрожат мои руки.

— Лариса, что-то произошло? — встревоженно спрашивает Макс, поднимаясь за мной и делая шаг в мою сторону, а я чуть ли не отпрыгиваю от него.

— Жене своей позвони, — отвечаю осипшим голосом. — Они тебя поздравить хотят.

— Какой…? — начинает Макс, но быстро сообразив, хватает телефон и, разблокировав, пробегается глазами по сообщениям. — Лариса, ты читала мои сообщения? — задаёт он вопрос вместо того, чтобы сказать что-то другое.

Глава 9

Утро начинается не с кофе. Ухмыляюсь сама себе и поднимаюсь с кровати. Солнце только начинает вставать над горизонтом, а я уже выспалась. Хотя, когда ложилась, думала, просплю до обеда, но нет. Что-то сегодняшняя ночь во мне изменила. И эти изменения мне нравятся. Но кофе всё равно хочется. Лучше бы, конечно, тот, что делает моя подруга Люба.

У неё своё кафе уже почти десять лет. Она невероятная. Я всегда ею восхищаюсь: она смогла остаться такой же сильной и вырастить такого замечательного сына после того, как её муж погиб у неё на глазах. Люба — пример для нас с Аллой. У меня не самая простая история, но из нашей троицы Алла слишком побита этой жизнью, так что мы с Любой её оберегаем.

Но сейчас не об этом. Хотя я очень вовремя вспомнила о подругах. Я же им обещала подарков из Пхукета. Так что пора, Лара, воплощать свои планы на отдых в реальность. Нет желания киснуть в номере.

Набираю ресепшен и уточняю, когда в номере Руслана всё починят. Не хочет съезжать сам — я ему помогу. Когда я слышу в ответ, что номер будет готов к обеду, но господин Рысев решил отказаться от него, то чуть ли зубами не скриплю. Прошу отменить его просьбу и вернуть всё как было. Работая в поликлинике не один год, учишься разговаривать с самыми разными людьми. И сейчас это умение сильно помогает, когда слышу, что мне говорят, будто это заявление должно поступить именно от господина Рысева. В наше время все следят за своей репутацией ещё сильнее, чем раньше. Так что пара фраз о моих возможностях и немного преувеличений быстро помогают решить проблему по имени Руслан.

Я хоть и родилась девочкой, да ещё и младшей в семье, но росла я с пацанами. Мои братья меня оберегали, как умели, но это было до того момента, пока они не уехали сначала учиться, а после — в армию, а потом и женились. Мне пришлось учиться самостоятельно отстаивать себя. Спасибо, мама и папа, что вы родили меня красивой блондинкой и не дурой.

Но как же я так попала с Рысевым? Сейчас эта мысль сильно царапает, вскрывая те раны, которые, я так надеялась, уже затянулись.

В надежде, что спокойно приму душ, выхожу из комнаты и натыкаюсь на выходящего из ванной Руслана. Мокрый, с полотенцем, повязанным на бёдрах. Всё такой же подтянутый. Смотрю на него, а в памяти тут же всплывают воспоминания о нашем сексе . А сколько мы с ним пробовали всего. Ух, аж жарко стало, пока я не поднимаю глаза к его лицу.

Он смотрит на меня тяжёлым потемневшим взглядом, смотрит голодно и дико. Да, так смотрел на меня мой муж, пока я не узнала, что он смотрит так на всех. От этого сравнения в голове все картинки прошлого рассыпаются мелкой крошкой, заставляя меня скривиться от неприятного чувства.

— Так противен? — с горькой усмешкой спрашивает Руслан.

— Всё так же хорош, — отвечаю, зеркаля его улыбку. — Только не мой. А я слишком брезглива, чтобы пользоваться общественными приборами, если они не проходят качественную стерилизацию. — Я делаю несколько шагов в его сторону и останавливаюсь, когда понимаю, что Руслан не двигается с места, он злится. — Я хочу в душ. Отойди, будь добр.

