Дитя Ее Высочества

Пролог

Несмотря на то, что описанные нравы, обычаи, традиции и некоторые церемонии «срисованы» с реальных исторических событий, автор умоляет уважаемых читателей не проводить прямых аналогий. И настоятельно просит не искать в данном произведении логики, даже фэнтезийной.  Это чистой воды шутка, просто стеб, столь милый сердцу автора. Данное «произведение» преследует только одну цель – доставить чистое, мозгоразжижающее удовольствие. Прежде всего, самому автору.

Пролог

Почтовая карета неторопливо, натужно, вытаскивая скрипучие колеса из весенней грязи, плелась по дороге под благословенными серыми небесами, с которых сыпалась мелкая крупка дождя. Унылый, мокрый и взъерошенный черный лес тянулся вдоль колеи, в которую то и дело норовил завалиться пузатый бок экипажа. Кучер нахохлился на облучке, словно большой ворон. Наверное, разморенный неспешным движением, он задремал, потому что вожжи даже не шевелились в его узловатых руках. И шестерка мохнатых, как ангорские кошки, лошадей по собственной воле топали вперед, тяжело переставляя ноги, облепленные грязью по самые бабки.

Внутри кареты было сумрачно и душно, надышанно. Да еще и из угла скамьи, в котором притулился лбом к потрепанной обивке притомившийся от долгого пути адвокат, невыносимо тянуло сивушным духом и чесночной колбасой. Полная дама, своим нижним богатством накрывающая сразу два пассажирских сидения, брезгливо держала у мясистого носа надушенный платочек. То и дело косясь на источник дурного аромата, она тяжело вздыхала, но сделать замечание так и не решилась ни разу.

Молодой, съедаемый малокровием, джентльмен, нервно дергал веком при каждом ее вздохе. Его усики, похожие на обрывки луковых перьев, раздраженно топорщились. Но и он благоразумно молчал. То ли считая постыдным делать замечание даме. То ли, оценив разницу между своими и ее габаритами, просто не решался на столь неблагоразумный поступок.

Но и сносить спокойно эти тяжкие вздохи было не в его силах. Белые, излишне тонкие, похожие на гусениц пальцы его бесшумно барабанили по коленям, обтянутым клетчатыми брючками. И это раздражало его соседа, сидящего справа. Грузный, закутанный по самые брови в зеленое пальто с бобровым воротником, мужчина напряженно сопел, поводил налитым кровью глазом, как стоялый конь. И тоже молчал. Видимо, за компанию со всеми.

И только двоих тяготы путешествия нисколько не беспокоили. Сухопарого пожилого джентльмена, который тихонько клевал большим, похожим на птичий клюв, носом. И юную девушку в коричневом капоре. Пристроившись под боком полной матроны она, не отрываясь, читала книгу, ловя на страницы тусклые лучи, пробивающиеся сквозь толщу грязи на стекле. Ее тонкое личико было озарено флером романтизма и чужих чувств. Щеки юной читательницы то заливались румянцем смущения, то бледнели в испуге за чужие судьбы. А однажды ее светлые глаза увлажнились, и на длинных ресницах блеснула слеза.

Но вот она закрыла дочитанный до последней страницы томик, рассеяно положила его на колени, благонравно сложив поверх обложки ручки в кружевных митенках, и повернула хрупкий профиль к окну. Взгляд ее был рассеян и рассредоточен, как будто она до сих пор пребывала в других мирах. А на нежных губах блуждала легкая улыбка.

Пожилой джентльмен проснулся, когда карета, накренившись, норовила нырнуть в колею, поправил едва не свалившееся с костлявого носа пенсне. И, вдруг заинтересовавшись, в упор посмотрел на мечтательницу. И тоже улыбнулся – понимающе и чуть лукаво.

- Все закончилось благополучно? – поинтересовался он негромко.

Девушка, не сразу понявшая, что обращаются к ней, встрепенулась, грубо вырванная из своих мечтаний, и снова мило зарумянилась.

- Да, - ответила она так же негромко, смущенно опуская ресницы. – Мне очень нравится этот автор. У него все истории заканчивается хорошо.

- Свадьбой, конечно, - предположил джентльмен, плутовато щурясь, как умеют только старики, в молодости своей бывшие еще теми повесами.

