Доберман стервы

Глава первая: Санни

Глава первая: Санни

Год спустя

— Артем, пожалуйста, не дышите так глубоко. Вы сейчас сорвете мне линию плеча, а этого кашемира у меня всего два рулона и, поверьте, он абсолютно не прощает суеты.

Я стою на коленях перед Артемом Зарубиным, зажав в губах пару портновских булавок. Сантиметровая лента привычно лежит на шее, в руках – тяжелый мелок.

Я настолько поглощена процессом создания новой уникальной вещи, которая, как и все, что я шью, будет существовать в единичном экземпляре, что все время соскальзываю с формального общения – в неформальное. Непростительные оговорки. Даже если Зарубин мой постоянный клиент вот уже два года и во многом именно благодаря ему обо мне узнали за пределами Риги. Очередь на индивидуальный пошив теперь забита на несколько месяцев вперед и я наконец смогла позволить себе роскошь выбирать, с кем хочу работать, а кого могу вежливо, но категорично выставить за порог.

Артем замирает. Он высокий, подтянутый, с той легкой харизмой успешного мужчины, который знает, что на него смотрят. Ему около тридцати, он владеет коммерческой недвижимостью в нескольких столицах, и последние полгода проявляет чуть больше заинтересованности, чем следовало бы в рамках сугубо деловых отношений.

Хотя ладно, конечно, я знаю, что он заигрывает, и пока что понятия не имею как поаккуратнее его отшить, чтобы не потерять преданного клиента и ходячую рекламу в одном лице.

— Александра, я готов не дышать вовсе, если это гарантирует мне еще десять минут в вашем обществе, - он улыбается, глядя на меня сверху вниз через зеркало. В его голосе - мягкий флирт, та грань, которую он мастерски не переходит, но постоянно прощупывает. - Вы же знаете, я прилетаю в Ригу только ради ваших костюмов.

— Исключительно ради костюмов, Артем Викторович. Я в это свято верю. - Поднимаюсь, аккуратно расправляя ткань на его спине. Пальцы двигаются уверенно, профессионально и без лишней суеты.

За три года эти руки научились многому: отпаривать швы до идеальной плотности, кроить без права на ошибку.

И держать ребенка одной рукой, пока вторая вычерчивает лекало.

Я улыбаюсь - вежливо, но отстраненно, выдерживая дистанцию, но оставаясь предельно включенной. Латвия научила меня этому – и многим другим вещам, благодаря которым я влюбилась в эту страну всей душой. Хотя было бы большим самообманом сказать, что я все равно не скучаю по дому. Причем с каждым месяцем – все больше. А в этом году весна настолько меланхоличная и снежная, что невольно все время вспоминаю, что дома в это время уже вовсю цветут абрикосы и крокусы.

— Вы сегодня удивительно строги, - Зарубин слегка поворачивает голову, ловя мой взгляд в отражении. – Я вас чем-то обидел?

— Что?! Нет! Просто первую половину ночи я сначала смотрела фильмы про дельфинов и океан, а вторую – пыталась выспаться за всю прошлую неделю.

Бросаю взгляд вглубь ателье, где в небольшом, отгороженном тяжелой портьерой углу, обустроена игровая зона.

Ру деловито перебирает деревянные кубики, выстраивая странную, не очень похожую на башню конструкцию. По моим личным наблюдениям, она должна была рухнуть еще пять или шесть кубиков назад, но нет – стоит и даже не шатается, когда сын, наконец-то остановив выбор на продолговатом конусе, медленно ставит его на самый верх.

Хмурит светлые бровки.

Морщит густо покрытый веснушками нос.

Я на мгновение замираю, потому что вот такой – сосредоточенный и серьезный – он очень сильно похож на него. Обычно сразу стараюсь его рассмешить, чтобы перестал быть слишком деловым, чтобы не рвал мое сердце на кусочки этим взглядом в темных густых ресницах, но сейчас – не могу.

01-01

От Аггера в нем только удивительно светлые, почти платинового оттенка волосы - густые, но очень мягкие. Запутываются моментально, но я не хочу стричь Ромку очень коротко, вместо этого постигая очередной дзен на тему терпения, когда каждое утро его расчесываю.

А еще у Ру – его повадки.

Все до единой.

