Дингир

ГЛАВА 1. РАШ

Где-то на территории Антарктики...

Боевой корабль свободно бороздил океан, сопротивляясь лютому напору метели. Его грозный конус беспрепятственно расталкивал куски льда на пути.

Ночь была очень холодной. Ледяные иголки стремительно вылетали из тёмной бездны на свет прожекторов и как стая звонких комаров атаковали тех, кто находился на палубе:

Почти у самого носа судна стоял человек. Он держал руки за спиной и не прекращал делать глубокие вздохи, снова и снова. Его чёрное пальто опоясывало хилое тело и опускалось почти до стоп. Волнистые седые волосы скрывали шею.

Позади него стоял на коленях молодой парень. Его руки были связанны за спиной. Из одежды на нём оседали только какие-то чёрные тряпки, что когда-то назывались штанами; об обуви, так же не могло быть и речи. Но, несмотря на пронизывающий холодный ветер, он не позволял себе даже вздрогнуть; его закрытые глаза так же говорили о полном спокойствии. Гладкие чёрные волосы свисали до шеи, и ветер не мог к ним притронуться из-за корки инея.

Перед ходовой рубкой стояла пара стражей с модифицированными автоматами Калашникова: их тёмно-коричневые дублёнки кучно прорастали серым мехом сверху и обволакивали двухметровые тела до лодыжек. Сапоги казались неестественно громоздкими, словно те были сделаны из чугуна. Шапки ушанки частично скрывали противогазы. Каждый выдох сопровождался паром и громким звуком, что больше походило на рычание какого-нибудь зверя.

“Эй, Раш?.. Наконец у нас появился шанс, прыгай!” – прозвучал игривый голос в голове пленного.

“Это неоправданный риск”, – ответил тот, не отворяя губ.

“Ну чего ты ноешь, мы это уже обсуждали! Если появится возможность свалить – мы сваливаем! Или ты хочешь остаться подопытной крысой ещё на десять лет? Но уж нееееет, я этого не выдержу, мне нужно срочно кого-нибудь убить! Я голоден, твою мать!.. Давай-давалку, мы справимся!.. Просто встань, отбери автомат у Нексуса, и выпусти целую обойму в того придурка перед собой, чтобы больше не видеть его седую рожу! А после, мигом ныряй-нырялкой в воду, и греби-гребёнками, что есть мощи. Эти твари с нами и не такое делали! Подумаешь, намокнешь”.

“Умерь свой пыл, Нибрас. Ты что уже забыл, как мы пытались напасть на одного из Нексусов?.. У меня до сих пор кости не зажили”.

“Ну, значит, вычёркиваем пункт с убийством! Чё снова ныть-то?.. Тогда просто разбегись и прыгни. Представь, что ты участвуешь в олимпийских соревнованиях на длину прыжка”.

– Однажды меня окружили немцы… – заговорил некто в чёрном пальто, что стоял у носа корабля. Пленник тут же открыл свои карие глаза во внимании. – Знаешь, Раш, что нужно делать, когда тебя окружают немцы?..

Не дав ответ, Раш продолжил сверлить взглядом его седой затылок. Словно знал, что так или иначе он получит ответ на этот вопрос.

– Ты должен заорать во весь голос: “Хальт!” Это переводится с немецкого как: “Остановись”. И, услышав, как ты говоришь на немецком языке, они в первую секунду точно не пустят тебе пулю в голову. Но, знаешь, что сделал я, когда меня окружили вооружённые немцы?.. Я задал вопрос их командиру: “Он на стороне Дьявола или Бога?..” Ну, он сначала потупил и подумал, так как, это не стандартный вопрос для подобной ситуации. И только после того, как мой вопрос уселся в сознании этого стадного дебила тот всё же дал ответ: “На стороне Бога” – уверенно ответил он, даже с улыбкой, так как он считал, что силовое преимущество на его стороне, и у него есть возможность сыграть в мою игру. “Ответ неверный!” – осудил я его. “Если ты на стороне Бога, то ты так же и на стороне Дьявола. Ведь Дьявол мучает в Аду тех, кто не угодил Богу…” Ну, а потом произошло следующее: я просто достал из чехла охотничий нож и-и-и-и…

Далее он медленно повернулся к Рашу, показав улыбку, своё альбиносовое лицо и пару красных глаз.

