Добро пожаловать в цирк

Глава 1: Мальчик с яркими волосами

Эмир сидел на скамейке на безлюдной площади и со скучающим видом наблюдал, как за низким жёлтым заборчиком, окружающим территорию цирка, то в одну, то в другую сторону носятся с коробками и разноцветным реквизитом люди в форменных одеждах. «Киркус» – если верить ярким буквам с афиши, которую на днях видел мальчик, так назывался цирк, – приехал в город совсем недавно и ещё не успел дать представлений: только вчера на месте полосатого красно-жёлтого шатра во всю шла работа по установке различных креплений и других технических приготовлений. Эмир уже третий день приходил на площадь и не скрывая своей печали наблюдал за этой манящей суетой словно бы другого мира, куда ему не суждено попасть. Цирк был для него чем-то очень далёким, неизведанным и загадочным, куда его неизменно тянуло с того самого момента, как он впервые услышал истории о нём. От более удачливых сверстников он слышал достаточно рассказов о чудесах, скрытых за стенами шатра: удивительные фокусы и иллюзии, которые не дано объяснить обычному человеку, завораживающие акробатические и гимнастические номера где-то на грани человеческих возможностей, дрессированные животные от маленьких обезьянок до опасных тигров и гигантских слонов, ловкие жонглёры, которым, кажется, без разницы на форму реквизита в руках, причудливые и яркие костюмы, громкая музыка и захватывающие спецэффекты. Пусть слова и не могли передать всего того, что видели дети в цирке, но из этих историй Эмир сделал вывод, что в этом таинственном месте хотя бы раз в жизни обязан побывать каждый.

Судя по небольшой очереди, что неизменно собиралась у кассы с билетами на первое представление Киркуса, думал так далеко не один мальчик. Родители приводили своих детей, школьники постарше приходили в компании друзей, взрослые улыбались, не скрывая своего детского восторга и предвкушения завтрашнего вечера. Эмир очень хотел находиться сейчас среди этих людей, но, к своему огромнейшему огорчению, мог только наблюдать за той суетой со стороны, сидя на лавочке. Когда-нибудь потом, когда он вырастет и начнёт зарабатывать самостоятельно – мальчик желал, чтобы это произошло поскорее, – он сможет посещать любые места, какие только захочет. Но сейчас, когда ему всего тринадцать, возможности жестко ограничивались приютом, где он жил с раннего детства. И как бы этого не хотелось, как бы не некоторые не упрашивали, но цирк не входил в список того, чем должны были обеспечивать воспитанников.

Не имея шанса на что-то большее, Эмир пытался разглядеть одного из людей за забором. Он приметил его уже довольно давно. Кем бы не был этот работник Киркуса, но он особенно активно носился от шатра к машинам и назад, махал кому-то, отвлекал других разговорами, периодически спотыкался о разбросанный реквизит, которые ещё не успели отнести на место, и снова, поднявшись, крутился и мешался остальным. Иногда неразборчивые крики, обращённые, несомненно, к этому человеку, доносились до лавочки Эмира, но пользы от них заметно не было: незнакомец продолжал свою деятельность по отрицательной помощи в распаковке багажа. Несмотря на неразбериху за забором заметить его было не сложно: светлые волосы ненатурально яркого жёлтого оттенка нехотя привлекали внимания. Можно ли было по этому судить, что он артист? Возможно. Но Эмир видел артистов только на афишах, развешанных по городу пару дней назад, и плохо представлял, что это значит. О том, чтобы увидеть этого человека, исполняющим номер, мальчик мог только мечтать.

Незнакомец уже много раз проходил мимо заборчика и каждый раз на секунду останавливался, рассматривая что-то на той стороне площади, где сидел мальчик. Тот понятия не имел, что могло привлечь внимания артиста, но каждый раз, заметив его взгляд, отворачивался или опускал голову, словно заметив что-то интересное у себя под ногами. Он боялся, что циркачам не понравится какой-то неизвестный ребёнок, с интересом следящий за ними вот уже несколько часов, но бросать своё занятие тоже не хотел – таинственный шатёр манил его к себе каждый день, – поэтому продолжал делать вид, что занят чем-то другим, как только видел, что кто-то повернулся в его сторону.

Но человек с яркими волосами, в очередной раз подойдя к забору, остановился и долго смотрел на площадь, на скамейку, где сидел Эмир. Тот схватился за край сидения и уставился на камни, что валялись поблизости на асфальте. Вот лежит довольно крупный тёмно-серый, рядом с ним маленький в крапинку, чуть подальше есть очень гладенький бордового оттенка, а слева ещё кучка светлых с острыми углами, словно специально разломанными под такими углами... Мальчик чувствовал это настойчивый, требовательный взгляд на себе, но не решался снова посмотреть в сторону цирка. Хотелось сбежать, уйти и больше сегодня здесь не появляться, но он не мог заставить себя подняться, как будто любым движением привлечёт к себе ещё больше внимания.

«Ну другие же прохожие ходят и смотрят вокруг, чем ты от них отличаешься?!» – уговаривал себя Эмир.

Он глубоко вдохнул, набираясь смелости, и огляделся по сторонам. Рядом с ним не нашлось ровным счётом ничего, что могло бы привлечь внимания артиста. Значит, смотрели всё-таки на него. Мальчик краем глаза взглянул на шатёр за заборчиком и в смятении понял, что незнакомец машет ему рукой. Ему?! Да нет, наверняка же кому-то другому: они же не знакомы! Но именно в этот момент площадь опустела и рядом не было никого, кому мог бы значиться это жест. Эмир в замешательстве уставился на неизвестного циркача и медленно указал на себя, как бы спрашивая, к нему ли обращаются. Тот только этого и ждал: он широко улыбнулся и кивнул, то ли дав положительный ответ, то ли подозвав к себе.

Эмир сам не заметил, как от стыда ещё сильней вцепился в скамейку. В голове крутились самые плохие из возможных исходов. По телу пробежался холодок.