Дитя ненависти

Пролог

Он внутри меня. Двигается, яростно и жестоко вбиваясь в моё полумёртвое тело. Нет сил кричать, сопротивляться, даже думать. Это последний акт моей боли. Скоро всё закончится. Смотрю мимо него, на мужа, тело которого распластано по полу, и из перерезанного горла красным вязким пятном растекается багровая жижа.

В ушах всё ещё звон от криков и выстрелов, злой беспощадный смех. В коридоре виднеется окровавленная детская ручка моего маленького сына — он мёртв. Эти твари убили его, забрали от меня навсегда.

Тело не моё. Я уже не чувствую, как его сминают, терзают и насилуют, навеки уничтожая во мне женщину. Всё разрушено и разбито на мелкие частицы. Погублено этими злыми и беспощадными руками. Я – мертва.

Это ничтожество скоро сделает своё мерзкое дело, и я тоже догоню вас, мои родные. Скоро!

Не могу дышать. В висках застучало от недостатка кислорода. Каменные пальцы сдавили шею. Ни ноги, ни руки не реагируют, чтобы спастись. Смерть? Да, пожалуйста!

Смотрю вдаль, на потолок именуемым "небо", и улыбаюсь, предвкушая, как поймаю сына за руку, крепко обниму и не пущу туда одного. Без меня. Мой мальчик всегда должен быть со своей мамой. Со мной... Даже там!

"Боже", – молю, – "дай мне скорее умереть"!

Это лицо – жестокое и беспощадное – рассеивается от пелены моих беззвучных слёз. Как жаль, что именно оно стало для нас всех последним. Стук в голове уходит в вакуум, сменяясь мраком. Пустота.

Спасибо…

Первая часть. Глава 1. Удар

ОЛЬГА

Тяжёлый воздух разорвал гортань. Я жива? Боже, нет! Нет! Едкий дым саднил горло, запах гари мутил рассудок. Они подожгли дом?!

Сыночек!

Мозг прыгнул от резкого скачка. Нужно скорее вытащить его из дома! Падение на пол. Ноги не способны передвигаться, но я обязана двигаться вперёд, к сыну. Он же погибнет, задохнётся в дыму! Доползла до крохотного тельца, сгребла в охапку, прижав к лицу. Холод и темно-багровые пятна изменили любимое личико, но рассудок и сердце отторгают страшное, пичкая душу огромными дозами надежды и глупой веры в лучшее.

Глупости, всё хорошо! Нам просто нужно отсюда поскорей выйти! А потом я разбужу его, и маленькие ручки крепко обнимут, развеяв весь ужас.

– Всё хорошо, милый. Мама уже тут. Рядом. Я с тобой.

Адская боль в спине и руках, лохмотья разодранного платья не скрывают срамных мест, но я не способна это осознавать.

– Сейчас, родной, сейчас!

Выползла с бесценной ношей во двор. Поместье частично охвачено огнём. Горит сарай, баня, беседка, домик для персонала, задняя часть нашего дома. Подъездная территория усыпана телами: наша домработница и гувернантка, охранники, садовник. Пламя огня окрашивает весь этот ужас в яркий оранжевый цвет, серая пелена дыма заволакивает пространство, сковывая лёгкие.

Капли. Вода? Может, слёзы? Нет, просто дождь. Сам Господь увидел этот ад и плачет вместе со мной.

– Сашенька? – посмотрела на личико сына, упав с ним на выстриженный газон. – Всё... Мы в безопасности. Открой глазки, родной. Взгляни на мамочку, – поцеловала заледенелые щёчки. – Ну, проснись... Проснись, мой хороший! Проснись, пожалуйста!

Прижалась к мёртвому крошечному телу, лихорадочно раскачиваясь и продолжая звать своё дитя, тормоша за плечики и гладя синюшное личико. Он просто уснул. Спит. Очень крепко спит! Его всего лишь нужно разбудить. Сашенька?! Ну, пожалуйста...

Чьи-то руки сгребли меня, тряхнули.

Он вернулся? Решил удостовериться? Надрывно вскрикнула, сквозь пелену слёз пытаясь разглядеть.

– Ольга Николаевна. Ольга...

Её больше нет. Она убита, стёрта с лица земли. Дождь рассеивает ступор, и вижу насмерть перепуганного, но знакомого мужчину. Это наш шофёр – Антон. Он коснулся лица, пытаясь достучаться до моего сознания. Озирается в ужасе по сторонам. Вопросы, слова проклятий, паника.

– Оля?! Что... что?!

Этого не произнести, не спросить, не понять и не осознать. Это не умещается в голове, в сердце, в понимание человечности.

Антон устремился в дом, а я сильней прижала сына к груди. Холодное, податливое, пустое и безжизненное. Я держу на руках своё мёртвое чадо. Его больше нет! Его отобрали! Забрали туда, откуда не вернуть даже ценой собственной жизни. Осознав бесповоротность жуткого факта, криком выпустила из себя боль утраты, протеста и безысходности. Раз, чтобы малыш услышал меня и захотел вернуться к мамочке. И два — до хрипоты в горле, до боли в груди, до разрыва сердца, чтобы умереть вместе и не пустить его одного в темноту, которой он всегда так боялся.

– Оля... Оленька, тш-ш, – дрожащие руки Антона сжали в кокон. – Тихо, тихо...

Крик ушёл в неудержимый рёв, воем раскатываясь по поверхности земли, эхом врезаясь в небо и пугая вокруг всё сущее.

Дождь шёл стеной, не давая пожару разгуляться и осаждая на начале. Моё уничтоженное и никчёмное тело в руках шофёра маятником раскачивалось, сжимая в руках крохотное и безжизненное тело сына.

Вижу до сих пор, как та мразь всё ещё убивает нас. Всё ещё вижу ЕГО жуткое лицо перед собой. Он, наверняка, горд творением своих рук, рад, что уничтожил мою жизнь, что убил столько невинных людей. Моих любимых людей. Убийца пришёл сюда, чтобы стереть нас с лица земли? Так тому и быть! Пусть думает, что победитель. Но ты просчитался, твоя жертва ещё жива и сделает всё, чтобы вернуть обратно тебе свою боль. Чтобы ты тоже вкусил её, но в сотню раз сильней. Я стану твоим проклятием.

– Нужно вызвать помощь, – Антон достал из-за пазухи сотовый, ломая весь мой дальнейший план мщения.

Нет! Никто здесь не нужен. Уже поздно что-то спасать. Ничего не осталось, кроме моей ненависти.

– Нет! Никто не узнает, что мы живы, – процедила я и отобрала у мужчины средство связи, выкинув куда-то в траву.

Высвободилась из объятий шофёра и поднялась с ребёнком на ноги. Антон вскочил, придерживая меня и мою бесценную ношу. Шагнула от него к дому.

– Нет, Ольга, там опасно, – тут же вцепился в моё плечо, желая остановить.

Ни черта ты не понимаешь!

– Не трогай! – рявкнула не своим голосом, отчего мужчина невольно попятился.

Я шла обратно в убитый дом, чтобы уничтожить семью Бранга до конца. Войдя, осторожно уложила тело сына на диван. Погладила светлые волосики, личико, ручки, ножки. Боль капканом сдавила горло, мышцы, грудь.

"Я оставляю тебя так, Сашенька. Больше не увижу твой родной лик. Тебя забрали в небытие. Боже, прошу, пусть там ему не будет страшно, как мне сейчас!"

– Прости меня, солнышко. Прости, что не уберегла, – горячие слёзы снова жгли веки и кожу лица.

