Нет? Тогда, может, вы прикасались к яйцу динозавра? Или слышали нежный треск скорлупы, а за ним разрывающий барабанные перепонки визг заботливой доисторической мамочки?
Тоже нет? Э, ну ладно, тогда… Бежали ли через заросший папоротниками лес, ну, знаете, листья хлещут по лицу, если вы не успеваете срезать их острым мачете? Земля, покрытая мхом, дрожит от топота испуганных беспокойной мамашей трицератопсов, а глаза в панике ищут место, где бы спрятаться… Ваша хлопковая рубашка вымокла насквозь, пот катится градом по лицу, влажный воздух так тяжело входит в лёгкие, ну, знакомо?
Снова мимо? Что ж, тогда о полёте на птеродактиле, ночёвке в гнезде брахиозавра, приручении велоцираптора, рыбалке на спине плезиозавра и говорить не стоит. Для вас это так же сложно и запутано, как решение тригонометрических уравнений с логарифмами и интегралами. Невозможно-непонятно, как закон относительности Эйнштейна, нереально и местами глупо. Но я точно знаю, что вы вдруг для себя поняли. Готов поспорить на новенький блокнот. В моём осталось уже пять страниц, а я ещё не видел мира по ту сторону гор...
Что? Если проиграю? Я не проиграю, и готов поставить зуб ихтиозавра, который вытащил из своего бедра, что победа будет за мной!
Вы поняли, друзья мои современные, что, несмотря на опасность и ящеров размером с многоэтажный дом, за один час в доисторическом мире вы отдали бы любые деньги. А самое смешное то, что здесь они пригодятся вам лишь для розжига и… Ну, кхм, сами понимаете, папоротником не всегда удобно.
И-и-и, вам страшно повезло встретиться со мной! Честь имею рекомендовать себя! Меня зовут Джонатан О’Нил, единственный обладатель спирали времени, с помощью которой...»
Надюха выросла перед его партой, точно чёрт из табакерки, и попытка Мишки Онисимова закрыть локтями тетрадь с рассказами о приключениях храброго исследователя и археолога Джонатана О'Нила не увенчалась успехом.
— Онисимов, чем ты снова занят на уроке? Опять пишешь ерунду?
— Доисторическую ерунду, — прыснул кто-то за спиной Мишки, и смешки покатились по классу.
— Тетрадь сюда живо, — скомандовала Надюха, она же Надежда Ивановна, протягивая сухую руку с красным маникюром. — Посмотрим, понравятся ли твои истории родителям, когда я вызову их на беседу.
Не понравятся, хотел было огрызнуться Мишка, но передумал и отдал тетрадь, которую подписал как «Хроники спирали времени». Рабочее название, но пока ничего лучше на ум не пришло. С беспомощностью мышонка перед мордой велоцираптора он следил, с каким пренебрежением просматривает Надюха страницы. Стало тоншо, душно и холодно одновременно. Совсем как в лесах на Третихолмье — основной локации первой части трилогии.
— И не жалко родителям денег, которые они тратят на репетиторов, пока ты на алгебре валяешь дурака? — осведомилась Надежда Ивановна, пряча тетрадь под подмышку.
Ну всё, подумал Мишка, отдаст теперь только родителям. Можно, конечно, после уроков подойти к ней и начать канючить, унижаться в просьбах не вызывать родителей, но если бы Джонатан О'Нил вместо борьбы просил ихтиозавра не есть его, то история закончилась бы на десятой главе.
— Я разговариваю со стенкой? Онисимов, ты будешь отвечать?
— И-извините, На-а-адежда Ивановна, б-больше не повторится, — выпалил Мишка и за своё дурацкое закикание возненавидел себя ещё больше. — П-п-пожалуйста, о-отдайте т-т-тетрадь...
Если отдаст родителям, можно забыть о Джонатане. А ведь он только нашёл себе спутника — самку трицератопса Сашу, яйцо которой спас во время извержения вулкана...
Мать будет вздыхать и качать головой, прося, чтобы он взялся уже за ум, всё-таки десятый класс, на следующий год итоговые экзамены, поступление в вуз, для которого ещё нужно насобирать баллы.
А отец внимательно ознакомится с каждой строчкой, затягиваясь сигаретой одной за одной, пока не дочитает до конца. А затем выбросит тетрадь в камин со словами, что потом Мишка ему спасибо скажет.
«Да брось, голова — вот твоя главная тетрадь! Копии ты ещё наделаешь!»
— Какое было задание, Онисимов? Ты ещё помнишь, или уже всё позабыл, пока исписывал тетрадь?
Мишка почувствовал, как на него уставились двадцать пар глаз, услышал, как расплываются их глупые физиономии в улыбках, как назревают в груди смешки.
— Б-было… Б-было за-адание… — Почему он не может быть, как Джонатан, который никогда бы так не мямлил? Да он вообще не оказался бы в классе с физико-математическим направлением! — Нужно б-было решить т-т-три у-упра…
— Раз ты позволил себе ловить динозавров на уроке, — перебила его Надюха под аккомпонемент смешков одноклассников, — значит, уже всё решил и сможешь рассказать всему классу. К доске.
— Только не перессказывай сюжет «Земли до начала времён», — прилетел в спину едкий комментарий, пока Мишка поднимался из-за парты.
Он ничего не решил, классная тетрадь была пуста, и Надежда Ивановна это знала. Потому и вызывала. Но в его голове снова заговорил Джонатан О’Нил, археолог, не боявшийся огромных ящеров и извержений вулканов. Мишка вдруг сказал:
— Я не готов. Я не решил ни одного уравнения, потому что писал. Можете поставить мне два.
— Наглость — второе счастье, — хмыкнула учительница и села за стол, раскрывая журнал. — Заслуженная двойка, верно, класс?
В Мишку снова врезалось чьё-то хихиканье. Лицо до самых корней волос залила краска. Как парализованный, он сел на место, слыша только стук собственного сердца. Зачем ответил так? Мог бы и потерпеть до звонка, корябая мелом уравнение и сносное решение, за которое она поставила бы тройку. А если бы он поканючил ещё немного после урока, то может и получил бы назад историю приключений Джонатана.
Но что сделал О'Нил, когда буря сломала его первое убежище? Построил новое в более удобном месте, ещё лучше прежнего!
До звонка ещё было время, и Мишка решил, что сделает хотя бы одно упражнение, но засмотрелся, как качает полуголыми ветвями на октябрьском ветру клён за окном. Алгебра и до десятого класса давалась ему с трудом, а теперь превратилась из математики в латинский язык, заполненный косинусами и котангесами. А всё это из-за отца с его физико-математическим вузом и пригретой вакансией инженера на заводе…