Дневник между миров. Часть 1.

Пролог.

ДНЕВНИК МЕЖДУМИРЬЯ.

КОРОЛЕВСТВО АРКАНУМ.

КНИГА 1. ЧАСТЬ 1.

«АХ, Я ДЕВЧОНКА, АХ, ХУЛИГАНКА! АХ, Я ДЕВЧОНКА, Я – ПОПАДАНКА!»

Меня зовут Лаари — имя, что в древнем арнумарском наречии означает «Весенняя ночь»: тихая, лунная, полная тайн и проблесков света в предрассветной тьме. Я — пра-пра-пра-внучка в каком-то там, далёком колене Легендарной Королевы Аранума Эрики Тулкониэль, или, как её называют в балладах, Эрики Сильной. Родные — родители, сестры, братья и вся эта бесконечная паутина из родственников в «дцатом» колене — не устают твердить, что я на неё похожа. Не внешне, разумеется: у меня волосы цвета лунного серебра, а глаза — как осенние листья в золотом сиянии, а не те рыжие вихри и зелёный огонь бури. Но по характеру — я такая же упрямая, как корни векового дуба, авантюрная, с душой, что не терпит оков и всегда тянется к запретным горизонтам. Да, я ещё забыла упомянуть: я — самая старшая в семье. И, судя по всему, трон Королевства Аранум неизбежно ляжет на мои плечи. Поэтому поведение наследницы уже столько лет сеет трепетный ужас по всему королевству: мои «невинные» проделки — от заклинаний, что окрашивают городские фонтаны в радугу, до ночных вылазок в запретные леса — стали легендами, которые рассказывают шепотом у каминов, с лёгкой дрожью в голосе.

Не хочу я быть королевой! Не хочу, и точка! Мне и так хорошо без этой короны — без интриг за троном, без фальшивых улыбок на приёмах и решений, от которых рушатся целые империи. Уж лучше пусть мой следующий по старшинству брат Арээла — «Золотой ястреб», с его острым, как клинок, умом стратега и дипломата — надевает эту ношу. У него обязательно получится: он умеет балансировать на острие ножа, между арнумарскими традициями и человеческими страстями, не теряя равновесия. А я уж как-нибудь обойдусь без всего этого — с книгами, звёздами и ветром в волосах.

Мой отец, нынешний правитель Королевства Аранум — король Фириат, «Темный огонь» (и это имя поистине отражает его сущность: в гневе он пылает, как вулкан, спалённый древними проклятиями, — один его взгляд может опалить душу), в очередной раз не выдержал. После моей крайне удачной проделки в столичной Школе магии — Primus litterarum magus, где я «случайно» оживила статую дракона, и та, ревя пламенем, устроила хаос на уроке алхимии, разметав колбы и испепелив мантии недолгих учеников, — батюшка осерчал. Помянув всех сущностей нижних миров — от теневых духов до забытых богов хаоса, — он всё-таки подверг меня «суровому наказанию»: изучению истории нашего Королевства. Бррр! Не люблю историю — такая скука, пыльные свитки и бесконечные даты! Хотя в детстве я очень увлекалась старинными легендами: пряталась под одеялом с фонариком и жадно слушала кормилицу, рассказывающую сказания о героях и проклятиях.

Итак, в очередной раз, после этой крайне удачной проделки, отец решил, что пора меня направить на путь истинный. Он проводил меня в свою тайную личную библиотеку — укромное святилище в сердце дворца: высокие своды, усыпанные паутиной веков, полки из чёрного дуба, где тома шептали заклинаниями и хранили эхо забытых эпох, воздух, тяжёлый от аромата пергамента, ладана и пыли. Подойдя к стене, скрытой гобеленом с изображением древнего сражения, он коснулся рун — и панель отъехала, открывая небольшой хрустальный ящик, переливающийся внутренним светом, словно живое сердце. В нём хранились наши главные святыни: «Дневник Легендарной Королевы» — несколько довольно древних рукописных тетрадей со «скучным содержанием». Хотя я их никогда не читала, но вот брат после прочтения сего опуса предков как-то уж очень мрачно выглядел — бродил по дворцу неделями, не спал ночами и бормотал что-то о «проклятой крови».

— Читай, Лаари, читай! — произнёс отец, его голос, обычно твёрдый, как королевский эдикт, сейчас дрожал от волнения. Он кивнул на портрет рыжеволосой девушки, висевший над столом: живое изображение, где зелёные глаза горели дерзким огнём, а лукавая полуухмылка таила вызов. — Эти Дневники опишут тебе становление нашего Королевства. Говорят, ты очень похожа на неё — на Королеву Эрику Леию Тулкониэль. Так вот, она тоже очень не хотела быть королевой Аранума. Мало того, она этому яростно сопротивлялась.

Я удивлённо посмотрела на отца — слова его эхом отозвались в душе, пробудив любопытство, — а он продолжал говорить, не отрывая взгляда от портрета, словно видел там отражение собственной молодости.

— Она была очень обычной женщиной: простой, скромной и отнюдь не арнумарской красавицей, той, что ослепляет с первого взгляда. Но ведь стала Королевой — да ещё какой! — Правитель вдруг резко развернулся ко мне, глаза его вспыхнули тёмным огнём. — Ага, ты удивлена! Мало того, она стала Императрицей! Оригинал истории и её официальная версия всегда сильно отличаются, дочь моя. Прочтёшь это — и поймёшь многое. И может, Великий Творец ниспошлёт на тебя хоть какое-то просветление!

На этом отец, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел прочь из библиотеки, оставив дверь приоткрытой — шорох его шагов затих в коридоре, а я осталась наедине с пылью веков и тяжестью наследия.

А я взяла первую тетрадь, забралась с ногами в массивное кресло напротив стола — обитое бархатом, с подлокотниками в форме листьев древнего дуба, — и открыла Дневник. Странная тетрадь: переплёт из неизвестного материала, гладкого, как шелк паутины, и страницы из не менее загадочной белоснежной бумаги, что не желтела со временем и казалась почти живой. Что это за колдовство такое? Руны? Или дар из-за Грани Миров? На обложке, выцветшими, но чёткими буквами, начиналось: «И чтобы помнить о каждом из вас, мои верные и мои вечные, я буду вести этот Дневник...»