– Я отрезал всем им головы и сложил их в корзину для цветов... Не знаю, зачем я так сделал, но мне понравилось. Чёрт, большая была корзина!.. А командир этих солдат смылся, зараза, и лишил целостности мои накопления, не хватало лишь его. – Полностью повернувшись к пленному, он поднял грудь и втянул приличный кусок свежего морозного воздуха… – Ааах! Какой вкусный воздух, ты не находишь, Раш? Так и хочется съесть. Если мы делаем то, что нам нравится, то это должно быть правильным с точки зрения эволюции... Но иногда мы поступаем вопреки своим желаниям… – Его голос приобрёл грустное звучание: – И с прискорбием я вынужден сообщить: ты не прошёл испытание на пригодность, Раш. Увы... А что делают с бракованным оборудованием?.. Правильно – утилизируют. Мне действительно жаль это признавать, но тебя утилизируют, Раш... Да, и тебя это тоже касается, Нибрас.

“Да иди ты в задницу, Пак – седой мудак! Бракованная твоя мамаша, понял! – отреагировал голос в голове пленного. – Раш, мы должны валить-валилкой, немедля!”

“Скорей всего мы так и сделаем”.

“Наконец-то! Ну, тогда вперёд? Танцуй, балерина?”

“Рано”.

“И снова по кругу? Ты охренел?!.. Раш мы не собаки, нас не так часто выгуливают! И вот, возможность прямо перед тобой, не тормози-тормозилкой, блин!.. Он же ясно сказал, что мы провальный эксперимент и теперь они привяжут нас к якорю, прострелят башку и скинут в ледяную воду на самое дно. Так что, или ты прыгнешь туда сам, или как не крути, окажешься там: рыбок кормить”.

“Он этого не сделает. Не станет нас убивать”, – уверенно ответил Раш.

“Наивный кретин! – осудил Нибрас. – Тот факт, что он нас воспитал, ничего не значит! Мы не первые у него, знаешь ли!.. Ты человек, Раш, и прекрасно знаешь, что кровь не всегда решает”.

– Творчество – это эгоизм… – вновь обратил на себя внимание Пак. Задрав голову, он убрал руки за спину. – Оно эгоизм, выдвинутый в массы. И люди, в попытке выглядеть творческими ценителями и учителями, а главное, веря в это, они сами, того не замечая поедают этот эгоизм. Но люди едят не мораль произведения, передаваемую автором, а лишь пустой фантик от конфеты – самую ненужную её часть. Бравируя и, восхваляя собственное поверхностное мышление, они способны насытиться одними только фантиками. Люди слепо и неосознанно гонятся за эгоизмом, что находится в других вещах – это меня смешит... Хочешь, Раш, я покажу тебе свой эгоизм? Твоему монстру внутри это тоже должно понравиться. – Пак перевёл свой красноглазый взор на одного из охранников в противогазе, и сказал в командном тоне: – Начать тестирование орудий!

ГЛАВА 2. ЭЙН ДАРКО

Россия. 12-е марта…

Новое утро и новое преступление. Зона была оцеплена красной лентой, команда криминалистов рыскала повсюду и фотографировала всё, что в дальнейшем могло оказаться уликой: Каждый окурок, следы, само тело с разных ракурсов и т.д. Но сильнее всего выделялась кровь. Её было очень много, и она уже хорошо впиталась в талый снег.

– Вот ответьте мне, пожалуйста: где опять носит этого Спайро?!.. – проворчал самый старый из офицеров, что недовольно озирался по сторонам.

– Капитан, он же не любит это прозвище, – ответил паренёк в полицейской форме.

Он постоянно записывал что-то в блокнот и периодически закидывал взгляд на труп. Его лицо выражало только приподнятое настроение, а чёрные волосы продолговатыми лепестками зрели на голове, причёска была уложена весьма стильно, хоть и придавала ему некоторую несерьёзность.

– Его зовут: “Эйн”. Просто: “Эйн”. Он вон там… – указал паренёк шариковой ручкой на бар-забегаловку.

– Разве старшему следователю не надо сначала осмотреть тело, а уже потом заниматься расспрашиванием свидетелей?

– Капитан, даже не пытайтесь его понять. Он прибыл на минуту раньше меня. Я записал. Затем, он извлек что-то из кармана жертвы и тут же отправился в бар. Как быто ни было: если он там, значит так и надо. И не стоит с ним спорить, поверьте: не правым в итоге окажитесь именно вы, это я по себе знаю.