Словно почувствовав, что на него смотрят, Ромка отрывается от своего важного занятия, ловит мой взгляд и широко улыбается. Да, и вот эти ямочки на щеках у него тоже не мои.

— По-моему, он вырастет архитектором, - говорит Зарубин, наблюдая за тем, как мы с Ромкой обмениваемся нам одним понятными знаками.

Гарм лежит рядом с сыном и мне кажется, однажды он не выдержит наше кривляние и заговорит человеческим голосом. Но сейчас только слегка поднимает голову в ответ на звякнувший дверной колокольчик – пришел еще один клиент. Гарм никогда не суетится и не рычит, но его преданность Ру граничит с одержимостью. Даже сейчас, хоть на пороге всего лишь безобидный солидный мужчина (владелец пекарни за углом, которому я взялась шить костюм к золотому юбилею судьбы), пес всем видом дает понять, что подходить к Ру не стоит. А лучше даже не дышать в его сторону. Единственное, что ненадолго сбивает фокус внимания нашего с Ромкой обсидианового охранника – это порция обнимашек от сына, которыми он щедро делится с Гармом примерно каждые пять минут. На этот раз так торопится, что случайно задевает кубиковый Колосс, вместо этого превращая его в кубиковый хаос.

— Готово, - я возвращаюсь к работе, делаю последние метки на ткани и снимаю ее с Артема, ловко и быстро, уже не боясь потерять намеченные булавками сгибы.

— Мне кажется, - Артем фиксирует на мне взгляд, пытаясь удержать еще минуту, потому что я собираюсь упорхнуть от него к господину Озолсу, пока ему предлагает чай моя помощница в зале, - вам пора поднимать цену на услуги. Серьезно. Я был в вашем костюме на встрече с представителями министерства, и вы даже не представляете, сколько из них спросили, где я оторвал такой пиджак.

— Неужели целых двое? – пытаюсь шутить.

— Больше, - он опускает голос до заговорщицкого шепота, - включая замминистра.

Возможно, кто-то другой на моем месте покрылся бы красными пятнами гордости (или радости?) но комплименты своей работе я научилась воспринимать как должное. Потому что все это не свалилось мне на голову, а стоило, без преувеличения, закалки огнем, водой и чертовыми медными трубами. В переносном смысле, конечно, но характер госпожи Бутке мало чем отличался от характера циркулярной пилы. Она не давала никаких послаблений – ни когда у меня начал расти живот (я ни на что не жаловалась, боялась, что Бутке просто вышвырнет меня за порог), ни потом, когда приходила в мастерскую с крошечным Ромкой в рюкзачке на груди. Сын спал под стук швейных машин и шипение огромных отпаривателей. Был моим напарником без преувеличения каждую минуту, потому что денег на няню у меня не было. Поэтому и стал Крошкой Ру – как тот кенгуренок из Винни-Пуха, потому что первые полгода своей жизни изучал мир из сумки, как кенгуру.

Примерно тогда же я поняла, что мне нравится шить. Не просто что-то «классическое и удобное», а фактурное, стильное, сшитое на двести процентов под пожелания клиента.

Я начала учиться по ночам, когда у Ру полезли первее зубы и он отчаянно хныкал, и заливал слюнями все вокруг. Из сбережений оплатила сначала один недорогой онлайн-курс кройки и шитья, а через несколько месяцев – еще один, дорогой, эксклюзивный, от крутого англичанина. Все деньги, которые удалось заработать в ателье, уходили на еду (Гарм получал свое мясо, как бы там ни было), вещички для Ромки, оплату жилья и учебу. Много учебы.

Постепенно, госпожа Бутке начала давать мне небольшие заказы. Потом я даже сшила свадебный костюм клиенту, которого она сама не очень хотела обслуживать, потому что почти все его деньги пошли на платье невесты.

А потом госпожа Бутке заболела и я, набравшись наглости, предложила себя в качестве портнихи одному из ее постоянных клиентов – господину Берзеньшу. По совместительству – крупному местному банкиру. Он был первым, кто сказал: «Александра, у вас руки от Бога, так какого же черта вы продолжаете работать на эту ведьму?»