Читательница едва заметно кивнула и с некоторым испугом глянула на матрону. Но почтенная дама была слишком сосредоточена на том, чтобы передать свои гневные мысли спящему невежде, который вдобавок ко всему еще и похрапывать начал.

- А хотите, дружочек, я вам расскажу историю, которая только началась со свадьбы? – неожиданно предложил лукавый старик.

- Разве так бывает? – усомнилась мечтательница.

- Бывает, еще как бывает, - заверил ее джентльмен.

- А история ваша приличная? – встрепенулась матрона, вспомнив о своих прямых обязанностях.

И даже попыталась развернуться к рассказчику. Но, к сожалению, ей помешала это сделать теснота кареты.

- Конечно, - даже несколько оскорбился старик. – Разве бы я стал смущать столь почтенное общество неприличными историями? Итак, вы готовы слушать?

Девушка обрадованно кивнула, ее наставница благосклонно прикрыла глаза. Юный джентльмен делал вид, что все происходящее его нисколько не интересует, но поправил прическу, выпростав из-под тщательно завитого локона бледно-розовое ушко. И даже сопящий мужчина в шубе скосился на рассказчика. И только спящий адвокат продолжал видеть свои сны.

- Не знаю, дружочек, поверишь ты мне или нет, но эта абсолютно правдивая история случилась в славном Государстве Анкалов… - начал старик нараспев тем самым тоном, свойственным только опытным рассказчикам.

- Так его же на самом деле не существовало, - презрительно фыркнул образованный юноша.

- Ах, ну это же сказка, - всплеснула руками мечтательная девушка. – Пожалуйста, метр, продолжайте.

Глава первая

Глава первая

О цветении юной любви и королевских свадьбах

«Ай! – воскликнула юная принцесса, - я,

кажется, нечаянно вышла замуж…»

Не знаю, дружочек, поверишь ты мне или нет, но эта абсолютно правдивая история случилась в славном Государстве Анкалов, которым в те давние времена правил король Данкан II. Заслуженно нареченный своими поданными Справедливым и Добрым. И было у него два брата. Дарин, прозванный Великолепным. На момент моего рассказа он носил титул наследного принца, так как короля Отец детьми еще не благословил. И Далан - герцог Анкала, по молодости лет прозванием не обзаведшийся.

И поскольку Отец не благословил благородного короля детьми, а с женами ему не везло (почему так случилось, я поведаю чуть позже), решил Его Величество, что средний брат непременно должен жениться. Потому как время шло, а принц, который младше самого монарха всего-то на шесть лет, наследник ненадежный. На случай же, если что непредвиденное случится, трону нужны были приемники помоложе.

Долго ли, коротко ли шло сватовство и уговоры Его Высочества прогуляться до алтаря, то нам неведомо. Но настойчивость короля была не менее известна, чем его доброта. И в один прекрасный солнечный день Великолепный Дарин вошел в храм, чтобы сочетаться священными узами брака с дочерью властителя Империи Таранс Лареллой, до этого дня известной народу  как  Утренняя Звезда Таранса.

В тот самый знаменательный день наша история и началась…

***

Тонкие звуки струнного оркестра, нежные и изысканные, как тихие всхлипы юной прелестницы, поплыли под сводчатым потолком, с которого на собравшихся умильно взирал Отец. Высокие двери, богато инкрустированные мозаикой из драгоценного золотого дерева, распахнулись. Зашелестели шелка и атлас, в унисон скрипнули начищенные до блеска сапоги. Разноцветная пудра, потревоженная единым поворотом множества голов, легкими облачками взлетела в нагретый тысячами свечей воздух храма. Придворные и те, кто мог причислить своих предков к кровной аристократии королевства, поднялись со скамей, синхронно повернувшись к раскрывшимся дверям.

На ковровой дорожке, и без того усыпанной белоснежными розовыми лепестками, появились две прелестные, как весенняя заря, малютки с корзинками в руках. Ангелочки, еще по-детски косолапо, побежали к алтарю, разбрасывая срезанные головки живых цветов. За ними, благонравно опустив глаза долу и чинно сложив руки на подолах, прошли шесть юных дам.

