Дикое сердце джунглей

ГЛАВА 1

Самолет сильно качнуло.

– Да что же это такое?! – испуганно заверещала сидящая передо мной дамочка в смешной шляпе с разноцветными перьями. – В чем дело-то?!

Свет в салоне снова заморгал, и двигатели зашумели с неестественным, ужасающим ревом, будто что-то сломалось. Волнение среди пассажиров начало усиливаться. Даже бесстрашный Джеф нервно вцепился пальцами в подлокотники кресла, но, заметив на себе мой обеспокоенный взгляд, тут же отбросил волнение.

– Простая турбулентность, – отмахнулся он с наигранной улыбкой. – Скоро пройдет.

Младенец в соседнем ряду истошно завопил, когда самолет в очередной раз подпрыгнул на невидимой яме и принялся вилять в воздухе.

– Не похоже на турбулентность, Джеф, – немеющими от страха губами пробормотала я, увидев нечто странное в окне иллюминатора. Нечто необъяснимое… Я присмотрелась. Огромная птица стремительно приближалась к самолету, прорываясь сквозь пушистые нежно-розовые облака. Птица размером с целый авиалайнер! Ее стальная чешуя сверкала на солнце, а мощное змеевидное тело покрывали сотни остроконечных шипов.

Это не птица!

Не птица…

Я зажмурилась. Кажется, кто-то свихнулся. И этот кто-то – я!

Осторожно приоткрыв глаза, я снова уставилась в иллюминатор, надеясь, что чудовище мне лишь привиделось, но увы…

– Джеф? – шепотом позвала я парня, с которым познакомилась во время посадки на рейс. Он, как и я, летел к родным в Аспен. – Драконов ведь не существует, правда?

– Что?! – парень удивленно рассмеялся. – Конечно, нет. Ну только в детских сказках разве что.

– Тогда как ты объяснишь это? – Я ткнула пальцем в иллюминатор.

Посмеиваясь, Джеф посмотрел в указанном направлении и мгновенно изменился в лице. От былого веселья не осталось следа.

– Эй! Что это там такое?! – пронесся по всему салону громкий возглас той самой дамочки в цветастой шляпке. – Вы видите?! – она прилипла к иллюминатору, оставив на стекле след алой помады. – Слева! Что-то большое!

Пассажиры засуетились.

– Что там?

– Где?

– Смотрите!

– Кажется, это самолет. Ох… Летит прямо на нас.

– А так разве должно быть?

– Исчез.

– Где он?

– Ничего не видно!

Чудовище вынырнуло из облаков.

– Это не самолет! – пронзительно завизжала маленькая девочка. – Это ДРАКОН! А-а-а-а!

Огромные крылья. Безумные глаза. Мощные когти.

Чудовище настигло нас.

– Немедленно займите свои места и пристегнитесь! – в панике закричала бортпроводница за секунду до того, как шипастый хвост ударил по фюзеляжу, создавая грандиозный фейерверк искр.

Дикие вопли ужаса сотрясли салон.

Самолет резко пошел вниз. На голову посыпались вещи с верхних полок. Все, кто не успел пристегнуться, слетели со своих кресел и покатились по салону вместе с сумками и чемоданами.

Я не кричала. Дыхание перехватило, и сердце в груди забилось так быстро, что казалось, вот-вот и оно остановится от чрезмерного напряжения. Несколько секунд я даже пошевелиться толком не могла – тело полностью одеревенело от животного страха. В душе еще теплился крохотный лучик надежды, что все это лишь массовое помешательство, галлюцинации и всеобщий психоз, но с каждой секундой надежда таяла, а затем и вовсе померкла, когда из динамиков над головой раздался глухой голос:

– Говорит капитан самолета… – Короткая пауза и обреченный вздох: – Приготовьтесь к удару!

Дрожащими пальцами я натянула на лицо кислородную маску, будто она могла спасти меня от неминуемой гибели. Краем глаза заметила, что Джеф отключился после того, как один из чемоданов свалился ему прямо на голову. Подняв руку, я с трудом поймала маску, которая болталась перед его лицом, как сумасшедший маятник, и со второй попытки надела ее на парня. Не знаю зачем, все равно же умрем.

Когтистые лапы чудовища вцепились в крылья самолета, с невероятной легкостью отрывая их от корпуса. Самолет развернуло на сто восемьдесят градусов. Хвостовая часть от такого маневра отвалилась. Меня швырнуло на Джефа, затем с бешеной силой обратно. Я ударилась головой о стену над иллюминатором. Кровь хлынула из открытой раны. В глазах начало темнеть.

Самолет затрясло как в лихорадке.

До земли оставалось всего несколько метров, когда мое сознание заволокло темной пеленой. Последнее, что я увидела через треснутые стекла иллюминаторов, – это зеленые кроны деревьев. Повсюду! Одни деревья на сотни километров во все стороны!

***

За два года до крушения самолета.

День не заладился с самого утра. Уж не знаю, была ли тому виной соседская черная кошка, перебежавшая мне дорогу, или разбившееся в ванной зеркало, которое я неудачно повесила накануне, но точно знаю, что высшие силы отвернулись от меня в тот день.

