Дикая. Я тебя сломаю

Глава 1

Дина

— Ну как тебе у нас? — Аня спрашивает с таким видом, словно демонстрирует мне что-то особенное, я же лишь пожимаю плечами.

— Пойдёт. Ты же знаешь, меня к знаниям никогда особо не тянуло, — отвечаю без особого энтузиазма.

Это мое второе по счету учебное заведение, так как с прошлым у меня не сложилось, меня отчислили в середине второго курса. Честно говоря, думала, что совсем брошу и получу корочку «когда-нибудь потом».

Но случилось, так скажем, чудо, и мой тренер по боксу, Михаил Витальевич засунул меня сюда после того, как меня с позором выкинули из прошлого универа.

Да и кто бы не выкинул, после того случая, когда я врезала одному уроду прямо под дых.

А что мне оставалось? Если у этого дебила не хватило мозгов держать свои руки при себе, то мне пришлось познакомить его с тем, что такое боковой справа. Плевать, что это было слишком грубо для девушки. Никто не лезет под мою юбку безнаказанно.

С виду я нежная, вся такая миленькая — светлые волосы чуть ниже плеч, голубые глаза, рост метр шестьдесят, светлая улыбка с долей ангельской невинности.

Но на самом деле внутри меня — огонь, бензин и спички в подарок.

Меня часто недооценивают, считают тупой блондинкой, и если честно, меня это жутко бесит. Вот потом такие люди удивляются, почему у них кровь из носа и фингал под глазом.

— Главное, не сталкиваться с семейством Ярохиных, — продолжает Аня, моя лучшая подруга и напарница по рингу. Она учится здесь уже третий год, так что является моим, так сказать, проводником в этот новый мир.

— С кем? — переспрашиваю я, глядя на неё снизу вверх.

— Арина и Ярослав. Они брат и сестра. Дети депутата, думаю, это тебе уже о многом говорит. Отец держит весь город, у него связи, власть и куча денег. Арина — мерзкая стерва, язык как бритва, за словом в карман не полезет. Ну а Ярослав... Отбитый напрочь, всем хамит, задирает, с ним из простых никто не связывается, потому что боятся. Зато девки толпами бегают.

— Мило, — фыркаю. — Мне пофиг, Ань. Ты же знаешь, я отпор смогу любому дать.

— Знаю, — вздыхает она. — Только, Дин, второй раз тебя вряд ли кто-то спасёт. Арина та еще выскочка, она намеренно пытается вывести других из себя, а ты ещё и новенькая, она точно не пройдёт мимо тебя. Михаил Витальевич и так заморочился, чтобы тебя приняли сюда. Это тех‑академия, тут девочек почти нет, и поверь, преподаватели не в восторге от таких, как ты.

— Как я, это как, по‑твоему?

— Оторва с кулаками.

— Ну хотя бы честно, — усмехаюсь. — И вообще, не переживай. Я все осознала и теперь пай‑девочка.

Аня звонко прыскает со смеху, ведь мы обе знаем, что это звучит, как полный бред.

До университета я выступала на нелегальных боях. Таких, где запах пота и крови смешивается с дымом от сигарет и криками толпы. Там не важно, кто ты — мальчик или девочка. Важно, насколько сильно можешь ударить и устоишь ли после чужого хука. Так я заработала себе финансовую подушку, теперь могу спокойно снимать квартиру, а не тухнуть в общаге.

Бокс — это не просто спорт. Это мой способ дышать.

Пока Аня рассказывает про кафедры и столовку, я разглядываю людей вокруг: обычные студенты, кучкуются по своим компаниям. Кто-то пьёт кофе из бумажных стаканчиков, кто-то зависает в телефонах. Всё спокойно. Пока.

— Напротив нас, — продолжает Аня. — Центральный корпус. Главное, не нарывайся, пожалуйста. Тебе ведь можно и тихо поучиться.

— Я всегда тихо, — тяну с ухмылкой. — Пока не трогают.

— Кофе будешь? — предлагает Аня, и я киваю.

— Давай.

Девушка отходит к автомату, а я стою около лестницы и жду её. И вот тут судьба будто решает проверить мою выдержку.

Навстречу мне спускается девчонка: высокая брюнетка в короткой юбке, на шпильках, с выражением лица «все вокруг мусор, кроме меня». Ну вы поняли, я таких на дух не переношу, так и хочется врезать, чтобы физиономия попроще стала.

