Для магнолии — одна пуля

Глава 1.

Внимание! Данное произведение предназначено для лиц старше 18 лет.

Книга содержит сцены насилия, жестокости, психологического давления, преступной деятельности, а также описание морально неоднозначных и деструктивных моделей поведения.

Автор не поддерживает, не оправдывает и не пропагандирует действия, взгляды и образ жизни персонажей. Все поступки героев рассматриваются исключительно в рамках художественного замысла и служат раскрытию характеров и сюжета.

В реальной жизни подобные действия являются неприемлемыми и подлежат осуждению.

Произведение может содержать сцены эмоционального напряжения, ненормативную лексику и темы, способные вызвать дискомфорт у читателя.

Читателю рекомендуется соблюдать осознанный подход к восприятию представленного материала.

Ракель

Липкая ладонь скользнула по перилам, оставляя алый след. Я даже не сразу поняла, что это моя кровь.

Дыхание рваное, будто лёгкие налились свинцом. Я неслась по узкому коридору, зная, что в любой момент меня могут схватить.

Сирена ещё не завыла, но я чувствовала её кожей. Девять минут. Я оставила себе девять минут.

Глупо было думать, что всё ещё не заметили. Глупо было думать, что меня вот так вот отпустят. Глупо было думать, что не пустят все силы на поимку. Но я и не надеялась. Я прекрасно понимала, что это всё — конец. Даже при самом удачном раскладе.

Но надо было признать, что пока всё шло по моему плану. А препятствия — неизбежны.

Мой побег занял год.

Не в смысле — я собирала вещички. В смысле — я готовилась сбежать из системы, из которой выбраться невозможно. Живой.

Я готовилась к худшему исходу.

И всё равно, когда буквально двадцать минут назад металлическая дверца внутреннего «сейфа» мягко щёлкнула, сердце ударило слишком громко.

Я знала код. Я знала алгоритм смены ключей. Я сама помогала внедрить этот протокол.

Смешно.

Система, которую я помогала укреплять, открылась передо мной, как хорошо знакомая рана.

Внутри лежал аппаратный модуль — матовый, без маркировки, размером меньше спичечного коробка. Холодный, как хирургический инструмент.

Не флешка. Ключ.

Без него их распределённые хранилища бесполезны. Без него не открыть финансовые каналы, не получить доступ к архивам заказчиков, не подтвердить подписи транзакций, не скрыть схемы отмывания, каналы поставок. Без него — организация становилась слепой.

Я держала в руках не данные. Я держала их горло. Но совсем скоро они схватят моё.

Год назад я начала копировать фрагменты. По кускам, под чужими учётками. Под видом служебных задач. Я никогда не брала больше, чем допустимо, чтобы меня раньше времени не заподозрили. Мне удалось поменять логи. Я генерировала шум. Оставляла следы только там, где их и так было слишком много.

Они видели идеального сотрудника.

Я видела точку выхода. Сегодня было идеальное окно. Большинство тех, кто мог оказать мне препятствие, те, кого я называла личным «чёрным списком» — находились не здесь. Ларс в Южной Америке. Половина топ-оперативников — на контрактах.

Год — чтобы выверить маршруты, чтобы выучить график смен охраны, точки обхода камер, тепловые коридоры серверной.

Ослабить, насколько это возможно, бдительность боссов в мой адрес. Они были довольны мной. Я закрыла три сложных заказа подряд. Меня хвалили. Это почти равнялось амнистии. Ни единого промаха. Ни одной задержки. Ни одного повода проверить мои логи глубже, чем положено.

И сейчас я шла к выходу. Восемь минут.

Чертова рана! Получила при стычке с охраной. Я убила их прежде, чем они успели забить тревогу. Мой пропуск ещё работал.

Они зря передавали сигнал, его бы никто раньше времени не поймал без помех, шумов. Я знала это, потому что встроила задержку в логах. Не вечную. Оставалось лишь семь минут. Четыре. Две.

Я перепрыгнула очередной лестничный пролёт. Но за спиной раздался грохот. Меньше минуты. Кто-то опрокинул тележку с оборудованием, чтобы задержать меня.

Сирена всё-таки раздалась оглушительным противным воплем. Время прошло. Я проскользнула под опускающейся створкой авариной перегородки. Плечо отозвалось болью — задело.

Впереди шли двое с направленными вперед пистолетами. Знакомые лица.

Я не дала себе ни секунды. Выстрелила.

Это повторилось в разных поворотах. Пули кончались.

Лестница вниз. Пять пролётов до технического выхода.

— Тебе не уйти, Джей! — выплюнул Ван.

Я кинула в него тяжёлый прибор, но он увернулся. Скользнула по полу, чувствуя, как кожаная куртка потерлась о бетон. Избежала пули Стоуна. Отбила пистолет. Локоть в горло. Хрип. Чужое оружие в моей ладони. Быстро выстрелила в них. Тела упали. Но Ван тоже успел выстрелить перед смертью. Пуля царапнула мне бок. Жгло.

— Предательница! — крикнул кто-то ещё за спиной, между обилием бранных слов.

Глава 2.

Кристиан

В пять утра в Барселоне камень крыши ещё не остыл, а морской бриз не охлаждал, лишь делал воздух тёплым и липким от влажности.