Все началось с дурацкого экзамена. Точнее, с ОЧЕНЬ важной пересдачи дурацкого экзамена, на которую я благополучно опоздала из-за того, что застряла в треклятом лифте. Проблема состояла в том, что пропускать пересдачу было никак нельзя! Отчисление из университета и так уже маячило на горизонте последние полгода, а слова «любящих» родичей крутились в голове постоянно: «Какой еще медицинский, Лиззи? Даже думать об этом забудь. Твое место здесь, в Аспене. Будешь работать в семейном отеле, встречать гостей и убирать номера. У нас и так рук не хватает. Чикаго без тебя обойдется, а вот мы – нет». Мысль о том, что придется вернуться обратно в Аспен, сменить медицинский халат на передник горничной, а скальпель на гостевую книгу, вводила меня в настоящий ужас, поэтому я даже думать не хотела о том, что провалю повторную пересдачу или – упаси Боже! – вообще на нее не попаду. Ни Аспен, с его снежными горами и толпами иностранных туристов зимой, ни семейные отели, о которых отец заботился больше, чем о собственных детях, не вызывали у меня отклика в сердце.

ГЛАВА 2

Я перелезла через гигантские корни ветвистого дерева и медленными шагами двинулась вперед по бескрайней долине мимо обломков самолета и паникующих людей. Некоторые обломки все еще горели, отчего в воздухе стоял невыносимый смрад, от которого у меня слезились глаза и неприятно першило в горле. В небо поднимались вонючие клубы черного дыма – густые и тяжелые, прямо как во времена Великого смога в Лондоне.

– Эми? Эмили?! Кто-нибудь видел мою жену? Эми?

На меня налетел тучный старик и чуть не сшиб с ног своим телом. Вид у него был совершенно невменяемый, впрочем, как и у большинства выживших, что немудрено в сложившейся ситуации. Красное лицо. Осоловевшие глаза. Проступившие от напряжения вены и дерганые непроизвольные движения.

– Моя жена! Эмили! – старик вдруг вцепился толстыми пальцами в мои плечи и с надрывом закричал прямо в лицо: – Невысокая! Темноволосая! В красном платье! Ты ее видела?! Я точно знаю, что видела!

От неожиданности я так растерялась, что даже вырваться не смогла.

– Нет, простите. – Я легонько толкнула старика, чтобы создать между нами небольшую дистанцию, но он и с места не сдвинулся. Толкать его сильнее я побоялась, все же мужчина был в преклонном возрасте, а навредить ему и уж тем более уронить на землю я не хотела, а то мало ли что может случиться. Он и так уже на грани сердечного приступа, а кареты скорой помощи поблизости не наблюдается. – Я не видела вашу жену. Мне жаль.

А если и видела, то вряд ли запомнила. В голове все перемешалось, и в мыслях воцарилась бессвязная каша. Хорошо хоть имя свое помню. А то могла и не помнить после такой-то аварии.

– Эмили! – старик ни с того ни с сего затряс меня за плечи, как куклу. Силищи в нем оказалось немерено, больше чем во мне раза в два, а то и в три. – Где моя жена?!! Отвечай, гадина!

– Отпусти ее. – Рядом с нами возник высокий мужчина в порванном деловом костюме, тот самый врач-ирландец, о котором говорил Клиф, и оттащил старика в сторону. – Она же сказала, что не знает, так что хватит.

– ЭМИЛИ! – завизжал старик и, гневно плюнув в мою сторону, побрел дальше по долине, выкрикивая имя своей жены до хрипотцы. – Эми! Где ты прячешься?!

Я перевела дыхание.

Что это сейчас такое было? Он забыл принять таблетки перед вылетом?

– Все нормально? – Врач обернулся ко мне. В его голосе послышался отчетливый ирландский акцент, как у моего дяди Мэтью из Дублина. И этот ласкающий слух акцент невозможно было перепутать ни с каким другим. – Он тебя не ранил?

– Нет, – ответила я, потирая плечи, – только немного напугал или, точнее, удивил. В общем, не страшно.

– Уверена?

– На все сто процентов.

Я проводила старика недоумевающим взглядом и посмотрела на ирландца, который неожиданно вызвал у меня не меньшее удивление. Он был похож на кого угодно, но только не на врача, с такой-то своеобразной внешностью и излишне накаченным телом, даже перекаченным отчасти. Лицо у него действительно пестрело от обилия старых шрамов, будто он однажды сразился с бешеным медведем в бойцовской яме и одержал над ним верх. Под волосами у него тоже виднелись белые рубцы, и даже на шее красовались глубокие полосы от давнишних и явно серьезных ранений. Теперь понимаю, почему Клиф счел его «террористом». Если бы не крушение, чудесное исцеление, дракон и лесное чудовище, то встреча с таким человеком вызвала бы у меня массу вопросов.

– Будь осторожней, – предупредил ирландец, внимательно воззрившись на меня своими темными глазами, почти такими же черными, как его волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. У висков они, кстати, были гладко выбриты, что тоже вот вообще никак не вписывалось в образ обычного врача. Как и татуировки на висках, сползающие темным узором на его шею и уходящие вниз под одежду. – Многие здесь ведут себя неадекватно. Видишь? – Он кивнул на группу людей у раскуроченного двигателя, которые дрались за чемодан с вещами.

Я удивленно вскинула брови.

– Какая глупость! Зачем им это?

– Последствия шока и дикого выброса адреналина, – ответил док. – Лучше избегай конфликтов.

Я бегло огляделась и поняла, что он прав. Люди вокруг кричали, спорили, дрались из-за какой-то незначительной ерунды. Две женщины не поделили бутылку воды, чуть не повыдирали друг другу волосы и в конечном итоге разлили всю воду, в чем обвинили другую женщину, совершенно к этому непричастную, и вместе на нее накинулись.

