Дневник между миров. Часть 2.

ПРОЛОГ. РАЗ... ДВА... ТРИ... ЧЕТЫРЕ... ПЯТЬ... МСТИТЕЛЬ ВЫШЛА ПОГУЛЯТЬ.

ПРОЛОГ.

РАЗ... ДВА... ТРИ... ЧЕТЫРЕ... ПЯТЬ... МСТИТЕЛЬ ВЫШЛА ПОГУЛЯТЬ.

Не могу поверить, что он убийца.

Удивительно, как просто скрыть от людей

свою настоящую сущность.

(Декстер Морган)

Я пришла в себя на руках у принца Раво, у проклятого убийцы, чьи пальцы сжимали меня, как тиски из теней Аранума, а его дыхание — горячее, пропитанное запахом крови — обжигало кожу. Ужас нахлынул волной, смешанной с тошнотой и яростью: мир кружился в красном тумане, зал, ещё недавно полный музыки и света, теперь превратился в бойню, усеянную телами и лужами алой крови, что блестела в магических огнях, как осколки разбитого рубина.

Я закричала — пронзительно, отчаянно, эхом отдаваясь в разбитом сердце, — и начала вырываться из его хватки, царапая ногтями его руки, брыкаясь, словно загнанный зверь в капкане.

Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Этот предатель, некогда друг, теперь демон, уничтоживший всё, что я любила, — его алые глаза, полные безумной жажды власти, впивались в меня, как яд.

— НЕНАВИЖУ! — вырвалось из груди рыком, и в этой вспышке ярости я вывернулась из его рук, рванув прочь от убийцы, спотыкаясь на пропитанном кровью полу, где каждый шаг оставлял алые следы на чёрном атласе моего платья.

Я кинулась обратно к телу мужа — к Лотиону, моему барону, моей жизни, — игнорируя боль в рёбрах и слёзы, что жгли глаза.

Столько крови... Почему столько крови? Нет... милый, нет! Ну, почему ты молчишь? Не молчи... Почему не дышишь? Дыши любимый мой!

Я рухнула на колени у его тела, обнимая холодеющую фигуру, целуя бледное лицо — губы, щёки, веки, но Лотион оставался неподвижным, его глаза, всегда полные тепла и озорства, теперь пусты, как выжженная рунами пустошь Аранума.

Кровь моего мужа пропитала моё платье — этот чёрный атлас оказался пророческим, траурным саваном, — она была везде: на моих руках, на лице, в волосах, смешанной с моими слезами, что капали, как дождь в ночь пурги.

«Часто для того, чтобы жить, надо больше мужества, чем чтобы умереть...» — шептали в разуме древние слова, но сейчас они казались насмешкой: как жить, когда сердце разбито, а мир — в руинах?

Я осмотрелась в этом кровавом хаосе, судорожно вцепившись в Лотиона, словно он мог ожить от моей хватки, и затравленно оглянулась: тела Архимага Равэона и принца Аланэтона, что лежали рядом с моим мужем всего миг назад, исчезли.

Возможно, они растворились в тенях, унесённые магией Раво или его кошмарными тенями, как тела остальных погибших, чьи крики все ещё эхом звенели в ушах. Зал постепенно опустел от мёртвых, но воздух вибрировал от стонов выживших, а магические огни теперь отбрасывали кровавые блики на стены, где фрески Аранума казались живыми, оплакивающими потерю.

Раво, видимо, потеряв ко мне всякий интерес — или насладившись моим отчаянием, — теперь восседал на троне, узурпированном троном короля Тирно: его поза была царственной, но глаза — неестественно алые и страшные, словно пропитанные адским пламенем, — презрительно скользили по выжившим, что жались по краям зала, как тени в бурю.

— Предателей казнить! Остальные, если хотите жить, принесёте мне вассальную клятву! — ухмыльнулся принц, его голос прогремел, как гром в лесах Аранума, полный ложной уверенности и жестокости бастарда, наконец-то взошедшего на трон.

Я встала, отпустив тело Лотиона с дрожью в руках — последний прощальный поцелуй на холодные губы, — и медленно подошла к трону, каждый шаг эхом отдаваясь в душе, как удар молота. Принц посмотрел на меня, его алые глаза вспыхнули насмешкой, и он ухмыльнулся, склонив голову.

— Баронесса, вы вовремя одели траурное платье, баронесса! — произнёс он ядовито, кивая на моё одеяние, словно это была шутка в его кровавом фарсе.

— НЕНАВИЖУ! — прорычала я, ярость прорвала последние барьеры, и я бросилась на принца, целя ногтями в его глаза, в шею — месть за Лота, за Мари, за всех.

Он сделал лёгкий жест рукой — руна вспыхнула в воздухе, как проклятие Аранума, — и в моих глазах потемнело: мир накренился, тело онемело, и я рухнула на пол, чувствуя, как холод мрамора впитывается в кожу. Последнее, что я услышала, — его холодный приказ:

— Уберите баронессу!

Я с силой открыла глаза, на зло той смерти с алыми глазами, на зло всему миру я не умру так просто. Меня несли через какой-то полутемный коридор — возможно, это было подземелье дворца или тайный коридор Аранума, — но воля к жизни во мне пылала, как неугасимый огонь в венах.

«Часто для того, чтобы жить, надо больше мужества, чем чтобы умереть...» — эхом отозвалось в душе, и я сжала кулаки, чувствуя, как ребенок во мне шевельнулся, напоминая о долге.

И я буду жить, ради мести.

Раз... Два... Три... Четыре... Пять... Мститель вышла погулять — тихими шагами, в тенях, как призрак Аранума, жаждущий крови предателя.

