Дочь моей бывшей

Глава 1

МАРК

— Твою мать! — выругался я, вылезая из Майбаха прямиком в деревенскую гниль.

Пока сидел в салоне под кондиционером и в чистоте, что немаловажно, моя затея не представлялась такой идиотской. Теперь, на фоне пыльных проселочных дорог, убогих хижин и облезших заборов, машина, которую ещё в аэропорту я назвал корытом, показалась оплотом цивилизации.

Ладно. Быстренько заберу своё и уберусь восвояси. Думаю, недели хватит...

— Вы уверены, что мое присутствие не потребуется? — стараясь не выдавать надежду в голосе, в десятый раз переспросил секретарь.

— Ты мне нянька? Проваливай уже! Без тебя тошно.

— Может все же отправить водителя обратно к вам, когда доберусь в аэропорт?

— Не хочу привлекать лишнего внимания. А эта развалюха тут как маяк для деревенских дурех. Терпеть не могу алчных женщин.

— Разве вы не впечатлить свою жену приехали?

— Не жена она мне. И никогда не была. Впечатлить... Как же! — с гневной ухмылкой произнёс я. — Этой хватит и пары купюр, чтобы ноги раздвинуть. Тут уж и машина не пригодится.

— Прошло много времени, возможно, она изменилась...

— Продажные женщины не меняются, поверь мне! Для них и сотня лет — не срок. Что там какие-то восемнадцать лет.

— Должно быть это любовь...

Я резко повернулся к секретарю:

— Чего?!

— Ну, вы так усердно ее искали все это время. Я с ног сбился...

— Вот придурок, — я рассмеялся, и потёр переносицу. — Ни одна женщина не стоит того, чтобы за ней бегать. Эта мадам сперла у меня нечто очень ценное. Из-под земли ее достану, но верну то, что принадлежит мне.

— В таком случае, не проще ли было кого-нибудь нанять, чтобы решили вопрос? Так уж ли необходимо ваше личное присутствие, — недовольно бормотал Пол, будто это ему предстояло провести несколько дней в богом забытом месте.

— Вопрос деликатный. Яна слишком жадная. Если она поймёт, что я готов заплатить, то потянет из меня все соки. А судя по тому, что она променяла цивилизованную жизнь, на это, — я повёл ладонью, указывая на окружавшую нас разруху, — то очевидно, запугивать ее — нет никакого смысла. Знаешь же, силен тот, кому нечего терять.

— Да-да, именно поэтому вы до сих пор не завели семью...

— Не имей слабых мест, чтобы противнику некуда было ударить, — заключил я, поднимая вверх указательный палец. — Тебе так и не удалось вычислить ее точный адрес?

— Я уже говорил: даже не могу быть полностью уверен, что она вообще ещё живет в этой деревне. Информация, которую мне удалось раздобыть, вполне могла устареть и...

— Понятно, — я поднял руку, прерывая секретаря, который, похоже, снова собирался предпринять попытку отговорить меня от дурной затеи. — Одежда достаточно неброская?

Пол окинул меня придирчивым взглядом:

— Проще некуда: ньюбэлансы, поло классика, Рэй Бэны... Вы вроде говорили, что бывали в подобных местах?

— Это было двадцать лет назад. Не думаю, что они до сих пор ходят в синих трениках и дырявых матросках. Что в чемодане?

— Как заказывали. Все тот же, как вы его величаете — ширпотреб, что и на вас.

— Это сарказм?

Я оценил прикид дрыщавого Пола, который был одет практически так же, как я, разница лишь в расцветке и размере.

— Какой уж тут сарказм? — продолжая язвить, ответил он. — Вы именно так и отзывались о моем гардеробе, когда я только начинал на вас работать.

— Если б ты не был таким задохликом, я бы подумал, что именно оттуда ты мне эти пожитки и насобирал. Ладно, должен отчасти признать твою правоту, кроссы действительно неплохи. Определённо удобнее туфлей. Кстати, напомни-ка мне, почему я тебя все ещё не уволил?

— Потому что я ценный сотрудник, — рапортовал он заученную фразу.

Я усмехнулся, и, подхватив чемодан, направился к ближайшему зданию.