В долине творился настоящий хаос.

– Последствия шока, говоришь? – недоверчиво переспросила я, хмурясь все больше.

Да какой уж тут шок? Это как минимум массовая истерия. Не нужно иметь диплом квалифицированного врача, чтобы это понять. Достаточно моих двух лет обучения в универе.

Люди словно с ума посходили! Буквально обезумели. Не все, конечно, но большая часть пассажиров рейса шестьсот восемьдесят семь была готова растерзать друг друга. Хотя среди неадекватов я увидела и тех, кто помогал пострадавшим перебраться в безопасное место от взрывоопасных частей самолета. Но таких людей было не очень много.

– Ну да-а… просто шок, – не слишком уверенно подтвердил ирландец свою теорию, обводя взглядом долину, – другого объяснения такому агрессивному поведению у меня пока что нет.

Здесь что-то не так!

С этими людьми что-то не так или со всем этим местом в целом!

Я боязливо покосилась на троих мужчин с самодельным оружием из острых кусков фюзеляжа, которые гнались по долине за рыжеволосым парнем, словно хищники за добычей. Даже знать не хочу, что они собирались с ним сделать и зачем им потребовалось оружие. Бр-р-р! Но выглядели они крайне агрессивно.

– В любом случае, – посоветовал ирландец, снова посмотрев на меня, – никого не провоцируй. Здесь сейчас все на эмоциях.

Я пожала плечами.

– Даже и не собиралась.

Жить-то хочется. Тем более теперь. К тому же я не самый конфликтный человек. Мне все детство пришлось выслушивать ругань отца и споры старших сестер, а еще бесконечные придирки склочной мачехи, так что конфликты мне надоели еще лет в семь, а в двенадцать меня от них стало знатно подташнивать, поэтому большую часть времени я предпочитала проводить вне стен дома.

ГЛАВА 3

Кошмар продолжался целую вечность. Птица летела в неизвестном направлении, а я задыхалась от ужаса и старалась не смотреть вниз. В ушах свистел ветер, в висках набатом стучала кровь. Мне казалось, что я умру от страха прежде, чем меня сожрут. А в том, что меня сожрут, я не сомневалась. Приходилось успокаивать себя тем, что, по крайней мере, моя смерть будет необычной. Кто еще в двадцать первом веке сможет похвастаться тем, что его слопал настоящий птеродактиль?

Когда мы начали снижаться, я приоткрыла глаза и увидела внизу гнезда… десятки, если не сотни. Огромные гнезда на верхушках таких же огромных деревьев.

«Вот там и закончится моя короткая жизнь!» – пронеслась в голове неутешительная мысль, перед тем как когти разжались, и я полетела вниз.

Приземление вышло жестким. Я упала в гнездо из тростниковых веток и чуть не сломала себе хребет. Воздух вышибло из легких от удара. В глазах потемнело. Я попыталась встать, но тяжелый клюв ударил меня по голове с такой силой, что я мгновенно отключилась на минуту или даже больше, а когда снова пришла в себя, то не увидела никаких веток и гнезд… Вокруг было слишком темно.

В панике я принялась отчаянно тереть глаза, решив, что от удара попросту ослепла, но, к счастью, зрение меня не покинуло. А вот здравомыслие в очередной раз слиняло, чтоб его!

Глаза постепенно привыкли к темноте, и я заметила очертание высоких стен из деревянных брусьев, книжных стеллажей высотой с двухэтажный дом и потухших свечей на полках.

Что…

За…

Нахрен?

Я растерянно моргнула.

Где гнездо?

Куда делись деревья?

А лес-то где?!

Чтобы избавиться от миража, пришлось крепко зажмуриться и для достоверности потрясти головой, но мираж никуда не делся! Я так и осталась лежать на деревянном полу, довольно теплом и уютном по сравнению с птичьим гнездом, в которое изначально упала. Вокруг тянулись высокие стеллажи из необработанного дерева, доверху забитые старинными книгами и свитками. Много стеллажей. Очень много. Меня окружал целый лабиринт из массивных шкафов, которому в прямом смысле не было видно ни конца ни края.

Либо я все-таки сошла с ума, либо…

Я со всей дури ущипнула себя за бедро, но, к огромному изумлению, ничего не почувствовала. Снова ущипнула, на этот раз за руку и посильнее, и снова никаких ощущений.

Я вздохнула от облегчения.

Значит, я сплю. Это просто сон. Странный, как и вся моя жизнь, и совершенно внезапный, ведь засыпать за секунду до того, как меня должна была слопать гигантская птица, я точно не собиралась. Наверное, я отключилась. Потеряла сознание от удара. Но почему я еще жива? И почему этот сон такой реалистичный? И где…

– У меня срочные новости, повелитель, – с эхом донесся до меня далекий юношеский голос.

Я нахмурилась. И что в моем сне делают посторонние люди?

– Говори, – в ответ юноше прозвучал голос взрослого мужчины, который вызвал у меня обильный поток мурашек по телу, что сделало сон еще более странным, чем изначально, ведь боль я не ощущала, а щекочущие мурашки почувствовала сразу же.