Руслан смотрит на меня с прищуром. Его грудь быстро поднимается от частоты дыхания, и даже если меня это волнует, я этого уже не показываю. Не могу, и всё.

Руслан отходит в сторону, жестом предлагая пройти. Открываю дверь в ванную и вспоминаю о номере, разворачиваюсь к Руслану:

— Ах да, я позвонила на ресепшен и попросила ускорить твоё переселение обратно в твой номер. И если ты хотел чего-то добиться тем, что находишься сейчас здесь Руслан, то эффект достигнут прямо противоположный. — Я говорю спокойно, а вот Рысев начинает явно раздражаться.

— Лариса, ты…

— Я, Руслан, я, — перебиваю его. — Я устала от тебя и твоей навязчивости. Как ты не понимаешь, что я не могу тебя простить? Или ты думаешь: это нормально жить в семье, но сексом заниматься на стороне?

— Лара, ты не понимаешь, — выдыхает он, а я только горько улыбаюсь.

— Конечно, не понимаю, Руслан. Я многого не понимаю. Но как врач и вроде даже хороший, могу тебе сказать: всё, что ты делал, очень плохо лично для моего здоровья. И, возможно, именно поэтому я и не могла забеременеть так долго после Киры. Хотя кому я объясняю…

Отворачиваюсь и захожу в ванную, закрывая дверь за собой. Слышу тихое шипение Руслана, но стараюсь не реагировать. Понимаю, что мне стало легче. Нужно было давно ему всё высказать, может, и нашла бы нормального мужчину себе. Вероятно, я слишком сильно любила его. Да, я слишком сильно любила. Слишком сильно отдавала себя ему, Кире, семье, которой у меня, по сути, не было. Точнее, в ней всегда был кто-то третий.

Пока принимаю душ и привожу себя в порядок, мелочно надеюсь, что Руслан соберёт свои вещи и уйдёт из нашего номера. Надежда, как говорят, умирает последней.

Выхожу и вижу, как Руслан уже разливает кофе. Мне снова становится горько и неприятно. И сейчас не так за себя, как за всех женщин, которых предают. Я не идеализирую нашу половину человечества, но почему-то думаю, что большинству тяжело переступить этот порог измен, в отличие от мужчин.

И снова ты сама себе противоречишь, Лара. Упрекаю я себя. Я ведь рассказываю о пользе регулярной половой жизни каждой своей пациентке. Хотя каждый раз акцентирую внимание на том, что важно ещё и правильно себя обезопасить. Но сама не могу себе эту жизнь наладить.

— Я заказал нам кофе, — говорит Руслан, поднимая на меня взгляд.

Глава 10

***

Стук в дверь вырывает из самокопания. Никогда таким не страдал, но после слов Лары несколько дней назад на балконе её номера меня каждый день одолевают воспоминания. И даже сейчас, подходя к двери своего номера, я снова и снова прокручиваю в голове моменты, проведённые со своими девочками на протяжении этих дней.

— Пап, — заглядывает в глаза Кирюша и падает в мои объятия, хлюпая носиком.

— Ну что ты, малыш? — Я поглаживаю её по голове и прижимаю к себе. — Чего раскисла? Я просто раньше вас уезжаю домой. Меня уже потеряли на работе.

— А я, пап? — спрашивает слезливым голоском дочь. — А мы?

— Кирюш, ты знаешь, этот отпуск стал хорошим для меня, — говорю я негромко, прикрывая дверь в коридор гостиницы. — Мы с мамой наконец-то поговорили, и я многое понял, малыш.

— Но мама тебя не простила? — спрашивает Кира и поднимает на меня глаза, полные слёз, а я только отрицательно качаю головой.

Не могу я объяснить своей девочке, что, чтобы её мама меня простила, мир должен встать с ног на голову. Моя малышка, если бы ты знала, что же натворил твой отец. Но я мелочно и трусливо не договариваю каждый раз, как Кира пытается поднять эту тему, и знаю, что и Лара так делает. Но меня останавливает не только возраст Киры, но и то, что я боюсь увидеть в глазах собственной дочери разочарование и презрение.