— Если надоест играть в Робинзона, звоните, — кинул мне вслед Пол.

— Совсем распоясался. Вали уже, пока нас никто не увидел! Вернусь — точно уволю. Мне нужно найти гостиницу до темноты... — я осекся, заметив, как секретарь скептически изогнул бровь, и его губы искривила едва сдерживаемая усмешка. — Что? Говори уже!

— Мы ведь в деревне на несколько десятков домов от силы. Ближайший город в паре сотен километров. До трассы тоже далековато. Достопримечательностей... эмм, дайте подумать... ровно НОЛЬ. Значит, залетных приезжих тут обычно не бывает. Даже каких-нибудь дальнобойщиков, скорее всего не водится.

— И к чему это?

— Вот и я говорю: к чему тут гостиница? — пожал плечами секретарь. — Все ещё уверены, что в моем присутствии нет необходимости? Вот и славненько! — поспешил он ответить на свой вопрос, и спрятался в машину, пока я раздумывал что предпринять.

— Вот же засранец, — пробормотал я вслед удаляющемуся Мерсу, поднявшему столб пыли. — А раньше сказать нельзя было? Хотя... как бы он мне помог, интересно? По-быстрому возвёл бы мини отель? Ещё бы палатку мне предложил, — входя в открытые двери пошарпанного строения, бормотал я.

На потолке крутилась пара вентиляторов, разгоняя горячий воздух, неумолимо тянущийся с улицы.

Так-так, что тут у нас?

Стиральные порошки в отсыревших коробках, трехлитровые банки, очевидно с мёдом, пестрые халаты, стопка яичных кассет, разная допотопная техника, начиная от блендера, заканчивая б/у холодильником, судя по изношенному виду. Угу, магазин, значит.

Подходя к прилавку, я шарил глазами в поисках продавца, но такое ощущение, будто меня доставили в вымершую деревню. Тут, как и на улице, было пусто.

— Ой, здрааастте! — послышался вдруг заискивающий голос.

Из-за холодильника, заправляя за ухо волосы, выплыла она — богиня местного сельпо.

Пару лет в обществе Яны не прошли даром. Благодаря ей я узнал, как поживает российская глубинка, из которой она когда-то бежала, и наткнулась на меня. Но видимо лягушке комфортней в болоте, раз она в итоге вернулась в глушь похожую на ту, из которой я ее когда-то вытащил.

Глава 2

МАРК

— Что случилось? — я не совсем понял, как мое проживание оказалось связанно с потухшей лампочкой и прекратившимся тарахтением, предположительно из кухни.

— Не видно? Свет выключили! А у меня денег нет заплатить. Черт, холодильник потечёт!

Ника скрылась с глаз, и я решил немного осмотреться. Потолок, при моих двух метрах роста, едва ли не на голове лежал. Узкий темный коридор с тремя открытыми дверьми. Я поставил тазик на скрипучую обувницу, и, разувшись на коврике, подошёл к ближайшему дверному проему. Малюсенькая комнатушка. Довольно светлая. Под единственным настежь открытым окном стоял стол, на котором ворохом были раскиданы книги. Узкая односпальная кровать у стены. В противоположном углу большой платяной шкаф, на приоткрытых дверцах которого висели какие-то пестрые тряпки.

— Пятьсот рублей! — перед моим носом мелькнула тонкая ладонь.

Я повернулся и уставился на девушку с протянутой рукой.

— Деньги вперёд! За проживание пятихатка. Это за два дня. Если соберётесь оставаться дольше — будет дороже, потому что сегодня мы очевидно остались без света. Можете занять мою комнату, — она указала в сторону двери, у которой я остановился.

Выудив из бумажника купюру, протянул девчонке.

— Ох, дяденька, да вы мажор. Только боюсь на почте сдачи с пятерки не насобирается. Помельче есть?

— Значит, оплати заодно и другие свои долги. Это за два дня. Если накормишь меня, и постираешь мои вещи, то за третий заплачу ещё больше.

— Больно надо! Да и кормить мне вас нечем...

— Вот и купи чего-нибудь поесть, — как само собой разумеющееся, я протянул руку и поправил завернувшееся кружево на ее плече.