Я встала на ноги, опираясь на одну из деревянных полок, покрытую одеялом из пыли и паутины. Удивилась тому, что во сне так пыльно, хотя в жизни пыль у меня никогда не водилась, затем внимательно прислушалась и пошла на голоса незнакомцев, которые с каждым пройденным мною метром звучали все громче и отчетливее.

– Дозорный клан Шайру засек дикого дракона на территории бескрайних земель, – проинформировал юноша.

Я закатила глаза. Не стоило мне вчера читать фантастику на ночь. Вот, пожалуйста… фантазия разыгралась в самый неподходящий момент. Мне там от плотоядной птицы отбиваться нужно, а не валяться в сказочном забвении.

– И что в этом особенного? – не понял обладатель волшебного голоса – мягкого, как бархатное покрывало, в которое захотелось укутаться, размеренного, как у почтенного мудреца, и немного хриплого, как у…ну как у больного ангиной, например, но эта хрипотца придавала его голосу особый шарм.

– Дракон напал на мертвую железную птицу, повелитель, и ранил ее. Они упали в долину Смерти.

Тот, кого назвали «повелителем», немного подзавис, и я тоже, потому что слабо могла представить себе мертвую железную птицу, которую можно ранить.

– Как выглядела та птица? – спросил повелитель после затяжной паузы.

– Как большая птица, только из железа, – отчеканил юноша встревоженно, – а железная птица – мертвая птица, но в отличие от других мертвых птиц она могла летать. Видимо, черная магия замешана.

Я потерла виски. Кажись, у меня и впрямь с головой не все в порядке, раз мне снится такое.

– Ее крылья двигались? – голос повелителя прозвучал задумчиво.

– Конечно же нет, мой господин. Железные крылья ведь не могут двигаться.

Голоса стали совсем четкими и избавили меня от необходимости прислушиваться. Темнота тоже начала рассеиваться. Впереди я увидела мерцающий свет, но не такой, как от включенных ламп, а скорее такой, как от зажженных свечей.

– Птицей управляли люди? – задал еще один вопрос «господин», он же «повелитель».

– Дозорные не видели наездников на птице.

– А внутри птицы?

– Что вы, повелитель!!! Какие наездники дали бы себя проглотить?

– Хм… Дракон выжил?

– О да, господин. Он разорвал птицу и сразу же покинул долину.

– То есть птица однозначно мертва? – деловито уточнил повелитель у своего… назову его «подчиненным».

– Хвала небесным защитникам! – воскликнул юноша, не разделяя спокойствия господина. – Она мертва. Угроза миновала.

– Ясно, – холодный ответ. – Спасибо, что сообщил.

– Нам… э-э, – замешкался «подчиненный», – нам стоит о чем-то беспокоиться, повелитель? Птица же наверняка была созданием черной магии враждебных кланов севера. Нужно ли готовиться к новой атаке?

– Нет причин для беспокойства, Юха. Долина уничтожит или уже уничтожила птицу и все, что с ней было связано. Это не черная магия.

ГЛАВА 4

Ночь выдалась тяжелой. Звери не оставляли попыток до меня добраться. Насекомые норовили заползти под одежду. Светлячки летели прямо в лицо. Жесткий ствол дерева царапал кожу. Тело немело от недостатка движений – все же на ветке особо не подвигаешься, иначе рискуешь свалиться вниз. Жажда усиливалась, и усталость одолевала.

В какой-то момент я прислонилась лбом к дереву и не заметила, как задремала.

– Я ждал тебя, северянка.

Я дернулась на ветке, которая почему-то вдруг оказалась огромной кроватью, а лес вокруг темной комнатой, слабо освещенной парой тусклых свечей, и увидела его. «Повелитель» лежал на второй половине кровати и, не моргая, смотрел на меня своими светящимися, как неоновые палочки, янтарными глазами. Он был раздет. Вот прям полностью! Мускулистая грудь обнажена. Все, что ниже пояса, небрежно прикрыто одеялом. Стальные жгуты мышц видны под бронзовой кожей. Вереница черных волосков уходит вниз к большому и толстому… Нет-нет! Я не должна туда смотреть.

– Опять ты?! – Я крепко зажмурилась. – Почему ты мне снова снишься? Да еще в таком виде!

Уму непостижимо. Мне должно сниться море с пресной водой, которую я черпаю половником и пью без остановки, а не вот это вот все…

– Чем тебя не устраивает мой вид? – усмехнулся незнакомец с едва различимой иронией в необыкновенном голосе.

Еще и спрашивает, словно сам не знает.

– Ты голый! – возмущенно воскликнула я.

Затяжная пауза и крайне недоуменный вопрос:

– Ну и что?

Я закрыла лицо руками.

– И то!

Голые мужики мне еще не снились. Тем более такие громадные и мощные и с такими внушительными э-э-э… причиндалами, прости господи. Подобное происходит со мной впервые. С чего это вдруг?

– Никогда прежде не видела голых мужчин, нэйра? – поддел меня этот… мечта всех женщин. Да еще с такой язвительной интонацией, что мне сначала захотелось придушить его, а потом и себя заодно, чтобы не мучиться, ведь усталость никуда не делась даже во сне, равно как и изнуряющая жажда. – Мужчины твоей расы были недостаточно хороши для тебя или ты недостаточно хороша для них?

– Не твое дело, чертово сновидение! – Я отвернулась от него и легла на другой бок. – Я просто хочу отдохнуть. Оставь меня в покое!

