До никогда!

Ад?

— Офис его темнейшества слушает. Доброй ночи. Пусть наше несчастье остаётся с вами и после смерти! -

Кассандра произнесла это в наушник с отточенной вежливостью, которая за тысячелетия стала почти издёвкой.

Огненно-рыжие волосы тяжёлой волной спадали до пола, кончики лениво касались плитки.

Зелёные кошачьи глаза смотрели в экран клиента так, будто оценивали не проблему, а его приговор.

— Нет, к сожалению, из-за цунами в Японии все экскурсии, включая «Ад Данте», отменены…

Да… мы понимаем… — уголок её губ дёрнулся.

— Но вы обязательно хотите в этом тысячелетии? … Угу… Да, я попробую что-нибудь сделать. Мы с вами свяжемся. До следующего тысячелетия.

Она отключила звонок и секунду смотрела в пустоту.

Люди никогда не менялись. Менялись только катастрофы.

Опираясь плечом на дверной косяк, за ней наблюдал завсегдатай этого заведения.

Он улыбался — лениво, почти по-кошачьи.

Белые волосы спадали на лоб, снежно-голубые глаза были слишком спокойными для грешника.

Руны на его левой руке едва заметно шевельнулись, словно им было скучно.

— У себя? — спросил он, кивнув на массивную дверь, из-за которой доносились звуки, которые приличными не называли даже в аду.

Кассандра закатила глаза.

— А где ему ещё быть? Собраний нет. Катастрофы и японцев он перекинул на меня и канцелярию.. Себе оставил… — она сделала паузу, — развратных сатанисток. Для моральной поддержки, видимо.

Она начала что-то записывать в блокнот своей знаменитой ручкой — тяжёлой, чёрной, как приговор.

— Он мне должен партию в покер. Я пришёл за долгом.. - Мирон сказал это так, будто обсуждал погоду.Только улыбка выдавала, что он уже развлекается -

— И много нашего развратника их там на этот раз?

Он уже держался за ручку двери.

Кассандра резко подняла взгляд.

— Как обычно. И вообще, Мирон, я бы на твоём мес... —

Дверь распахнулась.

— Аииидик! Пупсик! Мирон пришёл поиграть с тобой в покер! Ты же помнишь, да?

Тринадцать грешниц взвизгнули и рассыпались по приёмной, будто кто-то высыпал мешок паники.

Кассандра хлопнула себя ладонью по лбу.

Ад адом, но порядок должен соблюдаться.

— Так, нагие мои. В шеренгу. По времени смерти.На счёт «раз-два-три» разобрали анкетки.

Ра-а-аз. Два. Три.

Спорить никто не стал.

Первое, что им объясняли в аду — две драхмы Харону.

Второе — Кассандру злить не стоит.

— Всё? Заполнили? Прекрасно. Живенько на восьмой круг. Палики вас проводят.

Она прищурилась.

— Всё ясно?

…Вот и отлично. До никогда!

Грешниц втянуло в портал, как пыль в трубу пылесоса.

Через пару минут — смех паликов. Потом крики.

Дверь захлопнулась.

Кассандра нажала кнопку коммуникатора.

— Гликерия. Глицерин. Срочно.

И положи туда два зелёных глаза и три кусочка лавы.

Спасибо.

Она откинулась на спинку кресла.

Её веки на секунду сомкнулись.

Глубокий вдох — через нос, резкий, почти злой.

Выдох — длинный, тягучий, как дым из жерла вулкана.

Губы дрогнули. Не в улыбке.

В том самом выражении, которое у людей называется «я вас всех переживу».

Когда она открыла глаза — в них уже не было раздражения. Взгляд ушёл в потолок.

Там, между трещинами лавового камня, когда-то были фрески...

Она их помнила.

Ад — нет.

День только начинался.

И он уже был утомительным.

А тем временем в Кабинете Аида...

— Ну что, Аидушка, ты снова проиграл.

Мирон лениво откинулся в кожаном кресле.

Наблюдать за тем, как глава подземелья смотрит на карты, было отдельным видом развлечения.

Аид выглядел почти как в людском мультфильме, которым он тайно гордился: голубоватый мрак вместо волос, искры пламени на одежде, пирсинг в брови.

Слишком стильный для владыки вечных мук.

— Напомни мне, почему ты не в своём кругу? — процедил он.

— Кто же будет чинить твой офис после очередной «проверки» огненным мечом?— Мирон прокрутил фишку между пальцами.

— Ещё партию? Давай ты неделю будешь икать. Хотя нет…

Покрасим лаву Везувия в зелёный еще раз!

— Плохая идея. Очень плохая.

Волосы Аида вспыхнули бордовым.

— Во-первых, мне надоело с тобой играть.

Во-вторых, тебе пора обратно на персональный круг.

Стены задрожали.

Мирон продолжал раздавать карты.

— Сядь. И давай играть.

Иначе я найду, что сказать в Ангельском совете.

Плюс я думаю, Кассандра не обрадуется, если узнает, кто перекрасил лаву Везувия в зелёный в прошлый раз..

Аид кивнул слишком быстро.

Голова дёрнулась вперёд и назад, как у фарфоровой игрушки на приборной панели автомобиля

Он сам это заметил — и попытался замедлиться.

Получилось хуже.

Пламя на воротнике дрогнуло.

Он поправил его так, словно это была обычная ткань.

Именно в этот момент становилось понятно:

владыка подземелья может повелевать вечностью…

но не Её настроением.

— Раздавай. Архангел с тобой.

— Вот и паинька, — Мирон усмехнулся.

— Как же я люблю, когда она тебя связывает и запирает в шкафу…

Выстрелы за дверью.

Крики.

Взрыв.

Аид вздрогнул.

Мирон мечтательно прошептал:

— Отрывается наша Кассандра… Пойти утешить кнопочку?

— Не надо, — быстро сказал Аид.

— Прости, сладенький. Игру оставим на потом.

Но желание я придумал - Неделя без грешниц...

Он произнёс это почти ласково.

Как будто не приговор выносил, а делал комплимент.

Голова чуть наклонилась набок — жест человека, который уже победил и теперь выбирает, как именно уйти красиво.

Уголок губ приподнялся на миллиметр.

Этого было достаточно, чтобы это стало улыбкой.

Он послал воздушный поцелуй и вышел.

И впервые за тысячелетие в аду стало…тихо.