К моему удивлению, грубиянка спорить не стала. Густо покраснела. Молча обула сандалии и собиралась уже выйти из дома.

— Почему окно в кухне заколочено? Без света там совсем темень, — остановил ее я.

— Все от тех же «знакомцев», которые напиваются и в окна ломятся, — буркнула она себе под нос.

Похоже, моя наглость сбила спесь с этой девицы.

— Странно, что в спальне открыто настежь.

— Что ж мне из-за этих идиотов совсем тут задохнуться, — бормотала она. — Их обычно интересует кухня. Когда холодно, я там моюсь.

— Душа нет? — меня только сейчас осенило.

— Ееесть, конееечно же! — всплеснула руками грубиянка, моментально забыв о стеснении. — На улице! Как, кстати, и туалет. Если передумали — предоплату не возвращаю!

— Лиса, — усмехнулся я. — Дам тебе ценный совет. Ты в порядке исключения попробовала бы лифчик под платье надевать. Глядишь, у ухажёров бы пыл поутих.

Девчонка встрепенулась, и прикрыла грудь руками. Нахмурилась, явно расстроившись. Должно быть, я переборщил. С виду такая бойкая, но стоит проявить к ней чуть больше мужского внимания, как она тут же теряет дар речи. Слова не выдавила, развернулась и зашагала прочь. Я вышел вслед за ней, чтобы осмотреться во дворе и забрать свой чемодан.

Два небольших покосившихся сарайчика за домом оказались теми удобствами, на которые я мог рассчитывать. Блеск. Добродушный пёс, виляя хвостом, все так же молча бегал вокруг меня.

— Ты ж охранник. А даже голоса не подал, когда чужак в дом вломился. Плохой пёс, — я потрепал худую животину за ухом, и глянул на небо, когда на улице заметно потемнело.

Тучи. Похоже, дождь собирается. Было бы неплохо. В этой духоте мозги закипают. А тут наверно ни одного кондиционера на всю деревню. Надо бы чемодан разобрать, да ополоснуться от дорожной пыли, пока не ливануло. Но сначала... Я подошёл к фронтальному окну и одним рывком сорвал лист фанеры, хлипко приколоченный к раме маленькими гвоздиками. Поставил его у забора и, подхватив чемодан, отправился в дом.

Оказавшись в комнате, я снова осмотрелся. На стенах несколько фотографий. Никаких случайных снимков. Словно строгая хронология. Грустная первоклашка с заплаканными глазами за партой. Затем, чуть старше хмурая девчушка с затейливой косичкой вокруг головы. Следующий снимок: выпускница девятого класса, судя по надписи на ленточке, свисавшей с ее плеча. В руках у недовольной девушки красный аттестат. Белая застиранная рубашка и мешковатая чёрная юбка были явно маловаты, да и сильно выбивались из общей картины, где фоном стояли девушки в пестрых платьях всевозможных фасонов. Но сильнее всего моим вниманием завладело последнее фото. На нем Вероника, очевидно, заканчивала школу: почти такая же, какой предстала передо мной сегодня. Взрослая девушка со строгим взглядом фиалковых глаз, тёмные кудри рассыпаны по хрупким плечам. На шее золотая медаль. Я даже осмотрелся в поисках награды. Странно. Нигде не видно. Обычно подобное выставляют напоказ.

Значит грубиянка ещё совсем малышка? Хотя... если она уже окончила школу, то ей точно должно быть больше восемнадцати. Хм...

— Черт, — я прикрыл глаза. — О чем я только думаю? Не трахаться сюда приехал. Да и было бы с кем. Я ее вдвое старше.

Невольно поморщился, и принялся, наконец, разбирать чемодан.

— Серьезно?.. Ну точно идиот, — засмеялся я, обнаружив среди поклажи свернутую палатку. — Надо бы его уволить. Хотя должен признать, с чувством юмора у Пола все в порядке.

Я освободил место для ноутбука на столе, попутно оценивая разбросанную там литературу. А девчонка, по всей видимости, еще и всесторонне развивается. Тут чего только нет: начиная от методичек по физике и высшей математике, заканчивая лучшими творениями классиков. Наверно к универу готовится.

