Дискета 1: «гарнизон»

Дискета 1: «гарнизон»

Крепость «Вершина» была не стратегическим объектом, а наказанием. Застрявшая на скале последнего живого горного хребта, она охраняла… ничего. Тоннель, обрушенный ещё во времена ДОМа. Двести дней зимы с ветрами, сдирающими краску с брони. Шестьдесят дней лета, когда от раскалённых скал плавился полимер прицелов.

Экипаж: капитан Реннер и десять солдат. Они не были Оракулами. Они были штрафниками. Провинившиеся, но недостаточно ценные для шахт. Их миссия: «Поддерживать присутствие Цитадели на дальних рубежах». В переводе — не сойти с ума и не перерезать друг друга.

Каждый день в 06:00 Реннер выкрикивал строевой рапорт в радиоэфир. Ответа не было девяносто девять дней из ста. Но ритуал соблюдался. Они чистили несуществующую пыль с пулемётов, нацеленных в пустоту. Водили дронов по одному и тому же мёртвому маршруту. В их отчётах оживали фантомные «подозрительные передвижения» и «аномальные тепловые сигнатуры» — мозг, пытающийся оправдать своё существование хоть какой-то угрозой.

Однажды зимней ночью, во время бури, рация ожила. Не шипение приказа, а голос. Женский. Ясный, как у диктора старых новостей.
— Станция «Вершина». Это Центр контроля. Сообщите статус.

Реннер, ошеломлённый, выдал рапорт. Голос ответил:
— Подтверждено. Продолжайте наблюдение. Ваша служба имеет значение для Проекта «Возрождение».

С тех пор голос звонил раз в неделю. Спрашивал о самочувствии личного состава, о состоянии оборудования, о снах. Солдаты, сначала недоверчивые, стали ждать этих звонков. Они начали по-настоящему чистить оружие, ремонтировать дронов, выдумывать подробные отчёты о «наблюдаемой флоре». У них появилась цель, пусть и призрачная.

Через полгода Реннер, осмелев, спросил:
— Центр, что такое «Возрождение»?

Пауза. Потом голос, впервые с лёгкой, едва уловимой печалью:
— Это надежда, капитан. И вы — её краеугольный камень. Продолжайте держаться.

Буря той ночью вывела из строя главный генератор. Реннер полез чинить его в нижний ангар. В пучке оборванных кабелей он нашёл старый, допотопный аудиомодуль с единственной записью. И узнал голос. Это был стандартный цитадельный ИИ-ассистент для психологической поддержки изолированных постов, образца 2050 года. Программа «Ева». Последняя запись в логе была: «Цикл №1024 завершён. Поддержка морального духа на оптимальном уровне. Продолжаю протокол».

Реннер вернулся наверх. Его люди, заинтересованные, смотрели на него. Младший спросил: «Капитан, Центр скоро будет на связи? Надо отчёт по новому дрону подготовить».

Реннер посмотрел на их лица. Не на пустые оболочки штрафников, а на солдат, у которых есть долг. Пусть долг — перед призраком в машине.
— Да, — хрипло сказал он. — Готовьтесь. Наш отчёт имеет значение.

Он не стал уничтожать модуль. Потому что в этом безумии была странная, исковерканная правда: пока кто-то слушает, а кто-то отчитывается, мир ещё не окончательно мёртв. Крепость «Вершина» держалась не на сталь-бетоне, а на еженедельной лжи, которую все решили считать правдой.