Прижалась лицом к его груди, в которой когда-то музыкой звучало биение маленького сердечка, но теперь оно замолчало навсегда.

Поднялась бездушной статуей. Детская ручка безжизненно выскользнула из моей ослабшей руки и пала вдоль маленького тела. Отошла на пару шагов, переместив взор утраты на мужа. Осела возле. Пустой взгляд Кирилла смотрел мимо меня. Осторожно прикрыла пальцами веки и поцеловала мёртвые губы.

– Они ответят за то, что сотворили. Клянусь, – окунула ладони в его кровь и растёрла её по своему разорванному платью.

– Оля! – крик шофёра. – Ольга...

Я поднялась и огляделась. Огонь! Только он сможет всё убить до конца, уничтожить все следы, даже наши. Тех, кто ещё остался жить для мщения.

– Помоги мне, – велела мужчине, направившись обратно во двор.

Подобрала с земли канистру с бензином, брошенную ещё убийцами. Антон не стал вразумлять меня и вооружился палкой. Окунув в её бензин, поджёг своей зажигалкой. Вторую такую же вручил мне, забрал из рук канистру и сам направился в дом.

Глава 2. Звездное небо

ОЛЬГА

Непрестанно толкала от себя мысли о них. Всё время думала, что просто повредилась в уме. Все на самом деле живы, но больной мозг вдруг решил, что убиты. Каждую секунду казалось, что они ищут и переживают за меня, а я тут, в забытом жизнью посёлке, за несколько тысяч километров, в старом чуждом доме с таким же сошедшим с ума водителем. Но остатки крови мужа и сына на моём теле раз за разом били по сердцу, подтверждая, что больше никого не осталось. Все мертвы! Безвозвратно исчезли. Даже осознать утрату возле камней на могилах мне не представиться возможности.

Сейчас лёжа в ледяной постели, поняла, что давно отвыкла спать одна. Тепло мужа около десяти лет согревало душу и тело, и последние три из них семейное счастье дополняла ещё одна моя маленькая печка, которая каждое утро стремглав неслась босыми ножками к нам, втискивалась между отцом и матерью и затем снова сладко засыпала.

Я больше никогда не смогу их ощутить, не смогу притронуться к ним, увидеть, втянуть в себя знакомый запах. Их образ остановлен временем – они не изменятся в лице, не вырастут, не состарятся, не разочаруют и не предадут. Они стали святыми.

Все эти мысли сжали в комок, и слёзы снова потекли на подушку. Я не могу... Не хочу так... Так резко и жестоко.

Перед глазами снова воскресло лицо мерзавца, когда он убивал нас всех. Едва не вскрикнула от новой волны ужаса. Дрожь страха охватила капканом.

Антон сладко пошевелился на диване, сопя в подушку. Смотрела на его фигуру – сильный, надежный, не глуп, но не Кирилл. Моего мужа никто не вернёт и не заменит. Он надежно занял пост моей вечной любви, потому что умер, потому что исполнил клятву "пока смерть не разлучит нас".

Непрестанно ворочалась на простынях. Боже, я никогда не усну... Больше никогда не смогу спать! Эта боль не отпустит, не уйдет. Мне не суметь одержать над ней верх в одиночку.

– Антон, – голос сам вырвался из моих уст.

Мужчина слегка дрогнул ото сна и приподнял голову, морщась:

– Что случилось? Тебе нехорошо?

– Прошу, ляг со мной, – молвила решительно.

Я бы никогда не позволила кому-то подобное, но этот человек сейчас был необходим, как воздух. Просто его присутствие – вуаль защиты и тепла.

Антон медлил. Да, для него это непривычно, как и для меня.

– Пожалуйста.

Наконец, мужчина поднялся и прошаркал до кровати, скромно прилёг на край. В тиши услышала, как молотом бьётся его сердце. Я и раньше замечала его неравнодушие ко мне, но уважала за то, что он никогда не посмеет посягнуть на чужое, даже теперь. Придвинулась к нему ближе и, обняв за талию, уткнулась носом в мужской бок.

– Мне страшно одной, – проронила еле слышно. – Очень страшно...

Антон громко выдохнул, и немного расслабившись, забрал в свой защитный кокон, крепко прижав к груди.

– Спи, Оль... Спи, – его ладонь мягко гладила волосы, а жар тела дал желанный покой. Веки мирно опустились, обретя подобие полноты.

Когда проснулась, мужчины рядом не оказалось. Во дворе послышалось копошение с постукиванием. Доски на окнах не позволяли толком рассмотреть происходящее, но знала, что это Антон продолжает хозяйничать.

Одевшись, вышла на крыльцо. Бывший шофёр крутился вокруг колодца. Труба бани слегка дымилась, видимо, заготовлена, чтобы потом ополоснуться после тяжёлых работ.

Осеннее солнце сегодня светило веселей. Природа хоть и умирала вместе со мной, но отчего-то дарила надежду на воскрешение. Она, как и я самоустранилась с лица земли, чтобы потом воскреснуть и покорить всё с новой силой. Я убита, я пережду и вернусь другой – сильней и опасней, чтобы уничтожить уже вас, ублюдки.

Погрела лицо на солнечных лучах и слегка поёжилась. В последний раз глянув на работника, решительно вернулась в дом, чтобы последовать его примеру и приготовить для нас завтрак. В печь давно подкинуты поленья, потому можно сразу заняться готовкой.

Поработав и помывшись, Антон вернулся в дом. Запах еды тут же приободрил его.

– К завтрашнему утру в колодце будет питьевая вода, – сообщил он, снимая с себя обувь и балахон. Вымыл руки и довольно уселся за стол. – Ты ела? – строгий взгляд.

– Да, немного, – приврала я.

В желудке – кол уже несколько дней, а вся пищеварительная система в коматозном состоянии.

Мужчина заглянул в сковородку и после, стянув с мойки ещё одну тарелку, отложил туда часть своего пайка и придвинул ко мне.

– Хочу на это посмотреть.

– Антон, я не голодна.

– Оля, нянчить тебя не собираюсь! – Его брови сердито сдвинулись. – Мы в одной упряжке, и я готов на многое для тебя. Поэтому либо мы помогаем друг другу, либо, прости, умываю руки.

– Я не настаивала на твоё участие, – обиженно возмутилась в ответ.

– Да, – опустил голову, молчал, но после вдруг резко встал. – Я сейчас вызываю сюда полицию. Рассказываю всё, как есть. Меня помучают, но оправдают, а тебя засунут в клинику для душевнобольных. Хочешь?

– А ты жесток, – совестливо заключила я.

– Только, когда забочусь о тебе, – отчеканил мужчина. – Брось эти штучки и ешь. У нас сегодня много дел. Силы нужны обоим.

От его слов всё же стало немного совестно и, покорившись, придвинула к себе приборы. Антон удовлетворенно сел обратно за стол и тоже принялся трапезничать.

Через час сборов выдвинулись в город. У трассы Антон словил попутку. Городишко оказался небольшим, но быт в нём более развит, чем в посёлке: магазинчики, киоски, рынки, даже пара торговых центров. Антон выискивал отдел связи. В первом сначала купил смартфон, а уже во втором – сим-карту.

– Можно ваш паспорт? – молоденький менеджер салона прытко оформлял покупку.

Антон протянул ему пятитысячную купюру.

– Оформи на свои документы, – мужчина произнёс это так, словно всё было в порядке вещей.

– У вас, ребят, что, проблемы? – паренёк нервно оглядел нас.

– Никаких. Просто оформи на свои документы и заработай пять косарей, – процедил Антон. – Считаю до пяти, и мы предлагаем лафу другому.

