До нулевого уровня

ГЛАВА 1. НАСЛЕДСТВО

15 марта. Город Этерна. Дом Тессы Райт.

Окна от пола до потолка выходили на восток, и по утрам комната была залита светом так, что приходилось щуриться даже с закрытыми шторами.

Тесса лежала неподвижно уже десять минут, прислушиваясь к тишине. В доме отца всегда было тихо. Она привыкла.

— Доброе утро, Тесса.

Голос раздался из ниоткуда. Женский, ровный, безэмоциональный. Тесса уже не вздрагивала.

— Доброе утро, Вера.

— Ваш кофе готов. Сегодня среда, 15 марта. Погода за окном +18, облачно. Напоминаю: в 11:00 у вас встреча с нотариусом. Это обязательно.

Тесса села на кровати, потянулась.

— Помню. Что ещё?

— Ваш гардероб на сегодня: чёрный костюм, как вы просили. Туфли на невысоком каблуке. Волосы рекомендую заколоть — так профессиональнее.

— Спасибо, мамочка, — усмехнулась Тесса.

— Я искусственный интеллект. У меня нет детей, — бесстрастно ответила Вера.

Тесса фыркнула и пошла в душ.

---

Гостиная была её любимым местом в квартире. Белые стены, светлая мебель, живое дерево в углу. И главное — стена целиком стеклянная, с прекрасным видом.

На низком столике уже дымился кофе. Идеальный американо, как она любила. Рядом — круассан и фрукты.

— Вера, — спросила Тесса, отпивая кофе, — кто сегодня придёт на церемонию?

— Ожидается около двухсот человек. Список я отправила вам вчера. Ключевые фигуры: Марк Вайс, Елена Ковач, представители основных партнёров, несколько политиков.

— Марк Вайс — это председатель совета?

— Да. Работал с вашим отцом 30 лет. Вероятно, захочет с вами поговорить.

— О чём?

— Не могу знать. Но учитывая, что вы унаследовали 15% акций «Нейротек», разговор будет о вашем месте в компании.

Тесса откусила круассан.

— Я ничего не понимаю в управлении корпорациями. Я финансист, а не стратег.

— Ваш отец считал иначе. Он оплатил ваше обучение в лучшей академии и последний год лично готовил вас к работе в совете.

— Готовил? — Тесса нахмурилась. — Мы просто жили вместе. Он почти не говорил о работе.

— Возможно, он считал, что вы должны наблюдать, а не слушать лекции.

Тесса промолчала. Она любила отца, но правда была в том, что последний год они проводили вместе меньше времени, чем хотелось бы. Он вечно пропадал в офисе, приезжал поздно, иногда не ночевал. А когда был дома — сидел в кабинете с бумагами.

— Вера, а чем именно занимался отец в последнее время?

— Рабочие вопросы совета директоров. Подготовка к годовому собранию акционеров. Также он встречался с несколькими людьми из научного отдела — что-то связанное с новыми разработками.

— С какими людьми?

—Даниэль Новак, руководитель лаборатории этических исследований. И ещё двое инженеров, имена можно уточнить в его записях. Детали мне неизвестны — встречи проходили без отметок в официальном календаре.

Тесса задумалась. Отец никогда не говорил про этические исследования.

— Ладно, — сказала она, вставая. — Пора одеваться.

---

Церемония прощания проходила в старом здании в центре, которое принадлежало компании «Нейротек» ещё с момента основания. Тесса стояла у гроба и смотрела на лицо отца.

Он выглядел спокойным. Почти живым.

— Держись.

Она обернулась. Рядом стоял невысокий мужчина лет шестидесяти с усталыми глазами в дорогом костюме.

— Марк Вайс, — представился он. — Мы давно не виделись лично, но я многое знаю о тебе по рассказам отца.

— Здравствуйте.

— Он тобой гордился. Ты знала?

Тесса покачала головой.

— Он редко говорил такое.

— Он вообще редко говорил, — усмехнулся Вайс. — Но я с ним слишком хорошо знаком. Видел, как он смотрел на твои фотографии. Как хранил все отчёты из академии. Перечитывал твои статьи.

— Он читал мои статьи?

— Несколько. В студенческом журнале. Про этику корпоративного управления. Выучил почти наизусть.

Тесса отвернулась, чтобы скрыть слёзы.

— Тебе нужно будет прийти в совет, — тихо сказал Вайс. — Не сейчас, не завтра. Но скоро. Твоё место там.

— Я ничего не понимаю в управлении...

—Твой отец так не думал.

Он легонько коснулся её плеча и отошёл.

Следующей подошла женщина лет пятидесяти — короткая стрижка, острый взгляд, идеальная осанка.

— Елена Ковач, — представилась она. — Соболезную.

— Спасибо.

— Марк уже сказал про совет?

— Да.

— Он прав. Приходи. Мы поговорим.

Она не стала задерживаться. Деловая, сухая, как щелчок пальцев.

Тесса осталась одна. Вернее, в окружении двух сотен людей, которые подходили, что-то говорили, пожимали руки. Она кивала, благодарила, дежурно улыбалась. Лица сливались в одно. К концу церемонии у неё болела голова.

Она отошла к окну в конце зала, надеясь на минуту тишины. За стеклом моросил дождь, по серому небу плыли тяжёлые облака. Тесса прижалась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза.

И вдруг чьи-то руки легли ей на плечи, разворачивая.

— Ну-ка, иди сюда.

Она не успела ничего понять — её уже прижали к груди, крепко, как в детстве.

— Привет, мелкая.

Она подняла глаза.