Сразу после этого в ателье начали появляться клиенты, спрашивающие «ту девушку с золотыми руками и ребенком». То, что мои дни в качестве ее работницы, сочтены, я тоже сразу поняла, хотела даже заранее уволиться, но не получилось – Бутке вышвырнула меня со скандалом, пообещав ославить на всю Ригу. Наверное, что-то такое и попыталась, но, когда «слухи» дошли до Берзиньша, он пригласил меня к себе и неожиданно помог с кредитом на открытие своего дела. В качестве «процентов» попросил только статус ВИП-клиента на три года.

Так что теперь у меня свой маленький цех, пять швей и личный бренд – «LARSEN Bespoke». Не громкий, но амбициозный. Весь в хозяйку.

От Автора

От Автора

Уважаемые читатели!

Во-первых, хочу выразить ОГРОМНУЮ ПРИЗНАТЕЛЬНОСТЬ тем из вас, кто пришел в эту книгу! Я уже говорила, что у меня - самые лучшие в мире читатели и ваша поддержка - бесценна, особенно когда у на с Музой случаются вот такие «прыжки веры». Спасибо вам от всего сердца!❤️

Во-вторых - да, прошло время, не маленький период, потому что героям нужно было освоить их новую реальность и заново встать на ноги. Они оба изменились, НО мудаком и плаксой никто из них не стал) В базе - они все те же Аггер и Санни, но чуть постарше. У него - новые шрамы и дорогие костюмы, у нее - амбициозные планы и новый маленький Смысл жизни🥹 Конечно, когда герои встретятся, им придется заново (фигурально) узнавать друг друга, заново учиться любить. Они, конечно, будут кусаться, будут шипеть друг на друга, будут притираться… но посмотрим, как они справятся на этот раз)

Буду очень благодарна за ваши комментарии, лайки и награды!

На старте книги это всегда очень-очень важно.

Ваша, Сумасшедшая Я :)

PS. Отдельными главами (дальше) добавила визуализации героев. Если вы по какой-то причине не хотите их видет - просто пропустите эти главы )

Санни и Крошка Ру

Санни и Ру

Ру и Гарм

Визуализация: Аггер

Александр Дмитриевич (Сашкой уже как-то язык не поворачивается называть))

01-02

— Вы снова улетели куда-то в свои мысли, - голос Артема возвращает меня в реальность.

Я поздно спохватываюсь, что все это время он увлеченно рассказывал о том, что сдает новый ТЦ в самом центре столицы. Знакомые названия улиц, которые перечисляет, дергают внутреннюю меланхолию – оказывается, за три с небольшим года, той кофейни, где я раньше любила матчу, уже нет. Теперь на ее месте – пиццерия с настоящей дровяной печью. А там, где раньше был магазин самой офигенной в городе бижутерии - стоматология. Я вспоминаю купленные там усыпанные сверкающими Сваровски крабики для волос - и хочется шмыгнуть носом.

Но после того, как я узнала о том, что в моем животе живет Ромка - слезы стали для меня непозволительной роскошью. А потом как-то все так закрутилось и завертелось, что теперь я позволяю себе пореветь по праздникам, исключительно - в подушку, пять минут, чтобы не опухли глаза. Тоска и боль никуда не делись - было бы слишком громким заявлением утверждать, что мне все ни по чем и что даже трех с небольшим лет достаточно, чтобы переварить тотальную катастрофу моей «золотой жизни». Просто… теперь я отношусь к этому как к зеркальцу и блеску для губ - всегда под рукой, но не тянут на дно.

В моей новой реальности нет личного водителя, но есть тупая боль, которая просыпается каждый раз, когда Ру хмурится - точь-в-точь как его отец. Я научилась принимать ее как данность - с улыбкой.

Я незаметно мотаю головой, разгоняя призраков, и иду к столу, на котором разложены лекала, чтобы сделать пометки в блокнот. Улыбаюсь и машу рукой господину Озолсу, замечаю маленький крафтовый пакетик в его руках - наверняка какая-то сдобная вкусняшка для Ру. Сын их просто обожает, к счастью, не имея никаких проблем с желудком. Единственное, что ему нельзя - это кунжут, на него у Ромки просто жуткая аллергия. Я даже заказала ему специальный значок, на котором указана эта информация, так что господин Озолс приносит ему только маленькие булочки с брусничным джемом и без намека на орехи.