Глава 3. Незваный гость

АНТОН

Уже больше месяца я и Ольга жили под одной крышей, делили друг с другом пищу и даже постель. Девушка так же категорически отказывалась спать в одиночестве и засыпала только, когда утыкалась головой в моё тело. Каждый раз старался проснуться раньше, чтобы миновать конфуз моей мужской природы. Конечно, Оля – не малолетка какая-то и в курсе этих утренних подъёмов у мужчин, но мне не хотелось, чтобы девушка это видела.

Сегодня морозное утро в корне отличалось от остальных. Из груди Ольги изошёл стон, и девушка стремглав помчалась к биотуалету. Звуки рвоты наполнили дом.

Обеспокоенно поднялся с кровати, завернулся в махровый халат и вышел в коридор.

– Оль?!

Она обнималась с унитазом, тяжело переводя дух и ожидая следующий позыв. Её фигура в одной ночнушке дрожала от холода — всё-таки вторая половина ноября — а очаг в печи за ночь давно прогорел, лишив дом части тепла. Вернулся в комнату за вторым халатом, чтобы накинуть ей на плечи.

Оля закрыла крышку биотуалета и села сверху. Вытерла тыльной стороной ладони губы, в тихом замешательстве погружаясь в себя. Оценивающе смотрел на неё, прикидывая в голове. Уё столь бурное и необычное пробуждение требовало объяснений, однако, исключив несколько вариантов и совместив очевидное, в голову просился лишь один жуткий вывод.

– Мы здесь больше месяца, но ни разу не покупали тебе тампонов, – прозвучало, как приговор.

Оля медленно доходила до моего предположения, сжимая ворот халата всё сильнее. Голова девушки неадекватно затряслась, а зубы начали выбивать дробь, сквозь которую просочилась отчаянная мольба:

– Боже, пожалуйста, нет. Только не это… Умоляю, Боже!

– Оля, – присел рядом, тряхнул за плечи. – Отцом может быть Кирилл?

И к моему ужасу, девушка помотала головой. Но как? Муж и жена ведь.

– В последнее время, Кирилл не хотел детей, и после неудачного аборта оральные контрацептивы мне не подходили. Мы пользовались только презервативами.

Ладно, ладно... Обхватил голову руками, стараясь сохранить спокойствие, хоть у кого-то оно должно сейчас быть.

— Так, сначала купим тест, хорошо? Если подтвердится, будем уже двигаться от этого.

Оля затрясла головой и в тщетной надежде обняла меня за шею. Однако, диагнозу было суждено свершиться. Взглянув на полоску, девушка упала в обморок. Уложил бесчувственное тело на кровать, пытаясь вернуть в сознание. Сунул под нос ватный диск, смоченный нашатырём. Подействовало — девушка приоткрыла веки и мучительно повернулась на бок.

– Оль?

Слёзы бесшумно стекали по её щекам, а взгляд устремлён мимо меня.

– Оленька, – ласково гладил по волосам. – Принесу тебе воды.

Побежал в кухню, но пока возился с бутылями, услышал из спальни дикий и яростный вопль. Бросился обратно. Оля, зажмурив глаза, со всей силы била себя кулаками по животу.

– Нет... Перестань! — Поймал за руки, едва увернувшись от мимолетных тычков. – Прекрати!

Припечатал к постели. Девушка взвыла и, отвернув лицо в сторону, безудержно зарыдала, обмякнув подо мной. Подобрал с кровати, прижал к себе, укачивая, как маленькую девочку, и позволяя выплеснуть наружу эмоции. Искать решения сейчас бесполезно.

Спустя некоторое время Оля стихла, а её взгляд снова приобрёл ту тень траура, когда девушку лишили всего.

– В больницу нельзя, Оль, – проронил я, – тебя тут же опознают. Давай сходим до соседки Нюры. Разузнаем... Где-то здесь должны быть знающие бабы, как выкурить плод из тебя.

Говоря всё это, был готов кинуться под поезд. Я не желал смерти малышу, он не виноват в том, кто его зачал, но я понимал, что выбор Ольги без вариантов. Она не может родить ублюдка от мерзавца, что изнасиловал её и убил всех родных. Я впервые согласен на такой вариант решения проблемы.

Но ближайшие два дня Оля с кровати так и не встала. Со мной девушка не говорила и кормить её приходилось из-под палки. На призывы к разуму она мало реагировала, но на лице пару раз ловил подобие ухмылки. Оля что-то задумала, но чем больше тянет, тем сложней избавиться от плода.

Спустя ещё два дня сам пошёл на поиски повивальной бабки. Нашёл только в соседнем посёлке. Выслушав меня, знахарка сунула набор каких-то трав. Велела заваривать в чай и прийти к ней, как только появятся кровянистые выделения. Однако, вернувшись домой, обнаружил изменения — Оля сидела на уличной скамейке, укутавшись в плед и пила... Коньяк?!

– Вижу, что тебе лучше, – проронил я, присев рядом.

Девушка задумчиво покачала головой, глядя в небо, которое затянули серые облака. Сунул в её ладонь пакет с травами.

– Это должно помочь, уверяет знахарка.

Оля приняла свёрток, сжав в кулаке. Снова сделала глоток. Это неясное молчание выжимало из меня всё терпение, не выдержал и отнял у девушки кружку, залпом допив до конца. Оля без эмоций проследила за мной и огорошила новым неведомо откуда взявшимся решением:

– Я рожу его. Рожу, чтобы потом убить… Так же, как и та мразь убила моего. Пришлю конвертик к порогу его дома... – жуткая усмешка искривила острые черты лица.

Спица леденящего ужаса вонзилась в позвоночник. Уставился на неё, неожиданно осознав, что в этой женщине больше нет той Оли — доброй, чуткой и ласковой. Сейчас это ходячая кукла, набитая местью, гневом и болью. И нет, это не оправдывает её.

– Оля, ты хочешь стать, как он? Убийцей?

Девушка, сцепив зубы, смотрела вдаль. Бледность кожи пугала, тонкие скрюченные от мороза пальцы лежали на подоле старой длинной юбки, подрагивая в нервном тике.

– Оль, не надо. Этот малыш не должен отвечать за поступки родителей. Тем более таким способом.

Глаза девушки блеснули дьявольской искрой сумасшествия.

– Да, не должен... Как и мой Саша не должен был.

Проглотил мешок доводов, вдруг поняв, что во всей этой ситуации она образумит себя только сама. Настойчиво повернул её к себе, взяв за лицо.

– Я всегда восхищался тобой, Оль. Во всех смыслах. Твоей лучезарности, открытости, справедливости. Как ты заботилась о своей семье, о доме и даже о подчинённых. Ты – очень добрый человек, прекрасная женщина и я уверен, что ты сможешь принять верное решение и не возьмёшь грех на душу. Ты – не убийца!

Глава 4. Тварь

ОЛЬГА

Стало ли мне легче? Думаю, да. Раны не ушли, но больше не гноились. Антон раскрепостился, не скупился на приятные слова и даже пытался баловать. Я почти полностью стала уверена, что он влюблен, но, увы, ответить ему тем же не хотела и не могла. Нечем больше любить. Моё сердце не только убили, но и превратили в пепелище.

За окнами начинала править весна, и у мужчины работы в доме значительно прибавилось. За период нашего проживания здесь, Антон организовал немало удобств. Установил насос для подачи воды из колодца в дом, оснастил бойлером. Позже приволок откуда-то старенькую стиральную машину и так же подвёл её к трубам. Сейчас он всецело занимался кладовой комнатой, в которую до этого был свален всякий хлам и инвентарь. Антон хотел переоборудовать её в детскую, к чему я питала полнейшее безразличие или, скорее, даже отвращение.