Я взял в руки томик Шекспира, и пролистал до свёрнутого листа, служившего закладкой:

— «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею». Хм. Как-то слишком ванильно для этой злючки, — ухмыльнулся я, и, повинуясь любопытству, развернул импровизированную закладку. — Вооот, это уже другое дело: «Грехи других судить Вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберётесь!»

Этой цитатой был полностью исписан лист. Каждая строчка на полях заканчивалась именем. Я улыбнулся, оценив корявый почерк, как если бы девушка писала с неким остервенением. Снизу были пририсованы рожицы с рожками. Видимо тут были собраны обидчики злючки. Прямо-таки чёрный список. Отложив книгу в сторону, я вернулся к чемодану. Отыскал среди своих вещей полотенце и отправился в душ.

Глава 3

НИКА

Весь день, с того момента, как незнакомец ворвался в мой дом, я думала: правильно ли поступила, что пустила его пожить. Я ведь даже его имени не спросила.

Бесцеремонный. Ведёт себя так, будто он тут хозяин. Самовлюблённый. Все эти снисходительные ухмылки, словно он имеет какое-то превосходство надо мной. А наглый-то какой? Его шуточки и фамильярные жесты выбивают меня из колеи. Терпеть это все не могу. Когда дело хоть сколько-нибудь касается интима, я или бегу, или впадаю в ступор. Абсолютно не заинтересована в этой теме. Не знаю, чего люди так носятся с этим сексом. Ненавижу. Голых людей, всякие там поцелуи и прикосновения. Иу... Меня тошнит от одной только мысли устраивать с кем-то слюнообмен. А уж тем более позволить кому-то там что-то в меня вставлять.

Не могу точно сказать, что именно стало тому причиной. Моя чересчур раскрепощенная маман, которая не чуралась оповещать всю деревню, о том, что ей доставляет удовольствие очередной сосед. Или же то, что ее любвеобильность и на меня откинула тень. Каждый мой поклонник считал, что я должна быть такой же доступной, как и прославившая нас на всю деревню, мама. Но мое отношение к разного рода тактильным контактам строго отрицательное. Для объятий у меня есть Джек. Мой старый добрый друг. Хотелось бы, конечно, чтобы он был менее добрым к посторонним и, по меньшей мере, гавкал на тех, кто вламывается во двор. А лучше бы и вовсе вгрызался в их наглые задницы. Но он только то и делает, что хвостом виляет.

Я поднялась с кровати, и выудила из шкафа полотенце. Пришлось отдать квартиранту свою комнату. Мало ли, какие мама тут ценности прячет, не хочу за них отвечать. А у меня из важного только книги. Надо было наверно забрать кое-какие вещи, но с этой всей незапланированной готовкой, походами на почту и в магазин, я ничего не успела. Весь день такая духота была, а я носилась, как оголтелая. Теперь вся липкая от пота. Прождав достаточно времени, чтобы квартирант уснул, я собиралась со спокойной душой пойти помыться. Но как назло ливанул дождь. Благо воды в доме у меня припасено достаточно. Вскипятила чайник. Поставила посреди кухни припрятанное за дверью корыто, и приступила к своим долгожданным процедурам чистоты.

Уже спать могла бы. Так нет же, сама проблему в дом впустила. Ух, а сегодня прохладно...

Толком понять не успела, что произошло, когда оказалась прижатой к мужской груди. Жесткие руки обвили мое тело. Не имея возможности отстраниться, я касалась губами широкого плеча. Пахнет приятно. Грозный голос что-то рявкнул над моей головой. Я вздрогнула и оцепенела. Квартирант был явно зол. Всем своим телом ощущала, как напряжены его мышцы, будто он готов к схватке с невидимой мне угрозой. Но я никак не могла собраться с мыслями, чтобы понять, что происходит. В голове как-то пусто…

Нужно признать, прижиматься к чистому! мужскому телу оказалось не так уж мерзко. Меня явно не воротит от его близости. Правда, дышать тяжело. Пыхчу как Джек, осталось только язык вывалить. Я облизала пересохшие губы, и ненароком коснулась кожи квартиранта. Животом почувствовала пульсацию. Затаилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет. Ничего отвратительного. Даже несмотря на то, что на кончике языка остался солоноватый привкус. Любопытно. Квартирант дышал будто нарочито глубоко. Трение моих сосков о его торс вызывало тянущее ощущение внизу живота. Пожалуй, подобное со мной впервые...