— Простите, Артем Викторович, просто немного задумалась. Рада, что ваш бизнес процветает.

Зарубин надевает пиджак и, не сводя с меня глаз, поправляет манжеты.

— На самом деле, Александра, я здесь не только за пиджаком, - говорит после минутной заминки.

Я рада, что в этот момент стою к нему спиной и у меня есть фора, чтобы скрыть легкое разочарование. Если это приглашение на свидание - мне придется ему отказать и в будущем свести контакты к минимуму, даже если Зарубин один из самых преданных моих клиентов. Во-первых, мне хочется чтобы ко мне приезжали за пиджаками и костюмами, а не чтобы приударить. Во-вторых - мне не нужны отношения. Может быть когда-то потом, когда в моей груди не будет так сильно сквозить… Если однажды я проснусь без ощущения лежащей поперек талии тяжелой татуированной руки, без первого, неосознанного инстинктивного желания прижаться спиной к горячему сильному телу.

Наверное, мне было бы легче ненавидеть его, если бы он был жив.

Ненавидеть мертвеца намного сложнее.

— В следующую пятницу я открываю флагманский центр «Skyline». В самом центре столицы. - Вопреки моим ожиданиям, Артем не переводит разговор в плоскость свиданий. - Все торговые площади раскуплены. Но я взял на себя смелость предложить вам…

Я поворачиваюсь, потому что продолжать слушать его спиной попросту невежливо.

Зарубин сразу же приободряется.

— Не хотите открыть свой первый филиал? Для вас стоимость аренды будет в формате «Лайт». Наружная реклама с нашими партерами так же по минимальной цене. И некоторые другие нюансы, которые я с радостью с вами обсужу, если вы посчитаете это предложение достойным рассмотрения.

Последние три года моей жизни были настолько насыщенными, что удивить меня чем-то крайне сложно, но Зарубину удается. Он это явно видит и продолжает уже активнее.

— Пятьсот квадратов на первом этаже с панорамными окнами, вокруг - самая престижная инфраструктура, два новых бизнес-центра, битком набитые мужчинами, которые удавятся за идеально сидящий пиджак и брюки с правильной подгонкой.

— Да вы просто змей-искуситель, Артем Викторович.

На самом деле, мой начавший неплохо разбираться в разных бизнес-процессах мозг (всему пришлось учиться на ходу), уже вовсю гоняет эту возможность через плотное сито внутренних противоречий.

Когда меня, как котенка, выбросили в Риге, разговоров о том, что мне ни под каким соусом нельзя возвращаться домой, не было. Просто это как будто подразумевалось само собой - после того, как я с чистой (на самом деле - нет) совестью рассказала воообще все, что знала, наверняка нашлось бы много желающих со мной поквитаться. Да и в тот момент я бы скорее пошла босиком в ад, чем обратно. Но… прошло уже три года. Александры Захаровой давно нет и эхо прошлого ни разу не постучалось в мою жизнь.

И… черт, пятьсот квадратов по льготной аренде.

Со скидкой на наружную рекламу.

Сейчас я могла бы себе это позволить. И совсем не обязательно переезжать из Риги - это же всего два часа на самолете, я пару раз летала с Ру и Гармом к морю, и мои мужчины великолепно и спокойно перенесли даже более затяжные перелеты. А если наладить процесс, то…

— Александра, я же по глазам вижу, что идея вам нравится, - Зарубин слегка нарушает мое личное пространство, делая шаг вперед.

Я в ответ отхожу в сторону под предлогом необходимости переброситься парой слов с господином Озолсом. Он просит разрешения угостить Ру и только после моего кивка, Гарм разрешает ему подойти. Ру тут же хватает пакетик, достает румяную булочку и… отламывает кусочек сначала Гарму, а потом, резво перебирая пухлыми, не по годам длинными ножками, бежит ко мне.

— Мама, кусай!

Я подхватываю его на руки и с наслаждением вонзаю зубы в угощение. Господин Озолс с улыбкой говорит, что в следующий раз возьмет больше, я смеюсь и обещаю почаще заглядывать к нему в пекарню.

— Честно говоря, - спускаю Ромку на пол и снова переключаюсь на Зарубина, - ваше предложение немного меня огорошило.