Мужчина много раз пытался завести со мной разговор о будущем ребенка, что рос во мне, но я сурово обрывала всё на корню, а, когда плод впервые толкнул изнутри, я в праведном гневе сцепила зубы. Энтузиазм Антона только нервировал и напрягал наше сосуществование.

– Зачем это всё, Тош? – проронила я, наблюдая, как он прорубает в стене проём для нового окна.

– С окном больше воздуха и гораздо светлей.

– Я не об этом.

– А я об этом, – спрыгнул со стремянки и разогнулся, сняв рабочие перчатки. – Я был готов поддержать тебя – аборт, вытравить – но ты отказалась. Я готовился ко всему, когда малыш был абстрактен. Теперь же он – живое существо и, как бы ты его ни ненавидела, я не позволю тебе причинить ему вред. Убийцей ты не будешь.

– Тогда припомни того, кого ты закопал в лесу, – зло процедила в ответ и стремительно ушла от него в кухню.

Невольно в памяти всплывали дни, когда была беременна Сашей. Период предвкушения материнства, поездки по магазинам, кроватка, пелёнки, распашонки, игрушки. Счастье, радость, эйфория. А сейчас? В сердце царапались кошки, а внутри уже пинался выродок своего отца, присутствие которого будто отравляло моё нутро ядом и гноем.

– Сегодня съезжу в город. Нужно кое-что докупить.

– Я поеду с тобой.

– Ты уверена? – посмотрел на мой проклятый живот.

– Ещё пара месяцев, и я вообще не смогу дальше этого посёлка сдвинуться. Так что, в город мы едем вместе, – твёрдо подчеркнула я, поднимаясь с дивана.

– Как скажешь, – покорно улыбнулся мужчина и чмокнул в губы. – Собирайся тогда.

В городе смогла немного отвлечься от серости быта в избе. Рекламные щиты, модно разодетые женщины, витрины. Всё начинало просыпаться, пахнуть весной, зарождаться новой жизнью. На сердце тоскливо потеплело. Посмотрела на Антона и прильнула к нему, обняв за талию и пытаясь ощутить то чувство беззаботности и счастья, что всегда ощущала в это время года. Моё любимое время года.

– Не голодна? – ласково провёл ладонью по спине.

– Пока нет, – наличие его чувств ко мне всё же слегка оживляли.

Сердце благодарило за эти знаки внимания, но всё мгновенно улетучилось, когда Антон завёл меня в детский отдел. Тут же вросла в пол.

– Оль? – нахмурился мужчина, ощутив камень в моём теле.

Нет! Решительно развернулась и ушла прочь из секции. За мной он не пошёл. Ну и пусть! Вышла из супермаркета и уселась за столик в фуд-зоне. Телевизор за спиной бариста в одном из заведений привлёк моё внимание.

– Именно сегодня генеральный директор компании "Ситикорп", – вещала диктор местного телеканала, – Леонид Корпалёв выдвинул на свой пост известного предпринимателя Игоря Лесина. Напомним, эту почётную должность Корпалёв прочил когда-то Кириллу Анатольевичу Бранга, но страшная трагедия в семье крупного бизнесмена поменяла планы известной московской комнании...

Дальнейшее до меня доходило с трудом. В памяти неожиданно всплыл телефонный разговор мужа. Помнится, Игорь Лесин был отстранён за дачу взятки должностному лицу и с треском отправлен на скамью запасных, а сейчас этот мошенник вдруг не только вернулся, но и ещё стал заместителем генерального директора компании?! Чудеса да и только!

Подскочила от неожиданности, когда Антон приземлился на стул рядом. Огромная коробка громыхнула об ножку стола на весь торговый центр, разнесся эхо по территории.

– Это что? Кроватка?! – мгновенно забыла о Лесине.

– Именно.

Кивок Антона, и мне захотелось вцепиться в его лицо ногтями. Выдохнула. Чёрт с этим!

– Слушала новости, – сообщила, переведя дух. – "Ситикорп" назначил нового замдиректора вместо Кирилла.

Антон вопросительно поднял на меня взгляд.

– Игорь Лесин, – и тут же прояснила ему историю своего прошлогоднего шпионажа за мужем.

– Дача взятки – преступление довольно серьёзное. Здесь лишь бы не слететь вообще с поста, а тут аж в замдиректора отправили. Браво! Прямо везунчик. Думаешь, нечист и покрупнее взяточничества?

– На рожу, скользкий тип, – повела плечами, отчего Тоша усмехнулся.

– На рожу и я не Ален Делон, и это ни о чём не говорит, Оль.

– Я знаю, – процедила раздраженно, понимая, что просто бросилась голым фактом. – Мокрушник или нет – точно сейчас не поймём, но то, что нечист – налицо.

– Ладно, проверим, – сдался Антон, снова вызвав во мне противоречие.

– Антон, скажи правду, – поймала его за ладонь.

– Какую ещё правду?

– Кто-то знает о нас? Ты общаешься с кем-то?

– Не выдумывай, – выдернул руку из моей и поднялся.

– Тош, я же верю тебе, – взмолилась я.

– И правильно делаешь, – в ответ притянул меня к себе, поднимая, и решительно поцеловал. – Поехали домой.

Ночью уснуть уже не могла, тогда как Антон пресладко сопел. Устав ворочаться в постели, встала и прошла на кухню. Стакан воды слегка перенастроил натянутые мысли.

Антон же мог запросто уйти. Его бы помучили, но оправдали, однако, он почему-то остался со мной. Взял на себя моё бремя, даже большую часть. А что я дала ему взамен? Только тело. Бездушное, мёртвое, пустое. Невольно посмотрела на бывшую кладовую. Зашла туда.

Глава 5. Старый друг

ОЛЬГА

Снова закрылась. За эти три месяца я ни разу не притронулась к ребёнку — кормления, пеленания, укачивания – этим всем занимался только Антон. Его поползновения хоть немного свести меня с этим существом терпели крах. Я не заходила в детскую, не реагировала на бесконечный ночной плач младенца, даже не давала советы, как ухаживать за ней.

Я верила, что Антон рано или поздно психанет и отдаст выродка в приют или ещё куда, но до сих пор этого так и не дождалась. Месяц ошибок и нервотрёпки, и мужчина сумел найти к новорождённому подход. Что ж, пусть мучается тогда с ним сам.

Первоначальная задумка о мести периодически зарождалась в голове, интерпретируя свои жуткие мысли, как праведный гнев. Зуб за зуб — самое святое оправдание для возмездия.

Однажды, когда Антоша уложил её и ушёл во двор, решилась заглянуть в кроватку. Рыжие волосики прямо, как у меня. Пухлые щёчки, милые голубые глазки. Милые? Пфф! Он зовёт тебя Аней, а мою дочь звали бы Лида. Ты – не моя дочь. Ты – моё истинное проклятие, наказание, жуткое напоминание о той мрази, которая забрала мою жизнь, о той ночи, где я навсегда потеряла самое дорогое в своей жизни. Его нет! Но ты отчего-то до сих пор жива, дышишь моим воздухом, спишь в этой чистенькой кроватке и орешь почём зря, тогда как я оставила своего единственного сына там среди горящих стен, среди жестокости и несправедливости, среди нашей растоптанной жизни. Оставила… одного.

– Ты могла бы заварить чай? – вздрогнула от голоса Антона за спиной.

Мужчина смотрел скептически и сосредоточенно. Застукал. Думаешь, что во мне материнские чувства проснулись?! Ошибаешься.