– Надеюсь, он отправился туда не для того чтобы с раннего утра нажраться?.. А кто ты такой вообще, напомни?

– Вы что, своих сотрудников уже не узнаёте?!.. Видать капитан давненько вы не были на деле. Тиен Стужев, младший следователь и, если угодно, подручный старшего следователя Спайр... Пардон. Эйна Дарко.

– Если ты его “подручный”, то почему он ушёл без тебя? – поинтересовался капитан.

– Очень меткий вопрос. А то, сам капитан как никак, – не переставал Тиен позитивно язвить. – Спайро сказал... Да, блин! Сам пеняю вас за его имя, хотя тоже не могу избавиться от привычки. Короче, он сказал, цитирую: “Снова голяк, дело закрыто, пойду закрою. Оформи детали. И дай мелочь на выпивку”. Конец цитаты.

– Что за?!.. – попытался капитан переварить сказанное, но коса нашла на камень. – В своё время у меня было дело о пациенте, который сбежал из психиатрической лечебницы, и среди аудиозаписей был больной страдающий шизофренией. В общем, он нёс точно такой же бред.

– Эйн как библия: его всегда можно понять по-разному. Поэтому я обычно взвешиваю каждое его слово, чтобы увидеть общую картину. Сейчас я всё расшифрую. Та-а-а-к… – начал Тиен перелистовать свой блокнот. – “Снова голяк” – сказал он. Я записал. Это значит, что он как бы разочарован, то бишь: “опять мелкая рыбёшка попалась”.

– Ты что, каждую мелочь записываешь? – спросил капитан.

– Ручка, – главное оружие следователя капитан, хм-хм, – прозвучал Тиен с намёком на мудрость, но слабый смешок в конце только усилил образ старой ведьмы, что задумала нечистое... – Ну, с вашего позволения я продолжу расшифровку. – Перелистнув блокнот, он зачитал очередной отрывок: – “Дело закрыто”. Это значит, что Эйн знает, как разгадать загадку с убийцей... “Пойду закрою”. Ну, пошёл её разгадывать... “Оформи детали”, как вы видите, я этим сейчас и занят... И последняя фраза: “Дай мне мелочь на выпивку…” А это уже странно, так как Эйн пьёт только детский сок и прочее из этой оперы. Думаю, алкоголь нужен ему для маскировки... Конечно, это только моё мнение, вы можете его не слушать, так как оказывается, Эйн считает меня самым непредсказуемым человеком на планете. А с ним спорить, как я сказал – не получится. Но одно я скажу наверняка: это дело уже закрыто. Ммм, гы-хы! – усмехнулся он, дёрнув плечами и откинувшись назад.

– Гляжу, у вас тут свой зоопарк. Ладно, посмотрим, чем там Спайро занят. – Далее капитан обратился к местным полицейским: – Вы двое, за мной!

Чуть ранее, бар-забегаловка. Недалеко от места преступления…

Кто-то в самую рань уже напился, а кто-то с предыдущей ночи даже не успел протрезветь. Лишь два тамошних обитателя сидели у стойки и что-то обсуждали за стаканами недопитого алкоголя. Беседа дополнялась местной расслабляющей музыкой.

– В любовных отношениях нельзя утаивать друг от друга эмоции, так как это может привести к отчуждению. Если есть трудности, их надо преодолевать, – вдумчиво, прозвучал парень, что сидел слева.

Его короткие чёрные волосы немного отдавали пепельным оттенком. Во внешности этого молодого человека было много противоречий: несмотря на очень серьёзное выражение лица, он выглядел как какой-то юнец, любящий шастать по клубам. С другой стороны, его чёрные джинсы и расстёгнутая кожаная куртка, оседающая на белой толстовке с рисунком бараньего черепа, смотрелись чересчур опрятно.

– Чёрт возьми! Правильные слова! Прааааавильные! – ответил мужчина справа: не самый ухоженный внешне и вообще он напоминал уличного бродягу без бороды, но с залысиной. И судя по воняющему перегаром светло-коричневому пальто, его манере речи, а также попыткам поймать стакан губами, этот человек находился здесь более длительное время, чем его собеседник.