Глава 1. «ПОДАЙТЕ МАСКУ ВАШЕМУ ШУТУ ГОСПОДА!»

Глава 1. «ПОДАЙТЕ МАСКУ ВАШЕМУ ШУТУ ГОСПОДА!»

«… те, кем мы пытаемся казаться,

и те, кто мы есть — совершенно разные люди.

И чтобы выжить, необходимо притворяться...»

(Декстер Морган)

Я очнулась, но не открыла глаза. Вместо этого я напряжённо вслушивалась в приглушённые голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Это был разговор между убийцей Раво — тем самым предателем, чьи руки всё ещё казались мне испачканными кровью моего мужа, моих друзей, — и кем-то ещё, кого я не знала.

— Я щедро награжу тебя за твою преданность мне и моей покойной матери! — произнёс Раво с ноткой торжества в голосе, словно он уже видел себя на троне.

— Ваше Величество, я склоняюсь перед вашей волей! — ответил другой голос, и я услышала шорох ткани — видимо, этот человек рухнул на колени в знак покорности.

— Она всё ещё не пришла в себя? — спросил Раво, и я замерла, понимая, что речь идёт обо мне. — Странно, что она вообще жива. А её щенок?

— Действительно странно, — вмешался третий голос, более низкий и хриплый, — но она выжила, и щенок тоже...

— Кстати, пусть эта девушка и будет твоей наградой, — решил Раво с холодной усмешкой, которую я почти почувствовала в воздухе. — Баронесса, наследница огромного состояния: обширные земли, роскошные дома, богатые самоцветные шахты. Как тебе такое? Её муж, барон, был невероятно богат. Теперь всё это переходит к ней. А её щенок, сейчас он уже не помеха. От него всегда можно избавиться, как и от неё самой, когда надоест.

— Ваше Величество! Вы столь щедры к своему ничтожному слуге, мой господин, — отозвался второй голос с подобострастной благодарностью.

— Теперь перейдём к главному, — продолжил Раво, его тон стал деловым и жёстким. — Вы позаботились об охране дворца, советник Хили? Предатели казнены, и остальные теперь дважды подумают, прежде чем встать на моём пути. Но мятежники всё равно найдутся...

— Да, Ваше Величество, — подтвердил советник Хили — теперь я поняла кто это был. — Город полностью захвачен. Ваши Призрачные демоны с поразительной скоростью справились с задачей.

— А тела? Зал очищен? — уточнил Раво, не скрывая нетерпения.

— Разумеется, Ваше Величество. Призрачные демоны удалили все трупы из зала, а тех, кто ещё дышал... их мы бросили в темницу, — ответил Хили, и в его словах сквозила зловещая ухмылка.

— Академии и школы магии?

— Они подчинились без сопротивления. Ваш артефакт надёжно блокировал всю их магию, лишив сил даже самых сильных аранумарских чародеев.

— Бывший Совет Высших магов?

— Казнён.

— Бывший Королевский совет?

— Казнён.

— Армия?

— Призрачные демоны уничтожили всех, кто осмелился сопротивляться. Остальные части армии, Ваше Величество, присягнули вам на верность ещё до рассвета.

— А послы?

— Оборотни и гномы покинули город сразу после того, как вы, Ваше Величество, восстановили то, что теперь все будут называть справедливостью. Остальные дипломаты пока не выказывают никакого протеста — они явно ждут, как развернуться события.

Раво на мгновение замолчал, словно взвешивая свои следующие слова, а затем продолжил с холодной решимостью в голосе:

— Отлично... Теперь ваша задача — объявить народу, что «проклятый узурпатор», то есть покойный король, был казнён. Расскажите им трогательную историю о соблазнении моей матери. Народ глуп и падок на такие мелодраматические сказки о невинных девах, чьи жизни разбиты низкой страстью. Тем более все в Арануме знают, что это была чистая правда.

Далее голос Раво уже обрёл стальную твёрдость.

- Моя мать... — начал он, и я услышала, как он ходит по комнате. — Этот негодяй, мой отец, соблазнил её, а потом бросил беременную, опозоренную, лишив всякого права на достойное будущее. А эта тварь, королева, возжаждала даже её смерти! Ей мало было того унижения, когда от моей матери отвернулись друзья, семья. Мать осталась совсем одна, с младенцем на руках, проклятая даже родными.

Видимо Раво уловил что-то — едва различимый шорох, может быть, отдалённый стон или скрип половицы, не вписывающийся в мёртвую тишину комнаты.

- Пройдёмте в кабинет покойного узурпатора, советник Хили, немедленно! — внезапно приказал Раво, его голос стал резким и нетерпеливым, прорезав застоявшийся воздух. — Вдруг баронесса очнётся, и я не хочу, чтобы она увидела нас здесь или услышала хоть слово из нашего разговора. Нам нужно место, где наши слова не будут проникать сквозь тонкие стены, и где я смогу подумать.

Я дождалась, пока они ушли, и только тогда осмелилась открыть глаза и осмотреться вокруг. Я всё ещё была в том самом платье, в котором танцевала на балу, — теперь оно пропиталось кровью моего мужа. Рука инстинктивно потянулась к шее: подвеска Лотиона, тёплая и знакомая, по-прежнему висела на цепочке, словно молчаливое напоминание о нём.

Я медленно поднялась с кровати и окинула взглядом комнату. Это были скромные покои: узкая кровать с помятыми простынями, небольшой деревянный стол у стены, пара потрёпанных кресел в углу. Но главное — окно, узкое и высокое, пропускавшее мягкий дневной свет. Я приблизилась к нему осторожно, встав сбоку, чтобы тень от занавески могла скрыть меня от случайных взглядов с улицы. Никто, взглянув в это конкретное окно, не смог бы меня заметить.