Перед ней стоял Алекс. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, которые он теперь зачёсывал назад, но одна непослушная прядь всё равно падала на лоб. Серые глаза смотрели на неё с той же насмешливой нежностью, что и десять лет назад, когда они лазили по деревьям в саду у его матери.

— Ты... — выдохнула Тесса. — Ты здесь.

— А ты думала, я пропущу? — Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я как узнал — сразу купил билеты. Извини, что не успел раньше. Рейс задержали.

— Ничего... — Тесса моргнула, пытаясь справиться с новым потоком слёз. — Ты же был в Европе?

— Был. Три года. Стажировка, потом работа. Думал вернуться через месяц, показать тебе, какой я стал важный. — Он усмехнулся. — А пришлось вот так.

Он снова притянул её к себе, и Тесса уткнулась лицом в его плечо. Пахло от него дорогим парфюмом, дождём и чем-то ещё, очень знакомым.

ГЛАВА 2. ДОСЬЕ

16 марта. Город Этерна. Дом Тессы Райт.

Тесса проснулась сама, без будильника. За окном было серое утро, дождь, который начался вечером всё ещё моросил.

Она села на кровати, потянулась и хлестко хлопнула ладонью по подушке.

— Вера, доброе утро.

— Доброе утро, Тесса. Сегодня четверг, 16 марта. Погода за окном +17, дождь. Ваш кофе готов. На сегодня запланирован визит в офис «Нейротек» в 11:00. Подтвердить?

— Да. Но сначала — завтрак и разговор.

Через десять минут Тесса уже сидела в гостиной с чашкой кофе в руках. Город за стеклом был серым и мокрым, но где-то там, в этих небоскрёбах, ждал офис отца.

— Вера, — сказала она, отставляя чашку, — мне нужна полная справка о компании «Нейротек». Из официальных источников. Всё, что есть в открытом доступе.

— Принято. Формирую справку.

Пауза длилась несколько секунд.

— Готово. Общая информация о корпорации «Нейротек»:

Полное название: Нейротек Корпорейшн
Год основания: 2392
Штаб-квартира: Город Этерна, Центральный район, проспект Мира, 47
Основной вид деятельности: Разработка и производство кибернетических имплантов и нейроинтерфейсов
Рыночная доля: 17% мирового рынка нейротехнологий
Количество сотрудников: 12 500 человек
Годовой оборот: 8,4 миллиарда кредитов
Чистая прибыль: 1,2 миллиарда кредитов

— Продолжать?

— Да.

Основные направления деятельности:

· Разработка нейроинтерфейсов для медицинского применения

· Производство имплантов для улучшения когнитивных способностей

· Исследования в области прямого интерфейса «мозг-компьютер»

· Образовательные программы для специалистов

— Стоп, — перебила Тесса. — Подробнее про направления. Три основные линейки продуктов?

— Да. Официально компания делит продукцию на три категории:

Линейка «Базис» — импланты для восстановления утраченных функций. Предназначены для людей с инвалидностью, после травм, с врождёнными патологиями. Включает: нейроимпланты для зрения, слуха, двигательных функций. Ценообразование: частично покрывается страховкой, частично — государственными программами.

Линейка «Оптимум» — импланты для улучшения когнитивных способностей здоровых людей. Включает: ускорители памяти, нейроинтерфейсы для дополненной реальности, импланты для повышения скорости реакции. Целевая аудитория: средний класс, специалисты, студенты. Ценообразование: средний ценовой сегмент, доступны в рассрочку.

Линейка «Премиум» — полная интеграция с цифровой средой. Включает: нейроускорители, прямые интерфейсы с техникой, эмоциональные модуляторы, расширенные возможности дополненной реальности. Целевая аудитория: элита, топ-менеджеры, политики. Ценообразование: высокий ценовой сегмент, индивидуальный подход.

Тесса достала из ящика стола толстый блокнот в тёмной обложке и ручку. Она всегда так делала в академии — записывала важное от руки, чтобы лучше запомнить.

— Дальше, — сказала она, открывая чистую страницу.

Научно-исследовательская деятельность:

· Главный исследовательский центр находится в пригороде, 340 сотрудников
· Ведутся разработки в области нейропластичности и регенерации нервной ткани
· Несколько лабораторий по направлениям: нейрофизиология, материаловедение, программное обеспечение, клинические испытания
· Ежегодный бюджет на исследования — 450 миллионов кредитов

— Кто руководит научным блоком?

— Научный блок курирует совет директоров в целом, но оперативное управление осуществляет доктор Дана Рихтер, главный научный директор. В компании 15 лет, автор более 40 патентов. Возраст 52 года.

— Записываю.

Ключевые фигуры в научном блоке:

· Доктор Дана Рихтер — главный научный директор
· Профессор Илья Берг — руководитель отдела нейрофизиологии, 61 год, в компании 20 лет
· Доктор Сэмюэль Чен — руководитель отдела материаловедения, 45 лет, в компании 8 лет (перешёл из «Синапс Технолоджи»)

· Марта Вебер — руководитель отдела клинических испытаний, 48 лет, в компании 12 лет

· Даниэль Новак — руководитель лаборатории этических исследований, 34 года, в компании 8 лет

— Этический отдел у них на одном уровне с другими, — заметила Тесса. — Интересно.

— Лаборатория этических исследований была создана пять лет назад после публичных дискуссий о безопасности имплантов. Формально она занимается изучением долгосрочных последствий использования продукции компании.

— Формально?

— Я цитирую официальное описание. Подтексты я комментировать не могу.

— Дальше. Другие ключевые отделы?

