Диагноз: Развод (не) избежен!

1

- В семерку едем, - кричу нашему Сергеевичу - нашему водителю. - Игорь сегодня на смене, он его вытянет с того света!

Мчим с аварии, лобовое.

Сирена воет протяжно, разрезая ночную мглу, но я уже не слышу её так остро, как в начале смены. Уши заложены от усталости, от постоянного гула мотора, от собственных мыслей, которые кружатся в такт дворникам, смахивающим мокрый снег с лобового стекла.

- Ну, как он? Держития?

- Давление падает, пульс в держится, - моя напарница Дарья Юрьевна, постоянно сверяет показатели с аппаратов

Мы въезжаем на территорию больницы, третий корпус, приемный покой.

Сюда мы всегда привозим самых тяжелых. Здесь я знаю здесь каждый выступ на плитке, каждую выбоину на ступеньках.

- Ургентный звонок? - смотрю на врача, чтобы она подтвердила мои догадки.

- Лер,ты как всегда кипишуешь! Давление же держит.

В приемной людно очередь. Люди сидят на пластиковых стульях, бледные, кто-то держится за живот, кто-то кашляет в платок. Дежурный врач за стеклом регистратуры выглядит как робот, который вот-вот перегреется. Он даже не смотрит на меня, когда я завожу карту.

- Принимайте, - говорю громко, чтобы привлечь внимание.- Забрали с ДТП. Острый живот, подозрение на перфорацию.

- Очередь, - бросает он, не поднимая глаз. - Ждите хирурга.

Я знаю эти правила, сама работаю в медицине больше десяти лет.

- Поняла, - киваю.

В этой больнице у меня всегда есть план “Б”. Бегу к лифту.

НУжно найти Игоря.

Два врача медика в одной семье - похоже на стихийное бедствие. Два врача в семье - это как два капитана на одном корабле, который постоянно штормит. Мы привыкли к этому ритму, научились не сталкиваться лбами, научились проходить мимо друг друга в коридорах жизни, оставляя записки на холодильнике и сообщения в мессенджере.

Но сейчас мне нужно его видеть.

Поднимаюсь на второй этаж. Здесь тишина, в палатах не видно света. Ординаторская хирургического отделения находится в конце коридора. Я иду по знакомому линолеуму. Свет здесь приглушен, ночники горят только у постов медсестер.

Подхожу к двери ординаторской. Дергаю за ручку, дверь закрыта. Это странно. Обычно ночью она либо открыта, либо прикрыта, но не заперта на ключ. Врачи заходят сюда перекусить, проверить историю болезни, просто перевести дух.

Странно, если Игоря нет в приемной, нет здесь, может, в операционной?

Спускаюсь на пост дежурной медсестры. Молодая девушка, Катя, я видела её пару раз на дежурствах. Она печатает что-то на компьютере, экран освещает ее усталое лицо.

Онав поворачивается в мои сторону, вижу, то узнает, кивает.

- Катя, здравствуйте. Игоря Петровича не видели? Он же сегодня по хирургии дежурит, не могу найти, а у мне бы его срочно увидеть. Два раза набирала, не берет.

- Здравствуйте, Валерия Сергеевна. Нет, не видела. Думаю, он в ординаторской документы пишет.

- Там закрыто. Я стучала. Может, на операции?

Тогда надо искать какой-то другой варината пропхнуть своего пациента поскорее. Сердце чувствует, что время играет не на нас.

- Плановых нет, экстренных пока не завозили, я только что снизу поднялась, приемный покой никого из наших не вызывал.

- Пойдемте вместе потом, - она пожимает плечами, закрывает тетрадь и медленно встает из-за стола. - Может, спит? Я раньше в неврологии работала, так там один пожилой врач так храпел, что никто уснуть не могу. Утром он бодренький всем новые диагнозы раздает.

Подходим вместе к ординаторской. Я снова звоню Игорю. Из-за двери ординаторской, глухо, сквозь дерево, доносится мелодия. Его стандартный рингтон. Классическая музыка, Бах.

У меня подкашиваются ноги. Телефон внутри. Значит, он внутри. Или был внутри.

- Он там, - шепчу я. - Телефон там.

В голове начинают роиться страшные сценарии. Инфаркт? Инсульт? Он жаловался на давление на прошлой неделе. Я говорила ему: “Сдай анализы, сделай холтер”.

Он отмахивался, все для него ерунда. Врачи всегда самые плохие пациенты, они игнорируют симптомы до последнего, хоть и понимают последствия.

- Может, ему плохо стало? - говорю я вслух, и это звучит как приговор.

Катя бледнеет.

Сердце колотится где-то в горле. Я представляю картину: он сидит на диване, голову склонил, телефон выпал из рук. Или лежит на полу.

- Так, давайте паниковать не будем, у нас на пасту еще один ключ есть, секунду.

Ухо прикладываю к двери, никаких звуков. В голове самые страшные мысли.

Катя бежит к себе в пост. Я остаюсь одна у двери. Прислоняюсь лбом к холодному дереву. Тишина за дверью теперь кажется угрожающей. Раньше это место было нашим убежищем. Мы иногда прятались здесь на пять минут, чтобы просто выпить кофе молча, держась за руки. Теперь эта дверь отделяет меня от неизвестности. Я считаю секунды. Каждая минута задержки может стоить ему жизни. Я думаю о том, что не сказала ему сегодня утром. О том, что хотела предложить поехать в отпуск, хоть на неделю. О том, что мы давно не говорили ни о чем, кроме работы, графика и быта.

Смотрю на телефон , звонит Среевич.

- Лерка, ну ты куда пропала? Дарья Юрьевна тут ругается, чтобы мужика нашего скорее приняли.

- Пять минут, бегу уже.

Катя возвращается, дыша часто. В руке бренчит связка ключей.

- Вот!

Мы подходим к двери. Рука у меня дрожит, не могу вставить ключ. Катя видит это, забирает ключ у меня.

- Давайте я.

Щелчок замка так громко звучит в тишине коридора.

Я делаю глубокий вдох. Я готовлюсь увидеть худшее, его бездыханное тело. Готовлюсь начать реанимацию прямо здесь, на полу ординаторской.