Семьи их, так или иначе, но могли похвастаться родством с королевской династией. Потому этим достойнейшим девушкам и даровалась честь стать подружками невесты. Но кто сейчас вспоминал об их родовитости? Или о том, сколько слез и вина было пролито, сколько нервов и золота потрачено, сколько искуснейших интриг сплетено, чтобы именно они заняли почетное место по левую сторону алтаря. В данный момент каждый присутствующий видел только, как розовый шелк одинаковых платьев рождает румянец на их нежных щечках. А под скромно опущенными ресницами дрожат робкие огоньки ожидания того же счастья, которое посетило их дорогую подругу. Даром, что они ее сегодня впервые увидели.

Наконец, появилась Она. Придворные Его Величества Данкана II, единственного законного правителя государства Анкалов, разом позабыли о приличиях, манерах и собственном достоинстве, вытянули шеи и разве что не пихали друг друга локтями. Невесту еще не видел никто, а узреть ее хотели все. С момента приезда прекрасной Лореллы в столицу, в покои новобрачной пустили только медицинскую комиссию во главе с королевским медиком. Но разве от этих воронов что-то узнаешь?

Потом, на свадебном пиру, присутствующие на церемонии сошлись в одном: слухи нагло врали. Точнее, не врали, а не передавали и сотой доли правды. Невеста не была восхитительной. Она олицетворяла собой саму Женственность, Юность, Скромность, Красоту и все прочие Девичьи Добродетели, какие только существуют в этом, весьма грешном, мире.

Огромные глаза на побледневшем от волнения личике принцессы сияли, как самые яркие сапфиры. Тонкие бровки были напряженно вздернуты. Яркие, слегка даже неприлично пухлые, губки едва заметно подрагивали. Золото шелковистых, глянцево поблескивающих волос не могла скрыть даже кружевная фата. Белое, густо шитое золотом платье, скроенное по последней моде, подчеркивало хрупкую, но женственную фигуру. Она казалось такой нежной и чистой, что принцессе  даже простили излишне округлые формы. Придворные дамы единодушно решили, что это признак будущего счастливого материнства юной Лореллы.

Она не шла, а будто плыла по проходу между скамьями. Сияние свечей, отражающееся от золотого шитья платья, окружало ее едва заметным ореолом. Но каждому, даже закаленным воякам, виделось, что в храм вошло само воплощение Юной Матери, несущее на своем шлейфе новую жизнь, весну и, конечно, любовь.

Принцесса словно ладошкой коснулась сердца каждого, заглянула своими невинными глазами в душу. И заставила забыть о суетных, приземленных заботах, нечестивых мыслях и неблагородных желаниях. Даже канцлер, позабыв про мигрень, с утра мучающую его, с нежностью глянул на свою давно опостылевшую, похожую на сушеную воблу, супругу. А та ответила ему растроганным, полным светлых слез, взглядом.

В конце усеянной лепестками дорожки, у подножья величественной статуи Отца, свою нареченную ждал принц Дарин. Если невеста была воплощением весны, то принц олицетворял собою образ юного воина. Высокий, но прекрасно сложенный, с гордой прямой спиной, он стоял, положив руку на рукоять церемониального меча. Скромный камзол, похожий больше на военный мундир, чем на придворное платье, подчеркивал гордый разворот плеч, широкую грудь, тонкую талию и, чего уж греха таить, подтянутый зад. Черные, словно вороново крыло, гладкие волосы придерживал тонкий золотой обруч. Темные же, как первородный грех, глаза смотрели прямо и открыто.

Глава вторая

Глава вторая

О неожиданностях, недоразумениях и женском коварстве

«Какая забавная  у вас штучка!» – воскликнула

юная принцесса, когда гвардеец снял штаны.

Позволь, дружок, ненадолго отойти в сторону от нашего повествования и объяснить тебе некоторые нравы и обычаи, царившие в те романтические времена при королевских дворах. А то, боюсь, ты не сможешь оценить шутку, которую сыграла озорная принцесса со своими будущими фрейлинами. А случай сей был презабавный, поверь мне.

Дело в том, что каждой венценосной особе полагалось иметь при себе личных фрейлин и дам. Сия свита обязана была служить, развлекать и всячески опекать свою госпожу. И занять место приближенной считалось невероятно почетным.  Девушка, ставшая фрейлиной, могла считать, что уже стоит у алтаря, давая супружеские клятвы самому завидному жениху двора. А с поста придворной дамы было особенно удобно продвигать карьеру супруга. Вот только претенденток на такие лакомые места были сотни, а мест-то всего двенадцать – шесть фрейлин и шесть дам.

