Дитя Мораны. Книга 1

Глава 1

Я, выряженная в странного вида ночную рубаху до колен с вышитыми по краям рукавов и ворота красными узорами, отчаянно тупила, скрючившись на краю лавки. Из противоположного угла на меня смотрел веник. Опустим пока тот факт, что угол был совсем мне не знаком, да и веник, обыкновенный предмет домашнего обихода, тоже… Но он же смотрел! Я бы даже сказала, сверлил меня бусинками черных глаз, глубоко посаженных в желтоватые прутики.

Я в начале, конечно, решила, что показалось или, может, это мусор какой-то прилип. Да и в конце концов, никто не отменял странных шутников, наклеивающих на все подряд пластиковые глаза, купленные за копейки на маркетплейсах. Даже уверенности какой-никакой набралась. Спустила голые ноги на грубый тканый половик. Хотела подойти, проверить. Стряхнуть глупость на пол или отковырять бусинки, насаженные на горячий пистолет.

Но все же запоздалая волна страха накатила, пробежалась холодными пальцами по позвоночнику, не позволяя пошевелиться, тошнотворный комок встал в горле, перекрывая дыхание. А все потому, что эти самые пластиковые на вид бусинки моргнули… То есть, может не моргнули, а просто исчезли на мгновение и снова появились. Или это все мне только кажется?

— Я не подписывалась на фильмы ужасов, — выдавила едва слышно. Как вдруг глаза в венике пропали вовсе. Мимолетная тень скользнула по деревянной стене у самого пола. Скрылась за высоким порогом.

Висящая вместо двери легкая кружевная занавеска колыхнулась от пронесшегося по избе теплого ветерка. Где-то за ней зазвенело, загрохотало, послышался дикий кошачий мяв. И на пороге, протискиваясь между косяком и шторкой, появился черный кот, перехвативший поперек жирную крысу.

Я не в вакууме росла и каких только животных не видела, и такие же крысы красовались на витрине зоомагазина через дорогу от родной “новостройки”, и игуаны экзотические с выставками в город к нам наведывались и милые волнистые попугайчики ютились у соседки ввосьмером в клетке едва ли на полметра высотой, но вид, представший моим глазам, оказался чересчур тошнотворным. Я и вовсе испугалась. Живая еще крыса трепыхалась, зажатая в тисках кошачьей пасти.

А потом запоздало, что странно для меня, пришла еще одна мысль. “Так, может, это она смотрела на меня из-за веника?..” Еще одна волна холодного пота пробежалась по спине. Перед внутренним взором прокатился незамысловатый видеоряд, состоящий из всяких истории о том, что крысы могут нападать на людей. И “привет” уколам в живот, антибиотикам и бесконечным больничным коридорам.

Я похолодела в очередной раз. Все происходило удивительно быстро, информации поступало очень много, а обработать ее мой мозг почему-то в полном объеме не мог. Некая заторможенность чувствовалась в теле с сознании. Сейчас только до меня начала доходить странность ситуации. И основная ее деталь. Я нахожусь в какой-то незнакомой избе!

Пока я открывала для себя новые обстоятельства, жизнь вокруг шла своим, мне неведомым чередом. Кот неспешно, словно красуясь, проплыл (иначе и не скажешь) мимо меня и выложил добычу у другой пустующей лавки, вплотную придвинутой к печи. Крыса продолжила судорожно колыхаться, но кот взглянул на нее прищуренным янтарным глазом и истерзанная животинка совсем перестала подавать признаки жизни. Будто даже передние лапки на груди сложила… Или это очередное “показалось”?

— Ты, наверное, полагала, что я буду изводить ее? — кот, повернув морду ко мне, стал непринужденно вылизываться.

Я осеклась. Да, животных я видала разных, но вот говорящий кот... На экране телевизора, пожалуйста, но в жизни? Тут до меня медленно стала доходить простая мысль — я сплю. Это все мне просто сниться. Но видения, хоть и немного пугали, все же интриговали.

— Ты юродивая или речь отнялась? — подождав несколько секунд, вновь обратился ко мне кот, косясь желтым глазом. С его точки зрения (да и с моей тоже) я, наверное, выглядела странно. Растрепанные светлые волосы, задравшаяся ночная рубаха, и по лицу, кажется, что-то неспешно стекало.

Я провела ладонью по щеке увидела на пальцах кровь. Боли совсем не почувствовала, но в целом во сне ее и не должно быть, ведь так?