Дорогие духи, идеально выпрямленные волосы, и телефон в руке явно не из дешевых. Рядом две такие же, чуть сзади — охрана или подружки‑прилипалы. Мажорки, понятно, чему я удивляюсь.

Мымра тут же замечает меня, хотя одета я, между прочим, прилично.

На мне сейчас не толстовка безразмерная и джинсы рваные, а бежевый кардиган и темные джинсы, должна же я всё-таки соответствовать своей новой роли пай-девочки.

Делаю вид, что мне вообще все равно на эту компашку, разглядываю узор на линолеуме, но, конечно же, эта гребаная леди решает обозначить территорию.

Она очень даже не случайно цепляет своим плечом моё.

— Эй, поосторожнее, — отвечаю спокойно, не повышая голоса. Да, я вежливая. Пока.

Брюнетка приподнимает бровь, царственно так, как будто ей только что простолюдин нагрубил.

— А ты не стой, где попало. Не видишь, что другим пройти мешаешь? Убожество, — последнее слово добавляет тише, презрительно поморщившись. Скриплю зубами, но держусь. Кулаки крепко сжимаю, представляя, какой бы прием на этой пигалице я отработала в первую очередь.

— Что ты сказала, курица?! — встаю в позу. Держись, Дин. Аня права, Михаил Витальевич второй раз за меня одно место рвать точно не будет.

— Да ты охренела, клуша?! Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — следом встает в позу и моя новая знакомая.

— С девушкой, которая нарывается на грубость. Ну или на кулак, — парирую и уже чувствую, как внутри меня начинает шевелиться что-то знакомое: это даже не злость, это азарт.

Боже, как же хочется ей врезать, кто бы знал. Меня сейчас разорвет просто от этого дикого желания.

Стерва молчит, хмурится, хлопает своими щетками вместо ресниц. Что, не ожидала, да? Думала, я молчать буду? Внешность обманчива, детка. Ты ещё даже не знаешь, чего мне стоит держаться и не сломать твой кукольный носик.

— Что, язык проглотила? — фыркаю с издевкой, но даже не успеваю сориентироваться, как эта гадина хватает меня за волосы.

Стоп.

Визуал Дины

Дина Калюжная, 19 лет

Внешне милашка, внутри — девочка‑огонь: взрывная, резкая, настоящая. Та, кто сначала действует, а уже потом думает, и то не всегда. Она занимается боксом не ради медалей или статуса, это её стиль жизни, способ выживать и держать мир на расстоянии вытянутой руки. Дина не позволит дать себя в обиду ни словом, ни взглядом, ни жестом.

Она не терпит фальши, высокомерия и попыток поставить себя выше других. Если чувствует несправедливость: вспыхивает мгновенно. За внешней грубостью может скрываться обострённое чувство справедливости и уязвимое сердце.

Глава 2

Дина

Звуки коридора растворяются, внутри меня горит знакомое чувство — то самое раздражение, которое начинается с живота и поднимается к горлу. Я знаю этот сигнал, обычно после него я кого‑то бью.

Правда, девчонка оказывается тоже не промах, она реально пытается меня ударить, в волосы вцепилась мертвой хваткой, будто сейчас скальп с меня снимет. Сучка.

Я делаю шаг и резко толкаю её обеими руками в грудь. Не сильно, просто… Чтобы запомнила. Но этого хватает, чтобы стерва потеряла равновесие и завалилась на пол.

Пусть ещё спасибо скажет, что я ей не врезала, а то потом бы месяц через трубочку питалась.

— Впредь будешь за языком своим следить, овца, — бросаю с вызовом.

Брюнетка медленно встает, вид как у разъяренной драной кошки, видимо, не ожидала от меня такого отпора. Долго не думает, она снова напирает: хватается за мой кардиган и рывком тянет к себе. И вот оно… Начинается балаган. Вокруг нас собираются заинтересованные лица, кто‑то визжит:

— Ого! Драка!

Толпа мгновенно образует живое кольцо. Студенты снимают нас на телефоны, кричат что-то, словно они пришли сюда матч посмотреть:

— Давай, блонди, врежь ей!

— Ставлю косарь на брюнетку!

Я краем глаза вижу всё это и только качаю головой. Тоже мне, зрелище. Я за свою жизнь столько насмотрелась, что уже не впечатляет. Тем временем, гадина пытается ударить меня, но я ловлю её запястье, выворачиваю в сторону.

Она шипит.

— Пусти, сучка! — рычит.

— Не вопрос, — отпускаю, а потом плечом толкаю так, что она снова отлетает на пару шагов. Брюнетка бесится, в зрачках горит чистый гнев. Так тебе, курица!