– Всё хотел спросить, что вы тут делаете в такую-то рань? – непринуждённо спросил парень, рассматривая и покручивая в руке свой стакан.

– Как что-о-о, пью-ю-ю! – ответил тот.

– Ясно, а меня вот девушка из дома выкинула. Из своего… представляете?

(Икнул). – Да, они такие суки! – Лицо пьяницы перекрасилось в более осознанное и сконцентрированное. – Я вот тоже с другом поссорился… из-за этих шлюх!

– Бывает же, а?.. Ну, вы пейте-пейте, – настоял юноша, хотя его собственный стакан с виски был полон.

Под давлением собственной печали и злости, мужик покривил лицом и сгоряча захлебнул аж половину стакана. Молодой парень, будто контролируя этот процесс краем глаза, так же наблюдал и отслеживал каждое действие нетрезвенника; его малейшие жестикуляции и прочее…

– Бармен?.. – вдруг обратился он к человеку в белой рубашке. – Скажу сразу, это не критика вашего музыкального вкуса, но не могли бы вы, пожалуйста, сменить музыку, на-а-а… одну конкретную, если не затруднит?.. У вас же в ноутбуке “Вконтакт” открыт, да? Поменять музыку там несложно.

ГЛАВА 3. БРАТЬЯ ХУСКО

Москва. Гостиничный номер. Время: 16:07

– Дима, блин, держи обе ноги, – сказал парень, натужено что-то неся. Его чёрные кудри отрастали как грива, что неплохо сочеталось с высоким ростом.

– А я что сделаю? У этого жирдяя не ноги, а копыта! – отбился тот. – И почему ты такой спокойный, а… братец? – Дмитрий сдунул от своего лица одну из двух прядей волос, которые отходили от общей причёски как пара жёлтых клыков.

– Для паники нет причин.

– “Нет причин” говоришь? А то что мы, Миша, не того укокошили – это не считается?.. Пак нам приказал: “найти и убить Раша”. А что мы сейчас делаем?.. До сих пор пытаемся избавиться от совершенно другого тела, вот что! Мы же наёмники! Мы профи! Вот чей косяк, а?

– Неважно чей, уймись – вразумительно ответил Михаил, не отрывая своих тускло-зелёных глаз от усопшего. – Не надо плакать, когда молоко уже пролито, правильней будет принести швабру и всё вытереть.

– Сам ты плачешь, я не плачу! – Дмитрий сгоряча встряхнул ноги усопшего.

– Ну, началось.

– Что началось, ты оборзел? Сам ты псих! – Наращенная агрессия повелела ему отпустить конечности убитого и выхватить изнутри своей ватной синей куртки, сделанный под заказ кольт 45-го калибра. – Ну-ка повтори!..

– Убери пукалку, – не глядя угрозе в лицо, спокойно произнёс Михаил.

– Нет-нет, повтори, как ты меня назвал?

– Я тебя так не называл, это всё твоя буйная фантазия. Но именно сейчас ты так себя и ведёшь… как полный псих. – Далее его фраза прозвучала как последнее предупреждение: – Ещё раз… опусти пушку.

Вооружённая рука вскоре начала дрожать. Он отдалённо понимал, что наставлять ствол на брата – перебор. И когда желание стрелять отступило, то и смысл направлять оружие отпал сам собой: под тяжестью стали рука неспешно опустилась.

– Да ты сам не лучше понял, Миша! Строишь из себя невесть что, со своими проповедями, а сам... Да, я люблю убивать людей! Выстрел в голову, взрывчатка C4 заложенная в машине – в этом есть изящество! Но ты блин… – Дмитрий импульсивно указал на труп внизу: – Ты буквально перегрыз ему горло своими зубами.

Черногривый Михаил вдумчиво опустил взгляд на свою чёрную кофту и расстёгнутое, серое пальто – красным было заляпано всё, даже его рот и подбородок.

– Так было нужно, только и всего, – непринужденно ответил он. – Ситуация требовала от меня действий вот я и…

– Нож!.. – прервал Дмитрий. – У тебя был грёбанный нож, но ты всё равно вцепился в его глотку как какой-то зверь!

Внезапно, спор братьев прервался. Это был довольно бодрый стук во входную дверь, который затем дополнился не менее бодрой фразой:

– Откройте полиция!