Не оставил. Матрас позади прогнулся, и этот огромный, обнаженный и весьма горячий, словно раскаленная печь, мужчина лег ко мне поближе. И без него было жарко, а с ним вообще настал полный трындец. Я почувствовала себя несчастным раком в кипятке.

– Это не сон, – шепнул мне на ухо повелитель.

Надо заметить, что ярость его больше не одолевала. Теперь он вел себя спокойно. Ну или просто делал вид, что спокоен.

– Да ну? – Я завозилась. От близости с ним мне стало не по себе, и дело не только в жаре. – А что тогда? Предсмертное видение?

– Синъерция.

Я задумалась.

– Синъерция… Что это?

Не припоминаю такого слова. Сомневаюсь, что оно вообще существует. Может, какой-то термин из медицины, который я уже давно позабыла, но тоже вряд ли.

– Соединение двух сознаний. – Кончики мужских пальцев коснулись моего самодельного топа. Невинное прикосновение, от которого у меня сбилось дыхание. – Телепатическая связь внутри пары. Отличить ее от реальности поначалу бывает очень сложно, ведь она передает все тактильные ощущения и даже запахи, поэтому я не сразу понял, кто ты. Неужели на севере ничего не знают о разновидностях магической связи?

И снова магия. Понятно…

– Не знаю как на севере, но я впервые о таком слышу.

Какая богатая у меня фантазия. Ну надо же!

– Отныне наши с тобой сознания связаны, – сообщил повелитель нечто донельзя странное, – мы можем говорить и чувствовать друг друга, находясь в синъерции, даже если нас разделяют тысячи миль. Это одна из высших разновидностей телепатии. Ты можешь входить в синъерцию только во снах, потому что ты всего лишь… – он запнулся и решил смягчить свои слова: – потому что ты не наделена магией, а значит, не способна управлять материями синъерции. Для меня же синъерция доступна как в реальном времени, так и во снах. Например, как сейчас, когда ты спишь и видишь меня во сне, а я вижу тебя в реальном мире. Однако любой наш физический контакт является иллюзией, и мы можем взаимодействовать только в рамках телепатической связи, но даже это считается необыкновенной редкостью для такой пары, как наша.

Еще лучше. Похоже у меня горячечный бред.

– Какой еще пары?

– Истинной, – подсказал мужчина. – Предназначенной друг другу судьбой. Синъерция возникает нечасто, но все же бывает, особенно если один из партнеров… – тяжелый вздох, – кто-то вроде тебя.

Почему это прозвучало как оскорбление?

– Вроде меня? – не поняла я.

– Простой человек, – пояснил он с легким пренебрежением. – Слабый и хрупкий, нуждающийся в постоянной защите.

О, ясно…

– А ты себя, значит, человеком не считаешь? – спросила у него язвительно.

– Нет.

Ну отлично! Разговариваю с собственным воображением. Что дальше? Начну болтать с деревьями? Заведу дружбу с грибами?

– И кто же ты такой, позволь узнать?

– Позволяю. – Он хмыкнул. – Я – Деклан кхаер РетХард из великого рода черных драконов. Кровный правитель Кхарема и повелитель Бескрайних Южных земель. Тебе крупно повезло, северянка.

Я в недоумении моргнула.

– То есть ты…

– Дракон.

– М-м-м…

– А ты – нэйра, предназначенная дракону. Моя истинная, – произнес с явным сарказмом, – пара. Судьба порой жестока.

И тут ко мне пришла здравая мысль, что я просто схожу с ума. Джунгли повлияли на меня так же, как и на всех остальных из самолета. Ну или у меня поднялась температура, в кровь все же попала инфекция, и начался бред. В любом случае все очень плохо.

Я уткнулась лицом в подушку и протяжно застонала.

– Скажи мне название своего клана, – потребовал якобы правитель Бескрайних Южных земель, – и я заберу тебя. Таков мой долг. Не стану скрывать, я этому не рад, как и моя уже бывшая невеста, но теперь наши желания не имеют никакого значения. Судьба решила, что мы должны быть вместе, значит, так и будет. Однако не волнуйся. Я позабочусь о тебе, как мне и полагается, несмотря ни на что.

ГЛАВА 5

Найти необычайно яркое дерево в зеленых джунглях труда большого не составило. Кроваво-алые плоды айро были видны даже сквозь темные и глухие заросли. Куда сложнее было заставить себя поверить, что они и правда съедобны. Отталкивающий цвет и выступающие синие крапинки так и кричали: «Не ешь меня! Не видишь, что ли? Я, блин, ядовито!». Но чего только отчаяние не делает с людьми. А я была в отчаянии, ни на что особо не надеялась, но… вообще-то, нет, надеялась! Еще как надеялась.

Я с усилием доковыляла до чудо-дерева с нежно-голубой корой, желтыми пушистыми листьями и «целебными», по версии моего повелителя, плодами. Обняла дерево одной рукой, чтобы не скатиться на землю, а то колени так и норовили подогнуться, а второй рукой сорвала ближайший ко мне плод. Он оказался жестким, как кокос, и таким же большим.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – не убей меня, ладно?

Перекрестившись, я стряхнула с плода усатых жуков, замахнулась и разбила толстую кожуру о ствол дерева. Белая, как молоко, жидкость хлынула из иномирного фрукта маленьким фонтаном.