Стоит ли нам удивляться тому, что знатнейшие рода прикладывали невероятные, а порой и превосходящие человеческие возможности, усилия, дабы только юная дева оказалась той самой счастливицей? Но зато что за розарий окружал принцесс и королев! Ах, эти невинные создания с розовыми щечками и шустрыми глазками, способными воспламенить сердце самого благонравного из святых! А эти достойные дамы, ревностно преследующие интересы супруга даже и в чужих, порой нескромных, объятиях…

Впрочем, прости старика, мой юный друг. Я, кажется, слишком увлекся в своих мечтаниях. Поспешим же в покои принцессы, чтобы присутствовать на ее завтраке. А, заодно, и посмотрим сквозь щелочку, что же задумала эта шалунья.

***

- Все так, как мы и ожидали!

Нежная Арна, брезгливо - двумя пальчиками - держащая бумагу, уронила ее перед принцессой на стол. Лора, даже не взглянув на список, вопросительно приподняла брови, изящно прихлебывая чай.

– Церемониймейстер передал мне перечень леди, которых он рекомендует на места твоих фрейлин и придворных дам. Сплошь зануды, стервы и уродины из старых анкалских родов.

- То есть, подразумевается, что сама я выбрать не смогу? – спокойно поинтересовалась принцесса, промокая уголком салфетки самый краешек губ.

- Ну почему же? Сможешь, -  усмехнулась герцогиня, - если они от этих должностей самостоятельно откажутся. Только с чего бы им отказываться? За эти места драка была еще тогда, когда только переговоры о твоем замужестве начинались.

- Ну, это ты предоставь мне, - тонко улыбнулась Лора, скромно опуская глаза. – Что у нас там сначала? Фрейлины? Ах, милые и невинные создания, прибывшие во дворец в надежде составить блестящую партию… Ну, что ж. Надо же ознакомить девушек с прелестями будущего супружества, как считаешь? А, заодно, и с их будущими обязанностями.

- Ты что задумала?

Глаза Арны блеснули в предвкушении предстоящего развлечения. Что-что, а фантазией Утренняя Звезда Таранса обладала изрядной. И исключительно зловредной.

- Узнаешь. Давай прямо сейчас и начнем. Так, иди-ка ты, дорогая подруга, вон на тот диванчик и порыдай над своим унижением. Да побольше налегай на то, что ты не в силах этого вынести, поняла?

- Нет, - честно ответила герцогиня, послушно отправляясь на указанную кушетку. – Так?

Красавица откинулась на спинку диванчика, прижав левую руку к сердцу, а правую картинно положив на лоб.

- Нет, не столь драматично, - критически осмотрела мизансцену принцесса. – Побольше личного унижения и страданий.

Герцогиня сжалась в комочек, изящно подвернув под себя ногу. Ладони она положила на подлокотник, уронив на них голову.

- Вот, теперь самое то, - одобрила Лора. – И еще один штришок.

Принцесса накинула на обнаженные плечи подруги черную кружевную шаль и слегка растрепала ее прическу.

- Луковые капли при тебе?

- Они всегда при мне, - обиделась Арна.

- Ну, вот и отлично. Тогда – страдай.

Ее Высочество глянула на себя  в оконное стекло, поправила и без того безупречную прическу и до крови прокусила острыми зубками губу. Слегка поморщилась от боли, мизинчиком осторожно размазав выступившую красную капельку в уголке рта. И еще раз критически оценила собственное отражение.

Практически бессонная ночь оставила свои предательские следы, которые она с утра тщательно скрыла. Но сейчас Лора салфеткой стерла пудру, чтобы темные круги оттенили слегка запавшие глаза. Губы без помады, с запекшейся в уголке кровью, казались бледными. Светлое платье, которое она посчитала неудачным и не сменила только потому, что разыгравшийся аппетит оказался сильнее эстетических чувств, теперь весьма успешно подчеркивал изможденный облик.

