До встречи следующим летом

ПРОЛОГ

Каждое лето, начиная с одиннадцати лет, я ездила в магический лагерь, раскинувшийся среди хвойных лесов в туристическом посёлке недалеко от нашего небольшого городка Греянос государства Магаран, одного из трёх государств планеты Магитар, образовавшихся в результате смены власти почти сотню лет назад.

Меня всегда сопровождала сестра, дочь маминого родного брата, она же лучшая подруга — Сёма. Точнее, Семана. Сёмой её называли только самые близкие родственники. Наши родители рассказывали, что такое прозвище пошло из раннего детства, тогда я не могла выговорить Семана, и получалось что-то вроде Сёма-а. Так сестра и стала Сёмой.

Мы обе не были магами. Хоть и должны были ими стать. По крайней мере, я — точно. Родители не оставляли надежд пробудить в нас скрытые способности, хотя я точно знала, что лично во мне скрыт разве что дурной характер.

Годам к шестнадцати мама с папой смирились, и их мечты сменили направление, нацелившись на поиск магически одарённой второй половины для бесталанной меня. То же можно было сказать и про родителей Сёмы.

Вы спросите, обязательно ли кому-то в семье быть магически одарённым? Скажу, не слукавив, да. Хотя бунтарский характер по молодости заставлял меня утверждать, что в этом нет такой уж необходимости, и прожить достойную жизнь можно и без магии.

Сейчас же я согласна с родителями. Розовые очки сняла давно и теперь отчётливо понимаю, что немагам приходится очень нелегко на нашей планете. Второй сорт. Именно так нас можно назвать. И вроде в глаза это не бросается, но если присмотреться и задуматься, можно легко заметить, что в «верхах» только одарённые. Причём «верхи» эти — не только правящий государственный совет и иже с ними. Это и обычные, среднестатистические руководящие должности. Немага не увидишь даже во главе какого-нибудь средненького предприятия-производителя артефактов. Да даже текстильным заводом, обычным текстильным заводом, набитым швейными цехами, в которых пошивом одежды занимаются обычные немагические швеи, обязательно управляет одарённый.

Я даже задумывалась о том, что почти сотню лет назад на Магитаре жилось лучше. Ведь тогда было запрещено пользоваться магией в бытовых целях, на планете жили только маги и все были равны…

Это потом, после смены власти, к нам хлынул поток туристов с разных планет Миита… Ну и, само собой, некоторые туристы облюбовали наши земли… или наших женщин… или мужчин. В результате кровосмешений получились магически слабоодарённые, а позже и немаги стали нормой для планеты волшебников. Я завидовала своим предкам — в их времена всё было проще.

Что самое обидное, оба мои родителя и отец Сёмы — магически одарённые. А мы не удались, хотя дар обычно передаётся от родителей. Но на нас обеих, видимо, произошёл какой-то сбой в системе, и это нас с сестрой объединяло с раннего детства. Мы не чувствовали себя ущербными, но держались всегда вместе. Да и разницы в возрасте у нас практически нет — сестра старше меня на три месяца. Поэтому были общие интересы, одинаковые вкусы и дружба. Настоящая, крепкая дружба.

Вчера мне исполнилось двадцать шесть. Моя жизнь резко перевернулась с ног на голову, повергнув меня в настоящий шок. Я, примерная дочь своих благородных одарённых родителей, сижу в комнате для допросов и отвечаю на малоприятные вопросы полицейских…

— Я вот этому лысому уже два раза рассказывала, как именно здесь оказалась, — я устало опустила голову на сложенные на столе руки, указывая пальцем на мужчину с гладкой головой. Такой гладкой и блестящей, что, кажется, я вижу в его макушке своё отражение. — Неужели каждому, кто будет заходить в эту дверь, мне придётся по несколько раз повторять одно и то же? Это у вас особенности расы такие? Вы от природы тугодумы что ли?

Я не видела реакции мужчин, так как лбом уткнулась в стол, но, догадываюсь, они в тот момент, мягко говоря, удивились…

Я нахожусь в этой комнате пыток уже часов десять. Всё это время я то отвечаю на какие-то вопросы, повторяющиеся, как я уже заметила, то устало пялюсь в потолок, когда меня оставляют одну. Я вела себя примерно (таким моё поведение, в принципе, было и в повседневной жизни до недавнего времени), но сейчас страх уже уступил место усталости, порождающей жуткую нервозность. Меня начало бесить всё. Эти безликие серые стены, это тёмное зеркало, за которым явно кто-то постоянно есть и наблюдает за мной, этот жёсткий стул, от которого болит попа, сладкий кофе, от которого уже тошнит, и эта лысина! Больше всего бесит!

— Мисс, — безэмоционально ответил мне только что вошедший мужчина, — вы не в том положении, чтобы огрызаться.

— Я не огрызаюсь, — мой голос звучал глухо и безжизненно, я и сама его сейчас не узнавала, и ещё его заглушало урчание пустого желудка… За все десять часов моего нахождения в этой пыточной мне пять раз приносили сладкий кофе. И всё. Даже булочки никакой не дали. И вообще я последний раз ела вчера часов в восемь… А сейчас уже должно быть не меньше пяти часов вечера! Получается, что я без еды почти сутки! — Простите, сэр, но я и правда уже всё рассказала.