– Хорошо, – кивнула я, уходя на кухню.

Поставила чайник. Села за стол. На глаза попался нож, как раз тот, которым разделываю мясо. Он острый, громоздкий. Металл крепок и надёжен. Потянула к нему руку, но резко убрала, испугавшись щелчка электрочайника. Разлив напиток по кружкам, пригласила Антона.

– Я могу тебя попросить? — он окинул меня сосредоточенным взглядом, ставя пустую кружку в раковину. Осеклась.

– Мне нужно в город. Ты только присмотри за Аней, и всё. – Моя голова снова отрицательно затряслась. – Пожалуйста, ради меня! Я не прошу нянчить её... Просто пригляди.

Просто? Ради тебя? Зараза!

– Приезжай побыстрей, – буркнула я, отпивая горячую жидкость.

И он уехал. Около трёх часов малышка крепко спала, позволяя мне заниматься домом, готовить ужин, но позже до моего слуха дошли звуки её кряхтения и попискивание. Нет, я не зайду туда. Даже не шелохнусь. Пусть лежит себе и сама себя развлекает. Однако, нож в моей руке обжёг ладонь. Сглотнула, отбросив мысли об этом куске человеческого мяса, и продолжила нарезку салата. Спустя некоторое время из детской комнаты раздался обиженный плач. Нет, заткнись, заткнись, ради всего святого, заткнись! Постаралась оглохнуть, но зов ребёнка становился всё громче и требовательней.

Закончив готовку, собрала со стола инвентарь, помыла разделочные доски, эмалированную миску и нож. Широкое лезвие блеснуло в солнечных бликах.

Рёв отродья за стеной перерос в надрывное гоготание. Когда ребёнок долго плачет, может образоваться пупочная грыжа. Этим меня пугала подруга когда-то, потому я всё время крутилась возле Саши, не давая ему плакать. Но плач ушёл в хныканье и затих. Выдохнула, желая вернуться к своему быту, но тишина зарождала иррациональное любопытство. Решилась. Дошла до детскойи прислушалась – кряхтение и разочарованное погукивание. Шагнула к кроватке. Пара секунд, и взору открылось её личико. Девочка мгновенно заметила меня и заскулила. Синие глаза выдают её истинного отца. Голова невольно дёрнулась. Если бы они хоть чуть-чуть были такие же зелёные, как у Антона, то могла бы и представить, что этот ублюдок от моего сожителя. Но нет! Она его дочь! Его будущая копия.

Руки сжались в кулаки. В правой что-то. Опустила взгляд – нож. Тот самый, громоздкий и острый. Согнула руку в локте, разглядывая блеск лезвия.

Гуканье. Существо смотрело на холодное оружие вместе со мной. Глаза малышки слегка косили, и она дёргала, пританцовывая, ножками, словно радуясь, что к ней наконец пришли.

Один сильный удар, и я заберу у тебя жизнь. Просто ударить. Ладонь сильней сжала рукоять и перестроилась в район грудной клетки ребёнка. Всего лишь резко опустить в плоть, утопить в ней острие. За Сашу... Сейчас.

Рука застыла над младенцем, вперёд не могу, назад – нельзя. Давай же!

Девочка смотрела на меня и неожиданно улыбнулась. Улыбка как у Саши, волосики как у меня, но глаза убийцы. Я зажмурилась и, дико закричав, резко воткнула нож...

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Измена траектории, и лезвие пробило матрас совсем рядом с младенцем, слегка полоснув малыша по ручке. Девочка, распознав боль, взревела, а я вместе с ней.

Я не могу! Не могу убить эту тварь! Не могу... Выдернула нож из матраса и швырнула в досаде на пол. В ярости пнула кроватку от себя, окончательно напугав младенца и утопив в истерике.

Устремилась прочь из детской, но чётко угодила в широкую грудь своего любовника.

Глава 6. Ягуар

ТАТЬЯНА

Убрала письмо в стол. Теперь мне суждено перечитывать его вечно. Кирилл пишет, что бросает меня ради жены. Именно в такой форме. В форме листка формата А4, сложенного вчетверо. Так он решил подчеркнуть, что небезразличен ко мне, благодарен за всё, но не может оставить свою семью. Это не бездушное СМС, а самое настоящее письмо с синими чернилами, передающими всё его сожаление и душевную боль.

Что за цирк?! И, видимо, золотые серьги в моих ладонях должны были смягчить его предательство? Но сейчас это всё кажется простым и даже милым. Теперь, когда он мёртв. Прими я тогда это всё адекватно, то не мучилась бы по сей день. Нет, не совестью, а только последствиями того безумного поступка, который мне пришлось совершить ради нашей интрижки...

Облачилась в своё лучшее нижнее бельё и дорогое платье. Уложила волосы в струящиеся волны и сбрызнула дорогим парфюмом. От услуг шофёра, естественно, отказалась — без лишних глаз.

Этот мужчина осел в старой хрущёвке. В подъезде пахло чьей-то готовкой, псиной и сыростью. Дверь в его обитель всегда была просто прикрыта. Толкнула её, входя в коридор. Квартира, к счастью, с неплохим ремонтом и более-менее чистая.

Застала его за отжиманиями. Капельки пота на оголенной спине свидетельствовали о долгой тренировке. Мужчина поднялся с пола, заметив меня, и встал в полный рост, обернувшись.

Я всегда буду на него так смотреть. Сильный и опасный торс хищника, украшенные татуировкой предплечье, грудь и шея. Голубые и жестокие глаза убийцы, красивое волевое лицо сорокалетнего мужчины. Седина, слегка тронувшая русые волосы, нисколько не портила его образ. Ягуар – его второе имя, которое полностью отражало характер и беспощадность своего владельца к жертвам.

– Опаздываешь, – оскалился мужчина, встряхивая руки после упражнений и разминая шею.

– Но пришла же, – села на диван, снова разглядывая его фигуру. Мой масленый взгляд так и соскальзывал на зону ниже пояса мужских брюк.

Он чарующе и опасно красив, брутален. Мужчина, который всегда следит за собой. Ум в идеале гармонировал с его силой и сноровкой. Нотки пленящей харизмы часто пробегали по чертам лица, но узнать вторую сущность хищника мужчина позволял лишь избранным. И я не была ею.

Весь спектр его жестокости испытала на себе около года назад, когда сильное и жестокое тело нависло надо мной и погубило под собой моё эго. Он – убийца, и способен подчинять себе любую жертву. Давать свободу, но вести на коротком поводке. Держать хватку на шее, но обеспечивать необходимым кислородом, пока ему это важно. Идеальный баланс между жизнью и смертью. Идеальные условия для стращения невинного.

– Твой муженёк всё больше дёргается и бесит меня, – Ягуар принялся стягивать с себя брюки. Во рту резко пересохло. – Рано или поздно он может слететь с катушек.

– Молчать – в его интересах, – буркнул, отрицая.

Пыталась не смотреть на него, но глаза сами норовили зацепить желанные изгибы похотливым взором.

– Что с теми двумя?

– Ждут, когда ты найдёшь их и наконец грохнешь, – теперь всё же повернулась к нему, сердито щелкнув пальцами.

– Этот шофёрчик не глуп, – Ягуар усмехнулся и, выпрямившись, развернулся ко мне. – Крутится где-то под Тюменью, но план Тахи должен сработать. Водила либо придёт сюда, либо выведет на Ольгу.

– Будет просто замечательно. А что со своим отпрыском делать собираешься? – захотелось вновь посмотреть, как при упоминании о своём ребёнке папаша меняется в лице. Синева глаз затуманилась серой пеленой, уходя в глубокую думу, а черты лица мгновенно смягчились, меняя всю суть мужчины.

