До звезды и направо

Сладкие розы и ядовитый тис

После войны прошло уже три года. Все это время Гермиона безуспешно пыталась вернуть родителям память. Возможно, именно поэтому вместо многообещающей карьеры политика, она выбрала пройти курс колдомедицины и открыть собственный реабилитационный центр. Рон ушел от нее. Впрочем, она сама виновата — у нее слишком много работы. Ей откровенно было не до него.

— Мисс Грейнджер, к вам посетительница. — В лабораторию вошла секретарь.

— Скажите, что я занята.

Гермиона собиралась варить по старинной книге зелье для улучшения зрения. Она только что сверилась со списком компонентов, и, как всегда, чего-то не хватало.

— Это миссис Малфой.

— И что? Пусть подождет, как все.

— Это насчет ее сына. И у нее назначено. Она записалась на прием два месяца назад.

— На сегодня?

— Да.

— Почему же ты не напомнила?

— Я напомнила утром, мисс Грейнджер.

— Действительно, — Гермиона отложила список компонентов. — Пусть войдет.

Гермиона сняла рабочую мантию и прошла из лаборатории в кабинет. Она успела сесть за стол за несколько секунд до того, как в кабинет вошла красивая женщина средних лет — миссис Малфой. Нарцисса Малфой. Женщина, которая сдала ее Беллатрисе в поместье Малфоев. И которая позже спасла жизнь Гарри. Гермиона вздохнула.

— Добрый день, мисс Грейнджер, — сказала миссис Малфой.

— Здравствуйте.

— У вас очень обходительный персонал и приятная обстановка.

— Насколько это возможно в больнице, — прервала похвалу Гермиона. — Что вы хотите?

— Ваш центр помог многим людям после войны, — начала издалека Нарцисса.

Это так.

— Я знаю, вы беретесь даже за очень сложные случаи.

— Да, мы беремся снимать темные проклятия, — сказала Гермиона, сдерживая в голосе гордость. Не так уж часто ее хвалили. Но ведь и не всем она могла помочь.

— Я знаю, что наша семья виновата во многом, что случилось во время войны, — продолжала Нарцисса.

Гермиона нахмурилась.

— Я хочу принести вам свои извинения.

— Извинения приняты, — сказала она и добавила: — Вы спасли Гарри жизнь.

— Я спасала жизнь моему сыну. Драко находился в замке в тот момент.

Гермиона помнила, как они спасли Малфоя в замке, когда на него наставил палочку Пожиратель. Рядом вспыхивали заклятия. Рон пнул Малфоя. Тот упал. А потом Малфой шел по коридору, спотыкаясь, хватаясь за стены, как будто не видел, куда идет. Никто не пытался ему помочь. Всем просто было не до него. А потом Гермиона узнала, что именно тогда он ослеп от какого-то темного заклятия. Гермиону кольнуло чувство вины. Она была там, и может… если бы она…

— Как он? — спросила Гермиона искренне.

— Ничего не видит, — ответила Нарцисса. Ее надменное выражение лица дрогнуло: — Совсем ничего.

— Мне очень жаль.

— Я слышала, что вы помогаете людям, потерявшим зрение от темных заклятий.

— Это не так, — пришлось признаться Гермионе, — у нас есть одно зелье. Оно помогает людям с ослабевшим зрением. Но снять слепоту… Не зная к тому же, какое именно заклятие к ней привело… Тут я не смогу вам помочь. Нужны исследования, и компоненты, время.

— Мне некуда пойти.

Сколько людей говорило ей это!

Иногда Гермиона ненавидела себя за то, что вынуждена отказывать. Иногда она знала, что не может помочь. И отказывала. Она отказывала просящим сухо и почти равнодушно. Хотя внутри все разрывалось от горечи.

— Я не могу вам помочь. Вам следует обратиться в Мунго.

— Мы туда обращались.

— Ищите. Кто-нибудь обязательно вам поможет. Ищите, кроме вас никто не сможет это сделать.