Братья в ту же секунду ощетинились. Оружие рефлекторно направилось на того, кто стоял по ту сторону двери…

– Чёрт Миша, что делать, что делать? Это всё из-за тебя!

– Думаю, ты прав, – согласился тот. – Вероятно предсмертные крики нашей “не цели”, вызванные моим грязным устранением, были услышаны соседями. Вот они и вызвали копов.

– Я его грохну! – огласил Дмитрий свой, сооружённый на коленке план.

– Нет. Никаких убитых копов, мы и так достаточно накосячили.

– Но так, блин!..

– Что поделать? Придётся импровизировать – пожав плечами, ответил Михаил.

– Ладно, я к двери.

Михаил уложил жертву на кровать, накрыв одеялом. Приняв синюю куртку от Димы и, сняв своё серое пальто, он закрыл ими кровавое пятно на полу.

Подозрительная задержка побудила полицейского вынуть пистолет Макарова из кобуры. Сохраняя предельную концентрацию, сделал он несколько шагов назад готовясь выломать дверь.

– Это полиция, откройте дверь или я буду вынужден её выломать! Повторяю, откройте дверь!..

Вновь не дождавшись ответа, полицейский произвёл выпад навстречу к красно деревянной конструкции, как вдруг та сама вольно распахнулась.

Внезапность – парализовала человека в форме...

– О, полиция?! – сказал Дмитрий. После он повернулся в сторону лежащего на кровати Михаила. – Друган, ты случайно никого не убивал последние дни?

– Неа… а что должен был?

– Эмммм… – промычал полицейский. – Что у вас тут вообще происходит?

– Да так… а в чём собственно дело?

– Соседи жаловались на сильные крики из вашего номера, – прозвучали слова уже серьёзного полицейского на дежурстве. – У вас всё в порядке?

От услышанного, рука, что удерживала пистолет за дверью, на секунду дёрнулась, а в лице Дмитрия пробилась брешь серьёзности. Но то было лишь мгновение, – собравшись и вновь синхронизировавшись со своим образом добряка, он выдал липовую улыбку в пол лица:

– Крики?.. – задумчиво и удивлённо переспросил Дмитрий. - Нуда, это и вправду были мы.

Но полицейский уже не смотрел на того, кто находился перед ним, его внимание было направлено вглубь номера в выслеживании всего подозрительного.

Тамошний Михаил, чтобы хоть как-то ослабить внимание, относительно данного помещения, начал приветственно махать рукой, в попытке наполнить атмосферу дружелюбием.

– Почему у вас куртки разбросаны по номеру? – настороженно спросил офицер.

– А, это… Мы просто немного повздорили и во время небольшой драки видимо задели вешалку с одеждой.

– Вот оно что… – неуверенно ответил офицер, продолжая в зрительной хватке смотреть через плечо собеседника на интерьер номера...

Диме эта ситуация казалась весьма шаткой, он не был готов к такому упрямству со стороны человека в форме, словно тот специально над ними издевался. Тем не менее, запасной план у него был: в виде огнестрельного куска стали, ждущего за дверью выстрела. Ствол был направлен навскидку, но ровно в голову полицейского. Рукоять уже была почти полностью пропитана нервным потом.

– Ну что офицер, вы нас оштрафуете?

– Эй, как вы там? – крикнул полицейских Михаилу, полностью игнорируя парня в дверях. – Всё нормально, заявление писать будите?

– Да-не, всё в порядке, я первый начал. Напился и сразу в драку полез на своего лучшего друга, вот идиот.

ГЛАВА 4. ПАК

Крыша 10-ти этажного здания и сильный ветер. Полдень…

– Хватит, я всё расскажу! – прокричал человек, барахтаясь над пропастью.

– Ты просто не представляешь, как моим ушам это приятно слышать. – Пак сомкнул ладони: – И так... где Раш?

– Он... Он недавно сел на самолёт до Таиланда!

Пак горестно выдохнул, и следом заговорил:

– Я забыл рассказать про одну деталь… Ложь – один из самых популярных грехов, и очень кстати, что я умею её читать.

Двухметровый страж в противогазе, что удерживал за ногу висящего человека, немного протянул того вниз, заставив ощутить падение…

– Аааа, стой-стой-стой! Я всё расскажу!

– Где-то я это уже слышал?