— Говорящая я… — вздохнула, с большим интересом вглядываясь в отросшие ногти на руках. Я всегда стригла их аккуратно, под корень, а сверху только покрывала прозрачным лаком, чтоб добавить естественного блеска.

— Ох-х-х, — подобно столетнему старцу выдохнуло животное. — Говорящий тут я, а ты должна быть разговаривающей. Чего молчишь, будто ундина на нересте? Кто ты? Откуда родом? Как умерла?

— У-мер-ла? — по слогам проговорила я, поднимая глаза на кота, который по-человечески, свесив лапки, уселся на один из табуретов у стола.

— Эге, у нас тут по-другому не оказываются. Ты преставилась там, — кот неопределенно махнул передней лапой.

— Где?

— Что тут невразумительного? Как с вами сложно! – закатил глаза говорящий кот. — Почему непременно надобно было к нам пожаловать? Отчего не к кикиморам в их район? К упырям тоже недурно. Жили тихо, не горевали, бед не знали, мертвецов уж почитай сотни лет не привечали. И тут ты! Живо, имя, отчество, фамилию мне полностью, день рождения и кончины. Адрес по прописке!

Животное подскочило на задние лапы, табурет под ним слегка пошатнулся, но устоял. Из ниоткуда в кошачьих лапках появился пожелтевший пергамент и перо. Но что-то явно пошло не по плану, кот стал растерянно озираться, при этом продолжил свою сварливую тираду.

— Я, признаться, уразумел, что мыслишь ты не шибко споро, — он выразительно потыкал себя кончиком пера по лбу, затравленный взгляд его шнырял по всем шкафчикам, метался от одного к другому, даже по потолку прошелся, вглядываясь в развешенные плотными рядами пучки разных трав, — но мне надо срочно тебя оформлять. Служба у нас такая. О-фор-млять!

— Ничего я не скажу, — наконец собралась с мыслями я. — Может тебе еще пароль от Госуслуг и три цифры на обороте карты продиктовать?!

Я засуетилась в поисках телефона. Но ни на лавке, ни под ней его не нашла. Пристально оглядела избу и увидела родной до боли прямоугольник на столе. Он лежал прямо поверх вышитой белоснежной скатерти. Я подскочила, но ноги подвели, мозжечок не справился с нагрузкой, в глазах потемнело. В целом полный отказ всех систем.

Глава 2

Склон вновь стал пологим, таким, как он виделся мне совсем недавно. Я встала у его основания и неспешно оглядела себя. Идеально чистые кроссовки сильно диссонировали с сарафаном, который сейчас был вымазан в мокром иле и песке, а местами и вовсе порвался. Как я это не заметила раньше? Вот это я понимаю адреналин, а не эти ваши прыжки в многометровую яму со страховкой. Я вот без всякой страховки! Еще и в пасть обезумевшим русалкам.

Что, интересно, с ними случилось? Ведь встретили же они меня обычными голосами, а изменились уже после моего к ним жесткого приземления.

Окружающая действительность наполнялась не только волшебством, но и загадками. Практически интеллектуальное шоу мне устроили, каждый чувствует своим долгом проговориться о какой-нибудь странной детали, а рассказать полностью никто не спешит. Ладно, пока не буду торопиться и я, может и не тайны это вовсе, а просто все вокруг уже знаю что-то, вот и говорят об этом “чем-то” по-свойски.

Поднимаясь в горку, я даже не представляла, как буду решать проблему с растворившейся тропинкой, но мне повезло, она оказалась на месте. Все же я недоуменно на нее взглянула. И снова обернулась. Вошло в привычку здесь постоянно обследовать местность на тристашестьесят, а то вот провороню еще одно чудо, будет мне потом в очередном посмертии горько из-за этого.

— Приходи еще, Дарьяна! — громко сказала Лара, помахав мне тонкой узловатой рукой и искренне разулыбавшись пастью, полной устрашающих зубов.

— Хорошо, я обязательно вернусь! — сложив руки рупором, ответила я подобревшей русалке. Остальные тоже подняли головы на меня. В их глазах было мало интереса, но и бесцельного голода, которым они встретили меня до этого, тоже не читалось. Им было на меня плевать.

Я вздохнула, снова вставая на тропу, а когда подняла голову, то нос к носу встретилась с чудищем, которое преградило мне дорогу. Дар речи тут же меня покинул, не смогла даже пискнуть. Ноги чуть подкосились, я пошатнулась всем телом. Руки затряслись. Сердце подскочило к горлу, вызывая невольный приступ тошноты от накатившего страха. Передо мной был гигант покрытый мхом, ветками и листьями. Лицо его бугрилось уродливыми наростами, похожими на чечевички на стволах деревьев. Из лба в стороны под разными углами торчали огромные, по виду лосьи рога.