— Вы говорите, что у вас есть зелье, которое помогает улучшить зрение… Вы могли бы испробовать его на Драко. Я дам вам все условия в Малфой мэноре. Нашу библиотеку. Компоненты, в которых нуждается ваша клиника.

Если Нарцисса закупит для центра компоненты, это решило бы многие проблемы. Денег центру постоянно отчаянно не хватает. Помощь они оказывают практически бесплатно. Она сможет нанять управляющего, а сама займется исследовательской работой и лечением — то, к чему ее тянуло по-настоящему.

— Я подумаю, — ответила Гермиона.

— Я выкуплю для вас это здание.

— Я пошлю вам сову, если решу взяться за этот случай.

— Подумайте. Ведь если у вас получится, вы сможете использовать это зелье для других.

* * *

Гермиона стояла у ворот Малфой мэнора. За ажурными воротами виднелась мощеная дорожка. Ветер приносил из парка ароматы свежескошенной травы и роз. Гермиона заметила, что кусает губы и теребит бисерную сумочку. Пахло розами, но по бокам дорожки росли ядовитые тисы, а вдали стоял дом, такой красивый снаружи, но в нем был подвал, в котором ее пытали.

Когда Гермиона рассказала Гарри про предложение миссис Малфой, он ответил, что если уж ей выпал такой шанс, то стоит попробовать. Если всё пойдет плохо, она всегда может вернуться в Лондон. А Гарри знал, о чем говорил. Да, она даст шанс своему зелью… и Драко. Если он остался высокомерной задницей и будет гонять ее, как его отец гонял эльфов, и ни во что не ставить, она просто уйдет. А если всё окажется не так страшно, то у нее появятся возможности. Возможность пользоваться библиотекой Малфоев, о которой слагали легенды, и возможность использовать редкие компоненты, которые ей обещала достать миссис Малфой.

Когда-то Гермиона решилась открыть свой центр. Ей хватило смелости тогда. Значит, она справится и сейчас. Гермиона шагнула к воротам.

Драко Малфой приказал с утра принести одежду, которую давно уже не носил, — брюки и рубашку. Также он попросил Типпи побрить его и постричь. Ему не хотелось, чтобы маглорожденная выскочка Грейнджер, которую в школе он не переваривал, видела, в каком состоянии он находится.

Челка больше не лезла в рот. Аромат одеколона на свежевыбритой коже, хрустящая от чистоты одежда. Ощущения очень приятные, почти позабытые. Драко почувствовал себя лучше, чем обычно, и достаточно неплохо, чтобы встретить Грейнджер.

Лимонный пирог

Шаг в темноту, ещё один. Трость отсчитывает удар за ударом. Так и жизнь большинства людей — движение вслепую, по дороге, которую кто-то проложил для них.

Трость стукнула об пол три раза. Драко остановился. Он знал, что перед ним должна быть дверь кабинета, который мама выделила Грейнджер. Паника почти прошла. Новая дорога — это всегда страшно. И знал бы кто, что ему пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы пойти искать Грейнджер.

Драко постучал — и вошел в кабинет. Окно открыто, оттуда дует и падает солнечный свет. Пахнет книгами.

— Доброе утро! — прозвучал голос Грейнджер. — Что случилось?

— Ты забыла.

— Я не забыла, я правда…

— Ты забыла!

Она правда не знала о его дне рождения.

— Ты забыла про процедуру.

— Я как раз собиралась идти к тебе. Твоя мама сказала, что у тебя сегодня день рождения…

Он ничего не ответил, а Гермиона отложила розы, которые ее попросила принести миссис Малфой, и пошла мыть руки.

Пока Грейнджер что-то делала, Драко коснулся ее стола. Раскрытая книга. Шершавые страницы... Он переместил руку и почувствовал твердый корешок другой книги. Провел по нему пальцами, коснулся второго корешка. Книги всюду. Везде на столе. Как же хочется прочесть, что там написано. Видеть, смотреть, а не только слушать свой голос. Драко с нежностью провел пальцами по пергаменту.