Я подняла глаза на мужчину. Этот был не лысый. Даже наоборот, чрезмерно волосатый. Густые чёрные лохмы были собраны в низкий хвост, узкие глаза смотрели с хитрицой, в целом впечатление он производил отталкивающее, но не настолько, насколько отталкивает уже порядком надоевший бритоголовый! Я тяжело вздохнула и повторила в очередной раз:

— Я прибыла в Гаутрайн порталом вчера. С мужчиной. Предвидя ваш вопрос, отвечу, что имени его называть не буду, — а про себя добавила: «Мне и так проблем хватает», — сегодня вечером, точнее вчера, он также, порталом, вернулся в Магаран, а меня оставил здесь…

ПЕРВОЕ ЛЕТО. ГЛАВА 1

— Мне здесь не нравится…

— Ну-у-у, — протянула сестра, — первое впечатление может быть обманчивым…

Сёма в свойственной только ей одной манере широко развела руки, провожая взглядом проходящих мимо девчонок и парней. Пока никого нашего возраста мы не видели. Все младше, и это печально…

Мы с Сёмкой выглядим на свои семнадцать лет. Не старше. Хотя худощавые девичьи фигурки уже начали оформляться и принимать женственные черты, но дело не во внешнем виде. Не знаю в чём, но я действительно чувствовала себя не в своей тарелке. Дело, конечно, не только в возрасте. Дело в обстановке. Она какая-то… неродная. К тому же, здесь всё ещё слишком много чужих родителей.

Нет, я ничего не имею против родителей, и своих очень люблю. И каждый год я скрываюсь в лагерях подальше от них, чтобы не забывать об этом. Но сейчас мне было не комфортно и хотелось домой.

Один из самых непредсказуемых моментов — как здесь отнесутся к нашей с сестрой особенности… Мы в магическом лагере, вот только магии в нас было не больше, чем в трухлявом пне, почему-то до сих пор возвышавшемся посреди тропинки от дома старших к столовой, о который я спотыкалась уже два раза! А ведь я в этом лагере ещё только полтора часа нахожусь!

Радовало, что природа здесь просто потрясающая. Растут исключительно сосны, поэтому невероятные запахи хвои и свежести перемешиваются в воздухе, наполняя лёгкие кислородом, под ногами хрустят опустошённые белками шишки, а мох придаёт земле насыщенный зелёный цвет.

И только за это волшебство я готова закрыть глаза на многое. Пожалуй, я готова все три недели провести на скамейке возле корпуса, наблюдая за природой. Тем более, этот лес был для всех нас, как глоток свежего воздуха, хотя бы даже благодаря своей зелени.

За целый год созерцания красноватой магитарианской земли и таких же, с листвой бурых оттенков, деревьев, растущих сплошь и рядом в наших более или менее крупных населённых пунктах, уставали даже глаза, не говоря уже про мозг. Когда всё кругом красное, невольно начинаешь ассоциировать окружающую природу с кровью. Словно сердце планеты кровоточит и разливает по венам красную жидкость, окрашивая всё вокруг в яркие агрессивные цвета. Так себе ассоциации.

Наблюдала за пребывающими ребятами, пытаясь вычислить, с кем из них я смогла бы завязать дружеские отношения или хотя бы потанцевать вечером на дискотеке. Но казалось, что все гораздо младше. Однако я старалась не терять надежду и не унывать. Впрочем, оптимистичное мышление было свойственно мне по жизни, только это, пожалуй, и не позволяло впасть в глубокую депрессию под гнётом родителей о необходимости поиска моего магического источника или магически одарённого мужа. Последнее меня смущало особенно.

Мне казалось, что рановато ещё говорить о мужьях. Я целовалась-то всего с одним парнем. И я не спешила вступать во взрослую жизнь, а родители, особенно мама, кажется, считали, что в семнадцать уже можно подыскивать подходящую кандидатуру. Видимо, пока я не состарилась и не сморщилась… И, судя по всему, они считают, что это произойдёт уже года через два. Не знаю… Других причин для подобной спешки я найти не могла. Боюсь даже представить, что начнётся через две недели, когда мне исполнится восемнадцать.

На ужин мы пришли в хорошем настроении, хоть немного и смущала местная традиция ходить в столовую строем. Хорошо хоть песни петь не заставляли.

— Б-а-а, — Сёма толкнула меня в локоть, и я чуть не выколола себе вилкой глаз, — Вий, глянь, кто средних привёл.

Я посмотрела на вошедшую группу детей лет двенадцати-четырнадцати и поискала глазами нужную особь. Найти было не сложно — широкоплечий мужчина возвышался над своими подопечными на полтуловища. Когда он повернулся, я уловила в чертах лица что-то знакомое, но не узнала, хотя, судя по словам сестры, должна была.

Наставнику средних на вид было лет пятьдесят, короткие тёмные волосы, забавные усики, мелкие глаза… Я рассматривала его лицо, но никак не могла вспомнить.

— Вия, ну ты чего?! — возмутилась Сёма. — Это же профессор Ратсел. Предки меня к нему на дополнительные занятия по магическим заклинаниям таскали. Помнишь? Ты же видела его пару раз!

Точно. Я вспомнила. Два года подряд Семана ходила к нему на занятия после школы. Родители сестры надеялись, что опытный преподаватель сможет найти и раскрыть источник её магии. Но, по словам Сёмы, мужчина скорее хотел найти источник её женственности.

Семане было всего тринадцать лет, когда он начал позволять себе двусмысленные намёки и откровенные взгляды в её сторону. Пару раз даже предлагал задержаться вечером в классе.

Я мгновенно почувствовала острую неприязнь к этому типу, ведь причин сомневаться в словах сестры у меня не было.

Что ж, придётся постараться избегать общения с этим объектом.

— Сёма, ты как? — я обеспокоенно посмотрела на сестру, но волнение прошло сразу, как только увидела искренне непонимание в её глазах.

— А мне-то что? Мне нормально. Он же просто трепался языком. Подумаешь, мало ли старых извращенцев. Теперь у меня с ним нет ничего общего, — и Семана небрежно пожала плечами, отправляя в рот очередной кусок, надо заметить, вкусной жареной птицы.