- То, что надо, - кивнула она удовлетворенно и велела разыскать своего личного секретаря, приказав немедленно предъявить Ее Высочеству кандидаток на роль фрейлин.

Долго ждать дамам не пришлось. Казалось, что претендентки стояли прямо за дверью столовой. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было.

Девушки, все, как одна, наряженные в белые платья, что должно было символизировать их душевную и телесную чистоту, гуськом вошли в комнату, на миг замирая на пороге, и приветствуя принцессу реверансом. И отходили к стене, испуганно косясь на горько рыдающую герцогиню. Когда все тридцать одобренных кандидаток вошли, Лорелла повернулась лицом к девушкам и медленно оглядела их, чуть хмуря брови.

- Несчастные малютки… - прошептала она срывающимся голосом, но так, чтобы расслышали все. – Бедные невинные овечки…

Глава третья

Глава третья

Об изысканных развлечениях и непроверенных слухах

«Бокал вина был явно лишним, - решила юная принцесса,

- только я не помню какой - тринадцатый или четырнадцатый?..»

Знаешь ли ты, дружок, почему те времена, о которых я веду рассказ, потомки называют «изысканными» и «романтичными»? Дело ведь не только в духе рыцарства, неуловимым призраком витавшем над старинными замками и городскими площадями. И даже не в прекрасных дамах, чьи несомненные прелести и достоинства не раз воспевали и ноты музыки, и слова стихов, и мазки картин. Дело в самом флере, привкусе романтизма, приключений и сладкой тайны, который пропитывал будуары, темные коридоры и тронные залы.

Ах, любовь! Именно она тогда правила миром. Ради нее рождались и умирали, сражались и танцевали…  Ради нее жили. Нет, мой юный друг, в наше чопорное время не понять истинного смысла этого сладкого слова. Ибо тогда любовь не знала границ и предрассудков. Кто бы ни был предметом твоего обожания, достаточно было сказать своему сердцу – лети! И наслаждаться тем феерическим фонтаном ощущений, которые может подарить только это чувство.

Нет-нет, добродетель и тогда была в чести. Не стоит, дружочек, путать низменную похоть с высоким полетом любви. Ведь, кроме плотского наслаждения, она включает в себя и множество других вещей: искусство вести беседу, развлекать, блистать остроумием. А также и более простые, но тоже немаловажные утехи, располагающие к любви. Такие, как заботы о хорошем столе и изысканном вине.

И стоит ли осуждать юные души, если они познают эту науку еще до супружеских объятий, а порой и вне их? Ибо самый верный способ погубить романтику - привнести в отношение скуку и обыденность. Нет, не будем мы осуждать героев того времени за их легкие и необременительные нравы. А тайком насладимся неведомой нам свободой и вздохнем о несбыточном.

***

Процессию, которая добралась-таки до ратуши, встречали не в зале, как того требовал этикет, а на ступенях, ведущих к входным дверям. Сиятельные господа, члены городского правления и представители гильдий и цехов, осанистые и благополучные, как кошель, набитый золотом, высыпали наружу, словно любопытные школяры.  И дальнейшее их поведение не отличалось почтенной величественностью, положенной уважаемым мужам по статусу. Убедившись, что новобрачная цела и даже, кажется, здорова, они едва ли собственные парики в воздух кидать не начали.

Многие аж прослезились от такого благополучного завершения столь неприятной ситуации.  И счастье почтенных господ было понятно и легко объяснимо. Право слово, не успели выложить денежки на свадьбу и связанные с ней торжества, как, не приведи Отец, пришлось бы похороны оплачивать. А там и новая свадьба… С такими затратами и по миру пойти можно. И - конечно же, конечно! - было бы жаль, бедняжку! Столь юная и прекрасная дева могла погибнуть под копытами собственного коня! Это ли не трагедия?

Так что, повод пускать слезу облегчения и дурного духа в полы камзола у сановитых мужей имелся.

Принц, по своему обыкновению не обращая ни малейшего внимания на чужие восторги, спешился, придерживая жеребца под уздцы, и подал Ларе руку, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на горячо любимую супругу.

- О, милый, - простонала она, буквально теряя остатки сил – физических и духовных. От того, чтобы вновь не упасть в обморок, её удерживала только гордость, небывалая в столь хрупком теле сила духа и приличия. – Мне так дурно! Боюсь, что я не смогу преодолеть все эти ступени на своих ногах.