— Прекращай плакать, а то станешь некрасивой, — шуточно грожу пальчиком своей девочке, но Кира не унимается. — А давай поступим так, — решаю предложить ей ещё одну идею. — Как только вы с мамой приедете, мы все вместе поедем к бабушке с дедушкой. Они ведь ждут тебя в гости. Новогодние каникулы всё-таки.

— Мама не захочет, — горестно отвечает Кира.

— Захочет. — Я поддёргиваю её носик и поднимаю на руки, позволяя Кире обвить себя как мартышке. — Мы с ней уже договорились. А вы пока закончите свой отпуск и отдохнёте с мамой вдвоём. Вам сколько дней здесь ещё осталось ?

— Три, — отвечает Кира и кладёт голову мне на плечо. — Пап, у нас всё будет хорошо? — спрашивает дочь, а я замираю от её вопроса, но очень хочу ответить положительно на её вопрос.

— Я постараюсь, родная, — всё же выдавливаю из себя слова я.

Перевожу взгляд на часы и понимаю: у меня остаётся час, чтобы собрать все оставшиеся вещи и выехать в аэропорт, чтобы успеть на рейс. Всё это говорю Кирюше, а она, вместо того чтобы иди к себе, начинает помогать мне собраться.

Попрощавшись с Кирой в холле гостиницы, куда она спустилась уже вместе с Ларой, еду в аэропорт, а у самого внутри будто всё крошится от безысходности. Я, как идиот, надеялся, что Лара перебесится, отойдёт и простит. Слушая истории коллег на работе, понимаю, что миллионы пар живут такой жизнью и нормально живут. А я, сука, не смог.

А после в голове проскакивают картинки, как к Ларе подкатывал этот её докторишка. Кстати, я его после новогодней ночи так ни разу и не встретил в компании девочек. Может, Лара его притопила где-то и не призналась. Что-то злобное и злорадное улыбается внутри.

Подходя к стойке регистрации в аэропорту, я понимаю, что рано списал со счетов коллегу Лары. Буквально через три человека от меня стоит тот самый Макс. Профдеформация, как часто говорила Лара, играет в данный момент мне на руку. Я узнаю его по быстрому повороту головы. Вижу, как он проходит в зал ожидания и сразу направляется к двум молоденьким девушкам, которые что-то громко обсуждают, сопровождая речь звонким смехом. Хорошие девочки, даже очень. Обе эффектные и явно знающие себе цену. Останавливаюсь у одного из кресел недалеко от их компании и наблюдаю, как этот хрен кадрит этих девчонок. И ему даже можно позавидовать. Талант налицо. Через десять минут обе уже поглаживают его по рукам и что-то говорят, намного тише, чем начинался их разговоров, потираясь о него грудями.

Но тут этот Макс натыкается на мой взгляд и резко бледнеет. Хотя нужно отдать ему должное: в руки берёт себя почти мгновенно и, что-то шепнув сначала одной, а после другой, не спеша направляется в мою сторону. По его виду понимаю, что меня сейчас ждёт бодание. Ну давай, хмыкаю я, пободаемся.

— Руслан, — кивает он мне, протягивая руку, но здесь нет моих девочек, и пример показывать некому, поэтому позволяю себе проигнорировать его жест. — Ну ладно, — усмехается Максим и присаживается рядом. — Что же ты так рано домой? А как же Лара?

— Вероятно, это не твоего ума дело, — отвечаю я лениво. — Я же не спрашиваю у тебя, что же тебя толкнуло на то, чтобы шляться по курортам, пока твоя беременная жена сидит дома и ждёт своего ненаглядного.

— Ну, я здесь прохожу курс оздоровления после тяжёлого трудового года, — отвечает Макс, совершенно не тушуясь от моего вопроса.

И да, сознаюсь, я не смог сдержать себя и быстро пробил информацию об этом хрене, когда не смог найти Лару в новогоднюю ночь. Хотел ей сказать о нём, если замечу ещё раз рядом со своими девочками, но он не появился. А вот сейчас начинаю понимать, что, вероятно, Лара сама узнала или уже знала о нём такую деталь. Но если она знала бы, то не пошла бы с ним никуда.