Производственный блок:

· Карл Яновски — директор по производству, 58 лет, в компании 22 года
· Три завода: два в стране, один за рубежом

Финансовый блок:

· Лидия Вэй — финансовый директор, 44 года, в компании 10 лет
· Подчиняется напрямую Елене Ковач

Юридический блок:

· Роберт Голдман — главный юрисконсульт, 62 года, в компании 25 лет
· Ведёт все вопросы интеллектуальной собственности и патентов

Отдел маркетинга и коммуникаций:

· София Ларсен — директор по коммуникациям, 41 год, в компании 7 лет
· Отвечает за публичный образ компании, связи с прессой

— Много людей, — пробормотала Тесса, записывая. — Отец со всеми ними работал?

— Ваш отец как член совета взаимодействовал с руководителями всех блоков, но непосредственное оперативное управление осуществляли директора направлений.

— Понятно. Теперь про совет директоров подробнее.

— Формирую.

Совет директоров «Нейротек»:

Марк Вайс — председатель совета директоров, 68 лет. В компании с основания. Основной акционер (22% акций). Отвечает за стратегическое развитие и внешние связи. Холост, двое взрослых детей (не работают в компании). Состояние оценивается в 2,1 миллиарда.

Известные связи: близкие отношения с руководством трёх крупных инвестиционных фондов, личное знакомство с министром экономики. В деловых кругах известен как жёсткий переговорщик, но справедливый партнёр.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ ШАГ

16 марта. Город Этерна. Офис комании «Нейротек».

Здание «Нейротек» оказалось именно таким, каким Тесса его себе представляла: стекло, сталь, строгие линии. Сорок этажей, уходящих в серое небо. Над главным входом — огромный логотип, пульсирующий мягким синим светом даже днём.

Тесса вошла в холл. Высокий потолок, белый мрамор, стойка ресепшена из чёрного стекла. За стойкой — девушка с идеальной улыбкой и едва заметным мерцанием у виска (нейроинтерфейс).

— Тесса Райт? — Девушка поднялась навстречу. — Вас ждут. Двадцать пятый этаж, зал заседаний. Проводить?

— Справлюсь.

Лифт поднял её на нужный этаж за несколько секунд. Двери открылись — и Тесса оказалась в длинном коридоре с мягким освещением и несколькими дверями. Одна из них была приоткрыта, оттуда доносились голоса.

Она вошла.

За длинным столом сидели пять человек. Тесса узнала Марка Вайса и Елену Ковач. Остальные трое были ей незнакомы: двое мужчин средних лет и женщина чуть старше Елены.

— Тесса! — Вайс поднялся первым, его голос звучал приветливо. — Рад, что ты пришла. Присаживайся.

Он указал на свободное кресло в торце стола. Тесса села, положила перед собой блокнот и ручку.

— Это внеочередное заседание, — начал Вайс, возвращаясь на своё место. — Мы собрались, чтобы обсудить текущие вопросы в связи с... изменившимися обстоятельствами. Тесса, мы не ждём от тебя активного участия сегодня. Просто слушай, привыкай. Если будут вопросы — задашь потом.

Тесса кивнула.

— Тогда начнём. Роберт, вам слово.

Мужчина лет шестидесяти с тяжёлым взглядом и идеально сидящим костюмом — видимо, тот самый Роберт Голдман, главный юрисконсульт — раскрыл папку.

— У нас проблема с патентом на нейроинтерфейс серии М-17. «Синапс» подал иск о нарушении авторских прав. Утверждают, что наша технология обработки сигналов слишком близка к их разработке трёхлетней давности.

— Это смешно, — вмешалась Елена Ковач. — Их патент касается аппаратной части, наш — программной. Это разные категории.

— Они наняли хороших юристов, — возразил Голдман. — Иск составлен так, что разбирательство может затянуться на год. Даже если мы выиграем, репутационные потери уже будут.

— Что предлагаешь?

— Внесудебное урегулирование. Отдать им часть лицензионных отчислений по этой серии в обмен на отзыв иска.

— Сколько?

— Около трёх миллионов в год.

В комнате повисла тишина. Тесса быстро записывала в блокнот: «М-17 — патентный спор — Синапс — 3 млн».

— Три миллиона, — повторила Ковач. — Это много.

— Это меньше, чем мы потеряем на судах и ущербе репутации.

— Голосуем, — сказал Вайс. — Кто за внесудебное урегулирование?

Голдман поднял руку. Женщина слева от него — Тесса мысленно назвала её «юрист номер два» — тоже. Ковач не подняла. Вайс поднял руку после паузы.

— Принято. Роберт, готовьте документы.

Тесса записала: «Вайс голосовал не сразу — почему?»

— Следующий вопрос, — продолжил Вайс. — Лидия, вам.

Женщина лет сорока с острыми чертами лица и короткой стрижкой — финансовый директор Лидия Вэй — откашлялась.

— Бюджет на следующий квартал. Научный отдел запросил увеличение финансирования на 12%. Основные статьи: разработка нового поколения «Оптимума» и расширение клинических испытаний.

— Сколько в деньгах? — спросила Ковач.

— Дополнительно 18 миллионов.

— Это неприемлемо.

— Елена, — вмешался Вайс, — давайте выслушаем аргументы.

— Аргументы просты: мы не тянем такие расходы. Прибыль падает, конкуренты наступают. Нам нужно думать об эффективности, а не о научных изысканиях.

— Научные изыскания — это наше будущее, — возразил кто-то из незнакомых Тессе мужчин. Она пометила в блокноте: «Мужчина №1 — защищает науку». — Если мы остановимся, через пять лет «Синапс» съест наш рынок.