Простившись со своим здравым смыслом, рациональным мышлением и всевозможными доводами логики, я поднесла плод айро к губам и сделала несколько глотков. Думала, будет хуже, но сок оказался на удивление приятным – немного терпким, кисловатым, но вкусным. Настоящий бальзам для пересохшего горла. Закончив с первым фруктом, я сорвала второй. Жуки недовольно зажужжали, но нападать на меня не стали.

Спустя шесть разбитых плодов и около литра выпитого сока я почувствовала, что жажда постепенно отступает. И это стало таким невероятным облегчением, что я даже немного поплакала. Еще и дыхание выровнялось, и сердце вроде успокоилось. В глазах по-прежнему двоилось, но мутная пелена спала. Значит ли это, что повелитель оказался прав? Плоды целебны? Или это снова лишь невероятное совпадение?

Сорвав еще несколько фруктов про запас, я оттолкнулась от дерева, выбралась из колючих зарослей и огляделась.

Нужно найти безопасное место, где можно без опаски отдохнуть и дождаться, когда жар спадет… ну или спокойно умереть, если плоды все же окажутся смертельным для жизни лакомством. Ни на какое дерево я залезть не смогу – сил не то что нет, они буквально ушли в минус, а на земле оставаться опасно. Если доживу до темноты, то меня слопают, как пить дать, и никакие плоды уже не спасут.

Решение нашлось внезапно. Я заметила большое дерево, не просто большое, а действительно огромное, как тысячелетний баобаб, но, к сожалению, уже сухое и дряблое, однако для меня оно стало великолепной находкой. В его стволе зияла гигантская трещина, а внутри самого ствола была пустота. Возможно, раньше это было чьим-то домом, может, дуплом какой-нибудь птицы или дикого зверя, но теперь оно пустовало и любезно дожидалось меня.

Я добралась до необъятного дерева, протолкнула в щель плоды айро, а затем протиснулась в дупло сама. Внутри оказалось тесновато, но все же я смогла удобно сесть, и у меня даже получилось почти полностью вытянуть ноги. Не пятизвездочный номер, конечно, но всяко лучше, чем спать на ветке. Из дупла хотя бы нельзя вывалиться и разбиться насмерть. К тому же хищные животные, те же шульги, не достанут – щель для них слишком узкая, они попросту не смогут в нее пролезть. А значит, здесь безопасно. И от насекомых хоть какое-то спасение ночью будет.

Я прижалась затылком к сухому стволу дерева, прикрыла глаза и стала ждать. Либо облегчения, либо смерти. Попутно пыталась думать о чем-то позитивном, чтобы не бояться будущего, каким бы оно ни было, но на ум не шло ничего, кроме сурового образа повелителя и его волшебных глаз с россыпью золота.

***

Время шло, я не умирала, в глазах прояснялось, дрожь проходила, жар уменьшался. Опухоль на месте укуса спала, и вены на руках вернулись в норму, а следы от когтей птицы вообще стали едва заметными и успели почти полностью затянуться до состояния покрасневших рубцов.

К вечеру я снова почувствовала себя живой. Поверить толком не могла, что фрукты цвета ядерной катастрофы помогли мне выжить, но результат был налицо, так что пришлось поверить.

Всю ночь я старалась уснуть. Во-первых, чтобы восстановить силы. А во-вторых, чтобы разобраться – реален повелитель Бескрайних Южных земель, и я каким-то чудом оказалась с ним связана, либо все это лишь странные сны, навеянные мистическими джунглями, ну а выпить сок плодов айро мне подсказало обострившееся шестое чувство. Но сон, как назло, не шел вот вообще ни в какую. Я вроде бы засыпала, но сразу же просыпалась от разнообразных звуков: шуршания травы, шорохов неподалеку, скрипов веток и пугающих криков ночных птиц. А может, это сок айро оказал на меня тонизирующий эффект. В общем, ночь я провела в полном бодрствовании, но, к счастью, без жара и без надоедливых насекомых. В дупло кровососущие твари залетали крайне редко, а те, что залетали, моментально попадали под карающий удар моей руки.

К утру я чувствовала себя разбитой и зверски голодной, но практически здоровой. Плакать больше не хотелось, зато хотелось дышать полной грудью и радоваться, что я успешно пережила еще одну ночь. Конечно, помимо этого, безумно хотелось принять пенную ванну, сменить одежду, расчесать волосы (но их, похоже, теперь вообще придется срезать под корень – слишком уж они спутались и превратились в один огромный колтун), отмыться от грязи и засохшей крови, поесть хоть чего-нибудь, прилечь на мягкую поверхность и для успокоения все же выпить мощное обеззараживающее средство – но, увы, не всем моим желаниям суждено было сбыться, так что пришлось довольствоваться малым.

В течение дня я совершила несколько вылазок из своей норы. Набрала побольше плодов айро – они и жажду утоляли, и немного голод, а это сейчас самое важное. Еще я насобирала сухих пальмовых листьев и обустроила с их помощью нору в дереве. Стало значительно мягче.

Идти дальше я не осмелилась, слишком рискованно. Все же окрепла я не до конца, да и недавняя близость смерти постоянно давала о себе знать внезапными приступами головокружения в самый неподходящий момент. Я решила остаться в дупле еще на день или два, в общем, до тех пор, пока полностью не восстановлюсь, а уже потом продолжу поиски долины и выживших. Ну или прилетит черный дракон из какого-то там великого рода и спасет меня… От этой мысли мне становилось и смешно, и горько. Часть меня хотела верить в это всей душой, но другая часть давала подзатыльники и заставляла думать исключительно о выживании.

