Дневник

За чертой

Муж умирал…

Ольга знала об этом. И так же знала, что уже ничего нельзя сделать. Боясь отойти от кровати хоть на минуту, она держала мужа за руку и говорила, говорила...

А Василий, заглянувший за черту, все хотел о чем-то сказать, предупредить, напомнить. Но не мог. Он проваливался все ниже и ниже, или взлетал все выше и выше. Очень странное состояние. Каждый раз, приходя в сознание, видел перед собой заплаканное лицо жены и начинал шевелить губами.

- Что, Васенька, что? – Ольга все пытаясь услышать, что пытался сказать ей муж.

- Помнишь, ты говорила… - еле разобрала она.

- Что говорила? Я много о чем говорю. Да я постоянно разговариваю! Ты всегда шутил, что у меня рот не закрывается.

- Да, - усмехнулся Василий. – Про желания свои помнишь?

- Ах, желания… Помню, что хотела все отдать, чтобы встретить тебя молодым и научиться играть и петь, как ты.

- Не надо, - замотал головой муж. – Не соглашайся. Слышишь меня? – прохрипел он последние слова, а глаза остановившись на лице жены, вдруг стали васильковыми… Васильковыми, какими были когда-то в юности.

Вся муть, что последние годы изменила радужную оболочку, будто осела на дно. Васильковые глаза мужа ласково улыбнулись Ольге в последний раз и остекленели. Хриплое и тяжелое дыхание остановилось. Человека не стало.

- Вася-я-я! – взвыла Ольга.

Крепкие руки медсестры, какие-то слова утешения на ухо. И тонкая игла, вошедшая в вену, подарила несчастной вдове временное забвение.

Потянулись одинаковые черные дни. Общаться Ольге ни с кем не хотелось. На телефонные звонки не отвечала, на улицу не выходила. Взрослая замужняя дочка часто навещала ее, открывая дверь своими ключами.

- Мама, ну так же нельзя, - чуть не плача выговаривала она. – Поехали к нам? Что здесь одна, как сыч. Хоть кушаешь чего-нибудь?

- Конечно, ем, - равнодушно отвечала та.

- Мы на две недели уезжаем… Как ты тут одна? Давай с нами?

- Не переживайте, - через силу улыбнулась Ольга. – Поезжайте… Что со мной будет?

Вечером, оставшись одна, Ольга стала перебирать старые фотографии, полностью утонув в воспоминаниях.

С Василием они встретились поздно. Ольге было сорок пять лет, а Василию пятьдесят семь.

Ольга сначала с холодком отнеслась к ухаживаниям мужчины. Но Василий был до того обаятелен, что она вскоре влюбилась. Разглядела в немолодом мужчине, того парнишку, каким он был лет тридцать назад. А был хорош! Небольшого роста, спортивный такой весь. Широкие красивые плечи. Вот и не знала до этого Ольга, что и мужчин бывают красивые плечи. Темно русые кудри, вот куда они потом делись? И огромные васильковые глаза. Вот эти глаза и запали в душу сорокапятилетней разведенке.

Жить сразу стали вместе, а чего время-то терять? А через год справили свадьбу.

Василий был музыкант. Играл на всех инструментах, начиная с пианино и заканчивая гитарой. Или наоборот. А как пел! Ох и недаром за ним в молодости девки табуном бегали. Как запоет, у Ольги аж душа замирала.

- Вася, вот когда мы в ссоре, спой песню и все, - частенько говорила она мужу. – Вся злость моя перемелется и исчезнет. И делай со мной, что хочешь!

Муж, довольно посмеиваясь, все пытался обучить жену игре на пианино. Но, нет… Не было слуха у Ольги. Ни слуха, ни голоса. И вырвались у нее однажды слова:

- Все отдала бы за то, чтобы встретить тебя молодым. Вдохнуть твой запах юности. Пропустить сквозь пальцы лен кудрей. Почувствовать сексуальный пыл, который ты разбазаривал направо и налево. А мне остались крохи. Хорошие крохи, ничего не говорю. Но если это крохи, то, что было в юности? И еще хотела бы слышать музыку, как ты. Слышать и петь! Это же такое счастье, владеть голосом. Это счастье, подойти к пианино и сыграть мелодию. Ой, я бы все отдала за эти два желания!

Рука, держащая фотку, дрогнула. Ольга вспомнила, что перед смертью Василий сказал что-то про желания.