Гермиона вернулась и некоторое время наблюдала, как Драко водит пальцами по книге. Сосредоточенно. Его лоб нахмурен. Пальцы мягко скользят по странице.

— Готово, — сказала она.

Драко медленно убрал с книги ладонь, нащупал стул и сел.

Гермиона провела пальцами по его векам, втирая мазь. Как это странно — стоять к нему так близко после стольких лет вражды… и быть единственным приглашенным на его день рождения.

— Конванессе! — Гермиона взмахнула палочкой.

Малфой не двинулся с места.

— Ну как? — спросила она.

— Как всегда.

* * *

Когда Гермиона вернулась в свою комнату, чтобы переодеться к вечернему чаю в беседке, на кровати ее ждала большая коробка с золотым тиснением с инициалами мадам Малкин.

Накануне Гермиона сказала миссис Малфой, что у нее нет праздничного платья. Неужели это?..

Гермиона открыла коробку и обнаружила под тонкой шуршащей бумагой платье. Желтое, длинное, из шелкового шифона, слишком нарядное… впрочем…

Гермиона сняла футболку и шорты и надела платье. Сразу же захотелось распустить волосы и расправить плечи. Гермиона покрутилась перед зеркалом. Она могла бы изменить цвет одним движением палочки, но этот жёлтый внезапно показался ей очень красивым — словно солнце коснулось ее кожи.

В последний раз она надевала длинное платье на Святочный бал. Перед глазами возникла картинка, как она спускается с Виктором Крамом по лестнице и все смотрят на нее. А среди однокурсников — Малфой. Непонятно почему именно за него ухватился ее взгляд, ведь там был и Рон, и Гарри, и куча других парней. Но именно от взгляда Малфоя внутри поднялась странное волнение. И никогда она не чувствовала себя такой красивой, как в тот момент, когда Драко Малфой, который ее ненавидел, смотрел на нее так. И она не могла не отметить с некоторым недовольством, что он тоже был очень хорош в своем черном костюме. Слишком хорош…

Гермиона снова посмотрела на свое отражение. Ей ужасно нравилось, как она выглядит. Как принцесса. Лаванда умерла бы от зависти. Гермиона сняла заколку, и волосы рассыпались по плечам. Осанка расправилась, на губах вспыхнула лёгкая улыбка, и Гермиона ещё раз покрутилась перед зеркалом, наслаждаясь тем, как шелковая ткань переливается и сияет в солнечных лучах.

Она расчесала волосы, что часто забывала делать в школе (расчесывать кудри сложно — они так и норовят спутаться). Но сегодня кудри легли как надо — именно сегодня, когда ее не увидит никто!

Закончив, Гермиона вышла из комнаты. Изменилась не только ее осанка, но даже ее походка. Идти по этому роскошному коридору в роскошном платье было удивительно приятно. И на миг Гермиона ощутила себя здесь не чужим человеком, а частью этого дома.

Она ловила свое отражение в окнах и очень нравилась себе. Увидев себя в огромном зеркале в холле на первом этаже, Гермиона улыбнулась. А ведь именно благодаря заклинанию, которое Малфой кинул в Гарри, а оно случайно попало в нее, у нее теперь такие красивые зубы.

Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы Драко увидел ее в этом платье. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы он снова посмотрел на нее так, как смотрел на нее на Святочном балу.

Когда она пришла в беседку, за столом уже сидела миссис Малфой, Драко — напротив. В центре стола стоят розы, которые она срезала утром. Кроме сконов и сэндвичей с огурцом, сегодня тут была тарелка с домашним печеньем, пирожные и лимонный тарт на фарфоровой подставке для тортов.

Гермиона вспомнила, как впервые попробовала этот пирог с родителями во Франции. Лимонный аромат доносился до нее, смешиваясь с запахом роз.

