Дикая роза для Дона

Глава 1

Поместье Бальоне на берегу озера Комо всегда было символом обсолютной,непоколебимой власти. Сегодня оно превратилось в склеп. Траурная лента,обвивавшие кованые ворота казались удавками на шее каждого, кто входил внутрь. Воздух в главном холле был настолько тяжелым от запаха тысяч белых лилий и дорогого ладана, что дышать было физически больно, казались удавками на шее каждого, кто входил внутрь.

Дамиан Бальоне стоял на втором ярусе галереи, скрытый в тени массивной дубовой балюстрады. Его взгляд, холодный и острый, как скальпель хирурга, медленно скользил по толпе внизу. Сотни людей в черном — политики, судьи, главы других семей — все они пришли склонить головы перед гробом Лоренцо Бальоне. Но Дамиан знал правду: они пришли учуять запах слабости. В мире мафии власть не передается по наследству — ее вырывают из еще теплых рук.

Дамиан поправил манжету своей белоснежной рубашки. На его запястье тускло поблескивали Vacheron Constantin из черной платины — часы, которые стоили больше, чем жизни половины людей в этом зале. Его лицо, высеченное из камня, не выдавало ни единой эмоции. Шрам, пересекающий его левое плечо и уходящий под ключицу — память о предательстве, которое едва не стоило ему жизни пять лет назад — сегодня ныл сильнее обычного.

-Адвокат ждёт в библиотеке, - раздался тихий голос за его спиной.

Это был Сантино, его правая рука и единственный человек, которому Дамиан доверял хотя бы на половину.

— Он говорит, что завещание твоего отца содержит «особый пункт». Без его выполнения ты не сможешь распоряжаться счетами на Кайманах и, что важнее, потеряешь право голоса в Совете Десяти.

Дамиан даже не обернулся. Его губы тронула едва заметная, горькая усмешка. Отец даже из могилы продолжал дергать за ниточки.

— Пункт о Капелли? — коротко бросил он.

— Да. Брак. С Астрид.

Дамиан сжал кулаки. Семья Капелли была их проклятием последние сорок лет. Реки крови, пролитые в этой вражде, могли бы наполнить озеро Комо. И теперь он должен был надеть кольцо на палец дочери человека, который, скорее всего, и заказал убийство его отца.

— Если я откажусь?

— Клан перейдет к твоему дяде Луке. А ты знаешь, что он сделает первым делом. Он продаст нас русским или албанцам за неделю.

Дамиан промолчал. Выбора не было. Власть была его единственной религией, и он не собирался отдавать свой престол из-за такой мелочи, как ненависть.

Внезапно тишину, царившую в холле, разрезал звук, который здесь был абсолютно невозможен. Это был не плач и не шепот молитвы.

Это был яростный, хищный рев двенадцатицилиндрового двигателя.

Гости внизу замерли, оборачиваясь к распахнутым дверям. Дамиан прищурился. К парадному входу, визжа шинами по безупречному гравию, подлетела ярко-красная Lamborghini Aventador. Цвет машины был настолько вызывающим, что казался кровавым пятном на черном полотне траура.

Дверь-нож медленно поднялась вверх. Из салона вышла она.

Астрид Капелли не просто пришла на похороны своего врага — она превратила их в свой личный подиум. На ней было шелковое платье цвета «королевский красный», которое едва доходило до середины бедра. Тонкие бретельки, глубокое декольте и разрез, открывающий стройные ноги в туфлях от Christian Louboutin на двенадцатисантиметровой шпильке. Ее длинные, густые волосы каскадом рассыпались по плечам, а на губах сияла помада в тон платью.

Она не прятала глаз за вуалью. Напротив, она обвела зал взглядом, полным такого презрения и уверенности, что старые мафиози непроизвольно отшатывались.

— О боже, — прошептал Сантино. — Она безумна. Ее же пристрелят прямо здесь.

— Нет, — Дамиан подался вперед, впиваясь пальцами в перила. — Она знает, что под защитой протокола. Но она играет с огнем.

Астрид шла сквозь толпу, грациозно покачивая бедрами. Она не смотрела на гроб. Она смотрела вверх. Туда, где в тени галереи стоял он. Когда их взгляды встретились, она не отвела глаз. Она улыбнулась

— дерзко, провокационно — и, достав из сумочки тонкую сигарету, щелкнула золотой зажигалкой S.T. Dupont.

Дым поплыл над головами скорбящих. Это было высшее оскорбление.

— Зови ее в кабинет, — процедил Дамиан. Его голос вибрировал от едва сдерживаемого гнева. — И запри двери. Я не хочу, чтобы кто-то слышал, как я буду ломать эту «дикую розу».

*

Кабинет Дамиана был крепостью внутри крепости. Стены, обитые панелями из темного венге, сейф, скрытый за подлинником Караваджо, и тяжелый запах дорогого коньяка. Здесь решались судьбы городов.

Когда Астрид вошла,она даже не потрудилась постучать.Она впорхнула в комнату,принося с собой аромат запретной сладости — смесь ванили, мускуса и чего-то острого, напоминающего запах озона перед грозой.

— Твой дом пахнет нафталином и смертью, Бальоне, — она бросила сумочку на его стол из цельного куска мрамора и уселась в кресло, закинув ногу на ногу. Платье задралось еще выше, обнажая полоску нежной кожи над чулками. — Тебе не кажется, что пора сменить декорации?

Дамиан медленно вышел из-за стола.Он был выше нее почти на две головы, и его тень накрыла ее, как саван.

— Ты пришла в мой дом в этом виде, когда тело моего отца еще не предано земле, — он говорил тихо, но в этой тишине слышался лязг металла. — Ты смеялась во дворе. Ты курила в зале прощания. Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас за дверью стоят десять человек, которые мечтают перерезать тебе горло?

Астрид склонила голову набок, рассматривая свои безупречные ногти, выкрашенные в тот же вызывающе красный цвет.

— Пускай попробуют, — она подняла на него взгляд. Ее глаза были цвета крепкого эспрессо — темные, глубокие и совершенно бесстрашные. — Но мы оба знаем, что ты их не пустишь. Тебе нужна моя подпись, Дамиан. Тебе нужен этот брак, чтобы получить свою драгоценную корону. Без меня ты просто наследник с кучей долгов перед Советом и очень сомнительным будущим.

Дамиан наклонился к ней, опираясь руками на подлокотники ее кресла. Он оказался так близко, что видел, как расширились ее зрачки. Он чувствовал жар, исходящий от ее тела.