Она трогательно закусила губку, глядя на вход в ратушу, как на персональный эшафот.

- И что с вами, моя драгоценная? – холодно поинтересовался нежный муж. – Повредили колено, когда мне на руки прыгали?

- О чем вы? – сияющие сапфировые глаза смотрели с искренним и ничем незамутненным недоумением.

Дарин почти засомневался в собственной вменяемости. Ну не может столь невинное создание быть…  его женой. Когда-то она явно врала. Или сейчас или в храме, в спальне и на улице, усмиряя коня. Любой здравомыслящий человек решил бы, что этот невинный взгляд явное притворство. 

Но разум твердил, что это раньше ему померещилось. Нет, ну могут быть у венценосных особ галлюцинации? Ну и что, что до сего дня подобным он не страдал? Стоило только глянуть на лицо девушки, чтобы усомниться в справедливости дурных и порочных мыслей. Вряд ли это неземное, страдающее, но гордое создание могло обещать кому-то… гм!.. кастрацию. Будь то животное или собственный муж.

- Ни о чем, - буркнул принц, поймав несколько удивленный взгляд старшего брата, стоящего уже перед дверьми ратуши.

Обычно когда он так удивлялся, Дарину потом приходилось изумляться, как такая, с виду изнеженная рука короля, может быть столь тяжелой.

Поэтому, далее не рассуждая, Его Высочество просто снял супругу с коня и снова подхватил ее на руки. Лара благодарно улыбнулась ему и трогательно положила головку на плечо мужа. Народ взревел от восторга. Вокруг раздались бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. А Ее Высочество еще и подогрела ликование, помахав ручкой и, застеснявшись, спрятав личико на плече любимого.

Принц на волне всеобщего восторга стал медленно подниматься по ступеням. И вот тут коварный план прелестницы стал Дарину кристально понятен. Одно дело  просто держать принцессу на руках. И совсем другое - куда-то вместе с ней идти. Стоя посередь улицы, от неожиданности он не сразу и сообразил, что ему неудобно. Зато сейчас осознал все неудобства в полной мере.

Во-первых, хрупкая девушка весила не меньше его самого. Точнее, не она сама, а все ее роскошные одеяния. И ладно бы вес – принц, бывало, кобылу на плечах поднимал. Так эти юбки, шлейфы, вуали и Бездна знает, что еще торчали в разные стороны жесткими складками, полностью закрывая дорогу впереди. А ведь Дарину приходилось не просто идти, а по ступеням подниматься!

Глава четвертая

Глава четвертая

О том, к каким последствиям может привести недопонимание, и чем оно грозит окружающим

«Кажется, я что-то сделала неправильно…»  -

задумалась юная принцесса, разглядывая гвардейца,

сидящего у нее на коленях.

Бывал ли ты дружочек в замках? В настоящих замках, где когда-то обитали благородные короли, смелые рыцари и прекрасные дамы? Поверь мне, не посетив их, ты не оценишь всей прелести минувших эпох. Что это за величественные здания, по сравнению с которыми наши дворцы кажутся унылыми и лишенными фантазии постройками.

Высокие башни вздымаются ввысь, готовые противостоять любому врагу. Толстые каменные стены олицетворяют собой незыблемость. Темные потолочные балки хранят на себе следы прошедших лет. Только пройдясь по темным коридорам с низкими потолками и слыша, как эхо твоих собственных шагов отдаётся в затянутых паутиной углах, ты прочувствуешь романтику этого удивительного времени. Только увидев следы факельной копоти ты осознаешь таинственность и даже трагичность сцен, разворачивающихся когда-то под величественным сводами.

Не слушай скептиков, которые уверяют, что в замках невозможно было жить, не слушай! Разве их величественность не стоит отсутствия некоторых удобств? Что нам сквозняки, посвистывающие в узких окнах, лишенных стекол? Для того чтобы уберечься от ветра давно придумали ставни. Что нам каменные полы, от рода своего не знавшие тряпки? Свежая солома, укрывающая их, надежно защитит от холода.  А метла служанки уберет грязь ничуть не хуже, чем помешанные на чистоте горничные. Что нам отсутствие туалетов и ванн? Некоторые медики до сих пор утверждают, что чрезмерная гигиена вредна для здоровья. Да и видели ли вы когда-нибудь, какие изумительные ловушки для животных, паразитирующих на человеке, придумывали наши предки! Что же касается туалетов, так ведь существуют же ночные вазы. А если совсем невмоготу, то настурции под балконом…

Впрочем, я – в какой уже раз? - излишне увлекся. Лучше поспешим в королевский замок. Если ты помнишь, дружок, на утро наших героев ожидала встреча с послами.