— Через пять лет нас съедят банки, если мы не будем платить по кредитам, — парировала Ковач.

— Предлагаю компромисс, — сказал Вайс. — Увеличить бюджет на 6% и вернуться к вопросу через квартал. Лидия, это реально?

Вэй пожала плечами.

— Реально, если урежем другие статьи.

— Урежьте. Но не трогайте производство.

— Принято.

Тесса записала: «Ковач против науки — бюджет — конфликт».

Дальше обсуждали ещё несколько вопросов: расширение производства в Азии (Ковач была «за», Вайс осторожничал), новый контракт с сетью клиник (все «за»), кадровые перестановки в отделе маркетинга (никому особо не интересно).

Тесса старательно записывала, но половина терминов пролетали мимо. Она чувствовала себя ребёнком, который случайно попал во взрослый разговор.

Через час Вайс подвёл итог:

— На сегодня всё. Тесса, спасибо, что была с нами. У тебя есть вопросы?

— Пока нет, — ответила она. — Мне нужно осмыслить.

— Понимаю. Если что — обращайся.

Она собрала блокнот и встала. У выхода её догнала Елена Ковач.

— Тесса, на пару слов.

Они отошли в сторону.

— Я понимаю, как тебе сейчас трудно, — сказала Ковач, понизив голос. — Новый мир, новые люди, ответственность. Если захочешь продать акции — я готова предложить хорошую цену. Выше рыночной.

Тесса посмотрела ей в глаза.

— Я должна разобраться. Тогда решу.

Ковач кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Думай. Но недолго. Время — деньги.

Она развернулась и ушла, оставив после себя лёгкий запах дорогих духов.

---

В холле Тесса остановилась, чтобы перевести дух. Голова гудела от цифр, имён и невысказанных вопросов.

— Тяжёлое заседание?

Она обернулась. Рядом стоял Алекс. Сегодня он был в светлом пиджаке и джинсах — небрежно элегантный, как человек, которому не нужно никому ничего доказывать.

— Ты здесь? — удивилась Тесса.

— Ждал тебя. — Он улыбнулся. — Подумал, что после первого совета тебе понадобится что-то более человеческое, чем этот стеклянный муравейник. Пошли пообедаем?

ГЛАВА 4. ЗНАКОМСТВА

17 марта. Город Этерна. Дом Тессы Райт.

Тесса проснулась с ощущением, что вчерашний вечер был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Она лежала, глядя в белый потолок, и прокручивала в голове снова и снова: ресторан, уютный зал, Алекс напротив, его глаза, его улыбка. Как он рассказывал про Европу, про то, как скучал по дому. Как смотрел на неё, будто она была единственным человеком в мире.

«Ты изменилась, Тесса. Стала ещё красивее».

Она поймала себя на том, что улыбается.

— Доброе утро, Тесса. — Голос Веры ворвался в мысли. — Сегодня пятница, 17 марта. У вас запланирован визит в офис для получения доступа к кабинету вашего отца. Подтвердить?

— Да. — Тесса села на кровати. — Вера, а что ты думаешь про Алекса?

— Я искусственный интеллект. Моя задача — предоставлять информацию, а не формировать мнения.

— А всё-таки?

Пауза.

— По доступным данным, Алекс Ковач не имеет компрометирующей информации. За три года в Европе — ни одного правонарушения, положительные отзывы коллег. С точки зрения формальных критериев — он надёжен.

— А с неформальной?

— У меня нет доступа к неформальным критериям.

Тесса усмехнулась.

— Ты хитришь, Вера.

— Я выполняю свои функции.

В душе, под горячей водой, Тесса думала о том, что сегодня важный день. Первый день в офисе отца. Первый шаг в мир, который он строил двадцать пять лет.

— Вера, — позвала она, вытирая волосы, — а что вообще значит «получить доступ к кабинету»? Там же просто комната.

— Кабинет вашего отца содержит не только мебель, но и рабочие терминалы, доступ к корпоративным базам данных, личный архив. Без вашего подтверждения доступа никто не может открыть его файлы. Сегодня вы дадите это подтверждение, и всё, что принадлежало ему, станет доступно вам.

— Даже переписка?

— Даже переписка. Если она не была удалена.

Тесса замерла с полотенцем в руках.

— А если он что-то удалял перед смертью?

— Тогда это невозможно восстановить без специальных средств. Но у меня есть доступ к резервным копиям корпоративных серверов за последние три месяца. Если хотите, я могу проверить.

— Хочу. Но позже. Сначала — офис.

---

Здание «Нейротек» встретило её привычной стерильной прохладой. Сегодня Тесса чувствовала себя увереннее — она знала, куда идти, и знала, что имеет на это право.

На ресепшене её ждала та же девушка с идеальной улыбкой.

— Тесса Райт? Вас встречают. — Она кивнула куда-то в сторону.

Из лифта вышла женщина лет сорока, стройная, с короткой стрижкой и приветливым, но цепким взглядом. Одета безупречно — дорогой костюм, минимум украшений, идеальный макияж.

— Тесса! — Женщина направилась к ней с распростёртыми объятиями. — Я так рада познакомиться лично. София Ларсен, директор по коммуникациям. Ваш отец был моим наставником, я безмерно благодарна ему.

Она обняла Тессу легко, но тепло — так, как обнимают людей, с которыми хотят установить контакт.

— Пойдёмте, я провожу вас. Заодно покажу немного офис, познакомлю с людьми. Если не возражаете?

— Не возражаю.