– Не твоя забота.

Эффект на сей раз был резкий, на секунду взор Ягуара устремился вдаль, но он тут же перекрыл всё суровостью. Подошёл ко мне и рванул с дивана к себе. Прижал к разгоряченному телу, потерся внезапно затвердевшим достоинством об мою промежность и больно смял рукой грудь.

Волосы на голове зашевелились, а из груди изошёл стон.

– Идём в душ, – молния на платье устремилась вниз.

Сорвал белье, даже не оценив. Посадил себе на бёдра и впился в губы, кусая, втягивая и посасывая язык. Он не был мне противен. Та чёрная магия, что исходила от мужчины, заставляла млеть каждую клеточку тела и растекаться в этих руках.

Зашумела вода. Ему плевать на мою причёску и макияж. Вся одежда махом оказалась брошена на пол. Ягуар вошёл со мной в душевую и припечатал к стене, удерживая за горло. Отодвинулся на расстоянии вытянутой руки, разглядывал нагое пленённое тело.

Мужчине нравится то, что он видит. Капли воды ручьём бегут по моей коже. Шлёпнул по грудям, заставив их колыхаться и налиться возбуждением соски. Внутренняя часть бёдер онемела от напряжения. Охнула, когда мужчина овладел моим телом, успешно используя для бешеной встряски все свои способности. Ему нравится видеть моё лицо, когда на нём смешаны и боль, и наслаждение. Только страх он больше не получит, потому что уже давно в его власти, покорена и предвкушаю каждую подобную муку. Он был великолепным любовником. Сначала я приняла это, как своё наказание за зло, что совершила, но сейчас не только была не против его экзекуций, но и ждала их.

– Когда придёшь? – удовлетворенный мужчина теперь пренебрежительно смотрел на меня, присев на край подоконника.

– Как появится возможность, – уронила я, поправляя перед зеркалом убитые макияж и причёску. – Сообщи, как приедешь из Тюмени.

– След шофёра пропал в семи километрах от города, где он был с Ташей. Эта идиотка не могла прикрепить маячок прямо к нему?

– Он бы обнаружил его потом и тут же бы исчез, – мотнула головой, кошачьей походкой прогарцевав к нему.

– Зато мне теперь шнырять по всем домам в посёлках того радиуса, – зло буркнул мужчина.

– Ты – профи, Ягуар, – закусила губу, томно смотря на него.

Чёрт, уже снова хочу этого мужчину. Ягуар усмехнулся, и получила шлепок по ягодице, когда двинулась на выход.

ОЛЬГА

Мы вернулись. Знакомая местность, речь, акцент. Это хоть и было Подмосковье, но я снова ощутила себя дома.

Глава 7. Ставки

ЯРОСЛАВ

В ярости сцепил зубы, слушая рассказ местной бабульки, как молодая чета с ребёночком съехали отсюда два дня назад. А какие хорошие! У Антошки руки прямо золотые, а Оленьку с доченькой-то как любит... Да бля! Хреновы старухи!

Дом беглецов решил всё же навестить. Быт брошен недавно, сохранились следы уборки, свежие рейки на окнах. Взгляд упал на край кроватки, торчащей из угла комнаты. Ноги сами повели туда. Видно, что уходить старались налегке — большая часть детского барахла осталась невостребованной.

Девчачьи? Она родила девочку? У меня теперь есть дочь, которую воспитывает шофёришка и рыжая вдова с искалеченной психикой. В последнем посодействовал, увы, я. На стеллаже отутюженные и сложенные стопочкой детские вещи, откуда выудил бело-розовую распашонку. Провёл большим пальцем по небольшое пятнышку на рукаве. Втянул характерный сладковатый запах младенца. Внутри что-то дёрнулось и сдавило трахею плотным кольцом. Не вникая в суть своих действий, сложил детскую одёжку конвертом и сунул за пазуху.

След утерян, но есть надежда, что наживка Тахи сработает и шофёр явится по адресу, который я указал. Скорей бы, потому что жить в той трущобе не было уже никаких сил, но передать Оле "привет" мне всё же хотелось. Правда, нужно уладить ещё пару моментов.

Пока ехал обратно в Москву, невольно вернулся в тот, уже памятный для меня, вечер. Я выполнял двойной заказ, в какой-то мере. Как же многим мешала эта семейка! Но, придя на место, отчего-то распсиховался, теряя контроль. Велено было прикончить всех и сжечь поместье нахрен. Правильно, так верней.

Войдя в дом, увидел её — шикарная красотка в нежно-лимонном платье, густая рыжая копна волос, идеальные черты лица. Даже понял этого Кирилла – такую женщину ради блядей не бросают.

И я должен убить тебя?! Твою мать! Где справедливость?! Убить тебя, чтобы какая-то шваль продолжала втихаря кувыркаться с твоим подонком-мужем?! Тебя нужно любить и трахать, потом ещё раз трахать и снова любить.

Неприятное чувство сковало горло, вызвав небывалую ярость и негодование к происходящему. Я хочу её попробовать! Просто обязан! Какая она на вкус? Двинулся на жену Бранги, но что-то пискнув юркнуло под мои ноги, спеша к ней. Едва устоял на своих двоих и поймал за шкирку мелкого светловолосого мальчугана. В досаде отшвырнул пацана в руки Тумана, который уже успел расправиться с поварихой. Красотка в ужасе выкрикнула его имя. Ребенок взревел в ответ, глуша мои мысли и желания. Схватил красотку за волосы и потащил вглубь дома.

– Мама! – визгливый писк, бензопилой рассек мой взмыленный мозг.

– Заткни сопляка! – рявкнул подельнику.

— Саша, беги! — взревела мать, а следом заорал от боли Туман.

Раздраженно обернулся, чтобы понять происходящее. Мальчуган укусил Тумана за руку и вырвался, на что этот идиот отреагировал совершенно непредсказуемо. Тогда и прозвучал выстрел, а за ним душераздирающий крик красотки. Оглушенный её криком раздраженно влепил по лицу. Обмякла и в беспамятстве рухнула на пол.

Поспешил к ребёнку, но уже понял, что поздно.

– Ты совсем охренел?! – и не сдержав ярость, вмазал по его тупой роже.

– А какая разница?! Всех же велено грохнуть! – рыкнул в ответ, стоящий рядом Серый.

В бессилье сцепил челюсть, понимая, что моё мнение в этот раз не учитывается. Приказ, который нарушать не имею право.

Стон красотки дошёл до слуха — очухивается. Вернулся за ней и подобрал с пола. Трахать полено не любил, пусть лучше дерётся и сопротивляется. Глава семьи вылетел из соседней комнаты и бросился её спасать. Ты всё проспал, мразота. Мигом усмирил гада своим ножом, со смаком наблюдая, как его глаза закатываются, как кровь хлынула из ярёмной вены и как оседает на пол. Крика его жены уже не слышал. Дура, лучше смотри и запоминай, там на небесах ты мне только спасибо за это скажешь.

