Дневник Вурдалака

Глава 1 - Дневник Томаса Крюгера

​1839 год. Дартмур. Графство Девон.
​Уистманский лес не просто стоял в тумане — он в нем тонул. Древние дубы, обросшие склизким мхом, походили на скрюченные пальцы мертвецов, пробивающиеся из-под земли, чтобы схватить проезжающих за горло. Лошади хрипели, их бока вздувались от ужаса, а ветки-крючья с противным скрипом скребли по бортам карет, оставляя глубокие борозды, похожие на следы когтей.
​Внезапно табор встал, захлебнувшись в невидимой стене вони.
​Это был не просто запах падали. Это был концентрированный смрад могилы, смешанный с едким аммиаком и сладковатым ароматом гнилого мяса. Запах был настолько густым, что казался осязаемым — он оседал на языке жирным налетом, вызывая мгновенные рвотные позывы даже у бывалых кучеров.
​Патрисия, глава табора, прикрыла рот надушенным платком, но это не спасло. Выйдя из кареты, она едва не поскользнулась в серой жиже. Посреди дороги, в луже собственного распада, лежало существо.
​Когда-то это был человек, но теперь его плоть напоминала подтаявший воск. Красное пальто, когда-то дорогое и щегольское, теперь почернело от сукровицы и вросло в раздувшуюся грудную клетку. Лысая голова трупа была покрыта трупными пятнами, а кожа на лице натянулась так сильно, что обнажила десны в вечном, безумном оскале.
​В руках, чьи ногти превратились в черные костяные щепы, он намертво сжимал книгу. Она была облеплена слоем жирной грязи, перемешанной со спекшейся кровью, в которой копошились белесые нити червей.
​Патрисия шагнула ближе. Хлюпающий звук под её сапогом заставил её вздрогнуть. Из развороченного живота мертвеца, облепленного жирными синими мухами, при каждом движении выплескивалась мутная, пузырящаяся жидкость — смесь желчи, мочи и жидких фекалий. Личинки кишили внутри него, создавая едва слышный, сводящий с ума шелест.
​Она рывком вырвала книгу. Пальцы мертвеца хрустнули, как сухие ветки, и один из них, липкий и холодный, остался висеть на обложке. Отерев его краем плаща, она прочла на титуле каллиграфически выведенные слова: «Дневник Томаса Крюгера».
​В этот момент труп содрогнулся. Это не было обычным посмертным спазмом. Раздался жуткий звук — хлюпающий вдох, словно легкие, полные гноя, попытались раскрыться.Язык дёрнулся так, будто пытался произнести слово, которого больше не существует.
Челюсть мертвеца сразу отвалилась, и из черноты рта вывалился раздувшийся язык, облепленный мухами.
​— Господи, оно шевелится! — вскрикнул кто-то из парней, отступая и крестясь.
​— Это не жизнь, — процедила Патрисия, чувствуя, как желудок подступает к горлу. — Это проклятие.
​Она выхватила тяжелый тесак. С тошнотворным, влажным хрустом сталь вошла в гнилые позвонки. Брызнула черная, густая, как деготь, кровь, обдав подол её юбки. Голова отделилась от туловища с чавкающим звуком, обнажая белую кость и копошащихся внутри шеи паразитов.
​— В яму его! Живо! — приказала она двоим массивным цыганам, которые бледнели на глазах.
​Те, едва сдерживая рвоту, подхватили скользкое тело. Оно буквально разваливалось в их руках: куски гнилой кожи оставались на их ладонях, а вонь усилилась в стократ, когда они бросили остатки в наспех вырытую канаву.
​Патрисия стояла над ямой, пока землю не забросали сверху. Она быстро зашептала мантру, чувствуя, как воздух вокруг тяжелеет. Когда ритуал был окончен, она вернулась в карету, стараясь не смотреть на свои руки, испачканные в чужой смерти.
​Внутри кареты она зажгла лампу. Запах мертвеца преследовал её, он въелся в обивку сидений и в её собственные волосы. Патрисия посмотрела на дневник. Грязь на обложке подсохла, превращаясь в коросту.

​«Стоит ли открывать двери в чужой ад?» — подумала она, но любопытство уже взяло верх.

​Она открыла первую страницу.