– Раш сейчас находиться… в… в…

– А сейчас ты думаешь: “соврать вновь, или сказать правду?” А твоя молчанка не что иное, как следствие подавленного внутреннего конфликта. Всё это говорит о том, что с вероятностью в 75% ты всё же скажешь мне, где Раш…

Полил дождь. Волнистые седые волосы Пака начали впитывать каждую каплю.

– Ну вот, смотри, что ты наделал, даже небеса плачут от твоей тупости. Рожай уже быстрее... Дааа, юнец тебя хорошо промыл. Даже перед лицом смерти ты всё ещё питаешь к нему уважение. Но Раш растёт, он угрожает всем вам, как ты не можешь этого понять?..

Пак встряхнул от капель длинный и острый воротник своего чёрного пальто.

– Когда ты пишешь книгу и детально прорабатываешь всех персонажей, то в конечном итоге они оживают – приобретают личность, и ты теряешь над ними контроль. Даже автор теперь не может им навязывать новую роль, так как эти персонажи эволюционируют, бесконтрольно мутируют в нечто, самовольное, живое. Создателю остаётся лишь дать им волю делать то, что они хотят. Слышишь? Я тебе говорю? – крикнул он в небо... – Одного такого “самовольного типа” я как раз и ищу.

– Он… – снова напомнил о себе висящий.

– Ну, ну, говори? Отлично выходит, продолжай! Но учти: дождь, сырость… твоя нога может ненароком выскользнуть из руки Нексуса.

– Его логово сейчас на свалке бездомных, под мостом!

– Красавчик!.. Нексус 41, отпусти его! Аккуратно и вежливо.

Пак повернулся спиной готовый уйти…

– Аааааааааа! – послышался позади затухающий крик.

Закрыв красные глаза, и опустив голову, он выпустил протяжённый поток воздуха из лёгких... После чего тот обратился к своим громилам:

– Да, я приказал отпустить его... Но не в буквальном же смысле дебил!.. “Отпустить” – это… – “не убить!” Я что говорил: “убить его?”

Двое в противогазах переглянулись между собой.

– А ты представь, если я приду в церковь и скажу: “Отец отпусти мне грехи!” И он такой ху*к и в башку тебе внезапно выстрелит! Вот так я себя и чувствую!.. День только начался, а вы уже мне настроение испоганили! В этом вы просто мастера!.. Ладно, дурак не рассудит, а умный не осудит. Нужную информацию мы получили, потопали дальше…

Протопав несколько переулков меж высотных воззваний Пак озадаченно встал, всматриваясь в до боли знакомое название улицы…

– Алё Вилен? – сказал он в чёрную раскладушку. – Я свернул направо как ты и сказала. Вопрос: почему я сейчас нахожусь там-же, где и несколько минут назад?

Первой реакцией был протяжённый и полухриплый выдох, а потом последовал вопрос на вопрос:

– Опять заблудились, да?

– Я чётко следовал твоим ориентирам Вилен.

– Нет! – воскликнула она. – Если бы вы следовали по моим ориентирам, то давно бы оказались на месте!

– Ты сказала: “Два раза направо, налево, и направо”. Так что не надо мне тут...

– Чёрта с два я так сказала олень! “Направо, затем налево, а уж потом два раза направо!”

– Вилен не ругайся… Глубокий вздох и выыыдох. Ну, как я учил…

– Ваши ноги, что живут своей жизнью?

– Глубокий вздох и выыыдох, – повторил Пак.

– Ой, какой же вы упрямый!.. Хорошо… – Из мобильного телефона послышалось ровное дыхание… – Всё под контролем… всё в порядке… – говорила Вилен будто себе... – Всё, я в норме босс!

– Ты моя умничка. И не упрямый я. Этот отрицательный термин, был придуман человеческим скотом. Когда кто-то с тобой не согласен, он сразу называет тебя: “упрямым”. В то время как свою точку зрения в этом споре он считает: супероптимальной и единственно-верной, так как она – производная его же мозга. Это следствие излишнего высокомерия в самообмане. Тот, кто называет других “упрямыми” – полный эгоист и лицемер. Поэтому больше не применяй этот термин ко мне, хорошо Вилен?

– Да-да, прошу прощения, я погорячилась, не хотела вас обзывать. Короче ещё раз для тупых: “право, лево, право, право”.