— С днем рождения, Драко, — улыбнулась она, садясь на свободный стул с ним рядом.

Малфой повернул лицо в ее сторону.

— Прекрасно выглядишь.

— Откуда ты знаешь? — щеки помимо воли вспыхнули, а затем Гермиона вгляделась в его глаза.

Он ухмыльнулся.

— Не могу поверить, что мама разрешила тебе спуститься на вечерний чай в честь моего дня рождения в джинсах.

Его пальцы коснулись плеча. Скользнули по коже, едва касаясь, и остановились на ткани платья. Несколько долгих секунд он касался ее, а затем отвёл руку.

— На тебе шелковое платье.

Гермиона выдохнула. Слишком шумно — он наверняка услышал. А там, где прошлись его пальцы, кожа покрылась мурашками.

Драко всё ещё чувствовал прикосновение к ее коже. В памяти возник Святочный бал. Гермиона стояла на лестнице в розовом платье, с лёгкой улыбкой на лице. Девушки кругом шушукались, что ее пригласил сам Виктор Крам, но Крама Драко едва заметил. Он смотрел только на нее. И он смотрел на нее весь вечер, как человек невольно ловит глазами что-то очень красивое. И не будь она маглорожденной… и если бы она его не ненавидела, он бы пригласил ее танцевать.

Второй поворот и прямо до рассвета

Гермиона исследовала кровь Драко, но не смогла выяснить, какое заклинание вызвало слепоту. Зато в библиотеке мэнора она нашла старинную книгу, написанную рунами, а в ней множество контрзаклятий. Против заклятия временной слепоты, заклятия слепоты постоянной, заклятия слепоты к определенным предметам и явлениям, даже против заклятия слепоты для супруга, которому понравилась чужая жена. Гермиона перепробовала каждое. Но всматриваясь в глаза Драко, видя, что его взгляд такой же безжизненный и пустой, она понимала, что очередная ее попытка провалилась. Опять.

Контрзаклятия не действовали, но мазь и восстанавливающее заклинание, которое она разработала для него, уже должны были начать помогать. Но что-то держало его слепым… Только что? И однажды размышляя над тем, что еще она может сделать, Гермиона раскрыла книгу с заклятиями, которую успела перечитать вдоль и поперек. Там не было ничего нового… Всего-навсего… способ, который Гермиона даже не рассматривала.

Способ несложный… но… Это «но» и останавливало. Способ предполагал, что проклятый сам должен найти заклятие, которое лежит на его глазах, и снять его. Но есть одна проблема… Для чего Драко нужно зрение? Готов ли он что-то сделать для этого? Вдруг он не захочет палец о палец ударить?

Вечером Гермиона нанесла ему мазь и привычно уже произнесла восстанавливающее заклинание. Всмотрелась в его глаза, но они оставались такими же неподвижными, как всегда. Что бы могло заставить его снова захотеть видеть? И не просто захотеть, а приложить для этого хоть какие-то усилия! Друзья к нему не приходили. Сам он тоже никуда не ходил. Единственное, что заполняло его жизнь, были книги. Обычно он сидел в своей комнате, которая была соседней с ее. Один. Каждый вечер, когда Гермиона возвращалась из библиотеки в свою комнату, она слышала, как из его спальни доносится его голос. Однажды Гермиона заглянула туда: Драко слушал книгу, зачарованную читать его голосом.

— Что ж, до завтра… — Гермиона помешкала. Иногда ей хотелось поговорить с ним, составить ему компанию из сострадания к его одиночеству и слепоте, но потом она вспоминала, что они не были друзьями. Вероятно, он не найдет ее компанию приятной. Однако она спросила: — Я сейчас иду в гостиную. Хочешь присоединиться? Я попрошу Типпи приготовить лимонад.

Малфой ничего не ответил. Неприятно, конечно, но это его выбор. Ей-то есть чем заняться.

— Спокойной ночи, Драко.