Этой ночью к ней пришел муж.

Как ни в чем не бывало прилег рядышком на кровать и обнял.

«Вася!» - пронзило Ольгу и, повернувшись, она встретилась с взглядом васильковых глаз.

- Васенька, - счастливо выдохнула Ольга, взъерошив непослушные вихры мужа. – Молодой!

- Ты же об это мечтала, - прошептал тот, нежно целуя жену.

- Да, я так об этом мечтала… И безумно соскучилась по тебе.

Ночь пролетела как один миг, забрав с собой все, чем одарила.

Ольга проснулась одна.

- Это сон был или что? – спросила сама себя, смотрясь в зеркало

И проведя рукой по животу, опять почувствовала возбуждение.

– Не сон, - улыбнулась томно. – Не сон!

День никак не хотел заканчиваться, но это было только на руку. Совсем запустив себя после смерти мужа, Ольга принялась рьяно исправлять ошибки. Покрасить волосы, маникюр, педикюр, депиляция. Маски, пилинги и прочие женские штучки. Вечером, приняв ванну с ароматными маслами, Ольга надела сексуальное белье и, нырнув в постель, замерла в ожидании мужа.

И Василий пришел. Жадные ласки и поцелуи. Василий играл на женщине как на инструменте.

- Теперь ты молодой, а я старая, - отдыхая в объятиях любимого, вздохнула Ольга.

- Иди сюда, - соскочив с кровати, Василий подвел жену к зеркалу. – Смотри!

Из зеркала, открыв рот, на нее глазела юная девчонка. Та самая девчонка, которой она была когда-то.

- Я тоже? – удивленно произнесла Ольга.

- И ты тоже! – кивнул Василий. – А еще, - и он усадил ее за рояль. – Играй!

- Вась, ты чего? - малость обалдела Ольга от такого предложения. – Знаешь же мои способности!

- Попробуй, - настаивал муж.

И Ольга заиграла. Это невероятное чувство, клянусь вам. Музыка будто струится из тебя. Музыка бежит по твоим венам. Сердце бьется в такт музыке, а не банально, шестьдесят ударов в минуту.

- Пой, - приказал Василий.

И Ольга запела. Голос вибрируя, поглощал все пространство вокруг себя, И вот ничего уже не осталось, кроме звука и голоса. Кроме голоса и звука. Это как секс… Или покруче. Или все вместе… Или, или…

"Дьявольская скрипка"

- Ненавижу тебя, - прошептал Юрий, взяв в руки скрипку. Та словно в отместку издала отвратно скрипучие звуки.

- Яхин! – заткнув уши, взвизгнула училка. – Прекратить насиловать инструмент!

- Ваш мальчик абсолютно немузыкален, - решила сказать правду учительница родителям Юрия.

- Как, совсем немузыкален? – огорченно хлопая глазами, уточнила мама.

- То есть абсолютно. Я же сказала, - вздохнув, учительница покосилась в открытое окно.

«Как домой уже хочется, - подумала тоскливо. – Почему все родители уверены, что их ребенок вундеркинд? Что он обязательно должен петь, плясать, писать, играть…, что там еще? И рисовать! Ну, почему?» - мысленно взывала она к весеннему небу.

Небо равнодушно молчало.

- Мы вас услышали, - встав, отец подал руку жене. – Пойдем.

Дома весь вечер родители молчали. Они мечтали, чтобы сын стал знаменитым скрипачом.

Сколько слез и истерик было по этому поводу.

- Не хочу играть на скрипке! – ревел тогда Юрка дурным голосом.

- А чего ты хочешь? - спрашивал отец в надежде услышать, что сын желает играть на чем-нибудь другом. На контрабасе, например. Или на пианино.

- Хочу стать космонавтом! – торжественно признался сын, высмаркивая сопли в заботливо поданный мамой платок.

- Чего? – чуть не рухнул с табуретки глава семейства. – Хватит с нас одного Юрия Гагарина! А ты будешь музыкантом!

На том и порешили.

А сегодня под гнетом рухнувших надежд и амбиций, не говоря ни слова, родители ушли спать.

Юрка, лежа в постели, думал, хорошо это или все-таки плохо, что мама с папой не кричали, а просто смирились, что он не музыкант.

Вдруг в углу что-то зашуршало.

- Кто здесь? – приподнял голову мальчик.