Я снова посмотрела на наставника средних и поёжилась. Хорошо, что его к нам не приставили! А к таким мелким, которые у него на попечении, он не станет приставать. Не станет? Да и стал бы он вообще к кому-то приставать? Может это у него шутки такие? Может поэтому Семана и спокойна, а я слишком бурно реагирую? Просто от одной мысли, что этот наглый престарелый мужлан пытался совратить Сёму…

ГЛАВА 2

Утро разбудило меня тёплыми лучами Хеллерстена, оповещающими о начале нового дня своими ласковыми прикосновениями. Я потянулась в кровати и накрылась одеялом с головой, мечтая ещё немного полежать. Но мои планы были жестоко разрушены!

— Подъём!

Дверь в нашу комнату скрипнула, послышался глухой удар и громкий топот ног, перемешанный с противными звуками мальчишеского смеха.

Я вылезла из-под одеяла и уставилась на стену напротив двери. Там под потолком красовался яркий оранжевый след с подтёками такого же цвета, тянущимися до оконной рамы. Оттуда прямо на пол падали светлые капли, а под окном валялся размякший от удара апельсин.

— Что ж, — заметила Мариша, наша соседка по комнате, — отличное начало лагерной смены. Кто будет убирать?

— Кто кидал, тот и уберёт, — уверенно ответила я, вставая с кровати.

Вообще я не сторонница конфликтов, но по утрам могу быть очень агрессивной.

Завязала спутанные волосы в высокий хвост и прямо в пижаме отправилась на поиски шутников, которые по моему плану должны были превратиться в жертв собственной шалости. Вид у меня был довольно грозный, поэтому девушки-соседки сопровождали меня недоумёнными взглядами, и только Сёма широко улыбнулась и подмигнула.

— Ну, кто первый в ванну? — услышала беспечный голос сестры и, прикрывая за собой дверь.

С улыбкой, напоминающей скорее звериный оскал, я ввалилась в комнату парней. Окинула восемь вальяжно расположившихся на своих кроватях мальчишек, старательно делающих вид, что они тут вообще ни при чём, но удивление из-за моего появления им скрыть не удалось.

— Доброе утро, — дружелюбно начала повествовать, и парни как по приказу поднялись с кроватей и уставились на меня, разинув рты, — лучше бы вы нас этим апельсином угостили. Я люблю апельсины…

И я неопределённо повела плечиком и начала про себя нашёптывать заклинание, собираясь применить его второй раз в жизни — надобности не было.

Я знала, что у каждого родового мага должна быть своя фишка, своя особенность, своё коронное заклинание, свой дар. Но даже и не надеялась, что такое пробудится у меня, учитывая, что источник по-прежнему спал. Да. У меня нет магии, и я не могу сотворить даже светильник, но дар есть. Да ещё какой… Сначала я была жутко зла, что оно именно такое. Абсолютно бесполезное, безнравственное, бестолковое… унизительное. В то время как у моих одногодок просыпался дар к ясновидению, к порождению пламени или воды, в то время, как мои друзья начинали понимать язык животных, мой дар как будто напоминал о том, что кроме как удачно выйти замуж, я ни на что больше не годна.

Именно поэтому родителям о проснувшейся особенности не говорила, иначе уже была бы отправлена к какому-нибудь магистру магии с командами «охмурить» и «женить». И только Семана знала, что с лёгкостью, с которой торогский острозуб перегрызает позвоночник своей жертвы, я способна переломить волю любого мужчины и очаровать его, даже влюбить в себя и заставить мне подчиняться. С одной стороны, я понимала, что это — великий дар, особенно учитывая то, что этот дар работал в двустороннем порядке: подчинила — избавила. То есть им можно пользоваться, не собирая толпу поклонников с разбитыми сердцами. Но с другой стороны… я им не пользовалась вообще. Только когда тренировалась на одноклассниках.

К слову, школьные годы протекали для меня довольно скучно и однообразно до того дня, когда я обнаружила эту сверхспособность. В средних классах мне очень нравился один мальчик, он был на год старше, и я не была оригинальна — по нему сохло полшколы. Не знаю, что на меня нашло тогда, точнее не знала, теперь-то понимаю, что это дар и нашёл, но я подошла к возлюбленному в столовой, враз осмелев, и произнесла самое простое, что пришло в голову, улыбнувшись: «Привет».

Парень повернулся ко мне, посмотрел в мои глаза, а я почувствовала, как внутри нарастает силовой шар. Именно так и описывали пробуждение дара в литературе, а я подумала, что это пробуждается мой источник магии и заулыбалась ещё сильнее.

Шар сформировался буквально за несколько секунд, выплеснулся изнутри, обдавая лёгким ветерком мои непослушные волосы и вызывая мурашки по телу, и полетел прямо на несчастного однокашника. Тогда бедный мальчик мучился недели две, пока я пыталась приручить свой новый дар и избавить влюблённого от внезапно проснувшихся чувств к моей заурядной персоне.

Когда я поняла, что это дар, а не магия, очень расстроилась, окончательно осознав, что последняя так и не проявится. Дар всегда просыпается после источника. Все в школе ждали этого момента до последнего, ведь дар — привилегия избранных. Наличие у тебя дара означает, что твой источник очень могущественный. Именно поэтому самых сильных магов называют одарёнными. А для меня пробуждение моей способности стало концом… И, думаю, что если бы не случайно влюбившийся в меня парень, я бы вообще не стала этот подарок судьбы осваивать. Но пришлось. Навязчивые звонки и ночёвки на крыльце моего дома надоели уже на вторые сутки, и я поспешила с изучением литературы и проведением опытов, чтобы освободить себя от этого отупевшего красавчика.

И вот сейчас я стою, накапливаю внутри энергию, преобразовывая её в круглый кокон где-то в районе живота, планирую как следует наказать обидчиков…

— Гарри, – перебил мои мысли грубоватый для шестнадцатилетнего парня голос, я растерялась, и шар развеялся, не успев до конца оформиться в необходимую субстанцию, — уберите в комнате девочек. И прекращайте заниматься ерундой.