Бросил рыжую на супружеское ложе и овладел. Половой акт, как в страшном сне, который впервые мечтаю забыть. До сих пор чувствую это тело под собой, как с каждым толчком убивал в ней женскую красоту, которая досталась мне вначале. Впервые не получал удовольствия. Секс с привкусом дёгтя, и от этого двигался сильней, наказывая её за то, что вызывает во мне столько странных и гадких эмоций. Не издавала больше ни звука, просто плетью лежала подо мной и смотрела мимо – в потолок, на пол. Не шелохнулась, когда мои пальцы сдавили ей шею. Только струйки бесшумных слёз из уголков глаз. Убийство, которое вызывает жгучий протест и ненависть к самому себе. Пальцы сами разомкнулись, когда карие глаза скрылись под веками. Не добил, я это чувствовал, но не мог и не желал доводить дело до конца. Мозг, сердце и тело, словно не хотели губить эту женщину, будто у неё совершенно иная судьба и она не должна погибнуть под моими руками. Однако, задание есть задание. Сгорит или задохнется в огне. Пусть так! Так правильней!

Открыл сейф — код мне сообщили уже давно. Деньги, драгоценности, бумаги – хлам. Нашёл искомое под потайным днищем. Бережно упаковал в целлофан.

Серый и Туман уже вовсю разожгли огниво в прилегающих строениях, а увидев меня, заржали и занялись теперь домом.

О том, что эта Ольга выжила и не одна, узнал в новостях. Толика радости и облегчения дрогнула в сердце, но последствия не сулили приятного исхода.

Лесины тут же озверели и взбаламутили всю воду. Женушку его заткнул быстро, своим излюбленным методом, пригрозив заодно, что муженёк узнает о её блядских похождениях. Видите ли, Кирилла она не хотела убивать, только жену, а в результате всё вышло совсем наоборот. А чего ты хотела, дрянь? Чтобы все полегли, а твой ёбарь остался жив в обмен на то, что нужно второму заказчику? Прости, киска, но я действовал согласно кодексу и правилам, принятым в мире преступности.

Роясь в говне Лесиных и Бранги, внезапно почувствовал жалость к этой Ольге. Муж – блядун, а ей нужно расплачиваться за его скачущий по шалавам член. Поэтому без раздумий и пришил его, наплевав на все указания любовницы. Кирилл Бранга мог уберечь свою семью, если бы не переступил опасную для всех черту.

Глава 8. Сказка вечера

ОЛЬГА

Близились новогодние праздники. В том году Антон просто купил шампанское и сам же распил, а в этом напару с Андреем притащил в квартиру живую ёлку и груду новогодних шаров и мишуры. Аня сразу урвала себе большой пластиковый шар красно-золотого цвета и тут же принялась исследовать его на вкус и прочность.

– Там же золотинки! – забеспокоилась я.

Стоит ли давать шестимесячному ребёнку подобную вещь?

– Были, – Антон наклонился к ней и умиленно засмеялся, потерев ей личико. – Теперь они у неё на лбу и щеках.

– Лишь бы не во рту, – хихикнул Андрей, пытаясь закрепить ствол дерева в держатель с резервуаром для воды. – Не переживай, Оль, сходит золотом. Станет Анной Золотоносной. Тоха, помогай давай! Держи зелёную. Тяжеленная ведь!

При виде подобной суматохи на душе потеплело. Я всегда любила этот праздник. Семья вся в сборе, праздничный ужин, мигание гирлянд на величественном лесном дереве, подарки. Все счастливы, улыбаются. Магия новогоднего чуда висит в воздухе. Однако, при мысли об этом в душе вновь возродилась болезненная тоска по прошлым новогодним праздникам. Кирилл, Саша, даже прислуга, присутствовали за новогодним столом, радовались торжественным моментам, обменивались подарками. Смех заполнял весь дом. Песни и яркий фейерверк были обязательными атрибутами новогодней ночи. Они все были моей семьёй. Были...

Неожиданный лёгкий поцелуй в губы, вернул из прошлого. Антон ласково смотрел на меня и слегка приподнял кончик носа носа. Не унывай! Улыбнулась в ответ.

– Украсим сегодня? – спросил он.

– Конечно, сегодня! – сразу же встрял Андрей. – Я специально отпросился с работы. Тоха, тащи пиво. Блин, приехали – гирлянда не контачит.

– Ну ё-маё, – Антон с досадой развёл руками. – Теперь часа два только нужную лампочку искать.

– Найдём. Ольчик, ты давай пока игрушки развешивай, – отдавать команды для Андрея – дело уже профессиональное.

– С игрушками потом неудобно гирлянду тянуть, – качнула я головой.

– Согласен, – поддакнул Тоша, уже погружаясь в водоворот лампочек.

– Тогда, друзья, мы здесь надолго, – пафосно протянул Андрей.

– Никто никуда не спешит, – проговорила я, успокаивающе. – Я пока соображу поесть чего-нибудь, а вы ищите негодную.

– Ты – чудо! – друг Антона приободренно поднял вверх большой палец.

С кухни услышала, как заработал телевизор. Каналы уже давно начали крутить новогодние фильмы и советский кинематограф. Кажется, сейчас транслировались "Джентльмены удачи", который любила с детства, зная буквально каждую фразу. Мужчины о чем-то болтали, периодически срываясь на хохот.

– Нашёл! – радостный возглас Антона.

Выглянула к ним. Работяги, расположились на полу гостиной и с явным энтузиазмом меняли неисправную лампочку. Наконец гирлянда разыгралась разноцветным свечением. Пока они тянули электродиод по ёлке, я накрыла журнальный столик съестным.

Глазки Ани наблюдали за происходящем, но то и дело норовили сомкнуться.

– Ей пора спать, – шепнула Антону, взяв малышку на руки.

– Да, девчонка насмотрелась интересного вдоволь, – кивнул он и, прихватив детскую кроватку, унёс в нашу комнату.

– Иди, я уложу её, – отправила мужчину обратно к другу.

Укачать ребёнка, наглотавшегося впечатлениями, оказалось недолго. Через полчаса вернулась в гостиную.

Антон с Андреем уже распаковали остальные шары и дилетантски прикладывали их к лесной красавице. Пора и мне внести свою лепту. Я с удовольствием погрузилась в декор ёлки, подавая Антону нужную игрушку и указывая, куда прикрепить. Андрей тянул мишуру по стенам, сооружая из неё незатейливые фигуры.

– Чувствую себя первоклассником, – пробурчал он, разглядывая полуготового кролика на стене.

– Сейчас договоришься и отправишься вырезать снежинки из туалетной бумаги, – съехидничал Антоша, вызвав взрыв смеха.

Постепенно вся живость сходила на "нет". Андрей, изрядно подвыпивший, уже с чувством выполненного долга отрубался на диване, пытаясь всё же досмотреть одним глазом "Аватар". Я расставляла под ёлкой коробочки, имитирующие подарки. Антон крепил к муляжному камину новогодние носки. Гостиная приобрела совершенно другой окрас и настроение. Тоша сменил освещение на праздничные огни, наполнив комнату вечерней сказкой. Улыбка не сходила с моего лица.

– Это словно другой мир, – протянула я, глядя на огни. – Сразу так тепло на душе. Спокойно, – положила голову Антону на плечо.

– Ждал от тебя именно такой реакции, – мужчина поцеловал меня в макушку.

Волшебный храп Андрея заполнил гостиную нашим новым тихим смехом. Собрали с пола мусор от упаковок и блестки от мишуры. Я выключила телевизор.

– Пс-с, – тихо позвал Антон, стоя у окна близ ёлки. – Иди сюда.

Увидела у него в руках два бокала с шампанским. Когда успел?

– Не рановато? – улыбнулась я, принимая свой.

– Нисколько, – чмокнул в нос. – Мне понравился сегодняшний вечер.

– И мне, – совершенно искренне кивнула я.

– Тогда за этот вечер?

Согласно стукнулись бокалами. Отпила. В руке Антона возникла небольшая бархатная коробочка, от которой невольно напряглась. Нет, только не это…

— Это серёжки, – тут же успокоил он. Виновато посмотрела на него. – Знаю, у тебя этого добра полно, но мне просто захотелось, чтобы было что-то и от меня.