ГЛАВА 6

Мы вернулись обратно к озеру. На берегу уже никого не было – все пассажиры торопливо покинули опасную зону, где шаталась «зараженная», то есть я. Стэллер оставил меня наслаждаться прохладной водой, а сам сходил в лагерь, который выжившие разбили неподалеку, и притащил оттуда сумку с небольшим ворохом разнообразной одежды – и мужской, и женской.

– Это все, что мы смогли найти в уцелевших чемоданах и унести с собой, – пояснил он, бросив сумку на землю. – Поищи, что-нибудь тебе точно подойдет.

– Я буду рада любой чистой одежде, – призналась откровенно, уже предвкушая, как сброшу с себя липкое, грязное тряпье и надену что-то легкое и приятное к телу. Чистый восторг! – И неважно, подойдет она мне или нет.

– Тогда, думаю, это обрадует тебя еще сильнее. – Стэллер протянул мне расческу, треснутую и без пары зубчиков, но о большем я и мечтать не смела. Затем он достал четвертинку душистого мыла и дорожный набор, который обычно дают в отелях: зубную щетку и небольшой тюбик пасты. Я была готова расцеловать его от зашкаливающей благодарности, но ограничилась простым и сердечным «спасибо тебе большое». Он подмигнул мне и оставил наедине с драгоценными в нынешнее время подарками, посоветовав кричать громче, если потребуется помощь.

Целый час я провела в озере. Просто стояла по шею в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментом. Самолет разбился, люди в ужасе, какие-то зараженные бегают в округе, еды нет, и меня, скорее всего, прикончат ночью, но я все равно наслаждалась, стояла и глупо улыбалась, радуясь прохладной воде, обволакивающей тело, и легкому ветру, ласкающему кожу на лице. Мне было хорошо впервые за несколько дней. В животе урчало, и виски ломило от усталости, но меня это совершенно не волновало. Я чувствовала под ногами мягкое песчаное дно и с наслаждением зарывалась в мокрый песок пальцами.

Я все еще жива, и мой позвоночник до сих пор не развалился на части. Ноги на месте, голова тоже. И теперь я не одна. Надеюсь, Стэллер сдержит обещание и не позволит выжившим пассажирам совершить бессмысленную расправу надо мной. Надо будет раздобыть какое-нибудь оружие, может, ветку поострее или камень, на тот случай, если вдруг придется отбиваться.

Вдоволь накупавшись, хорошенько промыв волосы мылом и оттерев запекшуюся грязь с тела, я вышла на берег. Полотенца у меня не было, но оно и не потребовалось. Тропическая жара моментально высушила мое тело. Прошла минута, а на мне и капли не осталось, только волосы все еще были влажными. Удивительно даже, что я до сих пор не сварилась от такой жары. Кожа немного обгорела на солнце, но не критично – все-таки большую часть времени я проводила в тени деревьев. Могло быть намного хуже.

В сумке с одеждой я отыскала хлопковый топ на бретельках цвета хаки. Он подошел идеально, прикрыл грудь и немного спину, а руки и живот оставил обнаженными, чтобы я не спеклась. Про шорты пришлось забыть, хотя в сумке они тоже были, причем моего размера, и выбрать длинные темно-зеленые штаны, к тому же мужские, но легкие и спортивные, не стесняющие движений, дабы не стать кормушкой для насекомых, особенно ночных. В траве их водилось неимоверное количество. Покажи голую ногу, и они тут же с радостью на нее слетятся, как туристы на шведский стол. Кроссовки и белье я оставила свои. Более подходящей обуви все равно не нашлось, а белье всегда можно постирать, тем более мыло еще осталось.

Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.

Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.

– Выглядишь лучше.

– Надеюсь, что так и есть.

Он приблизился.

– Гораздо лучше, – сказал со странной интонацией.

Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.

– Ладно. Идем. – Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. – Отведу тебя в лагерь.

– Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?

– Разумеется.

– И как они отреагировали?

– Ну-у… по-разному.

Я скривилась.

– Какой интересный ответ.

Видать, не особо обрадовались.

Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья – все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.

– Лучше не трогай, – посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. – Они ядовиты.

Я отдернула руку от куста.

– Откуда знаешь?

– Джош рассказал, что съел их, – поведал док с напускным равнодушием, – перед тем как скончался от отравления.

– Оу… – Я завела руки за спину. – Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.

– Вот и молодец.

Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.

– Что это? – я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.

ГЛАВА 7

Ожидание ужасней всего.

Мария не приходила в сознание, но и хуже ей тоже не становилось. Я не могла найти себе места. Во-первых, моего места в лагере попросту не было, а во-вторых, я боялась, что если Мария умрет, то некоторые из выживших обвинят в ее смерти не яд катарха, а меня и плоды айро, и тогда неизвестно, что вообще будет. Пришлось весь день ходить за Стэллером хвостом и вместе с ним патрулировать окрестности лагеря, чтобы избежать стычек с Медведем и другими особо подозрительными пассажирами.

Боги смилостивились надо мной только к вечеру. Мария открыла глаза и впервые за сутки заговорила. Ничего особенного она не сказала, лишь попросила воды хриплым шепотом, но это сразу дало всем понять, что ей стало намного лучше. Смерть отступила. Чернота в венах начала проходить. Плоды айро помогли. И косых взглядов в мою сторону резко поубавилось, зато появились новые взгляды – удивленные и заинтересованные. Меня смущали и те и другие, но я очень радовалась тому, что хотя бы никто больше не предлагает повесить меня на лиане. Даже Медведь убавил свой пыл.