— Ника.

Я затаила дыхание, услышав хриплый мужской голос. По позвоночнику пробежались мурашки. А незнакомец все продолжал поглаживать мою спину через пододеяльник.

— Эй, злючка, давай шторы повесим.

Пришлось приложить усилие, чтобы попытаться отыскать в голове хоть какой-то ответ. Шторы? Шторы… Это такие тряпки на окна. А у меня только тюли. Я потому и заколотила... Интересно, зачем они ему понадобились именно сейчас? Не мог подождать до утра?

— Т-так н-нету, — пробормотала я в его плечо.

Мужчина как-то сдавлено застонал и, выпустив меня из объятий, поплотнее укутал в тонкую ткань.

— Ты мешаешь мне думать, — пробормотал он, и, усадив меня на кухонный стол, стал перебирать стопку, оставленную мною на табуретке.

Бросил в мою сторону короткий изучающий взгляд, а я замерла, на мгновение перестав стучать зубами. Он развернул плед, и набросил мне на плечи.

— Хотя, думаю, дрожишь ты не столько от холода, — пробормотал он, водя широкими ладонями по моим предплечьям.

Замер, нависая надо мной. В свете свечей его чёрные волосы переливались серебром. Густые брови. Нос с небольшой горбинкой, будто некогда сломанный. Едва заметные под темной щетиной ямочки на щеках. Мелкие морщинки в уголках глаз, должные давать надежду, что этот человек часто улыбается. Но меня так просто не проведёшь. Видела я эти хищные ухмылочки, ничего общего с добродушной улыбкой. Даже сейчас. Губы разомкнулись, шумно втягивая воздух рядом со мной, и уголок рта подтянулся вверх.

И чего он снова ухмыляется?

Я заглянула в тёмные глаза и обнаружила, что квартирант, наблюдает за моими губами. Во рту пересохло. Я проглотила нервный комок и судорожно выдохнула.

Мужчина вдруг нахмурился, и наконец, поднял взгляд до уровня моих глаз. Выражение какой-то растерянности на его лице, быстро сменилось решимостью. Он выпрямился, и, отвернувшись от меня, зажег огонь под чайником. А я залипла на его широченную спину. Ну точно самовлюблённый нарцисс! Это ж сколько времени нужно себе уделять, чтобы так мышцы в тонусе поддерживать. Такие упругие. Перекатываются под кожей.  Хочется ещё раз потрогать... Я неосознанно уткнулась носом в своё плечо, и даже глаза прикрыла, ощутив чистый мужской запах.

— Испугалась?

Чего это я?! Шокировано распахнула глаза. Что он спросил? Ну же Вероника, включай мозги!

— Ещё чего! — буркнула я. — Чего вломились-то? — я все ещё была в растерянности.

Да и тот факт, что, будучи в одной комнате с малознакомым мужчиной, я под пледом абсолютно обнаженная, никак не помогал собраться с мыслями.

Глава 4

НИКА

Ой, что же делать? Что делать? Неужели заметил? Как же стыдно!

— Если ты уже проснулась, может... пойдём завтракать?

Ну блин! Я тут чуть со стыда не умерла, а ему всего лишь пожрать приспичило! Моментально позабыв о чувстве вины перед квартирантом, я дернула дверь:

— Сами себе бутер сварганить не способны? — едва не подавилась воздухом, наткнувшись на изучающий взгляд карих глаз.

— Хотел тебя видеть...

Будто сквозь одежду глядит. В сознании тут же проскочили обрывки нашей ночной встречи. И я почувствовала неловкость за свой наряд. Сейчас на мне была затасканная майка в полоску и просторные пижамные шорты, больше напоминавшие мужские семейки. Я потянулась за маминым халатом, висящим за дверью:

— Зачем?                            

— У меня много вопросов. Начиная с того: как ты умудряешься спать на этой ужасной кровати? Хотя судя по тому, как ты вертелась этой ночью, ты тоже не выспалась. И заканчивая: почему ты вечно недовольная на фотографиях?

Так это он что же... мои фотки на стене разглядывал??? Зачем? Уйма вопросов, возникшая в голове была мною тут же подавлена. Ладно. Сделаю, вид, что ничего не слышала. Не стоит влезать в этот сомнительный разговор. Что он там говорил про кровать?

— Понятно. Да вы, дяденька — принцесса на горошине, как я погляжу.

— Собака на сене.

— При чем тут она?

— Собрался охранять то, что сам не ем. Вот и не спится, — он усмехнулся.

Я недовольно прищурилась:

— Если под сеном подразумеваюсь я, то обойдусь!

— Пойдём, — он вдруг поймал мою руку, и вытянул в коридор. — У меня ещё несколько вопросов. Поешь со мной. Кофе есть? Тебе налить?

— Н-нет.

— Чай? Ты купила что-нибудь на завтрак? Может хлопья какие?

— Колбасу купила, еще могу яиц добыть.

— Ну, добудь. А я пока чай налью.

Я уныло вздохнула, и, накинув халат, отправилась на улицу. Вооружившись вилами, подошла к курятнику и остановилась в нерешительности. Не люблю я это дело.

— Джек! — позвала я пса, и, пропуская его вперёд, вошла в загон. — Надеюсь, этот бешеный петух ещё спит, — бормотала я себе под нос.

Я уже была почти у цели, когда из-за сарая гордо вытягивая шею, появился он — зверюга из моих кошмаров.

— Петь, давай по-хорошему, а? Я всего-то пару яиц возьму. У нас гости. Там мужик здоровенный такой! Если его не покормить, то он тебя съест, как пить дать! Джек, зараза, а ну к ноге, — зашипела я на собаку. — Я тебя с собой каждый раз таскаю, чтобы ты несушкам под пёрышки заглядывал?

Пёс продолжал заигрывать с курочками, а петух притих, видимо привлечённый действиями Джека. Поэтому я, стараясь не делать резких движений, осторожно уложила в просторные карманы несколько яиц, и стала красться к выходу.

Да, я боюсь петуха! И соседа...

— Веруся! — а вот и он.

Хлипкий забор из рабицы, разделявший наши дворы, ходил ходуном. Дядя Гриша уже с утра на бровях. А может и со вчерашнего дня не просыхал. Видимо снова в запой ушёл. Глянув, как мужик шарит грязной рукой в своих штанах, я оцепенела, а к горлу подкатила тошнота. Как обычно…

— Верусь, а чего за хлыщ у тебя ночью был? Опять эта шалашовка кого-то притащила? — видимо он намеревался завести со мной ненавязчивый разговор, эдакая светская беседа местного разлива. — Ух, какая из тебя девка выросла! Надо было раньше приручать...

Держась за забор одной рукой, второй дядя Гриша совершал довольно ритмичные движения в брюках…

Это – именно то, из-за чего я ненавижу секс. Ещё сама не пробовала, но вот таких представлений с лихвой повидала. Уже бывало: вышла вечером из душа, а за рабицей он стоит. Пьянющий. Я не сразу поняла, что он делает. А когда до меня, наконец, дошло, что он лысого гоняет своими грязными ручонками, спряталась в туалете. Меня тогда так рвало, что до сих пор тошнит, как только сосед на горизонте появляется. На такой случай я припрятала за душем вилы. Но, как видно, и они не помогли... Да и не ожидала я его утром встретить! Готовилась к схватке с петухом, и вот, пожалуйста. Хоть бы вырвало меня уже что ли! Тогда бы этот ступор прекратился.

— Верка, не надумала по мамкиным стопам пойти? У тебя отбоя от желающих не будет. Я первый в очереди...

— Что тут происходит? — вдруг послышался за моей спиной голос квартиранта.

Я вздрогнула от неожиданности и, наконец выйдя из оцепенения, взглянула на своего спасителя.

— Ник, ты чего... плачешь что ли?

Он с презрением посмотрел на мужика за забором. Взгляд задержался на грязной руке, шарящей в штанах. Квартирант поморщился от отвращения и тут же сорвался с места. Дядя Гриша даже опомниться не успел, как Марк одним ударом в челюсть повалил его на землю.