Они вошли в лифт. София нажала кнопку нужного этажа, но лифт поехал не сразу.

— Знаете, — сказала она, пока они ждали, — я помню ваш первый визит сюда. Вам было лет десять, вы пришли с отцом на новогодний корпоратив. Белое платье, косички, серьёзный взгляд. Вы смотрели на всех взрослых с таким видом, будто оценивали, достойны ли они работать с вашим папой.

Тесса попыталась вспомнить. Ничего. Пустота.

— Не помню, — призналась она.

— Естественно. Маленькие были. — София улыбнулась. — Но ваш отец потом весь вечер смеялся и говорил: «Моя дочь будет строже меня, уж я-то знаю».

Лифт тронулся.

— А почему мы едем не сразу на двадцать пятый? — спросила Тесса.

— Я хочу показать вам пару этажей. Чтобы вы знали, куда потом можно зайти. И познакомить с теми, кто может быть полезен.

Этаж 12. Научный отдел компании «Нейротек»

— Здесь у нас мозг компании, — говорила София, ведя Тессу по длинному коридору с множеством дверей. — Лаборатории, исследовательские центры, кабинеты учёных. Если вам понадобится экспертное мнение по любому вопросу — здесь вы найдете ответ.

Она открыла одну из дверей без стука.

— Илья, к вам гостья.

В небольшом кабинете, заваленном бумагами (редкость в этом цифровом мире), сидел пожилой мужчина. Лет шестидесяти, лысеющий, с усталыми глазами и глубокими морщинами у рта. Он поднял голову от стола и уставился на Тессу.

— Дочь Виктора, — сказал он не то спрашивая, не то утверждая.

— Доктор Илья Берг, — представила София. — Наш главный нейрофизиолог, светило науки, между прочим.

— Перестаньте, София. — Берг махнул рукой. — Заходите, девушка. Раз уж пришли.

Тесса вошла. Берг оглядел её с ног до головы.

— Похожа. Тот же взгляд. Он тоже так смотрел — будто видел насквозь. — Старик хмыкнул. — Слушай, девочка, тут такое дело... Твой отец интересовался одним проектом. Если захочешь разобраться — спроси у Новака. Он в курсе.

— Даниэля Новака?

— Его. — Берг оглянулся на дверь, за которой ждала София. — Не при всех, конечно. Но если будут вопросы по имплантам — он знает больше, чем любой из нас. У него отдел этики, он со всем сталкивается.

— Почему именно он?

— Потому что он не врёт. — Берг произнёс это просто, будто сообщал погоду. — В этой компании все врут, девочка. Одни — ради денег, другие — ради власти, третьи — просто по привычке. А Новак не врёт. Ему это неинтересно.

В дверь заглянула София.

— Илья, не пугайте ребёнка. Тесса, не обращайте внимания, у профессора свои тараканы. У него даже импланта нет, представляете? Живёт как в каменном веке.

— Импланты не делают человека умнее, — буркнул Берг. — Они делают его удобнее для системы. А я не хочу быть удобным.

София закатила глаза, но мягко.

ГЛАВА 5. ВТОРОЙ СОВЕТ

22 марта. Город Этерна. Дом Тессы Райт.

Выходные пролетели незаметно. Тесса почти не выходила из дома — сидела с блокнотом, изучала файлы отца, пыталась найти хоть какую-то ниточку. Алекс писал каждый день: «Как ты?», «Думаю о тебе», «Когда увидимся?». Она отвечала коротко, вежливо, но без прежней теплоты.

Слова Веры засели глубоко: «Он трижды прилетал сюда за последний год».

Почему он не говорил об этом? Почему рассказывал только про Европу, про стажировку, про тоску по дому — и ни слова про эти визиты?

— Тесса, — голос Веры вырвал из размышлений, — сегодня в 11:00 заседание совета директоров. Подтвердить участие?

— Да. — Тесса отложила блокнот. — Вера, подготовь краткую справку по повестке.

— Повестка дня:

1. Утверждение квартального бюджета научного отдела
2. Обсуждение стратегии экспансии на азиатские рынки
3. Кадровые вопросы (замещение должности замдиректора по производству)
4. Разное

— Бюджет научного отдела, — повторила Тесса. — Это то, о чем в прошлый раз спорили?

— Да. Елена Ковач предлагала сократить финансирование. Марк Вайс занимал компромиссную позицию. Ваш отец всегда поддерживал научный блок.

— А теперь его нет.

— Да.

Тесса подошла к окну. Понедельник, серое небо, город просыпается. Где-то там, в стеклянном здании на проспекте Мира, сегодня будут решать судьбу того, что было важно для отца.

— Вера, а кто теперь будет голосовать за науку?

— Формально — никто. Ваш голос — 15% — может стать решающим. Если вы его используете.

— Я даже не знаю, что это за проекты.

— Вы можете изучить. У вас есть доступ ко всем материалам.

— После совета. Сначала послушаю.

---

В этот раз Тесса приехала пораньше. В холле было пусто, только охранник за стойкой и девушка на ресепшене с неизменной голографической улыбкой.

— Доброе утро, Тесса. — Она узнала её. — Проходите, зал ещё закрыт, но вы можете подождать в приёмной или в кабинете.

Тесса поднялась на двадцать пятый этаж. В приёмной пахло кофе и свежей выпечкой — кто-то позаботился о завтраке для членов совета.

Она налила себе чашку и села в кресло у окна. Через несколько минут дверь открылась, и вошёл Марк Вайс.

— Тесса! — Он улыбнулся, но улыбка показалась ей чуть натянутой. — Рад, что ты здесь. Готова к погружению?