Он дернулся в ее сторону, но так ничего и не сказал.

В гостиной Гермиона села на диван, поджав под себя ноги и мысленно радуясь, что ее не видит строгая Нарцисса.

Что бы почитать сегодня? В ее бисерной сумочке находится целая библиотека. Гермиона давно не читала что-то сказочное, и она выудила с помощью Манящих чар «Питера Пэна».

Грейнджер ушла. На глазах все еще чувствовалось прикосновение ее пальцев. Ее магическая энергия еще пульсировала внутри. И Драко не мог не признать, что даже будучи маглорожденной, она не уступала ему в магической силе. Она только что пригласила его… провести с нею вечер? Умная — это он знал давно. Веселая — ему не хотелось, чтобы она уходила после процедуры. Нежная… (о чем он думает?) Он не мог ее видеть. Но чувствовал ее присутствие. И если бы не пропасть между ними, он бы давно заговорил с нею сам.

Впрочем…

Драко нащупал трость и отправился в гостиную. Перед гостиной трость остановилась. Послышалось три удара — стук, который означает, что Драко пришел в нужную комнату. Затем — чуть слышный треск переворачиваемой страницы. Драко так привык к этому звуку за месяцы одиночества. Конечно, Грейнджер читает. Как в школе. Как всегда.

— Что ты читаешь? — Драко не очень уверенно ступил в гостиную. «Может, Грейнджер могла бы почитать ему?» — пронеслась в голове мысль.

— Откуда ты знаешь, что я читаю? — Гермиона вздрогнула от неожиданности.

— Просто я знаю тебя.

— Я не только читаю. Я ещё много чем занимаюсь. — Гермиона нахмурилась незло.

— Например?

— Я умею вязать.

— Главное, чтобы тебя не услышал Типпи. Вдруг ты решишь связать ему шапочку? — не удержался Драко от язвительного комментария. Разве, если он подпустит ее ближе, она не бросит его, как бросили все остальные? Он продолжил: — Бедный Типпи и так был перепуган, когда узнал, что у нас будет жить сама Гермиона Грейнджер. Вдруг ты решишь, что я плохо с ним обращаюсь, и разлучишь нас? Так что ты читаешь?

— «Питер Пэн».

— Питер карандаш? — усмехнулся Драко. — О чем эта книга?

— Эта книга про мальчика, который не хотел взрослеть.

Губы Драко дрогнули.

— Я могу почитать вслух, — предложила Гермиона. Конечно, он откажется. Но Драко сказал:

— Почитай.

— Садись. — Гермиона взяла его за руку и усадила рядом с собой на диван. Движение получилось неловким. Драко сел прямо посередине дивана, почти коснувшись ее бедром, но Гермиона не решилась попросить его подвинуться, чтобы ещё раз не напоминать ему о его беспомощности. Она подвинулась сама, вжимаясь в подлокотник.

— «Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают...»Гермиона читает Драко «Питер Пэн и Венди», Джеймс Барри.

Драко привык слушать свой голос. Впервые ему читал кто-то еще. И сейчас голос Гермионы Грейнджер казался очень приятным. Интересно, у нее всё такие же пышные волосы, как в школе? На Святочном балу она была очень красивой — он вдруг вспомнил ее лицо.

Всё это время он не мог смириться с тем, что его лечит маглорожденная. Это было унизительно. Но ещё более гадким было то, что ее присутствие становилось ему очень приятно. Приятно настолько, что он пришел сюда сам. Но сейчас, слушая ее мелодичный голос, нежный (наверняка тает от нежности от того, что трогает единственное, что любит в жизни — книгу), чувствуя ее рядом и еще глубже чувствуя свое одиночество, Драко подумал вдруг, что они оба просто люди, просто волшебники.

Драко слушал внимательно. И Гермиона продолжала. Когда она дошла до части, где Питер, Венди, Джон и Майкл вылетели в окно, то заметила, что Драко напрягся. Гермиона продолжила читать: