Дочка главы мафии

ГЛАВА 1. «Королевская игра»

_____________________________________

‼️Предупреждение о контенте‼️

История, которую вы планируете прочитать,

содержит темы или ситуации, которые могут

вас расстроить. В их числе:

(Жестокость, Насилие, Смерть, Госпитализация или болезнь, Самотравмирующее поведение, Употребление табака, наркотиков и алкоголя, Похищение, Стихийные бедствия).

‼️Читайте на свой страх и риск‼️

_____________________________________

Испания пылала. Не только от солнца, но и от крови, что еженощно проливалась на мостовых Мадрида. В эпицентре этого ада стояла я – Кетрин Гарсия, наследница империи, построенной на костях и кокаине. Мой отец — легендарный дон Диего Гарсия.Моя мать — Патриция Гарсия, единственная женщина, возглавлявшая клан. Её убили, когда мне было двенадцать лет. В этом мире, где каждый шаг может стать последним, доверять нельзя даже родной крови. Мафия не прощает ошибок, и каждая ошибка может стоить мне всего.

В этом мире, где доверие — это роскошь, я должна была доказать, что истинная сила заключается не только в коренастом оружии, но и в хитрости, умении манипулировать, и, возможно, немного в любви. Кетрин осознает, что её судьба — не только принимать решения, но и бороться за будущее, где кровь не всегда означает верность, а уважение завоевывается не силой, а умом.

_______________________________

Прим.автора. Книга написана на русском языке, однако, учитывая, что события разворачиваются в Испании, некоторые фразы будут представлены на испанском языке.

_______________________________

Мой каблук раздавил окурок, когда я входила в особняк. Охранники замерли по стойке «смирно», но я видела – их пальцы дрожали у спусковых крючков. После покушения на отца два месяца назад паранойя стала нашим вторым дыханием.

«Белая лилия» – так меня называли в криминальных сводках. За безупречные одежды, за белоснежную улыбку. Они не знали, что под шелком я всегда носила кольт с гравировкой «Para mi princesa guerrera» (перев. с исп. «Моей принцессе-воительнице»).

_____________________________

*Кабинет отца. 23:47*

_____________________________

— Dios mío! Finalmente! (перев. с исп. «Боже мой! Наконец-то!»)

Голос отца гремел, как залп автомата. Я замерла, анализируя каждую морщину на его лице. Легендарный дон выглядел... уставшим. В его глазах — тень страха, которую я не видела со дня смерти матери.

— Qué pasa, papá? (перев. с исп. «Что случилось, пап?»)

Мои пальцы сжали рукоять ножа. Он швырнул конверт с золотой печатью в виде скорпиона — знак Семьи Эрнандесов.

— Cumpleaños de Don Hernández. Tienes que venir conmigo. (перев. с исп. «День рождение Дона Эрнандеса. Тебе нужно пойти со мной.»)

Кроваво-красное платье Versace с разрезом до бедра уже ждало меня. Идеальное, чтобы спрятать кобуру и три запасных магазина.

— De ninguna manera! No iré! (перев. с исп. «Ну уж нет! Я не пойду!»)

Шелк полетел на пол. Не просто не хотела — ненавидела саму мысль об этом вечере. Всё из-за Рамона Эрнандеса— сына дона, с которым у нашей семьи была давняя, кровавая вражда.

Мы лицемерили, улыбались друг другу в лицо, но за спинами держали пальцы на курках. И вот теперь мне предстояло нарядиться, улыбаться и делать вид, будто я не мечтаю приставить нож к его горлу.

Отец вскочил, его тень накрыла меня. В воздухе запахло виски и смертью.

— Eres mi hija! (перев. с исп. «Ты моя дочь!»)

Его голос прогремел, как выстрел.

— Y la heredera de todo esto.(перев. с исп. «И наследница всего этого.»)

В его глазах читался вызов. Тот самый вызов, который я приняла двенадцать лет назад, когда нашла тело матери.

Я взбесилась.

— No iré! (перев. с исп. «Я не пойду!»)

Сквозь зубы процедила я, сжимая кулаки.

— Este bastardo…(пер. с исп. «Этот ублюдок…»)

Отец холодно посмотрел на меня.

— Irás. Esto no está sujeto a discusión. (пер. с исп. «Ты пойдёшь. Это не обсуждается.»)

— Él es…!(пер. с исп. «Он же…!»)

— Él es un heredero, igual que tú. Y si no mostramos fuerza ahora, pensarán que los García se están debilitando. (пер. с исп. «Он наследник, как и ты. И если мы сейчас не покажем силу, они решат, что Гарсии слабеют.»)

Каждая клетка моего тела сопротивлялась этой мысли, будто сама судьба вцепилась мне в плечи, пытаясь удержать от рокового шага.

ГЛАВА 2. «Танго с пулями»

Рамон Эрнандес разрядил обстановку с лёгкостью опытного дипломата. Когда напряжение достигло пика, он неожиданно рассмеялся - громко, искренне, заставляя всех обернуться.

Он игриво, поднимая бокал:

— Vamos, amigos! Realmente vamos a портить вечер моего отца такими лицами? (пер. с исп. «Ну же, друзья! Неужели мы испортим вечер моего отца такими кислыми физиономиями?»)

Его ярко-зеленые глаза искрились весельем, когда он ловко встал между отцом и Кетрин, разрывая линию конфронтации.

— Señorita García, вы сегодня ослепительны. (пер. с исп. «Сеньорита Гарсия…»)

Я приподняла бровь, оценивая этот неожиданный манёвр. Рамон всегда умел переключать внимание - то ли искренне, то ли по расчету.

Рамон не дожидаясь ответа, поворачивается к отцу:

— Papá, ты же не хочешь, чтобы гости подумали, будто мы плохие хозяева?

Дон Эрнандес заколебался на мгновение, затем разжал кулаки и фыркнул, будто сдаваясь перед обаянием сына.

— Bueno, bueno! El niño tiene razón! (пер. с исп. «Ладно, ладно! Мальчик прав!»)

Рамон подошел спокойно разлил вино.

— Bueno, brindemos por la paz! (пер. с исп. «Ну что, выпьем за мир!»)

Все подняли бокалы, но в воздухе висела угроза. Дон Эрнандес рассмеялся, но глаза не смеялись:

— Me gusta esta chica! Tiene fuego! (пер. с исп. «Мне нравится эта девчонка! В ней есть огонь!»)

Я улыбнулась, притворяясь смущённой:

— Gracias, Don. Pero el fuego quema. (пер. с исп. «Спасибо, дон. Но огонь обжигает.»)

Он замер. Отец подал мне бокал, шепнул:

— Tranquila, guerrera. Hoy no es día de guerra. (пер. с исп. «Спокойно, воительница. Сегодня не день войны.»)

Я кивнула, но знала — это ложь. Каждый день здесь — война.

— Hoy fuiste imprudente. (пер. с исп. «Ты была неосторожна.»)

Я отвела взгляд:

— O tal vez… fue la jugada perfecta. (пер. с исп. «Или, может… это был идеальный ход.»)

Он засмеялся, резко и коротко, как выстрел.

— Sí. Ahora saben que no eres solo mi hija. Eres… peligrosa. (пер. с исп. «Да. Теперь они знают, что ты не просто моя дочь. Ты… опасна.»)

Я посмотрела ему в глаза, улыбаясь:

— Ese era el plan, papá. (пер. с исп.«Так и было задумано, папа.»)

Рамон ловко подхватил момент, взяв меня под руку с театральной галантностью:

— Permíteme, señorita. Я покажу вам прекрасный вид с балкона на сад нашего ресторана.(пер. с исп.«Позвольте мне, сеньорита.»)

Его пальцы легко коснулись моего локтя - достаточно, чтобы увести, но не настолько, чтобы спровоцировать.

Я бросила взгляд на отца и он едва заметно кивнул, разрешая этот тактический отход.

Когда мы отошли, Рамон снизил голос, игривость внезапно уступив место холодноватой искренности:

— Ты всегда великолепна, когда злишься. Но давай сохраним драку для более... приватной обстановки?

Его улыбка была опасной - как лезвие в бархатных ножнах.

Я усмехнулась в ответ, ощущая игру.

— Боишься, что на людях проиграешь?

Рамон засмеялся, притворно хватаясь за сердце.

— Ах, как жестоко! Но нет... Я просто хочу, чтобы наш первый танец был без крови на паркете.

Мы замолчали, оценивая друг друга- два хищника, временно соблюдающие перемирие.

Где-то за нашими спинами снова зазвучала музыка, разговоры оживились - кризис был предотвращён. Но мы знали: это всего лишь антракт.

Я провела пальцем по краю бокала, оставляя кровавый след от помады на хрустале.

— Ты прав, Эрнандес. Паркет действительно слишком красив для крови.

Мой голос звучал сладко, как отравленное вино, но глаза оставались холодными, как лезвие.

Рамон наклонился ближе, его дыхание коснулось её шеи, когда он тихо прошептал:

— Но ты же знаешь, что рано или поздно мы перестанем притворяться?

Я не отстранилась, позволив ему чувствовать тепло моей кожи, но моя рука уже лежала на бедре с прикрепленным стволом, спрятанного в складках платья.

— Я жду не дождусь этого момента.

Он рассмеялся, откинув голову назад, словно она сказала что-то невероятно смешное.

— Боже, как же ты прекрасна, когда угрожаешь.

В этот момент его отец щелкнул пальцами, тем самым подзывая к себе Рамона.

— Прошу меня извинить, Катерина.

Я фыркнула и, взмахнув рукой, выразила своё недовольство, показывая свалить уже наконец-то отсюда.

ГЛАВА 3. «Тени прошлого. Кровавое наследие»

Пирс. Полуразрушенный, скрипучий, пахнущий гнилой рыбой и ржавчиной. Луна освещала доски, пропитанные чем-то темным – не морской водой. Кровь. Свежая. Я присела, провела пальцами по липкой луже.

— Он истекает, – прошептала. Отец не ответил. Его пальцы сжали "Кольт" так, что костяшки побелели. Взгляд – не ледяной, а раскаленный, как ствол после серии выстрелов.

— Это не его кровь, – голос отца звучал хрипло, будто он сам истекал.

Я поднялась, вытирая окровавленные пальцы о подол платья.

— Ты знаешь, кто это.

Он резко развернулся, и в его глазах я увидела то, чего не видела никогда – животный страх. Лунный свет дробился о рубиновую заколку в моих руках, когда отец внезапно сжал мое запястье с такой силой, что драгоценный камень впился мне в ладонь.

— Домой. Немедленно. - его голос, обычно подобный закаленной стали, теперь напоминал скрежет ржавого ножа.

Мы развернулись к выходу, и в этот момент пирс вздрогнул от тяжелых шагов - медленных, размеренных, словно отсчитывающих последние секунды чьей-то жизни. Спины сошлись, стволы поднялись в едином порыве. Мой палец уже лежал на спусковом крючке, когда туман рассеялся, обнажая пустоту. В тумане никого не было. Только следы крови вели в темноту... Гнилые доски пирса стонали под нашими ногами, как раненые звери. Каждый шаг оставлял кровавый след - не наш, а словно сам пирс истекал из старых ран. Отец сжимал мое запястье с такой силой, что кости хрустели - не забота, а первобытный страх, заставивший забыть о собственной силе.

— Это был Хавьер Мендоса.

Он выплюнул это имя, будто отравленный клинок, засевший в горле. Голос, всегда твердый как сталь, теперь дрожал.

— Мой клятвенный брат. По крови. По оружию. По... предательству.

Лунный свет выхватил его лицо - я впервые увидела глубокие трещины усталости вокруг рта. Капли соленой воды стекали по вискам, как слезы, которые он никогда не позволил бы себе пролить. — Но... вы же поклялись... - мой голос сорвался на шепот. Он повернулся, и в его глазах - всегда таких расчетливых - я увидела дикую боль. Его пальцы, испачканные в порохе, дрожали, когда коснулись моего лица.

— Мы смешали кровь в чаше. Поклялись умереть друг за друга. - он резко дернул рубашку, обнажая старый шрам над сердцем - ритуальный знак братства. — А он воткнул нож в спину Риккардо. На моих глазах. Ветер принес запах медной крови и пороха - тот самый, из моих кошмаров. Где-то в тумане упала пустая гильза, звук покатился эхом по пирсу. — Я стрелял ему в лицо. Здесь же. Двадцать лет назад. - его пальцы непроизвольно сжались, будто снова чувствуя отдачу. — Мы выпили его кровь в клятве мести. И теперь... он вернулся.

Внезапно отец резко притянул меня к себе, прикрывая своим телом. Его дыхание стало частым, зрачки расширились - я никогда не видела его таким.

— Он не призрак. - прошептал он, и в голосе звучала ярость, замешанная на страхе. — Настоящий. Из плоти. И пришел за тем, что мы поклялись отдать - нашей кровью.

Его рука опустилась к кобуре, и я поняла - мой отец, непоколебимый Дон, боится не за себя. За меня. За нарушенную клятву. И это пугало больше, чем любая тень прошлого. Туман над портом еще не рассеялся, когда мы остановились у вертолета, лопасти которого уже вращались, разрезая сырой воздух. Отец вышел первым, его пальцы все еще сжимали мое запястье — не отпускал, будто боялся, что я исчезну в дымке, как призрак.

— Быстро. В салон. Его голос перекрывал гул винтов, но я слышала в нем не привычный приказ, а напряжение. Он оглядывался через плечо, взгляд метался по пирсу, словно ожидая, что из тумана выступят силуэты, которых не должно быть. Я шагнула на борт, и холодный металл пола отдался в коленях. Отец сел напротив, не пристегнулся — его рука лежала на рукояти "Кольта", будто вертолет мог в любой момент превратиться в поле боя.

— Взлетаем! — крикнул пилот.

Двигатель взревел, и земля ушла из-под ног. Через окно порт уменьшался, превращаясь в серое пятно у воды. Но отец не смотрел вниз. Его глаза были прикованы ко мне — изучали, искали следы страха, слабости, чего-то, что могло бы выдать, что я не готова к тому, что ждет нас в Мадриде. — Ты поняла, что теперь изменилось? Он не уточнял, о чем речь. Не надо. Я кивнула, сжимая в руках рубиновую заколку — ту самую, под которой нашла фотографию. Камень впивался в ладонь, напоминая: ничто не случайно.

— Он знает, что ты видел его смерть. И все равно вернулся.

Отец медленно покачал головой, его губы сжались в тонкую полосу. — Хуже. Он хочет, чтобы ты тоже это увидела.

Вертолет кренился, уходя выше в облака. За окном плыли тучи, серые и тяжелые, как наша тишина. Отец достал флягу, отпил — не виски, как обычно, а воду. Даже сейчас он не позволял себе слабости.

— В Мадриде будет опаснее, чем в порту. Он уже там.

— Откуда ты знаешь? Он потянулся к планшету, ввел код. На экране — кадры с камер наблюдения: аэропорт Барахас, затем улицы города. В углу одного из кадров — силуэт в длинном пальто. Нечетко, размыто, но... Шрам на шее. Тот самый, что был у Хавьера. Я почувствовала, как желудок сжимается.

— Он оставляет следы нарочно. Зовет нас.

Отец резко выключил экран.

— Значит, мы не заставим его ждать.

ГЛАВА 4. «Кровавое наследие и ночные тени»

Кабинет отца погрузился в полумрак – лишь голубоватый свет монитора выхватывал из темноты его осунувшееся лицо. На столе между нами лежал тот самый USB-накопитель в форме пули, который он подарил мне на шестнадцатилетие. "Чтобы хранить секреты, которые нельзя доверить бумаге", – сказал тогда. Ирония.

Отец медленно вставил флешку в ноутбук, его пальцы – обычно такие уверенные – дрожали, задевая клавиши.

— Ты уверен, что хочешь это видеть? — Да.

Голос его звучал чужим – хриплым, надломленным. Не голос Дона Диего Гарсии, а просто... отца. Испуганного отца.

Я кивнула, сжимая подлокотники кресла так, что кожа на костяшках побелела.

Экран вспыхнул. Монитор выхватил из темноты первый документ – сканированную папку с грифом "CONFIDENCIAL. Caso 45-99". Желтая копировальная бумага, расплывчатые печати, следы кофе на углу. Настоящий артефакт из эпохи, когда преступления еще фиксировали на бумаге.

– Страница 1: Протокол осмотра места происшествия. Место: Склад №3, грузовой порт Барселоны. Дата: 17.09.1999, 03:47. Дежурный инспектор: Рамон Вальдес (пометка красным: "Уволен 20.09.1999. Умер от "инфаркта" 22.09"). Описание: - 3 (три) трупа мужчин кавказской внешности: - Тело №1: У стены. Риккардо Мендоса. 4 огнестрельных в спину, execution-style. - Тело №2: В центре помещения. Неизвестный (лицо уничтожено кислотой). В руке – обломок клинка с гравировкой "Sangre". - Тело №3: У выхода. Хавьер Мендоса. Одиночный входной раневой канал в лоб, выходное отверстие отсутствует ("пуля осталась в черепе"). Особые отметки: - На стене над телом №1 – надпись кровью: "Трое стали одним" (образцы изъяты, анализ не проводился – приказ сверху). - В кармане тела №3 – золотой перстень с гербом Гарсия (в описи отсутствует).

– Страница 2: Фотоматериалы. Фото 1: Общий план склада. - В луже крови – отпечаток детской туфли (размер 32, не учтен в отчете). - На дальнем плане – белое пятно (размыто, но при увеличении виден край платья). Фото 2: Крупный план тела Хавьера. - Правый рукав закатан – видна свежая татуировка: "Ketrin". - В расстегнутом вороте – цепочка с медальоном (на более поздних фото отсутствует). Фото 3: Изъятые вещи. - 1 кольт 1911 (серийный номер спилен). - 3 гильзы 9mm (в протоколе – 4). - Женский носовой платок (кружево, монограмма "P.G." – Патриция Гарсия).

– Страница 3: Показания свидетелей. 1. Грузчик Мануэль Хименес:"Слышал крики. Увидел, как двое мужчин выходят. Один нес что-то в руках – маленькое, завернутое в ткань. Второй... второй плакал." (Примечание: "Хименес исчез после допроса. Дело закрыто.") 2. Офицер полиции (анонимно): "Нам приказали не трогать гильзы у восточной стены. Там была четвертая – с гравировкой в виде короны."

– Последняя страница: Заключение. Штамп "Дело прекращено. Несчастный случай (разборка между наркоторговцами)". На полях – записи отца: - "Они нашли платок. Знают, что она была там." - "Пулю так и не извлекли. 9mm, моя маркировка." - "Патриция – единственная, кто видел третье тело."

Я увеличила фото №2. На стене за Хавьером – тень с поднятыми руками. По силуэту: женская фигура.

— Мама...

Мои пальцы сами потянулись к экрану. Отец резко захлопнул ноутбук.

— Этого не было в официальном отчете.

В тишине кабинета явственно прозвучало: - Щелчок – предохранитель на его "Кольте". - Звон – упавшая на пол гильза из его кармана. *Та самая.* *С гравировкой в виде короны.*

Я открыла медленно ноутбук. Пожелтевший лист газеты развернулся на экране с характерным цифровым шумом, будто архивный документ сопротивлялся тому, чтобы его увидели. Заголовок кричал жирным шрифтом:

"TRAGEDIA EN EL PUERTO: ¿ACCIDENTE O AJUSTE DE CUENTAS?"

(пер. с исп.Трагедия в порту: несчастный случай или криминальная разборка?)

Внешний вид документа - Дата: 20 сентября 2000 года (ровно год спустя после событий).

– Страница: 17-я, раздел "Происшествия" (обычно здесь публиковали ДТП и бытовые убийства) - Состояние: - Следы сгибов (многократно складывали/разворачивали) - Пятно от кофе в правом углу (формой напоминает Испанию) - Рваный край (вырвана из подшивки с силой).

– Содержание статьи. Первый абзац (официальная версия):"В ночь на 17 сентября в заброшенном складе портовой зоны обнаружены три тела. По предварительным данным, жертвы – выходцы из Южной Америки, предположительно связанные с наркокартелями. Полиция рассматривает версию о переделе сфер влияния.".

Ключевые детали: - Фамилии не названы (но в тексте есть оговорка: "имена устанавливаются") - Упоминается четвертый свидетель (грузчик Мануэль Х.), но без подробностей - Нет ни слова о: - Надписи кровью на стене - Женском платке - Детском следе. В середине статьи – вымаранный абзац (виден только конец: "...не соответствует первоначальным показаниям") - В последнем предложении явная правка: "Следствие ~~продолжается~~ завершено в связи с отсутствием состава преступления."

– Пометки отца на полях. Красные чернила, почерк нервный – писал в спешке: 1. Возле заголовка: "2 млн песет главному редактору – см. квитанцию в 'Швейцарской папке'" 2. Над вымаранным абзацем: "Они знали про четвертую гильзу. Кто-то в полиции говорил." 3. Под фото (которое в оригинале отсутствует!):"Это не те трупы. Подмена. Настоящие фото у Эрнандеса." . При цифровом увеличении проступили скрытые детали: 1. В отражении окна на фото – нечеткий силуэт фотографа (женские руки в перчатках, на левой – кольцо с рубином). 2. В правом нижнем углу – отпечаток пальца в чернилах (указательный, шрам поперек подушечки – такой был только у Хавьера). Когда я повернула экран к нему, его лицо дрогнуло: левая бровь непроизвольно поднялась (как всегда, когда он лжет), правая рука сжала подлокотник (дерево треснуло).