— Стараюсь.

Он сел рядом, отхлебнул кофе.

— Знаешь, я всё думал о нашем разговоре. О доверенности. — Он поставил чашку. — Ты не думай, что я давлю. Просто хочу, чтобы у тебя была поддержка. Этот мир сложный. Без опытного человека рядом легко наломать дров.

— Я понимаю.

— Вот. — Он достал из портфеля тонкую папку. — Здесь проект доверенности. Просто посмотри. Если будут вопросы — спрашивай. Если нет — можешь даже не читать. Просто имей в виду, что такой вариант существует.

Тесса взяла папку, но не открыла.

— Спасибо.

Вайс кивнул и отошёл к столу с закусками.

Следующей вошла Елена Ковач. Увидев Тессу, она слегка прищурилась, но ничего не сказала — только кивнула и прошла к кофеварке.

Затем появились остальные: Роберт Голдман, Лидия Вэй, Карл Яновски — тот самый мужчина, который в прошлый раз защищал науку. И ещё двое, чьи имена Тесса не запомнила.

— Первый вопрос, — начал Вайс, — бюджет научного отдела на следующий квартал. Лидия, вам слово.

Лидия Вэй поднялась, развернула голографический экран над столом. Появились цифры, графики, диаграммы.

— Научный отдел запросил 218 миллионов на следующий квартал. Это на 12% больше, чем в текущем. Основные статьи: разработка нового поколения «Оптимума» (78 миллионов), клинические испытания (45 миллионов), исследование нейропластичности (32 миллиона), лаборатория этики (12 миллионов) и так далее.

— Лаборатория этики, — перебила Елена Ковач. — 12 миллионов на то, чтобы нам рассказывали, какие мы плохие?

— Елена, — осадил её Вайс.

— Я просто констатирую факт. Эта лаборатория не приносит прибыли. Она только создаёт проблемы. Новак со своими отчётами вечно лезет не в свои дела. Мы тратим миллионы на то, чтобы он писал статьи, которые потом цитируют наши конкуренты.

— Он занимается безопасностью, — возразил Карл Яновски. — Без его исследований мы бы уже утонули в исках.

— Исках от кого? От пяти процентов пользователей, которые сами не знают, чего хотят?

— От десяти-пятнадцати, — тихо сказала Тесса.

Все повернулись к ней.

— Что? — переспросила Ковач.

— Десять-пятнадцать процентов пользователей «Оптимума» жалуются на симптомы зависимости. — Тесса говорила спокойно, глядя в свои записи. — Я читала на форумах. И в отчётах Новака, кажется, это подтверждается.

В комнате повисла тишина.

— Ты читала отчёты Новака? — спросил Вайс.

— Пока нет. Но собираюсь.

Ковач медленно перевела взгляд на Вайса. Тот пожал плечами.

— Тесса, — сказала Ковач голосом, в котором появились металлические нотки, — я понимаю, ты хочешь освоиться. Но не берись судить о том, в чём не разбираешься. «Оптимум» — наш самый прибыльный продукт. Он кормит всю компанию. Без него мы не сможем финансировать ни «Базис» для инвалидов, ни исследования, ни всё остальное. Прежде чем повторять чужие слова, подумай о последствиях.

— Я и думаю. О последствиях для тех пятнадцати процентов.

— Тех пятнадцати процентов, — вмешался Вайс, — которые сами выбрали этот продукт, подписали согласие и пользуются им годами. Никто не заставлял их.

— Они не знали, что будет зависимость.

— Там написано мелким шрифтом.

— Кто читает мелкий шрифт?

— Хватит. — Яновски поднял руку. — Мы здесь не для того, чтобы спорить об этике. Мы здесь, чтобы утвердить бюджет. Лидия, какие есть варианты?

Вэй пожала плечами.

— Два варианта. Полный бюджет — 218 миллионов. Или сокращённый — 190 миллионов. Разница — 28 миллионов. Предлагаю урезать лабораторию этики наполовину и отложить часть исследований по нейропластичности.

ГЛАВА 6. РАССЛЕДОВАНИЕ

23 марта. Город Этерна. Здание компании «Нейротек».

Тесса проснулась в пять утра. За окном было ещё темно, город только начинал просыпаться — редкие огни, одинокие машины, тишина.

Она лежала и смотрела в потолок. Мысли роились, не давая уснуть снова.

Алекс. Крыша. Синий свитер. Пустота.

Вайс. Доверенность. Голосование. Против науки.

Ковач. Предупреждения. Кому верить?

Яновски. Друг отца. Предложил помощь.

И Новак. Человек, с которым отец встречался за день до смерти. Человек, который «не врёт».

— Вера, — позвала она. — Ты здесь?

— Всегда здесь, Тесса.

— Сколько сейчас времени в Европе?

— В Центральной Европе сейчас 11:00 утра. Разница — 6 часов.

— А в Азии?

— В Восточной Азии сейчас 18:00 вечера.

Тесса села на кровати.

— Вера, у меня есть доступ к данным о передвижениях Алекса за последний год?

— У вас есть доступ к данным компании, но передвижения сотрудников — конфиденциальная информация. Однако... — пауза, — я могу проверить, оплачивал ли он что-либо корпоративной картой в эти даты.

— Проверь.

Несколько минут тишины. Тесса накинула халат и подошла к окну.

— Проверила, — сказала Вера. — Алекс Ковач использовал корпоративную карту трижды за последний год в этом городе. Два раза — рестораны, один раз — отель. Все три раза — даты, которые совпадают с его неофициальными визитами.