— Ты че удумал, козлина?! Так это твою плешивую бошку я ночью видел? Ах ты сука! — выплевывая ругательства, мой квартирант кинулся на рабицу, желая добраться до соседа.

Значит, Марк все же не соврал...

— Верусь, это кто такой? Останови его! — дядя Гриша явно не ожидал такого поворота. — Он же меня убьёт! Верка! Ты ж мне как доча, я бы никогда не...

— Ника, тащи топор!!! — с виду интеллигентный квартирант, в ярости, казалось, готов был разорвать рабицу голыми руками. — Сейчас я ему обрезание организую! Под корень!

Я все ещё не могла сдвинуться с места. Лишь судорожно кивала, обнимая себя за плечи. И пусть отрубит. Пусть хоть всего его искромсает! Дядя Гриша успел сыграть роль моего отчима, как и многие другие соседские мужики. Но этот особо отличился. И не только этими своими пьяными «сюрпризами» у туалета…

Он «продавал» всем желающим ночь со мной, за миньет. Ладно, собутыльники — они по пьяни ещё и не на то способны, но когда к нему один за другим стали приходить мои одноклассники, я поняла, что от спроса отбоя не будет. Благо, я просекла фишку раньше, чем ко мне начали домогаться, и придумала свой способ защититься. Однако необходимость постоянно быть начеку очень выматывала. Немного расслабилась я только когда мама, наконец, рассталась с дядей Гришей. Потеплело, и она как всегда укатила к морю «на заработки» — окучивать всяких богатеньких мужиков. А этот деревенский пьянчуга ей нужен был лишь на время «отпуска». Но к моей неудаче в этот раз мама выбрала себе в качестве отпускной шлюшки ближайшего соседа. И если раньше я не замечала внимания со стороны дяди Гриши, то теперь боялась вечером во двор выйти. Днём-то все в поле, а вот как только он возвращался на автобусе с остальными мужиками, я старалась носа не высовывать на улицу. Видимо сегодня я слишком рано вышла из дома…

Глава 5

МАРК

Целый день блужданий по деревне не принес ровным счетом никаких результатов. Решившись спросить о Яне у какой-то с виду дружелюбной старушки, я был одарён презрительным взглядом. Бабуля недовольно покачала головой, махнула рукой, и затопала к своей калитке, что-то бормоча под нос. Не могу же я у всех подряд о ней расспрашивать?

Я начал склоняться к тому, что Ника сказала правду, и я просто ошибся деревней. Но девчонка так странно отреагировала на мой вопрос, что я усомнился, что она вообще слушала, о чем я говорил. Завтра снова попытаю удачу. Если не найду никаких зацепок, поеду домой. Пусть Пол разбирается, где накосячил.

Я опустил планшет на стол, услышав, как хлопнула входная дверь.

Ника всегда так поздно приходит с работы? Сейчас ещё светло, но осенью в это время, на неосвещенных улицах, будет совсем темень. Тут же кругом какие-то маньяки, а она торчит в магазине посреди деревни. Потом ещё и домой одна идёт. Или не одна?

Я устало потёр переносицу. Какое мне дело...

Может у неё хоть перцовый баллончик есть? Что толку, даже если есть. Сегодня ей и вилы-то не помогли. Как кролик перед удавом цепенеет. Тогда, как же она защищается? Или не защищается?

Эта мысль вызвала во мне волну необъяснимого гнева. Я поднялся со стула и зашагал по комнате. Мои метания прервал робкий стук в дверь.

— Эй, — тихо сказала Ника. — Вы ещё здесь?

Ее голос прозвучал как-то измотано. Трудный день выдался?

Пытаясь понять, что за дело мне до того, как прошёл чей-то день, я неторопливо направился к двери.

— Уехал? — пробормотала девушка за дверью.

Отчаяние в ее голосе привлекло мое внимание. Странно, разве она не должна испытывать облегчение от того, что незваный гость убрался восвояси. Я замер, прислушиваясь. Ее что-то расстроило?

— Ну вот, теперь одной в темноте куковать, — уныло промямлила она.

А злючка оказывается та ещё трусиха. Почему-то меня порадовало, что Нике не придётся оставаться одной в темноте. Пока. Я улыбнулся двери, которая серела в тусклом свете уходящего дня.

