Дневник невиновного

Глава 1. Безмолвие.

Мой терапевт говорит, что я должен писать. ««Вынеси это из головы», — сказал он, постукивая карандашом по краю стола. — Перенеси на бумагу. Это не расследование, это дневник. Пиши для себя». Его кабинет — стерильный и тихий, пахнет древесным воском и спокойствием. Моя же квартира пахнет старыми книгами, кофейной гущей и… безмолвием. Именно такое безмолвие повисло в воздухе, когда я стоял у её двери в ту ночь. Не просто тишина, а живая, плотная субстанция, поглотившая звук моего стука.

Я был тем, кто нашёл её. Этот факт теперь часть моего имени. «Деймос, тот самый, который нашёл Мирту». В глазах людей я вижу смесь ужаса и неутолимого любопытства. Им кажется, что в тот момент во мне должно было что-то сломаться, что я должен был кричать или рыдать. Но первой реакцией было леденящее, почти клиническое спокойствие. Я стоял в дверном проёме, и моё сознание, словно сторонний наблюдатель, начало сканировать сцену, фиксируя детали с безжалостной чёткостью. Тёмное пятно на светлом ковре, больше похожее на пролитую бутылку вина, чем на то, чем оно было. Опрокинутая ваза с полевыми цветами — я нарвал их для неё двумя днями ранее. Шнур настольной лампы, выдернутый из розетки, лежащий на паркете как чёрная змея.

Я не переступил порог. Просто стоял, чувствуя, как картонная коробка в моей руке становится невыносимо тяжёлой. В ней были её любимые миндальные пирожные. Нелепый, жалкий жест примирения после нашей ссоры. Горькая ирония.

Полиция задавала больше всех вопросов именно мне. Детектив Варгас, мужчина с неотёсанным лицом и вечно помятым плащом, знал, что Мирта и я были больше, чем друзья. Мы были частью одного круга с университета. Он расспрашивал о «недоразумении», из-за которого я пришёл к ней так поздно. Я сказал, что мы поспорили. Она была на взводе из-за дедлайна на работе, сорвалась, я ответил резко. Сказал, что нам нужно время остыть. Классическая история. Я не стал рассказывать Варгасу о её взгляде в тот вечер. Как её глаза, обычно такие живые, стали плоскими и пустыми, как озёрная гладь в безветрие. И её слова… они резали с хирургической точностью. Она всегда знала, куда нажать. Но я пришёл не из-за этого. Конечно, нет. Мы оба наговорили лишнего. Такое случается.

Память — ненадёжный свидетель. Иногда тот вечер проносится в моей голове с кинематографической ясностью. А иногда в нём зияют провалы, чёрные дыры, куда проваливаются целые отрезки времени. Я помню, как хлопнул дверью. Помню, как холодный ночной воздух ударил мне в лицо на улице, и я сделал первый глоток свободы от её гнева. А дальше — туман. Пока я снова не оказался перед её дверью с этой дурацкой коробкой в руках, и мир не замер в том самом, абсолютном безмолвии.

Я пишу это не для Варгаса. Не для терапевта. Я пишу, чтобы найти ту трещину в собственном воспоминании, через которую ускользнула правда. Потому что кто-то убил Мирт. И прежде чем они найдут его, я должен понять, что же я на самом деле видел. Или… что сделал.

Но нет. Мысль абсурдна. Я любил её.