— Отель? — переспросила Тесса. — Зачем ему отель, если у него есть дом?

— Дом принадлежит его матери. Возможно, он предпочёл остановиться отдельно.

— Или встречаться с кем-то, кого не хотел приводить домой.

— Это тоже возможно.

Тесса записала в блокнот: «Отель — с кем?»

— Вера, а можно узнать, с кем он встречался в те даты?

— Без доступа к камерам отеля — нет. Но я могу проверить, не было ли в те же даты в городе кого-то из представителей компаний конкурентов.

— Проверь.

Снова тишина. Тесса налила себе кофе, села в кресло.

— Есть совпадение, — сказала Вера. — В одну из дат, когда Алекс останавливался в отеле, в том же отеле был зарегистрирован представитель «Синапс» по имени Чон Хёк Су. Директор по развитию азиатского региона.

Тесса замерла с чашкой у губ.

— Это доказательство?

— Это совпадение. Не доказательство.

— Но причина проверить дальше.

— Да.

Тесса отставила кофе. Руки слегка дрожали.

— Вера, а мой отец знал об этом?

— Не могу знать. Но если бы он знал, это объяснило бы его осторожность в отношениях с Еленой Ковач.

— Она знает?

— Тоже неизвестно.

Тесса смотрела в блокнот. Имена, даты, цифры. Пасьянс начинал складываться.

Затем девушка открыла почту.

Новое письмо: от неизвестного отправителя, без темы. Она открыла.

«Тесса. Нам необходимо встретиться. Приходи сегодня в 18:00 в парк у набережной. Одна. Твой последний шанс знать правду».

Что же это, предостережение или ловушка?

---

В 9 утра зазвонил телефон. Тесса посмотрела на экран — незнакомый номер, но с пометкой «Нейротек».

— Слушаю.

— Тесса? Это Карл Яновски. Не разбудил?

— Нет, я уже давно не сплю.

— Отлично. Я помню, вчера предлагал показать вам проекты отца. Если есть время сегодня — заезжайте. Я весь день на заводе, но могу выделить час.

— На заводе?

— Да, производственная площадка в пригороде. Хотите посмотреть, как всё работает?

Тесса подумала секунду.

— Хочу.

— Тогда записывайте адрес. Через час будете?

— Буду.

Она набросала адрес в блокнот и начала одеваться. Джинсы, простой свитер, удобная обувь — не в офис же ехать.

— Вера, — спросила она, завязывая шнурки, — что ты знаешь о Яновски?

— Карл Яновски, 58 лет. Директор по производству. В компании 22 года. Начинал с должности инженера, вырос до руководителя. Женат, двое детей. Считается одним из самых честных людей в руководстве. Дружит с вашим отцом более 20 лет. В последние годы часто поддерживал его в спорах с Еленой Ковач.

— Ему можно верить?

— По формальным признакам — да. Но я уже говорила: люди лгут сложнее, чем машины.

— Помню.

---

Завод находился в получасе езды от города. Тесса ехала на своей машине, слушая тихую музыку и глядя, как городские пейзажи сменяются промышленными.

Проходная, пропуск, встречающий — молодой парень в форме провёл её через цеха. Шум станков, запах металла, люди в синих комбинезонах снующие туда-сюда.

Яновски ждал в маленьком стеклянном кабинете на втором этаже, откуда открывался вид на производство.

— Тесса! — Он поднялся, пожал руку. — Спасибо, что приехали. Кофе?

— Да, спасибо.

Он налил кофе из термоса, усадил её в кресло.

— Здесь не так красиво, как в офисе, зато честно. — Он усмехнулся. — Ваш отец любил сюда приезжать. Говорил, что здесь чувствуется, ради чего всё это.

— Ради чего?

— Ради людей. — Яновски кивнул в окно на рабочих. — Те, кто наверху, видят цифры. Мы здесь видим руки, которые эти цифры создают.

Он отпил кофе.

— Я виду, что вы копаете. Ищете правду о смерти отца. Я сам не знаю, был ли это несчастный случай или нет. Но я скажу одно: в последние месяцы он был очень обеспокоен.

— Чем?

— Этими вашими «пятнадцатью процентами». — Яновски посмотрел на неё внимательно. — Он говорил, что «Оптимум» — бомба замедленного действия. Рано или поздно зависимость станет публичной, и тогда компания рухнет.

— И что он планировал делать?

— Он хотел всё изменить. Запустить программу добровольного отключения, компенсации пострадавшим, новые стандарты безопасности. Но совет был против. Ковач особенно. Говорила, что это убьёт прибыль.

— А Вайс?

— Вайс колебался. Понимал, что отец прав, но боялся потерять деньги. Вайс всегда боится потерять деньги. Это его главный страх.

Тесса записывала в блокнот.

— А вы? Вы были на стороне отца?

— Всегда. — Яновски вздохнул. — Но я всего лишь производственник. Мой голос мало что значит. Нужны были голоса в совете. У отца было 15%, у меня — ноль. Ковач и Вайс вместе — 40%. Наука проигрывала.

ГЛАВА 7. ВСТРЕЧА

24 марта. Город Этерна. Здание компании «Нейротек».

Тесса почти не спала эту ночь.

Она ворочалась, вставала пить воду, снова ложилась, смотрела в потолок. Перед глазами мелькали лица: отец, Алекс, Вайс, Ковач, Яновски. И Новак — человек, которого она видела мельком, но который, судя по всему, знал то, чего не знали другие.

В пять утра она сдалась. Встала, заварила кофе, села с блокнотом.

— Вера, — сказала она. — Расскажи мне всё о Новаке. Ещё раз. С самого начала.