ГЛАВА 3

К вечеру я уже миллион раз прогнала утреннюю ситуацию в своей голове и пришла к выводу, что просто растерялась. Не ожидала, что этот расхваленный всеми вокруг сердцеед и правда окажется настолько хорош! Ну что ж. Я никогда не выбирала шоколад по обёртке. Содержимое упаковки интересует меня гораздо больше. А вот такие вот шикарные конфеты обычно стоят слишком дорого, поэтому возможности заглянуть под фантик у меня не бывает — не желаю так бездарно тратиться. Оно, как правило, того не стоит.

В итоге я убедила себя, что к следующей встрече с красавчиком буду готова и не опростоволосюсь. В идеале было бы его вообще не замечать, но это вряд ли получится, учитывая, что он сошёл на эту грешную планету прямиком с Хеллерсена, ниспосланный к нам самим Великим Инопланетным Разумом, чтобы нести в массы внемииткую красоту и радовать наши грешные души. Ну, или с обложки модного журнала. Хотя я всё же склоняюсь к первому варианту.

— Ну что, Виюша? — вывел меня из раздумий довольный голос вечно счастливой сестры. — В клуб идём?

— Да, идём, конечно, — ответила я, застёгивая последнюю пуговицу на собственноручно сшитой рубашке горчичного цвета. К слову, это единственная вещь, которая мне удалась, хотя я пыталась сшить и брюки, и юбку, и пижаму, и много чего ещё. Уроки в школе чётко дали мне понять, что шить — не моё. Пока не знаю, что моё, но точно не шитьё. И эту рубашку я носила гордо, напоминая себе, что во всём бывают исключения.

Дольше задерживаться мы не стали и вышли из комнаты, направляясь прямиком к местному клубу. Оттуда уже доносились звуки современной музыки.

Войдя внутрь здания, я тяжело вздохнула — к таким танцам мы не привыкли… Вдоль стеночек стояли скамейки, на которых скромно восседали дети. Кое-кто пританцовывал в центре небольшого зала, кто-то просто стоял в углу и пытался разговаривать, перекрикивая нереально громкую музыку.

М-да. В «Звезде» вечерние дискотеки проходили совсем по-другому. Там были скорее молодёжные тусовки, сопровождаемые не только крутыми треками, но ещё и нереальным световым представлением, которые для нас устраивал ди-джей, будучи хорошим магом. А вот местному парню, включавшему музыку, похоже, было вообще всё равно, как проходит мероприятие. А может здесь просто у всех другие приоритеты? Не знаю. Тем не менее, в клубе народу было явно меньше, чем должно было быть.

Мы с Сёмой переглянулись и прошли к дальнему углу возле невысокой сцены. Кроме как наблюдать, делать здесь пока было абсолютно нечего.

Минут через пять я заметила, что старшие и средние периодически скрываются за белой дверью на сцене, ведущей непонятно куда.

— Сём, — окликнула сестру и кивнула на таинственный вход, из которого как раз появились два мальчишки из «средних».

Семана долго не думает. Она действует. Схватив за руку, сестра поволокла меня к двери и распахнула её одним махом.

Я никак не ожидала увидеть то, что увидела. Здесь играла та же музыка, что и в клубе, но достаточно приглушённо. Помещение было почти такого же размера, как и танцевальный зал, тускло освещалось магическими светильниками, а вот народу здесь было явно больше, чем на дискотеке.

Вдоль стен стояли ребята и наблюдали за поединками по теннагу. В комнате были установлены три теннажных стола, все они были заняты. Наблюдающие активно болели за спортсменов, подбадривая своих фаворитов, и, судя по всему, на каждый стол уже была выстроена не хилая очередь. Мы отошли в сторону от двери, освобождая проход, и присоединились к наблюдающим.

Магия — невероятная вещь. С помощью неё можно творить неописуемое волшебство, создавать чудеса, да и в бытовых целях магия — прекрасный помощник. Но я больше всего жалела, что мой источник так и не проснулся, именно из-за невозможности играть в теннаг.

Это невероятно, неописуемо, превосходно. Такая красота, что аж дух захватывает. Соперники стоят у разных концов стола и перебрасывают друг другу теннажный шар через небольшую сеть, натянутую поперёк стола. Шарик отскакивает от невидимого магического щита, выставляемого игроками раскрытой ладонью, и несётся на противоположную сторону, оставляя за собой светящийся «хвост», который не успевает полностью раствориться в воздухе, пока возвращается обратно. И уже через минуту игры стол становится разукрашен искрящимися полосами, а у особых умельцев шар летает так быстро, что игра сопровождается ещё и звуковыми эффектами, когда он рассекает воздух, посвистывая.

И сейчас я стояла, словно приклеенная к полу, наблюдая за одним из столов, где шар летал между игроками с невероятной скоростью, и, похоже, уже давно, ведь узор из светящихся линий был настолько интенсивен, что можно было предположить, что теннажный шар перелетал от соперника к сопернику уже не одну сотню раз. При этом он издавал звуки, перескакивая от щита к щиту с бешеной скоростью, и было вообще непонятно, как игроки ещё видят его. Даже у меня в глазах зарябило, а мы только вошли.

Наконец, одни из соперников ударил слишком сильно, шарик просвистел мимо его оппонента, и, стукнувшись о стену, упал на пол. Зал взорвался аплодисментами и криками одобрения, а соперники устало опёрлись руками на стол, приводя дыхание в норму, и я решила посмотреть на этих умельцев.

Надо же! Одним из них оказался Николас, а вторым, победившим в игре, Дэймин Ратсел. Собственной персоной! Я снова вспомнила глупую утреннюю ситуацию, но быстро остановила ускорившееся сердце глубоким дыханием, собираясь делать вид, что ничего не произошло. А ещё лучше было бы просто смыться отсюда, пока никто из знакомых нас не заметил.