Я сидел на верхушке одного из немногих высоких зданий — в семидесяти метрах от земли. Винтовка лежала рядом — разобранная, в кейсе.

Внизу, в километре от моей позиции, тянулась пустая дорога между промышленными зонами. Ни камер. Ни случайных свидетелей. Я ждал выезда.

Цель — Антонио Эспиноса. Пятьдесят два года. Испанский бизнесмен с идеальной репутацией, владелец сети казино. На деле — финансовый куратор трёх европейских преступных группировок. Человек, которого в лицо знали только свои. Четверо наёмников до меня пытались закрыть этот контракт трое не вернулись. Четвёртый вернулся в чемодане. Не нам, не организации, а заказчикам контракта.

Изучив досье я так и не понял, почему эти киллеры до мня не покончили с этой жертвой быстро. Ничего особенного в нём не было.

Да, Эспиносо был параноиком — сильная охрана, менял маршруты, не подпускал в окружение никого. Но у него было полно слабых точек и упущений.

Раз в месяц, в крайний четверг, Эспиносо выезжал за город на частную ферму. Не для отдыха — для встреч с курьером из Южной Америки. Ферма находилась в сорока километрах от Барселоны. Странно, этого не было в досье, но это оказалось легко выяснить.

Как минимум стабильность этих выездов с точным временем — уже были его уязвимой точкой, где его легко можно было устранить даже на расстоянии. Без усилий.

Во вторых — дорога была одна. И на ней был участок, где кортеж сбавлял скорость. Крутой поворот. Ни одной исправной камеры на три километра.

Я об этом дополнительно позаботился.

Ровно в 05:47 я начал собирать винтовку. Из логических соображений и профессиональной осторожности не сделал это заранее. Мне хватит двадцати секунд, чтобы ещё и успеть перепроверить на исправность.

Оставалось полкилометра, я прекрасно видел свою жертву.

Пальцы работали привычно, методично, без лишних движений.

Глушитель. Оптический прицел. Сошки. Каждый элемент послушно встал на место с тихим, почти неслышным щелчком.

Я опустился на бетон, точно зная по опыту, что за ним ни меня, ни оружия не видно. Приклад упёрся в плечо. Глаз — в прицел.

В 05:48 в прицеле показались фары.

Три машины. Один джип впереди, один сзади. В центре — чёрный бронированный «Мерседес». Я видел схему защиты, скорее всего водитель «Мерседеса» обучен уходить на таран.

Но пуля калибра пробьёт броню любой машины, если знать, куда целиться.

Они не подозревали никакой опасности, не видели меня, не делали манёвров.

Кортеж вписался в поворот. Скорость упала до сорока.

Я ровно выдохнул и нажал на спусковой крючок.

Выстрел получился коротким и до миллисекунд точным.

Глушитель превратил звук в подобие кашля. В прицеле я видел, как участок на стекле покрылся маленькой паутиной. Всё было аккуратно, и неожиданно для моей жертвы, что даже стекло не треснуло на осколки. Только одно маленькое отверстие из-за пули, пробившей Эспиносо насмерть.

На всякий случай я был готов к второму выстрелу, ведь никогда не ставил на удачу.

Смотрел на это считанные секунды, чтобы зафиксировать для себя, что работа действительно выполнена успешно.

Да. Второго выстрела не потребовалось. Контракт с моей стороны был закрыт.

Дальше не стал смотреть остановились ли они и что делали. Я уже отползал назад, убирая винтовку в кейс. Пятнадцать секунд на разборку. Ещё минута — на спуск по чёрной лестнице.

Ещё две минуты — и я уже находился на параллельной улице. Я шёл пешком. Неспешно. Направлялся к арендованному для пребывания в Барселоне автомобилю. Это можно назвать прогулкой.

В Испании был нелогичный часовой пояс. За всё время проехало только две машины.

Я получил сообщение от организации. Не на свой телефон, а через зашифрованный передатчик. Цифровое сообщение через прокси-сервер.

Я включил устройство. На экране загорелся индикатор непрочитанного сообщения. Уровень доступа позволял знать о важном, происходящем в организации, одним из первых. Текст был коротким. одной фразой. «В доме чисто». Фраза, что ничего не значила для постороннего. Для меня — информативное.

Ясно.

По дороге я увидел кота. Белого. Исхудавшего. С голубыми глазами, яркими, даже в тени переулка.

Сидел, поджав переднюю лапу. Шерсть на боку была тёмной от засохшей крови. Животное не мяукало, но провожал меня взглядом.

Ничейный.

Я опустился перед ним на корточки и осмотрел рану, параллельно в телефоне печатая, фиксируя в подробностях, что там в организации произошло.

Лапа повреждена больше всего. Издевались люди? Покусали собаки? Выглядело скорее, будто сбила машина. Пусть ветеринар разбирается.

Я взял кота за шкирку — одной рукой, без осторожности. Животное не собиралось убежать, а само шло навстречу. Не зашипело, не дёрнулось. Смирно висел, почему-то доверившись мне. Я поднялся на ноги и понёс его, стараясь не задеть лапу, как сумку, которая была в моей другой руке. Дошел до оставленной машины и уехал в сторону ближайшей круглосуточной ветеринарной клиники. Маленькой, почти незаметной между пекарней и магазином одежды.