Дневник удовольствий

Дневник удовольствий

«Рецепт медового кофе прост, и все равно в процессе готовки кажется, будто колдуешь над любовным зельем, а не над повседневным напитком.

Итак, магия. Сначала кладешь на дно прогретой над огнем чашки кружок апельсина, после — хлопочешь над туркой: сыпешь к кофе имбирь, ждешь, когда трижды поднимется шапка, смакуешь пряный аромат. Наконец процеженный кофе льется в объятия апельсинового колесика, ложка меда скрепляет союз.

Можно пить такой кофе холодным, но мне нравится горячий. Я сижу с чашкой на подоконнике у окна, занавешенного дождем. Капли стучат в стекло. Клетчатый палантин постоянно сползает с плеча, из-под рамы сквозит. Я грею руки о чашку, я нежусь в тепле, вспыхивающем внутри от каждого глотка медового кофе. Напиток, как поцелуй любимого человека, обещает мне: день будет добрым».

Аня скопировала набранный текст из окошка ворда и выложила на сайт, где с недавних пор вела дневник. Интересно, прочтет ли ее писанину Александр? Хотелось, чтобы прочел. Выключая компьютер, она заметила, что слегка улыбается.

Перед тем как лечь спать, Аня проверила детей. Светка, как всегда, сгребла ногами одеяло — Анины руки привычным дижением расправили складки. У Матвея под пледом громоздился любимый грузовик — подарок отца. Красивая игрушка: мощные колеса, кабина с открывающимися дверцами. Аня аккуратно достала машину из постели сына, спустила на пол; днем Матвей катал в кузове мандарины — от грузовика до сих пор исходил цитрусовый аромат.

Сын вздохнул во сне, перевернулся на другой бок. Не удержавшись, Аня легонько поцеловала его в лоб. Пальцы нащупали выключатель. Легкий щелчок — и комната потонула в темноте.

***

Три недели назад Анина мама устроила настоящий цирк: зазвала на обед племянника и давай ему рассказывать, что Аня почти при смерти.

— Сереж, караул! Она, бывает, пластом лежит, — причитала мама, хлопоча у стола. — У нее ужасные мигрени. И хондроз: то поясницу схватит, то шею.

Аня глядела на мать с возмущением, но та продолжала:

— Я ей говорю: давай хоть к бабке съездим. Может, это свекруха на тебя порчу навела. А что — с нее станется! Та еще кикимора! Уж как она не хотела, чтобы сынуля ее драгоценный на Ане женился. Ведь все сделала, а развела их калоша старая!

— Мама, прекрати! — взмолилась Аня, хватаясь за грудь. — Ты уже все собрала!

— Да, и с сердцем еще у нее проблемы, — встревожено добавила мать. — А участковый терапевт ничего путного не назначает: анализы, говорит, нормальные. Может, ты ее посмотришь, а?

— Я — травматолог, — буркнул Сергей, поглощая вторую тарелку тетушкиного борща. — С мигренями и хондрозом — это не ко мне.

— Может, тогда посоветуешь кого? — Мать придвинула племяннику миску с пирожками. — Не могу уже на Аньку смотреть: похудела, осунулась — одни глаза остались.

Сергей мельком оглядел двоюродную сестру. Для двадцати восьми лет взгляд у него был слишком проницательный, тяжелый и цепкий. Аня поежилась. «Больше ни в жизни не приду к маме на обед, — решила она. — Лучше буду на работу из дома перекус носить. Устроила тут, понимаешь ли, врачебный консилиум! Позорит меня перед родней, выставляет старой развалиной».

— Если участковый врач ничего не находит, — брат потянулся за пирожком, — могу предположить маскированную депрессию. Тогда лучше к психологу.

— Какую-какую депрессию? — переспросила мать.

— Маскированную, теть Тань, — племянник улыбнулся. — Такая депрессия прячет себя за болевыми симптомами. Человеку вроде и не грустно особо, но все болит. А можно чаю?

— Конечно, сейчас сделаю, — мать ринулась к плите.

Анин брат откусил почти треть пирожка зараз, а, прожевав, пояснил:

— Год назад Анька развелась, а сейчас ей нервы боком и вылезают. Голова больше утром болит? К вечеру — полегче?

— Да! — Аня удивилась Сережиной догадливости.

— Типичная для депрессии периодичность. Наверное, и со сном проблемы?

Аня понуро кивнула. Брат доел пирожок, утер рот и пальцы салфеткой и, встав, вышел в коридор. Мать и Аня непонимающе переглянулись.

Через минуту Сергей вернулся с визиткой в руках, протянул Ане:

— Вот. Александр! Отличный психолог. Спец по психосоматике. Кстати, холостой.

Он многозначительно подмигнул. Аня поморщилась, съехидничала:

— Готова поспорить: лысый и в очках.

— Какая ты привереда, — деланно возмутился Сергей. – У лысых мужчин, между прочим, высокий тестостерон и либидо.

Мама, просияв, выхватила у Ани визитку:

— Ой, как хорошо! Спасибо! Что бы мы без тебя делали?

***

— И что стало причиной твоего развода? — спросил Александр, когда Аня первый раз пришла к нему на консультацию.

Она вцепилась в подлокотники уютного, почти обволакивающего кресла:

— Я не хочу это обсуждать.

Психолог кивнул. Он оказался чертовски хорош собой, и Ане хотелось смотреть на него, не отрываясь. Александр напоминал ей киношного викинга: скулы и подбородок вылеплены довольно грубо, но чудесно сочетаются с белыми, будто выгоревшими на солнце, волосами. Взгляд его синих глаз казался пронзительным.