Дитя Ада

Дитя Ада

В глазах – туман, в ладонях – смерть

Ветер шелестел страницами скетчбука, превращая речные пейзажи в анимацию. Живую, подвижную, но безмолвную. Скетчбук был оставлен открытым на краю скамейки, пока юная художница искала в холщовой с обилием разномастных значков сумке завалившийся мелок масляной пастели белого цвета. Находиться он всё никак не желал: будто призрак, скрывающийся в самом тёмном и мрачном уголке мира.

Девушка недовольно пыхтела, то и дело раздражённо убирая падающие на лицо длинные вишнёвые пряди, которые накладные наушники не могли удержать на ветру.

– Опять река, – теперь страницами зашелестел белокурый юноша, присевший рядом, – скетчбук переместился к нему на колени.

– Матвей! – сбросив наушники на плечи, девушка потянулась за своим творчеством. – Нравится мне вода, что такого?

– Ада! – тоже обратился он по имени, копируя её возмущённый тон. – Можно же разную воду рисовать, а не одну только Припять.

– Всё решает ракурс. Если пересесть в другое место, будет уже совершенно новый пейзаж.

Она так и сделала. Подхватив все свои вещи, прошла немного вдоль набережной, а затем спустилась вниз по лестнице к самому парапету, на который и села, свесив ноги. Чёрные кеды и рваные джинсы утонули в кустах и высоких травах – до воды было ещё далеко.

– Бу! – припугнул Аду Матвей, схватив резко сзади за плечи и сделав вид, что собирается столкнуть.

Девушка в ответ ударила его по руке.

– Дурак!

С той же силой, с которой Ада любила воду, она её и боялась. Спокойная речная гладь влекла её. Порой девушке даже казалось, что она слышит её шёпот. Её зов. Но напряжённый комок нервов в районе солнечного сплетения говорил об опасности – и он звучал убедительнее. Ада предпочитала любоваться водой издалека и даже в такой знойный день как сегодняшний не позволять себе и мысли о купании.

– Вон, смотри, – указала девушка вперёд. – Даже утки приплыли. Совсем другой вид!

Пара пернатых, остановившись прямо напротив Ады, стали поочерёдно нырять, отчего их вздымающиеся над водой хвосты были похожи на поплавки. Или на всплывшие птичьи трупы.

– Да всё равно одинаково.

Матвей тоже устроился на парапете: уперев руки в бетон, он откинулся назад, подставляя лицо солнцу. Юноша зажмурился. Выгоревшие белёсые волосы торчали в стороны непослушными вихрами, словно на его голове было кучевое облако. Пышное, лёгкое, воздушное.

– И что ты предлагаешь? – спросила Ада. – Наш город, знаешь ли, не богат на водоёмы. Всё, что есть, я уже нарисовала.

– А как же Красное болото? – Матвей приоткрыл один глаз, бросив на девушку лукавый взгляд.

– Опять ты за своё.

– Ну а что? Болото – это тоже вода. Ты должна двигаться дальше! Развивать свой скилл, понимаешь? А не застревать на этой набережной.

– Ничего я не должна.

Девушке не нравилось подобное давление. Родители, знакомые, интернет – все вокруг твердят о том, что необходимо развивать свои способности чуть ли не до совершенства.

Ты рисуешь, но не пошла в художественную школу? Неудачница.

Ты рисуешь, но не связала с этим свою будущую профессию? Неудачница.

Ты рисуешь, но не публикуешься во всех соцсетях? Неудачница.

Что-то уметь автоматически означает необходимость зарабатывать на этом. Аде же просто нравилось рисовать. Наслаждаться процессом и результатом самой в одиночестве – без одобрения и критики окружающих. Без тревожных переживаний о том, оценят ли люди её новый пейзаж. Без грызущих сомнений, стоит ли продолжать рисовать то, что нравится, или лучше выбрать что-то более популярное.

Ада просто хотела творить.

Сначала она рисовала чёрной ручкой. Затем карандашом. После в ход пошли краски. Сейчас настал черёд масляных мелков. Единственное, что всегда оставалось неизменным, это её «натурщица» – вода. Плавная. Мягкая. Спокойная. Аде нравилось чувствовать и себя таковой в эти минуты отрешения от остальной реальности.

– Как будто я не знаю, что дело вовсе не в моём скилле, а в том, что ты мечтаешь отыскать призрака, – вывела парня на чистую воду Ада.

Но тот даже не изменился в лице – ни один мускул не дрогнул. Матвей не стал ни отпираться, ни соглашаться с тем, что его уличили.

– Во-первых, не факт, что Дитя Красного болота — это призрак, – ещё и поправил он девушку деловым тоном. – Может, это вообще русалка. Хотя поговаривают, что даже водяной. Представляешь? Превращается в девицу. Шалун, – звонко рассмеялся. – А во-вторых, это будет полезно нам обоим, – он повернулся к девушке, заглядывая в её карие глаза своими серебристыми – их радужка была словно свинцовое небо, пронизанное сотнями молний. Сверкающих и завораживающих. – Мы же друзья, Ада, надо помогать друг другу. Я вот хочу помочь тебе. А ты мне?

– Твой щенячий взгляд не работает, – осадила она его. – Тренируйся больше.

– Правда? – он приподнял брови ещё выше и захлопал длинными ресницами.

– Манипулятор чёртов, – Ада отвернулась и набросила на голову капюшон. – Никуда я не пойду.

– Неужели ты хочешь, чтобы я отправился туда один и сгинул от рук нечистой силы?..

– Не дави на жалость.

– Где твоя тяга к приключениям? – мгновенно сменил он тактику. – Где желание открывать что-то новое, неизведанное?

– Поступление в универ было тем ещё приключением. Новым и неизведанным. Мне хватило.

– Не будь такой скучной.

Эта фраза задела за больное.

На самом деле она и сама себя такой считала. По крайней мере для него – активного, весёлого и склонного ко всяким авантюрам.

Жизнь Ады выдалась бедной на друзей и развлечения. В школе девушка была той самой странной молчаливой одноклассницей, которая сидит за последней партой и весь урок рисует на полях тетради. Никто не рвался с ней дружить, а сама она не знала, как это сделать. Ада не понимала саму модель дружбы и её функционирование. Словно это было каким-то сложным устройством, а у неё – тройка по физике.