— Даниэль Новак, 34 года. Родился в этом городе. Окончил университет по специальности «нейробиология». В «Нейротеке» 8 лет. До этого работал в независимой исследовательской лаборатории, занимался изучением долгосрочных последствий нейроимплантации.

— Почему ушёл оттуда?

— Лаборатория закрылась из-за отсутствия финансирования. Ваш отец предложил ему создать аналогичный отдел внутри «Нейротека». Так появилась лаборатория этических исследований.

— То есть отец фактически его основал?

— Можно сказать и так. Даниэль был его протеже. Они работали вместе 8 лет. Ваш отец защищал его от нападок совета, когда отчёты Новака были слишком неудобными.

— Что ещё?

— Он живёт один. Близких друзей в компании не имеет. Коллеги считают его странным, но уважают за профессионализм. В последние два года его отношения с Еленой Ковач обострились — он публично критиковал политику компании в отношении «Оптимума».

— И его не уволили?

— Ваш отец блокировал увольнение.

— А теперь отца нет.

Пауза.

— Да. Теперь его будущее зависит от нового состава совета.

Тесса отхлебнула кофе.

— Значит, завтра я иду к человеку, который может лишиться работы, если я не вступлюсь за него.

— Если верить его исследованиям — да.

— А если не верить?

— Тогда он просто странный учёный, который пишет никому не нужные отчёты.

Тесса посмотрела в окно. Рассвет окрашивал небо в серо-розовые тона.

— Вера, — сказала она. — А ты веришь ему?

— Я анализирую данные. По данным, он ни разу не был уличен во лжи. Его прогнозы о побочных эффектах «Оптимума» подтверждаются пользовательскими отзывами. Он единственный в компании, кто открыто говорит о проблемах.

— Этого достаточно?

— Для начала — да.

---

В 9:30 Тесса уже стояла у дверей лаборатории этических исследований.

Та же неприметная дверь в конце коридора на восемнадцатом этаже. Ни таблички, ни указателя. Только номер — 1807.

Она постучала.

— Войдите.

Голос был спокойный, ровный, без эмоций.

Тесса открыла дверь.

Кабинет оказался именно таким, каким она его себе представляла: небольшой, заставленный стеллажами с бумагами, старомодный письменный стол, компьютер старой модели. На стенах — никаких дипломов, грамот, фотографий. Только полки с папками.

Новак сидел за столом. Сегодня он был в простой серой рубашке с закатанными рукавами, никакого пиджака. Очки без дужек лежали на столе рядом с чашкой остывшего чая.

— Тесса, — сказал он, не поднимаясь. — Я ждал вас.

— Знали, что приду?

— Догадывался. Ваш отец говорил, что вы упрямая.

— Он часто обо мне говорил?

— Иногда. — Новак указал на стул напротив. — Садитесь.

Она села. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. У Новака были спокойные серые глаза, которые смотрели будто сквозь неё — или внутрь.

— Я хочу знать правду, — сказала Тесса. — О моём отце. Его смерти. О том, что здесь происходит.

— Правда — сложная штука, — ответил Новак. — Обычно люди хотят не правды, а подтверждения своих догадок.

— А вы думаете, у меня есть догадки?

— Думаю, у вас есть подозрения. И, скорее всего, они верны.

— Откуда вы знаете?

— Потому что ваш отец думал так же.

Новак откинулся на спинку стула, сцепил руки в замок.

— Что вы хотите знать?

— Всё. С самого начала.

---

Новак помолчал, собираясь с мыслями.

— Начнём с главного, — сказал он. — «Оптимум» вызывает зависимость. Не у всех, но у 12-15% пользователей. Это не рекламный ход и не случайность. Это конструктивная особенность.

— Конструктивная?

— Да. Производители имплантов давно поняли: если продукт вызывает лёгкий дискомфорт при отключении, пользователь остаётся с вами навсегда. Это не баг, это фича.

Тесса смотрела на него, не веря ушам.

— Вы хотите сказать, это сделано специально?

—Никто не писал в техзадании «сделайте зависимость». Но когда в процессе разработки обнаружилось, что определённые настройки стимуляции вызывают привыкание, это не стали исправлять. Потому что это увеличивало удержание клиентов.

— Кто знал?

— Инженеры знали. Часть руководства знала. Ваш отец узнал три года назад. И с тех пор пытался это исправить.

— Как?

— Он заказал разработку нового поколения «Оптимума» — безопасного. Яновски показывал вам прототип?

— Да.

— Это его проект. Он вложил в него личные деньги, потому что совет отказывался финансировать.

— Личные деньги?

— Да. Около двух миллионов. Он верил, что это спасёт компанию.

Тесса молчала. Перед глазами стояло лицо отца на фотографиях — спокойное, уверенное. Она никогда не знала, что он боролся с системой.

— Почему он не рассказал мне?

— Не знаю. — Новак пожал плечами. — Может, берег. Может, ждал, когда вы будете готовы. Он говорил, что вы должны прийти к этому сами.

— И я пришла.

— Да. Поздно.

---

— А теперь о главном, — сказала Тесса. — Его убили?

Новак смотрел на неё долгим взглядом.

— Я не знаю. У меня нет доказательств.

— Но?

— Но я знаю, что за неделю до смерти он нашёл что-то важное. Что-то, что заставило его изменить планы.

— Что именно?

— Он не говорил. Сказал только: «Если со мной что-то случится, проследи, чтобы это попало к Тессе».

Новак достал из ящика стола небольшой чип — такой же, как показывал Яновски, но другого цвета.