ГЛАВА 4

После допроса с пристрастием от Семаны, который она провела, утащив меня за угол клуба как только Ратсел-младший ушёл, я отправилась в нашу комнату, чтобы осмыслить произошедшее.

Сёма спрашивала, почему я была так агрессивно настроена, заметила ли, что между мной и Ратселом воздух искрится, симпатичен ли мне Дэймин… На все вопросы был один ответ — не знаю. Этот парень вызывал во мне очень противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось уколоть его побольнее, а ещё лучше огреть чем-нибудь тяжёлым по голове, чтобы с его индюшачьих перьев пух полетел. Но с другой стороны, невыносимо хотелось ему улыбаться и потрогать ямочки на щеках, чтоб Дэйминовская лёгкая небритость поколола самые кончики пальцев…

Великий, да что ж за ерунда творится? Я всегда была абсолютно равнодушна к подобным типам! Даже когда одноклассницы вздыхали по самым смазливым киноактёрам, я лишь неопределённо пожимала плечами, искренне не замечая в этих мужчинах ничего привлекательного.

Следующие три дня я наблюдала… Каждое утро, проходя мимо дома средних на завтрак, исподтишка смотрела на Дэймина, который провожал наш строй задумчивым взглядом с крыльца дома средних. И потом в течение дня парень постоянно попадался мне на глаза, несмотря на то, что территория лагеря была довольно большой. Наши дома располагались рядом, и мы с сестрой много времени проводили у крыльца, общаясь с Ником и его другом — плохим парнем Джоном, который оказался вполне себе ничего. Здесь же мы обсуждали с нашей младшей воспитательницей Юлей предстоящие мероприятия и даже помогали писать сценарий к клипу, который надо будет продемонстрировать на сцене через два дня — межкомандный конкурс.

Ратсел-младший со своими ребятами обычно ошивался где-то поблизости, а я не могла удержаться и то и дело поглядывала в его сторону, стараясь не выдавать своего интереса. То, что видела, совершенно не вязалось с тем образом, который я нарисовала в голове.

Дэймин Ратсел казался добрым парнем, практически всегда искренне улыбающимся, любящим детей — это было совершенно очевидно. Он постоянно проводил время со своими воспитанниками и получал от этого неподдельное удовольствие. Он учил мальчишек приёмам боевых искусств, что, как правило, переходило в обыкновенное баловство, и я спешно отводила глаза, пытаясь скрыть улыбку, чтобы никто не догадался о причинах моего приподнятого настроения. Ещё Дэймин учил ребят различать птиц по пению, девчонкам показывал приёмы самообороны и даже плёл с ними венки! А когда они, в рамках подготовки клипа на конкурс, начали вытанцовывать чисто девчачьи движения, я всё-таки не удержалась и прыснула со смеху — брутальный Дэймин очень старательно и женственно вилял бёдрами с серьёзным более чем мужественным лицом, покрытым щетиной — это было выше моих сил.

И я не верила своим глазам. Такие парни не умеют различать птиц по голосу и плести венки из ромашек! Они умеют задирать носы и смотреться в зеркало. А лучше всего они разбивают девичьи сердца. И мне нельзя об этом забывать!

В этом мне отлично помогал Ратсел-старший. Каждый раз, когда я видела профессора, моё воображение рисовало картины его сального взгляда на теле моей любимой сестры, и я невольно проецировала эти впечатления на Дэймина. С одной стороны, я осознавала, что у парня с его отцом может быть ровно столько же общего, сколько у меня с моей старомодной маман. Нет, я её безумно люблю несмотря на пуританские нравы. Вот и Дэймин может любить своего отца и ничего не знать о его пристрастиях к юным девушкам, если таковые вообще имеют место быть. Но я ничего не могла с собой поделать и судила сына по отцу.

На пятый день лагерной смены мы с Сёмой привычно вместо дискотеки сразу направились в теннажный зал. Там нас уже ждали Ник и Джон, с которыми мы проводили практически всё время. По вечерам я обожала наблюдать за теннажными поединками Ника и Дэймина. Пока Николасу так и не удалось победить, а я стала замечать за собой, что переживаю уже не за него и желаю победы Дэймину.

В какой момент я сменила сторону, заметить не успела, но осознание этого факта меня сильно напугало. Я резко подняла испуганный взгляд на лицо только что одержавшего очередную победу Ратсела и, заметив, что он смотрит прямо на меня, испугалась ещё сильнее. Мужчина нахмурился.

Я быстро отвернулась и сделала глубокий вдох, останавливая разбушевавшееся сердце. Подошла к весело заигрывающим друг с другом Сёме и Джону и упала на скамейку, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

Буквально через минуту рядом со мной кто-то присел, обдавая жаром бедро. Каким-то шестым чувством я поняла, что это не Ник. Глубоко вдохнув, ощутила терпкий запах мужского парфюма и чего-то ещё, посылающего по всему телу мурашки… Подозреваю, что это был естественный запах Дэймина Ратсела. Великий, почему в прошлый раз, когда мы стояли близко друг к другу в этом же зале, я не чувствовала ничего подобного рядом с ним? Я не ощущала даже этого волнующего запаха. Возможно, дело в том, что тогда я относилась к нему по-другому? Мне надо срочно что-то делать со своими эмоциями! Нельзя западать на таких парней!

— Тебе нравится теннаг.

Это был не вопрос. Это была констатация факта. Я сжала вмиг вспотевшие ладони в кулаки и рискнула посмотреть на неожиданного собеседника. Дэймин улыбался! Так искренне, как он улыбается детям. Может это у него отрепетированная улыбка такая? Он наверняка часто снимается для каких-нибудь модных журналов, и там надо уметь вот так вот улыбаться… Или не снимается? Тогда это просто преступление. Прятать такую улыбку от широких масс! А может эта его улыбка и проявляется лишь по отношению к детям? Ну а что… Он тут воспитатель, хоть и младший, а я — ребёнок. Именно так ему и положено относиться ко мне. Отсюда и улыбка. Я попыталась собрать разбегающиеся в разные стороны мысли и всё же ответила:

ГЛАВА 5

Ратсел достал из кармана серых спортивных брюк маленький медный ключ и запер дверь, отрезая нас от всего мира.