— А я смотрю, ты так и не оздоровился, — проговаривает Макс, окидывая меня взглядом, но его нервозность заметна. — Напряжён, не удовлетворён. Что же ты так и не смог затащить Ларку в кровать? Хотя, я думаю, ей теперь надолго хватит секса.

Глава 11

***

Последние дни отпуска проходят просто невероятно. Мы успеваем побывать с Кирой на островах Пхи Пхи, сходить в парк развлечений и попасть на шоу со слонами, подняться к храму большого Будды и даже несколько раз посетить пляж Патонг.

Я благодарна дочери за то, что после отъезда Руслана, я больше не слышала от неё о папе. Кира отдыхала, наслаждалась, улыбалась и смеялась вместе со мной. И моему счастью не было предела. Я так давно мечтала вот так отдохнуть, только с дочерью, и это получилось. Пускай и недолго.

В итоге, когда пришло время собираться домой, нам пришлось покупать дополнительный чемодан, потому что всё то, что мы накупили, просто не помещалось. Но самое главное — я наконец-то получила ту перезагрузку, о которой мечтала. На многое посмотрела по-другому и осознала, в первую очередь для себя, что моя жизнь пресная и совсем не такая, какой должна быть. Нужно что-то менять, и я готова это сделать.

Дорога назад проходит намного быстрее и спокойнее. Ну, по крайней мере, для меня. Кира же не переставая говорит, что, как только мы поедем к бабушке и дедушке, она им сразу всё расскажет. Договариваемся с ней, что по приезде мы сначала отправимся к моим родителям, а на старый Новый год поедем к бабушке с дедушкой папы. Кира только задорно кивает и придумывает, как будет дарить дедушкам слонов и какие фотографии будет показывать. А то, как оказалось, она не на всех фото вышла красивая. И это ей только тринадцать!

Оказавшись наконец дома, первый день мы просто отсыпаемся и даже не разбираем чемоданов. Мой телефон разрывается от сообщений и звонков, но я впервые в жизни позволяю себе не отвечать на них. Ну или хотя бы игнорировать те, что не от самых близких. Со своими подружками Аллочкой и Любой, конечно, общаюсь и обещаю собрать нас в кучу, чтобы мы могли посидеть и поделиться тем, как прошли наши каникулы.

Я звоню родителям и сообщаю, что мы с Кирой собираемся к ним, но в ответ получаю заявление, что лучше мы соберёмся все вместе на праздник у родителей Руслана. Да, наши родители после нашего развода общаться не перестали. Они регулярно ездят друг к другу в гости. Хотя я часто вижу, как мама смотрит на Руслана с обидой, будто это ей изменяли. Но услышав их предложение, я соглашаюсь. Что мне ещё остаётся, если здесь уже всё решили, да и портить планы родителей нет никакого желания. А один вечер перетерпеть в обществе Руслана я смогу. Тем более, мы будем не одни.

До старого Нового года успеваю ещё отработать два дня и раздать подарки коллегам. Жаль, не застаю Тому. Она одна из тех, кто поддерживал меня в самый тяжёлый период в жизни. Одна из тех, кто помогла выйти из той депрессии, в которую я себя загоняла. И просто хороший человек и врач.

На праздник мы собираемся с Кирой выехать с утра пораньше, чтобы дочь смогла подольше побыть у бабушек и дедушек. Ведь у неё тоже уже началась учёба, так что пора вливаться в обычный ритм.

Доезжаем до посёлка родителей Руслана довольно быстро. И первый, на кого мы натыкаемся во дворе, — это Руслан с папами и ещё кем-то. Я даже не сразу понимаю, кто это стоит с ними рядом. Со спины не видно кто, но мужчина явно. Эти мысли даже смешат меня.

Кира замечает толпу её любимых мужчин и срывается к ним с визгом. Я же иду не спеша и таща за собой сумку с подарками и пакет с продуктами, что захватила к столу. Не могла же я приехать с пустыми руками.