— А-а-а-а в-в-в-вы кто? — сильно заикаясь, все же смогла выдавить. Почувствовала, как от ужаса перекосило лицо, сама собой натянулась дурацкая улыбка. Тут же зажмурилась, чуть сжавшись, когда чудище подняло с земли длинную, трехсуствчатую конечность и занесло ее надо мной. Пришла странная уверенность, что вот сейчас оно точно снесет мне голову. Но ничего не происходило, я медленно открыла сначала правый глаз, потом левый. Посмотрела над собой.

Та самая конечность держала за горло какого-то маленького звереныша, похожего на ребенка, обтянутого серо-зеленой иссушенной кожей, сверху, вместо обычной головы, у этого существа красовался младенчески череп. В провалах глазниц зловеще светились синие огни. Звереныш сильно сопротивлялся, бился в крепкой хватке, оставляя на покрытой мхом руке чудовища глубокие борозды.

Напугавший меня гигант выпростал вторую мощную руку и в одно движение размозжил на зверьке череп, тут же вся фигура разлетелась серым прахом, припорошив мне макушку. Меня обдало смрадным ветерком.

— Я — леший, — прогудело чудовище неторопливо. — Я вышел глянуть, кто тут такой вкусный бродит поздним вечером по моему лесу. Я вижу тебя, их привлек твой запах. Я ведаю, что ты дочь колдуна, но мне нет дела до ваших разборок. Я считаю, тебе нельзя бродить без защиты, поэтому дарую тебе ее. Я провожу тебя, маленькая ведьма, иначе ты не доживешь до утра.

Меня колотила уже крупная дрожь, не только страх, но и подобравшийся внезапно холод пробрали меня до костей. Мох и висячие лишайники скрадывали фигуру лешего, поэтому, когда он свернул за угол, скрывшись за, казалось, тонкими стволами елей, я уже не могла его разглядеть. Будто парализованная стояла на месте, вросшая подошвами кроссовок в утоптанную землю дорожки.

— Я не знаю, почему ты стоишь, чародейка, — послышалась медленная речь гиганта, от нее рябь шла по земле. — Я не буду вечность дожидаться тебя. Я уйду, если ты хочешь этого, но вынужден сообщить, что этих чертей вокруг предостаточно. Я уверен, один из них точно настигнет тебя, так каков твой ответ, мне уйти?

— Н-н-нет, я иду! — проговорила я, но совершить сказанное оказалось на порядок сложнее. Всюду мне мерещились быстрые силуэты с белыми головами-черепами. А дрожь нагоняла странные волны усталости. Почему-то, вместо того чтобы бежать прочь, не чую ног, хотелось лечь и заснуть, свернувшись калачиком, прямо здесь, посреди опасного леса. Небо над головой стремительно темнело.

— Я понял, дурманная пыльца с тел этих чертей так повлияла на тебя. Я знаю, как справиться, но не буду помогать.

— Почему? — спросила я, даже внутренне возмутившись и изо всех сил пытаясь не закрывать глаза.

— Я обещал тебя вывести из лесу, а как, если ты не можешь идти сама? Я загадаю тебе штуку, поймешь, где разгадка, сниму с тебя сонное марево, — голос лешего будто смеялся, — иначе, сожрет тебя паскудь посланная.

В предложении хозяина леса чувствовался подвох, но я не могла осознать, в чем он заключается, поэтому согласилась. Перед глазами уже мутнело. Леший по-совиному заухал и в пару неспешных, будто в раскачку, шагов оказался около меня. Озеро за спиной исчезло, сомкнулись еловые стволы, на глазах утолщаясь. Они густо были облеплены высохшими ветками и чернеющей паутиной.

— Первая в нашей жизни — царица, второй в твоей — не водица. А тьма за тобой по следу мчится, — леший в упор глядел на меня и будто издевался, поворачивая голову то вправо, то влево, да так, что подбородок его каждый раз оказывался устремленным в небо. Потрескивания стволов вокруг напоминали отчет времени, с каждой секундой ускоряясь.

Я замерла, сквозь накатывающую волнами дурноту, повторяя загадку. Царица в “их” жизни? Он сказал в нашей. Может, в жизни мертвых? Сознание осенила мысль.