Кивая, Пак повторил всю связку. Четвёртый кивок был сильнее прочих, и затем он зашаркал кирзовыми сапогами в нужном направлении. За ним пошли и двое верзил…

Несколько зигзагов вывело его на открытую местность: Высотные дома всё ещё частично накрывали тенью небольшую улицу. По правую руку была витрина с большими плазменными телевизорами. Пак сперва остановился, а после плавно повел туда головой – на трёх экранах показывали одни и те же новости:

– Ужасная новость потрясла жителей всего региона. Природа непонятной волны смертей, которая пронеслась среди медиумов и гадалок до сих пор не ясна. Эзотерики призывают готовиться к худшему. С этим мнением согласилась и церковь. Они считает этот феномен ознаменованием конца света и скорым пришествием самого дьявола.

– “Мы сами дьявол свой и целый мир мы превращаем в ад”, – шутя, процитировав Оскара Уайльда, Пак, краем своего красного глаза застал созрителя.

Старец таращатся на него безумными зенками, руки и седая борода дрожали...

– Ааааа! – завопил он, тыкая пальцем. – Дьявол-дьявол! Лик его!

– Да мне это часто говорят, – отшутился Пак. – Ты что никогда не видел красных глаз и бледной как у покойника кожи?

– Изыди, Дьявол!

– Ой, кончай! Ты свою-то рожу видел?.. Религиозные люди воспринимают мир, будто в презервативе, и с таким же рядом ограничений. Правильно, загоняйте себя в угол!.. Всем нужен пастух... Когда ты вырастаешь, то выходишь из-под опеки родителей. Но всегда нужен покровитель, поэтому ты и находишь его в Боге.

ГЛАВА 5. НИБРАС

“Раш?” – сказал чей-то голос во тьме.

– …

“Ты меня слышишь?”

– …

– “Проснись, твою мать!”

Когда он с усилием поднял веки, то отражённый от снега свет ударил по глазам. Прищурившись, Раш распознал среди бликов высокие деревья и не сильно заснеженные равнины. Во рту осел привкус крови...

Ни одежды или обуви на его теле не было, только свисали от пояса до колен чёрные тряпки, что напоминали водоросли.

“Нибрас…” – осуждая, произнёс он в голове.

“Что? – ответил голос. – Ты же сам знаешь: когда я голоден, то не контролирую себя!”

“Пак наступает нам на пятки, – Раш поднялся. – Теперь он знает, где искать”.

“Ну, извини!”

“Где тело?”

“Вот, иди по кровавым следам”.

Раш провёл взглядом по довольно размашистой красной дорожке из потрохов и крови:

“Мог быть и поаккуратней. Это прямо рай для криминалистов”.

“Эй, ну я же извинился! И не всё же так критично, верно? Приберём здесь, и будет, как не было”.

“Пак всё равно нас учует, но прибраться надо. Не хочу, чтобы нам сели на хвост ещё и копы”.

Раш скрутил снежный ком, который вобрал в себя все следы от разодранного тела, но основной кусок всё же остался. Он обернулся назад, проверив, не упустил ли хоть пятнышко...

“Следы убрали, – сказал Нибрас, – а как быть с телом? Понадобится снежок побольше”.

“Снег нужен был для того, чтобы собрать всё вместе. Скинем тело в реку вместе с остальным. Под течением снег будет таять, это создаст постепенное вымывание из него крови и внутренностей. По отдельности структура теряет целостность для наблюдателей: Кровь смешается с водой и перестанет быть кровью. А мягкие внутренности станут удобрением и кормом для рыб. К тому же эта река не проходит близь жилых районов. Само тело точно найдут, но не скоро. И раз здесь теперь нет следов, они не смогут связать это место с убийством и полицейские спишут это на нападение медведя”.

“Да, я тоже, замечал, что мои оттиски на трупах, напоминают медвежьи. Оказывается, у меня есть когти. Интересно, какие они?”

“Ты что, даже своих когтей никогда не видел?”

“Когда я превращаюсь, то всё становится как в тумане”.

Предав все останки реке, Раш смотрел, как та частично цепляла фрагменты плоти и уносила их с собой. Снег становился прозрачным и объединялся с течением.

“Ловись рыбка большая или маленькая! – подшутил Нибрас... – Эй, Раш, когда ты будешь пировать, а? Меньше корма – больше трупов”.