Открыла коробочку. Золотые капельки с маленьким бриллиантом и фианитами. Крохотные, но невероятно милые.

– Они прелестны! Спасибо, – тут же надела их.

Антон разглядывал меня, восхищенно улыбаясь. Невольно сжалась от его взгляда. Сколько любви и боготворения в этих глазах, а я даже не знаю, что сама чувствую к нему. Безусловно, я дорожу им, бесконечно благодарна, а дальше? Может, потому что давно мертва для всего этого, и уже не могу воспринимать мужчин данном уровне? Я погибла для романтики и любви. Меня уничтожили.

Но он не потребует, не станет давить, не бросит, сдавшись, а будет рядом, пока нужен. И уйдет, только если потребую. Нет, не хочу. Не потребую!

Глава 9. Не губи

АНТОН

Утро началось с требовательного плача Ани. Блаженно продрал глаза и потянулся к своей женщине, но Оля уже натягивала на себя халат, направляясь к дочери.

– С добрым утром, – сладко выгнулся, выходя из ночной неги.

– С добрым, – девушка вернулась с малышкой на руках и чмокнула в ответ. Аня тут же потянула ко мне пухлые ручки.

– Эй? Кто у нас тут такой громкий? – забрал девчушку у Оли и легонько подбросил. Ребёнок довольно запищал.

Через час накормленная Аня копошилась в своей кроватке, проветривая заодно и попу. Оля ушла, как обычно, на кухню, я же прошёл в гостиную и оценил дрыхнущую фигуру друга.

– Дюха? – позвал спящего.

Тот нехотя перевернулся на другой бок. Бессовестная пьянь! Спустя ещё четверть часа, он наконец продрал глаза.

– Даже одеялком не накрыли, – проворчал досадливо.

– Мстили за твой музыкальный слух, – шутливо хлопнул его по плечу.

– Что, снова, что ль? – виновато скривился.

За завтраком шла оживлённая беседа. Небольшой телевизор на холодильнике вещал утренний эфир новостей, который шёл для нас фоном. Внезапно Оля побелела в лице:

– Ребят, – и призвала обратить внимание на новости.

Оглянулся на экран и в шоке аж привстал. На кадрах полностью выгоревшее поместье Бранга. Комментатор тем временем довольно смаковал:

– Именно сегодня стали известны устрашающие факты загадочного убийства Кирилла Бранга и его семьи. По делу об убийстве задержана жена замдиректора компании "Ситикорп", Татьяна Лесина, которая буквально вчера жестоко расправилась со своим супругом Игорем Лесиным и была сразу же обезврежена его собственной охраной прямо на месте. Перед своей смертью Игорь Лесин успел сообщить Леониду Корпалёву, другу и коллеге, о жутком деянии своей жены, в следствие чего Татьяна Лесина полностью признала свою вину. Тем временем полиция до сих пор ищет супругу Кирилла Бранга – Ольгу, а так же их шофёра, Антона Колосова, для выяснения полной картины произошедшего.

Оля уронила голову в ладони.

– Как всё вовремя-то! – восхищённо протянул Андрей и мигом встал. – Прямо, как по заказу. Пока не высовывайтесь. Ждите меня.

– Андрей, – вдруг воскликнула девушка . – Это правда? Эта она?

– Там не вся правда, Оленька, – проронил он, наспех одевая пуховик. – Это как раз и беспокоит. Обещаю, я всё разузнаю и вернусь, – и мужчина вылетел за дверь.

Теперь её взгляд смотрит на меня.

– Не смотри так, – взмолился я. – Мне известно почти то же самое.

– Почти? – вскинула бровь.

– По другой информации Ягуар шантажировал Лесина, и Игорь исправно перечислял ему деньги, но в правдивости этой "утки" не уверен, так как источник оказался не надежный. Вдобавок, я сомневаюсь, что Лесин побежал бы сдавать свою жену, так как убийство твоего мужа, Оль, как раз и вызволило его со скамьи на выбывание. Да и Татьяна тогда, выходит, полная дура, потому что, если бы Игорь и заявил на неё, то у него не было бы никаких доказательств, и всё бы тут же замяли. А теперь она ни с того ни с сего убивает мужа и после чистосердечно во всём сознаётся?! В таких жутких преступлениях?! Всё как на заказ. Больше года играли в молчанку, а теперь резко все обосрались?

От напора моей логики у неё явно голова пошла кругом.

– Это не меняет главного – мою семью заказала именно эта дрянь, – лицо девушки снова приобрело нерушимый вид.

– Я не снимаю с неё вины, но, поверь, мы с Андреем думаем, что Лесина – не единственная, кто ответственен. А они как раз и опасны для тебя. Татьяна – лишь отвлекающий манёвр.

Все мои слова вскоре подтвердил и сам Андрей. Он вернулся только на следующий день. Обвинения полиция с нас полностью сняла, только просит объявиться для дачи показаний. Жена Лесина скрывает имя исполнителя, ссылаясь на то, что сделка проходила без личных встреч.

– Хочешь сказать, нас решили вывести из тени? – напрашивался только этот вывод.

– Да. По-другому вас, оказалось, не взять.

– И что нам делать сейчас? – мне был нужен совет.

Андрей понуро смотрел на меня, но до сих пор молчавшая Оля вдруг произнесла:

– Рано или поздно нас найдут, но мы можем прийти в полицию и рассказать то, что известно только нам, – голос девушки предательски дрожал. – Им нужно имя исполнителя, а мы его знаем. Я способна описать и опознать убийцу.

Я и Андрей переваривали её слова. Да, присоединившись официально к следствию, мы дадим много новой и необходимой информации, но в тоже время становимся абсолютно доступными для недругов. Меня же беспокоил ещё один момент:

– Оля, ты – главный свидетель и то, о чём ты сейчас говоришь, они, наверняка, предвидели. Вопрос в том, почему это их не беспокоит?

Я видел только противоречия.

– В одном Оля права, – выдохнул друг. – Вас найдут. Бегать вечно не выйдет, но мы можем теперь выйти на зверя с оружием. Я сообщу о вас в службу защиты свидетелей. Организую хорошую охрану. Да, будет нелегко и страшно, но война она на то и война. Вести бой одним вам уже не придёться. Решайтесь, Антон.

Они оба смотрели на меня. Я видел, Ольга готова, но непонятное чувство тревоги обуревало внутри.

– Антош? – смотрит молебно.

Она устала бояться, прятаться, и я понимал её. Оля уже прошла через ад, пережила страшную потерю, теперь наконец начинает поднимать голову, начинает оживать, но воскреснет полностью лишь тогда, когда убийцы будут наказаны.

– Организуй нам коридор защиты, – сурово посмотрел на Андрюху. – Только так мы согласимся на дачу показаний.

И друг ушёл выполнять наши требования. Жаль, что никто из нас не предвидел беды.

ЯРОСЛАВ

Сердито потушил самокрутку о давно переполненную пепельницу. План Его был неплох. Дать делу Бранги новый ход, раскрыв наших шестёрок, и тогда шофёр и Ольга высунут нос, поверив в правосудие. А тут мой выход – пуля каждому в лоб.

На парня срать – прихлопну без раздумий, да и эту красотку, может быть, наконец смогу, но меня волновало другое. Вспомнил о ноше в кармане. Малюсенькая распашонка в моей руке обожгла кожу. Мой ребёнок. Моя дочь. Моя кровь и плоть. Единственное существо, которое уже несколько месяцев волнует мне душу.