И тут все мужчины разворачиваются в мою сторону, так как Кирюша показывает, где я. Папа быстро отстраняется от внучки и подбегает ко мне, чмокая в щеку.

— Привет, дочь. Ты чего не позвонила, как подъезжать стала? — журит меня папа, прижимая к себе, а мне становится так тепло. Внутри тепло, от папиных слов и объятий.

— А вы с кем? — киваю папе на четвёртого, что стоит с ними, и перевожу на него глаза. — Вот это… — замираю я и шумно выдыхаю, — номер.

— Да, Ларусь, — смеётся папа, переводя взгляд с меня на Артёма. — Артём приехал в наш город, представляешь?

— Нет, — отвечаю автоматически, пытаясь понять, кто передо мной: привидение или живой Артём Иволгин.

Парень из параллельного класса. Красавчик, отличник, пионер и тот в которого я была тайно влюблена. А ещё он когда-то дружил с Русланом, хоть тот и был старше него. А ещё…

— Ларка, а ты уже не палка! — улыбается Артём белозубой улыбкой и подходит ко мне, резко обнимая и поднимая над землёй. — Блин, да ты красотка, Лара, — хохочет он, а я только и успеваю что взвизгнуть.

— Да ты, смотрю, тоже не отстаёшь. Возраст тебе к лицу. Ты уже не худой глист во фраке, — говорю что попало и не понимаю, почему у меня внутри всё сжимается так трепетно.

— А язык тебе так никто и не укоротил, — хохочет Артём и ставит меня на землю.

— Как видишь, — хмыкаю я и натыкаюсь на пылающий злой взгляд Руслана.

— Да я-то вижу, но вот не могу понять, как же Рус тебя смог просрать? — улыбается Артём, прижимая меня к себе за плечи. — А, Рус?

— Так получилось, — хрипло отвечает Руслан, не сводя взгляда с места, где находится рука Артёма.

— Идёмте в дом, дети, — весело говорит отец Руслана, Илья Витальевич. — Женщины там уже всё накрыли.

— Да, идёмте, — поддерживает папа. — И заодно расскажете, как провели свои каникулы, а то наша Кирюша еле сдерживается.

Глава 12

— Ну, рассказывай, как ты здесь живёшь, Ларка? — Весёлый голос Артёма придаёт уверенность, что всё не так критично и напряжённо, как мне кажется.

— Хорошо живу, — отвечаю, накладывая себе в тарелку салат. — Ты лучше сам расскажи, как ты здесь оказался? Ты же кричал на выпускном, что твоей ноги больше не будет в этом захолустье.

— Кричал, — улыбается Артём, — но, как видишь, я здесь. Да и рад, знаешь. — Он подмигивает мне. — Вот, тебя увидел, Руса. Хотя совершенно не понимаю, почему вы не вместе. Он же так тебя добивался.

— Давай не будем поднимать тему, на которую я совершенно точно не хочу разговаривать в праздник. — Я отворачиваюсь от Артёма поискать Киру и снова натыкаюсь взглядом на Руслана, который так и не сводит глаз с нас.

— Ладно, не будем — так не будем, — хмыкает Артём безобидно. — Ты лучше скажи, кем ты работаешь?

— Гинекологом я работаю, — улыбаюсь Артёму.

— Да ладно, ты всё-таки пошла в эту сферу деятельности? Вот ты молодец! — восклицает Артём.

Я ловлю себя на мысли, что любуюсь им и подмечаю все изменения. Артём стал более уверенным в себе, раскрепощённым, что ли. Глаза стали мудрее, а вот улыбка осталась та же. И мне всё так же легко с ним общаться. Будто и не было этих лет, которые мы друг друга не видели.

— Мама, — зовёт меня Кира.

Я отвлекаюсь от своих мыслей и перевожу на неё взгляд.

— Да, дочь, — улыбаюсь я ей.