И я испытала… страх. Настоящий дикий ужас! Я была уверена, что сейчас в дверь, ведущую в кладовую, в которой хранится инвентарь администраторов по уборке лагерной территории, войдёт Ратсел-старший, и они вместе с сыном сделают со мной нечто ужасное. Лишат меня чести, достоинства, а в самых страшных фантазиях я лишилась и жизни. Мне, правда, было страшно. Именно в этот момент я осознала, что между мной и Дэймином — пропасть, и на самом деле я ничего не знаю об этом человеке. Сейчас мне стало казаться, что Дэймин — маньяк. Такой же, как и его отец.

Я уже начала оглядываться по сторонам в поисках оружия, но Ратсел-младший повернулся и снова удивил меня… Он опять улыбнулся своей искренней и доброй улыбкой, но, видимо заметив мой испуганный взгляд, помрачнел. А моё сердце прекратило попытки спастись бегством и стало замедлять ритм, страх отступил, но осталось чувство неловкости и неправильности всего происходящего.

Дэймин вопреки моим опасениям не стал подходить близко, а направился в противоположный конец зала и повернулся ко мне спиной, перебирая магические артефакты для теннага, которые находились в круглосуточном доступе для всех отдыхающий в лагере магов. Жаль, что я — немаг.

Я продолжала стоять на месте и боялась пошевелиться, стараясь дышать бесшумно. Образовавшаяся тишина, казалось, создала вокруг вакуум и давила на уши и мозг, заставляя вздуваться вены в районе висков. Лишь постукивания о деревянный стол артефактов, перебираемых руками Дэймина, изредка нарушали атмосферу недосказанности. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он заговорил.

— Почему ты меня боишься, Колючка?

Парень повернулся и посмотрел на меня. Я впервые видела его таким. Серьёзным, задумчивым. Показалось даже, что в его взгляде затаилась обида. Сейчас Дэймин не походил на беззаботного повесу, плюющего на всех вокруг с высоты своего чемпионского пьедестала. Сейчас он выглядел обычным человеком, у которого полно забот. Таким же, как все.

Я была в замешательстве. И в первую очередь из-за того, что ответа на его вопрос у меня не было. Поэтому я задала встречный:

— Зачем мы здесь?

И голос вроде бы даже не дрожал, хотя был немного хриплым. Дэймин грустно усмехнулся, и ответил:

— Ты же любишь теннаг.

— Люблю, — подтвердила я, — и с удовольствием посмотрела бы очередную партию, вот только играть тебе не с кем.

И в этот момент холодок страха снова пробрался куда-то внутрь моей всё ещё трепещущей души, ожидая появления Ратсела-старшего. Я даже тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Но Дэймин опять удивил.

— Ну почему же не с кем. С тобой.

«Ну, всё. Умом тронулся», — подумала, возобновляя поиски оружия.

— Дэймин, — заговорила медленно и разборчиво, пытаясь максимально спокойно смотреть парню в глаза. Говорят, с психами только так и надо. — Ты забыл? Я немаг. Я не играю в теннаг. Я не смогу воспользоваться артефактом, чтобы сотворить щит. У меня источник не проснулся, магии нет.

— Зато у меня есть, — и он снова улыбнулся.

А до меня дошло, что он задумал. И я удивилась так, как ещё никогда в жизни не удивлялась. Даже когда в семь лет узнала, что детей на самом деле не птицы приносят.

— Почему? — спросила, подобрав челюсть с пола.

Дэймин небрежно пожал плечами.

— Ты любишь теннаг. А мне не сложно.

Ни черта себе несложно! Да это дьявольски сложно!

Дэймин собрался поделиться со мной магией. И мало того, что это очень выматывает, опустошает собственный резерв минимум на сутки, и делать это вообще могут только одарённые. Очень одарённые. Так это ещё и незаконно и наказывается очень строго. Так строго, что мне опять стало страшно.

— Ты осознаёшь, что тебя заблокируют на несколько лет, если узнают?

— Ну, ты же не скажешь, — Дэймин подмигнул и вложил в мою ладонь маленький камушек-артефакт, которые всегда используются для создания теннажных щитов.

Я смотрела на свою ладонь, в которой красовался серо-зелёный кругляшок, и, кажется, начала осознавать, что сейчас, похоже, сбудется моя мечта. Уголки губ сначала немного приподнялись, а уже через пару секунд я во всю улыбалась, крепко сжав ладонь в кулак.

На моего персонального волшебника я теперь смотрела, не моргая. Всё ещё не до конца веря, что он-таки сделает это. Поделиться с кем-то магией — это непросто незаконно и выматывающее. Это сложный ритуал, проводить который надо уметь, если хочешь избежать последствий. В связи с  чем, у меня возник вопрос, который я и поспешила задать:

— И часто ты это делаешь?

— В первый раз, — совершенно серьёзно ответил Дэймин, не поднимая на меня взгляда.

Сейчас парень очень внимательно раскладывал на теннажном столе какие-то треугольные камушки вокруг небольшой дощечки, а когда он достал нож, я снова напряглась.