- Это я, - отозвался глухой незнакомый голос.

- Кто я? – все-таки Юрка был смелым мальчишкой. Другой бы давно стал орать и звать на помощь маму.

- Это я, твоя скрипка.

Несостоявшийся музыкант быстро щелкнул кнопкой торшера и ошарашенно вытаращился на ненавистный инструмент.

- Ты чего? Еще и разговаривать умеешь?

- И не только! – раздался хлопок и за спиной у скрипки расправились крылья как у летучей мыши. Выросли покрытые шерстью руки и ноги с копытами. Вместо грифа показалась мохнатая шея, из которой вылупилась козлиная голова с рогами, а об пол звонко щелкнул длинный хвост. Ну как у черта, ей-богу!

Смешно передвигаясь на козлиных ногах, скрипка подошла к кровати.

- Пойдем, покажу тебе настоящую музыку, - взмахнула она смычком.

- Музыку? – скривился мальчишка. – А надо?

- Тебе понравится, я обещаю, - скрипка протянула черную лапу с длинными когтями.

- Ну, пойдем, сходим, - обреченно вздохнув, Юрка встал и засунул ноги в мягкие домашние тапочки.

- Не туда, - замотала козлиной головой скрипка, видя, что мальчик направляется к двери.

- А куда же тогда?

Скрипка смычком указала на шифоньер.

- Ты меня в шкаф зовешь? – фыркнул бесстрашный малец. – Чего я там не видел?

- Пойдем, пойдем, - и скрипка, открыв дверь, нырнула в недра шифоньера.

- Да мы там вдвоем не поместим… - засунув голову в шкаф, Юрка осекся на полуслове. – Что за черт! – вырвалось у него, хотя мама строго-настрого запрещала произносить это слово, но сегодня оно так и просилось на язык.

А было от чего чертыхнуться, и нарушить мамин наказ! Прямо за дверью шкафа начиналась брусчатая мостовая и зазывающе… Черт, да куда она могла зазывать? Разве только к соседям!

И зазывающе изгибаясь, так и приглашала ступить на блестящие от дождя камни.

Юрка не заставил себя долго упрашивать и спрыгнул на мостовую. Брусчатка серой лентой тянулась мимо старинных горящих фонарей, которые каждый вечер зажигал вручную фонарщик, а утром гасил. Откуда-то внезапно надвигались своды каменных мостов и незаметно исчезали в ночном тумане, который плескался по обочинам мостовой. Это было ошеломляюще красивое зрелище. Впереди показалась огромная полная луна.

- Мы что уже до Луны дошли? – ахнул мальчишка.

- Ну, ты же мечтал стать космонавтом? – хихикнула скрипка. – Вот можешь считать, что на Луну слетал.

Дальше брусчатка змеилась сквозь Луну и была едва различима в серебристом свете верной спутницы Земли.

- Мы пришли, - скрипка остановилась.

Юрка открыв рот изумленно оглядывался. Они стояли внутри серебряного шара, а над ними нависали старинные каменные дома с острыми шпилями. В арочных окнах оплетенных железной паутиной решеток горел свет. Ажурные заборы напоминали кружева, которые девочки из класса пришивали к манжетам и воротнику школьного платья.

- И не падают! Надо же! Наверно здесь работает сила лунного притяжения, - решил мальчик и, сделав шаг назад, разглядел, что на поверхности Луны тоже находились дома, только там стояла ночь, а здесь день.

- Ты готов услышать музыку? – подала голос скрипка.

- А? – вздрогнул Юра.

- Музыку! Ты же помнишь, зачем мы сюда пришли?

- Ах, музыку, - разочарованно протянул мальчишка. – Давай свою музыку.

- Несколько неуважительно, ты не находишь? – непонятно выразилась козлиная голова.

«Голова козлиная, а туда же, умничает», - хмыкнул про себя Юра, но будучи все же воспитанным мальчиком произнес:

- Я готов слушать вашу музыку!

- То-то же! – щелкнув хвостом, чертова скрипка изящно взмахнула смычком и стала водить им по струнам.

Какая мелодия полилась из-под смычка! Боже, какая мелодия!

Сердце рыдало вместе со скрипкой, а душа рвалась прочь из бренного тела. Куда рвалась…, непонятно. Так ее бедную развернуло от музыки, что тесным ей показалось человеческое тело.