— Расскажи бабушке Рае и бабушке Кате, на каких островах мы были. Я забыла, — весело просит Кира, сидя на руках у Руслана.

Замечаю, как она бросает ревнивый взгляд в сторону Артёма, но старается быстро перевести его куда угодно, а мне снова становится не по себе. Почему же так неправильно выходит? Любой мужчина, который появляется на горизонте, сразу же попадает в лагерь врагов дочери.

— Да, расскажи нам, Ларка, — подначивает меня уже Артём, а потом он склоняется чуть ниже и быстро проговаривает так, что слышу только я: — А после я тебя украду. Ненадолго. Давай пощекочем нервы Рысеву, как в молодости.

Чуть ли не давлюсь вздохом, но какой-то лёгкий азарт, что поднимается в крови от его шёпота, толкает меня на то, чтобы согласиться.

— Доченька, ну так как, вам понравился Таиланд? — спрашивает мама, переводя на меня взгляд своих светлых глаз.

Она сидит рядом с тётей Катей, мамой Руслана, и пока Кира меня не позвала, спокойно что-то обсуждала с ней. А теперь все смотрят на меня. От Рысевых старших и моих родителей веет каким-то домашним теплом. Поэтому я и люблю приезжать к ним. Ко всем или по отдельности — неважно. Но только без Руслана. От него я сейчас чувствую скрытую злость.

— Понравился, мам, — улыбаясь, отвечаю я. — Это было именно то, что мне нужно. Я наконец-то спокойно отдохнула и приняла для себя важное решение, — добавляю более бодро.

— И какое же решение? — слышу вопрос папы, который сидит почти напротив меня и улыбается.

— Секрет, — отвечаю, пожимая плечами.

— А папе рассказать? — с наигранной обидой произносит он, и все за столом начинаю смеяться.

Это была ещё детская шутка. Когда-то папа так сделал мне, когда я сказала, что у меня появился секрет. Но он решил его выведать таким вот способом. Я, конечно же, ему всё рассказала, так как не хотела обижать папочку. Но после этого, удивительным образом, хулиган в моём классе перестал мне докучать. А я ещё долго делилась с папой своими секретами. Но почему-то в этот раз не хочу.

Поэтому я и не лезу в отношения Киры и Руслана. Кем бы он ни стал для меня, для моей дочери он должен остаться её папочкой. Но я… Замираю оттого, что вижу в глаза Руслана. Я не просто замираю, теряюсь. Он всё так же держит на руках Киру и поглаживает её по голове, которую она положила ему на плечо, но вот в глазах у него плещется уже не злость и напряжение, а боль и тоска. Да. Именно сейчас я вижу там боль. И мне становится не по себе, такое чувство, будто я предаю его, а не он сделал это когда-то. И от этого становится не только обидно, но и противно.

Отворачиваюсь от Руслана и стараюсь больше не обращать на него внимания. Разговор о нашем с Кирой отдыхе плавно перетекает в воспоминания о наших детских шалостях. Особенно те моменты, когда Иволгины жили ещё на одной улице с нами.

— А твои родители где сейчас, Тём? — спрашиваю у Артёма, когда в очередной раз все успокаиваются от приступа смеха.

— Отец умер в том году, — отвечает Артём грустно. — А мама сейчас часто находится в санаториях. Ей тяжело далась эта потеря.

— Мне очень жаль, — произношу я негромко, и неловкость повисает за столом.

Папы наливают по рюмке и молча поднимают, не чокаясь выпивают. Я же кручу в руках стакан с соком, но всё равно чувствую себя не очень.

— Да ладно вам. — Артём улыбается, хотя видно, что его улыбка натянута. — Я уже пережил это, да и никто из нас невечный.

— Да, никто, — повторяю его фразу и перевожу взгляд на часы, что висят на стене. — Знаете, дорогие мои, нам уже пора. Время уже позднее, а нам ещё нужно доехать до города. Да и отпуск закончился, нужно вливаться в прежний ритм жизни.

— Может, останетесь, Лар? — спрашивает тётя Катя, умоляюще смотря на меня.