В течение всего дня выжившие в лагере были заняты делом. Большинство пассажиров собирали хворост для костра, а хвороста нужно было много. Костер они поддерживали постоянно, особенно в ночное время, чтобы отпугивать диких животных и насекомых. Кто-то занимался оружием – затачивал толстые и прочные ветки, превращая их в смертоносные копья. Кто-то делал ловушки на мелких животных и расставлял их рядом с лагерем. Кто-то пытался ловить рыбу в озере, но то ли рыбы там не было, то ли их навыки рыбной ловли следовало прокачать получше. Стэллер и Бородач следили за безопасностью лагеря. Они реагировали на любые подозрительные звуки и шорохи. Мимо них мышь бы не проскочила, не то что шульга или зараженный. Женщины в основном кипятили воду из озера в небольших походных флягах и в уже слегка обгоревших консервных банках из-под собачьего корма. Учитывая количество людей в группе, маленькие размеры емкостей и адскую жажду, кипятить воду им приходилось практически безостановочно. Ни котелков, ни какой-либо другой жаропрочной посуды, как сказал Стэллер, они не смогли найти, благо хоть фляги попались и собачий корм в консервах, иначе им пришлось бы тяжко. Вода в озере хоть и чистая, но кишащая кучей неизвестных бактерий. Стэллер считал, что даже кипячение полностью не обеззараживает ее. Многие люди в лагере мучились от болей в животе и постоянной тошноты. Но, возможно, дело было не в воде, а в скудной еде и постоянном голодании.

С наступлением сумерек все пассажиры собрались в лагере возле костра, собираясь ужинать и спать. Я наконец-таки смогла всех нормально рассмотреть, впрочем, как и они меня. Всего семнадцать выживших, восемнадцать, включая меня. Пять женщин: Глэдис – бортпроводница нашего рейса, Зои – мать Нэнси, недавно разведенная и вынужденная переехать к своей сестре в небольшой городок Вэйл, расположенный неподалеку от Аспена, и шведка Аша, которая с трудом говорила на ломаном английском и почти ничего не понимала, но, по словам Стэллера, им точно удалось выяснить, что она летела в Аспен на отдых со своим мужем, но муж не выжил. Мария была значительно моложе остальных женщин, ей, как и мне, недавно исполнилось двадцать три года. Она летела в Портленд к своим родителям на Рождество, в Аспене у нее должна была состояться пересадка. Седоволосая старушка Ирен, которая, как и Аша, планировала провести в Аспене рождественские праздники, держалась чуть ли не лучше всех выживших вместе взятых. Она ни на что не жаловалась и спокойно воспринимала происходящее. Даже слишком спокойно, если вдуматься. Скорпион обзывал ее чокнутой старухой и крутил пальцем у виска, но Ирен лишь снисходительно улыбалась в ответ на его грубость.

Еще в группе были двое парней-подростков – Стив и Эмит. Они вели себя обособленно, явно находились в непроходящем стрессе и ничего о своей жизни не рассказывали, за исключением того, что их родителей утащили райгалы. Стэллер предположил, что им лет по шестнадцать и до полета они не были знакомы, но уточнить эту информацию не представлялось возможным. Парней старались не трогать и не донимать расспросами.

А вот Малыша Берти, наоборот, все донимали постоянно. Тучный двадцатилетний парень, получивший прозвище Малыш из-за своего плаксивого характера капризной школьницы, часто отлынивал от работы и приносил больше хлопот, чем пользы. На его фоне подростки выглядели ответственными трудягами.

Все остальные выжившие в лагере были взрослыми мужчинами, навскидку которым я дала от двадцати пяти и до сорока лет. Стэллер тянул лет на тридцать с небольшим, Скорпион на двадцать с хвостиком, Медведь вообще был похож на снежного человека, так что его возраст мне даже близко не удалось определить, но, наверное, ему тоже было где-то около сорока.

Также в число выживших попал Феликс Гатри – профессиональный лыжник и заядлый любитель лесных походов, благодаря которому все научились разводить костер без использования спичек и прочих привычных средств для розжига.

Я расположилась в небольшом отдалении ото всех, заняла место на земле под высокими деревьями рядом с Марией. Ночевать в непосредственной близости с теми, кто еще недавно хотел меня вздернуть, зажарить и расчленить, я точно не собиралась, да и в безопасности себя по-прежнему не чувствовала.

– Держи. – Стэллер подошел ко мне и протянул злаковый батончик с логотипом «ФлайАэро» на упаковке, небольшой кусок вяленого мяса не первой свежести и несколько мармеладок. Всем остальным пассажирам Бородач раздал то же самое и в равной мере. – Это немного, но хоть что-то.

При виде еды у меня в животе жалобно заурчало. Я сглотнула слюну и спросила:

– Это вся еда, что у вас есть?

– Вся, что осталась, – кивнул Стэллер.

Негусто.

– Долго на ней не протянуть, – сделала я пугающий вывод.

– Протянем, сколько сможем. Выбора нет.

– Да, верно.

Я с благодарностью приняла все, что Стэллер мне дал. Голод был зверским, так что даже просроченное мясо меня ничуть не смутило. На вкус оно оказалось даже приемлемым. Не самое худшее, что я ела. Муравейник определенно был в разы хуже.