— Подойди, — Дэймин посмотрел мне в глаза, и взгляд его был таким напряжённым, что я засомневалась. Но, присмотревшись, не увидела ни доли сомнений в выражении его лица, парень определённо знает, что делает, и мне захотелось ему довериться. Что уж лукавить — Дэймин Ратсел внушает уверенность. За его могучей спиной хочется спрятаться и переложить на него решение всех своих проблем, а самой пойти покупать платьишко. Которое Дэймин потом снимет своими сильными руками… От этих мыслей я, кажется, покраснела, тряхнула головой и сделала пару несмелых шагов в его сторону, остановившись буквально в метре от стола. Дэймин закатил глаза к потолку и притянул меня ближе, схватив за запястье.

ГЛАВА 6

В течение следующей недели я, как могла, старалась избегать встречи с Дэймином Ратселом. И если днём это удавалось довольно хорошо, то вот после ужина возникали проблемы, потому что придумать убедительную отговорку, почему я не пойду в теннажный зал, не получалось. И каждый вечер приходилось буквально силой приковывать свой взгляд к стене, к теннажному столу, шарику, к полу… Один лишь Великий знает, каких трудов мне стоило не смотреть на Деймина.

Но я всегда интуитивно ощущала его взгляд. Он постоянно наблюдал за мной. Дьявол, да он следил за моими передвижениями по залу, даже если играл в теннаг и должен был быть сосредоточен на шаре! А может я лишь выдаю желаемое за действительное и его внимание мне просто кажется?

Этот вопрос терзал меня беспрестанно. Значит ли что-то его поступок с магией или это и впрямь не столь важно? Или всё же я для него чем-то особенна? Хотя, чем я могу быть отличной от остальных? Да у него таких, как я, вагон и маленькая тележка. Нет. Большая тележка. Две. И два вагона. Да и зачем ему теперь наблюдать за мной? Ну, сделал доброе дело для убогой немагички из одарённой семьи, ну поделился магией, и что теперь?

Мне хотелось, чтобы эта лагерная смена скорее закончилась, и вместе с ней моим терзаниям пришёл конец. А с другой стороны, хотелось как можно дольше иметь возможность исподтишка наблюдать за Деймином и ощущать его обжигающий взгляд на себе. В общем, я не знала, чего хочу, и не у кого было спросить совета.

Это странно, но я стеснялась поговорить с Сёмой и признаться в возникшей симпатии к индюку, и я не рассказала ей о том, что произошло неделю назад. Всё же, это очень серьёзное нарушение магического кодекса, и лучше никому не знать. Это навсегда останется маленькой тайной, связывающей меня с Деймином Ратселом.

В терзаниях я дождалась своего восемнадцатилетия. И вроде ничего не предвещало беды. Утром Семана разбудила меня торжественным «ура», сопровождающимся её же аплодисментами, а после завтрака, прямо на крыльце столовой, все старшие поздравили меня с совершеннолетием, вручив самодельную грамоту, оформленную под старину, в которой был записан поздравительный текст в стихах собственного сочинения. Насколько я поняла, писали все вместе.

Юля зачитала этот стих громко, при всех, и, конечно, мы привлекли внимание всего лагеря, включая и всю чету Ратселов, которые остановились прямо напротив входа в столовую и наблюдали за происходящим. Мама Деймина улыбалась и что-то щебетала ему на ухо, отец одобрительно кивал, наблюдая за Юлианой, чётко и с выражением проговаривающей текст с грамоты, а вот Ратсел-младший отчего-то хмурился, не сводя с меня своего чёрного взгляда. Я лишь раз подняла на него глаза, тут же об этом пожалела и продолжила скромно рассматривать собственный маникюр, который не мешало бы обновить.

Позже мы доделали плакат в поддержку нашей команды по иудагу, девочки зарядили его магией, чтобы в руках не держать, а подвесить в воздухе над болельщиками, и отправились вместе с командой в межлагерный спорт-центр.

Здесь как всегда царила невероятная атмосфера. День магианады был особенным для всех любителей лагерного отдыха. Но также, этот день по-настоящему был важным для ребят, которые занимались спортом не только в летние месяцы.

В рамках соревнований проходил отбор в спортивные команды академий, и это был отличный шанс для парней и девушек из необеспеченных семей, чтобы получить спортивную стипендию в престижное учебное заведение.

Вообще, бесплатное место в приличной академии получить не так уж и просто. Мы с Семаной уже зачислены досрочно, но это скорее исключение, нежели правило. Мы сдали лишь IQ-тест, что было обязательным абсолютно для всех абитуриентов. А дальше уже рассматривали средний балл. У нас с сестрой баллы были более чем проходные для бюджета. А вот остальным ещё предстояло сдать пару вводных тестов в начале осени, чтобы занять свои места.

При этом в нашей системе образования были бесплатные места, полностью оплачиваемые планетарным бюджетом, которые и посчастливилось занять нам с Сёмой, были полуокупаемые, то есть частично оплачиваемые учащимися, частично планетарным правительством, были частично окупаемые, на которых эстады оплачивали большую половину стоимости за обучение, а были платные — вот их было больше всего.

И вот сейчас, в день магианады, могла решиться чья-то судьба. Возможно кто-то, кому не хватит баллов, чтобы занять хотя бы частично окупаемое место, а денег на полную оплату обучения в семье просто нет, сможет вытащить сегодня счастливый билет с приглашением в команду с дальнейшей перспективой на стипендию.

Вообще, я всегда считала, что в иудаг играть идут только самые отчаянные и невероятно смелые парни. Ну, или глупые. Это ужасно жестокая игра. Практически бои без правил.

Команда состоит из пяти магов. На поле выходят две команды. Один игрок в каждой из них выступает в роли дагоносца, остальные четверо — дагощиты. В одной партии пять рандов, в каждом ранде команда имеет право менять игроков местами. Побеждает та команда, которая наберёт больше всего очков в партии.

Даг — магический светильник, создающийся судьёй соревнования перед самым началом партии для дагоносца каждой команды. Задача дагоносца проста на первый взгляд — положить даг в корзину соперника, хаотично передвигающуюся по чужой половине поля в воздухе. При этом дагоносец должен ещё и максимально напитать даг собственной магией.