***

Ввиду чудесной летней погоды и солнца, которое прогрело тронный зал так, что там было невозможно дышать, прием послов было решено перенести на свежий воздух. И это была отнюдь не прихоть изнеженных дворян. Королевскую резиденцию не так давно отремонтировали и обновили согласно последней моде. И теперь зал сверкал новенькими окнами со свинцовыми рамами, в которых было вставлено прозрачное стекло.

Выглядел это великолепно, и света днем в покоях стало значительно больше. Только вот беда - проветриваться залы перестали совершенно. Для встречи послов дружественных и около дружественных держав двор, согласно этикету, собрался часа за три до назначенной встречи. И  в тронный зал набилась не только привычная толпа придворных, но и посольские кабинеты и секретариаты. В итоге, люди едва не на головах друг у друга стояли. Да еще и ласковое весеннее солнышко превратило залу в подобие сковородки.

В итоге, в помещении, забитом сиятельным сбродом, самой желаемой вещью стал кислород. Потому как субстанция, обычно называемая воздухом, ныне представляла собой смесь ароматов пудр и всевозможных духов; трав, которыми перекладывают одежду, чтобы ее моль не погрызла; самой слежавшейся одежды; несвежего белья; застарелой грязи и новенького пота. Вполне естественно, что дышать этим было невозможно.

Дамы начали падать в обморок. Что помогло не только определить особо нежных и чувствительных леди, но и пару тайных беременностей. Впрочем, кавалерам тоже пришлось несладко. Особенно тем, кто слишком рьяно праздновал воссоединение венценосных любящих сердец и слишком близко свел знакомство с кубком. Покинуть зал не было никакой возможности. Отсутствие сразу бы заметили. И только Отец знает, как бы его интерпретировали!

А за использование портьер в качестве уборных король карал. Причем самым болезненным способом – штрафами. Поэтому слуги сбивались с ног, носясь между господами с тазиками. И к вони добавился еще и чудный аромат прокисшего в желудке вина.

В общем, торжественную встречу решили перенести на лужайку.

Амбре, надуваемое ветром с набережной, было немногим лучше спертого воздуха зала. Город использовал реку не только  как транспортную артерию, но и в качестве всеобщей канализации. Правда, это не мешало в тех же водах мыться и стирать белье. Но результат был плачевен. Стоило сойти снегу, как застоявшаяся, замусоренная вода начинала цвести. Ну, и пахнуть соответствующе. То есть тем, что в нее попадало.

Но такие мелочи придворных давно не смущали. По крайней мере, на свежем воздухе не было душно. А запах… так что запах? Для этого и придуманы были изящные ароматические шарики и надушенные платки. А некоторые, особенно чувствительные к сомнительным ароматам люди, просто носили повсюду с собой свежие апельсины, утыканные головками сухой гвоздики. Кстати, стоил такой аксессуар дороже и платочков, и шариков.

Вот в связи с этими непредвиденными, но крайне непринятыми обстоятельствами, к обеду прием послов превратился в нечто, сильно напоминающее ярморочные гуляния. Заунывные речи, заверения в вечной дружбе и почтительности, всем быстро надоели. Тем более что заверениям не верили даже заверяющие. А лужайка, на которой установили тент и кресла для короля и венценосной четы, была окружена  весьма заманчивыми кустами. За которыми находилось поля для стрельбы из лука, зеленый лабиринт и парк с множеством очень привлекательных для любящих сердец и других органов, имеющих прямое отношение к любви, беседок.

И незаметно, так медленно, что глазом не уследить, словно снег под вешними солнечными лучами, придворные с лужайки испарились. Остались только самые стойкие, они же самые старые, члены королевского совета, в глазах которых застыла вселенская тоска, сами послы со своими сопровождающими и король.