До следующей встречи, Виктор

До следующей встречи, Виктор

Танцы, громкая музыка, раскатистый смех знатных гостей, доносящийся из каждого угла, – казалось, нигде, как в этом доме, не царило столько весёлого шума. Но если большую часть приглашённых получали с этого мероприятия удовольствие, то оставались и те, у которых уже с первых минут разболелась голова. От визгливых скрипок, от пёстрых широких нарядов, от неискренних разговоров. Глупого маскарада, пронизанным наивной, детской ложью, прямо на пороге войны. Видно, люди сейчас желают почувствовать хотя бы малое счастье перед тем, как погрязнуть в пучине отчаяния.

Выйдя на балкон и скрывшись за тенью одной из широких колонн, молодой человек с худощавым телосложением и родинкой под глазом, опираясь на трость, присел на низкую ступень и облегчённо выдохнул. Уже давно ему не доводилось выходить в свет. Приглашение на вечер заставил принять его наставник, старый профессор в их университете. Он всё твердил поучительно: «Тебе, Виктор, нужно развеяться. Ты слишком много работал, пора переключить внимание на что-то другое. Неизбежного теперь не избежать, мы можем только слегка смягчить удары судьбы и быть к ним готовы. А ты, мальчик мой, ещё молод и полон сил, чтобы застрять тут со мной, так что сходи, выпей вина, пообщайся с какой-нибудь милой особой, тебе это пойдёт только на пользу».

Польза. А какой толк, когда вместо этой самой пользы в окружении господ сильнее нарастает волнение с головными болями? Разве что вид на ночное озеро с луной казался приятным и немного успокаивал. Здесь гораздо тише в компании сверчков.

Сзади послышались аккуратные лёгкие шаги.

– Решили сбежать от этого шума?

Виктор обернулся. Это оказался мужчина старше него примерно на пару-тройку лет, вроде бы, один из членов Совета. Виктор смутно помнил его лицо и должность, и официально они друг другу не представлялись. Пылающий свет из залов подчёркивал широкие плечи и выраженный подбородок явившегося гостя, словно тот выточен из камня. Мужчина глядел на Виктора спокойно и с искренне приветливой улыбкой – редкость в таком окружении.

– Должен признать, пребывание здесь доставляет больше удовольствия, чем внутри. Вы позволите?

Молодой человек указал на свободное место возле ступени. Виктор кратко кивнул, и тот присел рядом с ним. На удивление, присутствие этого господина не смущало – незнакомец, вроде как, не намерен вести деловое общение, и такой расклад его вполне устраивал.

– Значит вы тоже здесь немного не на своём месте? – спросил пришедший, слегка ухмыляясь.

Виктор не смог сдержать ответную ухмылку и стеснённо опустил глаза.

– Да. Знаете, балы… Это не для меня.

– А что тогда для вас? – мягко поинтересовался молодой человек.

Тот почему-то начал колебаться, прежде чем что-либо говорить. Но всё же произнёс:

– Наука.

И ничто другое. Всю жизнь он посвятил ей. Ответ был очевидным и довольно простым для него и для многих, кто его знал – не он ли провёл полжизни в лаборатории. Но неожиданно это прозвучало так, будто это касалось вопросов намного личных и потаённых.

– Выходит, вас больше привлекает общество математических расчётов и опытов, чем людей? – Человек задумчиво качнул головой и пригладил короткие тёмные волосы. Послышался тихий смешок – совсем не злой, и мечтательный вздох после него был тому подтверждение. – Что ж, в этом есть своя прелесть. А вы не тот учёный, про которого я слышал? Как ваше имя?

– Виктор Лавольский.

– Так и знал, что это вы. Я знаком с вашими работами, они мне тогда показались довольно занимательными. Думаю, за вами будущее.

Такая похвала могла быть приятной, в некоторой степени даже лестной, однако Виктор, вместо того, чтобы изобразить благодарность, с грустью поджал губы.

– Если оно вообще будет…

Взгляд поднялся на озеро. Ясная луна отражалась в воде, растягивалась и растворяясь в густых тёмных волнах. На другом берегу слегка виднелся хвойный лес – в нём, наверное, уже просыпаются светлячки и разносят свой тусклый мерцающий свет. В воздухе повисло напряжение. Только музыка и звонкие голоса гостей, доносившиеся из зала, не давали тишине стать ещё более мрачной.

– Война меняет время, – глухо произнёс незнакомец. – Но будущее всегда есть и будет. Также, как и наука – вечна.

– Только наука вынуждена во времена войны работать на смерть: делать оружие, технику, яды… Этим наука не должна заниматься.

– Но ведь она же может и прекращать конфликты: привести к согласию, развитию общества…

– Вы не понимаете, – Виктор вздохнул и устало потёр веки. – Вы же находитесь в Совете, верно? Для вас любая вещь – это инструмент, чтобы добиться своих интересов, а то, каким способом этот инструмент будет применим и какие будут потом последствия, вас мало волнует. Говоря про развитие общества, вы, ставя на пьедестал учёных с их изобретениями, всё равно извратите всё в свою пользу, а истина окажется в тени. Я знаю лично людей, кто разрабатывал препарат, который хотели использовать в качестве обезболивающего, а по итогу им теперь усыпляют солдат на поле боя и травят чужие земли. Во властных и алчных руках созидание становится насилием, а развитый мир – адом. Это неверный путь, в нём нет будущего. Вы не знаете, что такое для меня наука, поэтому никогда не поймёте, насколько опасно и бесчеловечно использовать самые чистые и светлые открытия в гнусных целях.