“Это я уже понял. Расставляя капканы, я забыл о незаметности. Нужно снизить все потенциальные риски как можно быстрее. Пак близко, и когда он предстанет перед нами, мы должны разорвать его на куски. А для этого нужна очень большая сила, и… союзники”.

“Ты хочешь, чтобы Пак прыгал по их головам, в то время как мы будем кормиться? Поэтому ты и оставил ему ту газету с именами?”

“Не совсем. Но ты мыслишь правильно… очень неплохо, Нибрас”.

“Ясен пень! Ты же мне ни хрена не рассказываешь, вот и приходится догадываться!”

“Я всё просчитал, но ты способен всё испортить. Поэтому больше никаких распотрошённых тел”.

“Для столь мудрого чувака, ты слишком часто тыкаешь меня носом в дерьмо”.

“По твоему тону я отлично понимаю, что из этого урока, ты извлёк не всё”.

“Блин, но мне нравится эта бесконтрольность! Это весело! А после очередной разодранной жертвы ощущение превосходства затмевает всё! Без этой веселухи мне сама жизнь не мила! Но… ладно Раш, я тебя понял. Буянить больше не буду, обещаю своей обещалкой”.

“Ты способен этому сопротивляться, просто не хочешь. Видимо Пак – недостаточно веская для тебя причина. Если ты не поглощаешь человеческую гниль, то сам идёшь за их жизнями, однако мы – не Пак… Мы нечто, что способно развиться, эволюционировать – это и позволит нам победить”.

“Ты слишком далеко заглядываешь вперёд”.

“Чтобы одолеть врага, нужно его опередить. Нужно видеть ситуацию дальше него”.

“А я вижу, что мы стоим у чёрта на куличиках в одних тряпках на заднице”.

Раш оглядел себя.

“Да, маскировка никудышная. Сначала нужна одежда и деньги”.

“Будешь собирать урожай?”

“Ага”.

Найдя первый частный дом Раш проник во двор и смахнул с верёвок для сушки чёрные штаны и того же цвета толстовку с капюшоном. Так же тот прихватил и тёмно-красное покрывало, которое он обернул вокруг себя. Уверенно перебирая босыми ногами снег и ветки, он вышел на оживлённую улицу.

Всего за один час, Раш обошёл весь город, собирая из сетей некую добычу:

Это были небольшие деревянные ящики белого цвета. На них, красной краской отмечался крест и надпись: “Помощь церкви”. (Раш сделал их вручную, а материал раздобыл на свалке). Они были прикреплены к стенам магазинов, аптек и т.д.

Несколько таких изделий набили его карманы под завязку.

“Этот тяжелее прочих”, – произнёс в голове Раш, снимая очередную прямоугольную деревянную конструкцию. Данное действие происходило в центре оживлённого вокзала.

“Наверное, услышать от меня такое, будет весьма шокирующе, но… это же бесчеловечно, разве не так?”

“Медведь, который заживо съедает лосося, тоже не несёт с собой человечность”.

“Нет, это понятно, я имел в виду другое: Все эти люди... почему они даже на тебя не смотрят? То чем ты сейчас занимаешься, это же такой гадкий плевок в сторону церкви?”

“Это потому, что мои действия не нарушают их сублимации: веры в бога, на публичный лад”.

“Что?! Чё-то я ни хрена не понял”.

“Вот скажем: если я зайду в дом божий и при всех оскорблю Бога. Что тогда произойдёт?”

“Они набросятся на тебя с кулаками или сожгут на костре?”

“Ну, если отбросить твоё утрирование Нибрас, то, да, так и есть. А почему?”

“У них, есть определённое место или окружение, чтобы блеснуть своей верой?”

“Верно. А что ты видишь сейчас? Здесь нет отсылок, чтобы те блеснули своей верой. А значит, и нет мотива, усомниться что: “этот чувак, снимающий со стены подношения не является служителем церкви”. И подсознание делает их слепыми. Здесь много людей, но в социуме они слепые. Чем каждый отдельный человек более, стадотезирован, тем ментально слабее общая система. И всё это умножается на само себя. Однако для людей, подобное виденье всего лишь приятные пушистые цепи, поэтому от них очень сложно отделаться. Ты ранее упоминал про некий: “гадкий плевок в сторону церкви”. Да он имеет место быть. Вот только этот, “плевок” играет мне на руку”.