При подведении итогов партии, количество дагов в корзинах команд может быть равным, но победит та команда, даги которой будут больше сиять магической силой, измерять которую будет судья.

ГЛАВА 7

Остаток смены прошёл незаметно, несмотря на то, что успело произойти довольно много событий. Вообще, к моему большому счастью, «Тайна» подарила нам лучшее лето перед вступлением во взрослую жизнь.

Именно здесь я приобрела настоящих друзей. Ник, Джон, малыш Джейми и Гарри стали мне очень близки. И я была уверена, что общение после лагеря продолжится. Даже с Джейми. С ним мы обменялись номерами алла, гордясь тем, что не имеем хроновиков и пообещав друг другу не повестить на новомодные изобретения никогда!

Конечно, я прекрасно осознавала, что этому обещанию не суждено сбыться, а вот Джейми, думаю, клятвенно верил, что сдержит слово. И это было очень мило.

Моё восемнадцатилетие всё-таки отметили дружной и шумной компанией, и именно в этот вечер сестра с плохишом Джоном начали-таки встречаться.

Деймин… Деймин всегда был рядом. Улыбался, от чего подгибались колени, подшучивал надо мной в теннажном зале, периодически позволял себе немного приобнять за плечи, подбадривая, например. От этого его непринуждённого жеста моё сердце каждый раз совершало сальто, выкрикивая при этом истеричное «вау».

Несколько раз он отвешивал шутки вроде «да ну этот теннаг, пойдём лучше на понтон на закат любоваться» или «если ты будешь злиться, я тебя поцелую». И вот разве ж можно так шутить? А его взгляд при этом! Такой многообещающий… И неимоверно серьёзный, хотя в голосе явно проскальзывали шуточные интонации. Так шутки ли это были на самом деле? Я очень боялась, до дрожи в коленях боялась, что он исполнит свою угрозу. Но, с другой стороны, я, наверное, никогда не хотела ничего сильнее, чем понять, что чувствуешь, когда тебя целует Деймин Ратсел.

И было так страшно поверить в сказку… В этой истории про принцессу и доброго принца с конём, я чувствовала себя скорее лошадью. Поэтому ничего хорошего ждать не приходилось. Конечно, очень хотелось ответить Деймину что-то вроде «а пойдём» на его предложение сбежать к озеру. Что бы он ответил, интересно? Посмеялся бы надо мной? Или повёл по тропинке к понтону? И что было бы дальше? Наверное, столько «бы» в моей жизни ещё не присутствовало никогда.

Перед самым началом Великой ночи мы с Сёмой ждали Гарри на улице у нашего дома, когда из своего корпуса вышел Дей. Он огляделся и, увидев меня, поманил рукой. А что я? Я опасливо осмотрелась и пошла.

Дей стоял, скрестив руки на груди, и прожигал меня взглядом, а мои ноги дрожали всё сильнее с каждым шагом.

— Привет, — Дей слегка улыбнулся. — Как дела, Колючка?

Я пожала плечами.

— Нормально.

— Собираешься сегодня к озеру?

Я действительно практически через день любовалась закатами на понтоне, но, зная, что и Дей любит наведываться в это место, перестала приходить по вечерам. Но сегодня собиралась, хотелось в последний раз насладиться полюбившимися видами.

— Я иду сейчас, Хеллерсен уже садится. Пойдёшь?

Великий Разум. Деймин Ратсел прямым текстом зовёт меня к озеру. Вдвоём? Или он туда целую толпу собирает? Спросить? Будет глупо. А если всё же вдвоём, как мне себя вести? Нет, это неправильно. Это невозможно и от того ещё более желанно.

— Я… я… — было невероятно сложно отказаться, когда больше всего на свете хотелось сказать «да». — Мы с ребятами собирались в магазин.

И я быстро развернулась и бегом направилась к ожидающей меня сестре, успев заметить лишь ехидную ухмылку Деймина Ратсела.

Праздник начался.

Дея сначала долго не было, он пришёл со стороны озера лишь за пару часов до окончания мероприятий, когда все уже переместились из клуба на улицу для традиционного торжественного сожжения чучела лесового. Я любовалась парнем, стараясь не попасться, но не смотреть не могла.

Сегодня он был особенно хорош. Я так привыкла видеть Деймина в спортивных брюках и толстовке, что обычные классические джинсы и чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами повергли меня в шок. Его чёрные глаза казались ещё ярче, щетина придавала лицу мужественности, а жилистые предплечья так и хотелось потрогать, поводив кончиками пальцев по каждой венке.

— Вий, — вырвал меня из раздумий голос сестры, — ты на нём дыру протрёшь.

Кажется, меня рассекретили. Надеюсь, только Сёма. И уж точно не хотелось бы, чтобы мой осмотр заметил сам Деймин.

— Ты запала на него, да? — осторожно спросила Семана.

А я поняла, что сестра, вопреки моим ожиданиям, всегда замечала мою нездоровую тягу к этому парню, просто, проявив чуткость, не лезла в душу. Я промолчала, а Сёма какое-то время внимательно всматривалась в моё лицо, после чего продолжила.

— Он тоже к тебе внимание проявляет. Правда, я не могу понять в каком ключе. То ли шутит, то ли и правда…

— Он подарил мне артефакт магических знаний, — перебила я сестру.

О том, что Дей поделился со мной магией, я никогда никому не скажу. Это останется только между нами. Но рассказать сестре об артефакте я должна. Должна, чтобы Сёма смогла подумать и помочь мне разобраться, что всё это, чёрт возьми, значит! Я так устала от постоянных мыслей и догадок! Ну почему всё так сложно? Почему нельзя просто подойти к понравившемуся парню и сказать: «Ты мне нравишься, а я тебе?». И не бояться при этом быть осмеянной или обманутой.