Но она с криком снова набрасывается, вцепляется в волосы, рвёт изо всех сил.

Я кусаю язык, чтобы не треснуть кулаком, как на ринге. Честно, ещё чуть-чуть, и правда врежу, будет хана ее намалеванной физиономии.

— Отвали, психичка! — сквозь зубы выдыхаю, но девчонка только зло улыбается. Следующие секунды всё превращается в хаос: мы валимся друг на друга, задеваем стеклянную витрину, где стоят спортивные кубки.

Раздаётся глухой треск, потом звон. Прилавок рушится, и мы падаем прямо в груду осколков. Твою мать…

На секунду становится очень тихо. Очень.

Мы медленно поднимается, стоим, смотрит на друг друга, ошарашенно хлопая глазами.

Кусочки стекла мерцают под лампами, как снег.

— Что здесь происходит?! — слышится возмущённый рык преподавателя с конца коридора.

Толпа мгновенно отступает, а я тупо смотрю вниз. Ну всё. Просто шикарно. Не день, а подарок судьбы.

Брюнетка поджимает губы, на ней виднеется кровь, злоба во взгляде кипит через край.

— Ты ответишь за это, клуша, — рычит, морщась.

Хочется засмеяться, но вместо этого лишь шепчу с вызовом:

— Очередь отстаивай, звезда.

В этот момент рядом со мной появляется Аня, хватает меня за плечи:

— Дина, мать твою! Тебя жизнь ничему не учит?!

— Я не виновата! — почти выкрикиваю. — Эта стерва первая полезла! Я держалась, как могла, клянусь!

Аня осматривается вокруг: толпа, осколки, преподаватель с перекошенным лицом.

— Да, конечно, держалась, — бурчит она.

Я выпрямляюсь, поправляю кардиган и вдруг замечаю его.

Парня, стоящего чуть в стороне. Высокий, темные, чуть растрепанные волосы, руки в карманах, на лице ни эмоции. Стоит и смотрит, как будто перед ним не драка только что была, а скучная лекция. Что‑то странное есть в его взгляде: холод, презрение и лёгкая скука.

И почему‑то именно это цепляет. Интересно, откуда взялся этот ледяной красавчик? Но ответ не заставляет себя долго ждать.

Брюнетка, вытирая кровь с губ, подбегает к нему и что‑то быстро шепчет, глядя на меня через плечо. Он кивает без выражения, пожимает плечами.

Вот значит как, видимо, это её парень…

Ну и ладно, хреновый вкус у чувака, видимо.

Аня почти тащит меня в сторону, шепчет сквозь зубы:

— Я же предупреждала тебя о том, что на Ярохину нельзя реагировать! Надеялась, что ты меня послушаешь!

— Что? На кого?! — не сразу вкуриваю, о чем она.

Аня закрывает лицо ладонью.

— О господи… Дина, ты меня вообще слушала?! Да это же Арина Ярохина! Ты только что с ней дралась!

Я замираю. Сердце падает куда-то то в желудок.

— Так это была она? — произношу медленно, криво ухмыляясь.

— Да, — вздыхает Аня и смотрит так, будто уже читает мне приговор. — Дочка депутата.

В голове проносится только одно короткое слово: «Жопа.»

Арина всё ещё шипит что‑то своему красавчику, демонстративно громко:

— Я добьюсь, чтобы эту быдлу отчислили.

Вот сучка!

— Попробуй, — отвечаю громко, и несколько зевак в толпе хихикают, не удержавшись.

— Это новенькая, да?

— Горячая штучка…

Я сплевываю кровь прямо на пол рядом с разбитым стеклом и разворачиваюсь к подруге.

— Пошло оно всё к чёрту!

Честно говоря, испытываю дикое желание тупо свалить отсюда. Куда-нибудь на ринг, чтобы выпустить пар как следует. Но… Не судьба.

В этот момент за спиной раздаётся властный, строгий голос все того же преподавателя:

— Обе в деканат! Сейчас же!

Толпа моментально стихает, оборачиваясь на звук.Я вижу перед собой седого мужика с папкой под мышкой, злющий как собака, взгляд такой, будто прожигает насквозь.

Аня только закрывает лицо рукой:

— Всё, приехали.

Черт! Хреново дело. Влипла я по самые помидоры. Прекрасно ведь понимаю, что дочку депутата наверняка отмажут, а вот меня… Мне уже точно никто не поможет.

Здравствуй, новая жизнь… И прощай.