— И для кого я пельмени покупала? И ладно! Сама все съем! Обожаю пельмени, сто лет их не ела уже! Ну же, взбодрись, Ника! Тебе не привыкать. Так и не темно ведь. Пока что...

Я отступил на полшага от двери, когда та стала открываться.

— Вот пельменями вообще не рекомендую угрожать, — усмехнулся я.

— Ой! — тёмные ресницы вздрогнули, и на меня уставилась пара фиалковых глаз. — Так вы... не уехали?

Я заметил, как она облегченно выдохнула. Хрупкие плечики расслабились. Ника опустила голову, и потёрла лоб, как если бы пыталась сдержать слёзы.

— Куда ж я уеду такой голодный. Весь день ничего не ел.

Она шмыгнула носом, подтверждая мои опасения.

— Так я ведь оставила там...

Тёмные волосы скрывали от меня ее лицо. И это необъяснимым образом действовало мне на нервы. Для грубиянки и злючки она слишком часто норовит расплакаться. Хочу. Утешить.

— Один я и дома поем. Хотел тебя дождаться. Не знал, что ты так поздно вернёшься. Как прошёл твой день?

Какой интересный вопрос. Кажется, я никому его прежде не задавал.

Вероника покачала головой:

— Прекрасно, — не без иронии выдавила она.

Мои пальцы поймали прядь, выпавшую на ее лицо. Кончик острого носика покраснел. И девушка все ещё не решалась поднять на меня свои удивительные глаза, однако проследила за моей рукой.

— Тебя снова кто-то обидел? — я чувствовал, как моя красочная фантазия, подпитанная утренним столкновением, пробуждает во мне злость. — Или просто темноты испугалась?

Я провёл костяшками пальцев по раскрасневшейся щеке.

— Т-так не темно ведь, — пробормотала она, стараясь чтобы ее голос прозвучал уверено.

Повинуясь какому-то неожиданному порыву, я обхватил ладонью мокрое личико и притянул девушку к своей груди:

— Не плачь, злючка. Побуду с тобой, пока свет не дадут...

Должно быть, я ожидал, что она оцепенеет, или же наоборот станет вырываться, осыпая меня проклятиями. Но то, что она сделала, окончательно выбило меня из колеи. Вцепившись пальчиками в мой кардиган, Вероника вдруг разрыдалась.

— Ч-ч-ч, — я уверенней стиснул ее в объятиях.

Ника дрожала всем телом. И все, что я мог – бормотать какие-то неразборчивые общие фразы, типа «все будет хорошо», и гладить ее по голове. Даже представить не могу, как эта девочка выживает в подобном месте. Что у неё за жизнь? Почему не улыбается на фотографиях? Почему живет одна? Почему питается только овощами? Почему одежда не по размеру? Почему она сейчас рыдает, в конце концов? Почему, почему, почему???

Я здесь чуть больше суток, а у меня столько вопросов относительно ее персоны. Не припомню, чтобы кто-то ещё вызывал во мне столь живой интерес. Да и обычно ответы мне добывают помощники, вроде Пола. А тут...

Наверно это любопытство. Пока она загадка для меня, я продолжу постоянно невольно думать о ней.

— Эй, Джек! — послышался девичий голос с улицы. — Где твоя хозяйка? Говорят к ней жених приехал! А чего это я не в курсе?! Ника, блин!

Вероника отпрянула и в ужасе взглянула на меня:

— П-п-простите. Я вам позже все объясню!           

— Жених? — дошло до меня, и я усмехнулся. — С нетерпением жду увлекательную историю о том, как из квартиранта я превратился в твоего жениха…

— Ну, вы ведь сами обещали притвориться! — заговорщически шептала она. — Подождите тут...

— А как же пельмешки? — поддерживая ее шпионский шепоток, спросил я.

— Вика падка на мужчин. А уж вы-то такой... — она окинула меня странным взглядом и неопределенно махнула руками, — в общем, если покажетесь ей на глаза, останетесь без пельмешек.

— Это шантаж?

— Это констатация фактов. Так как Вика — не уйдёт. Будет брать вас штурмом. А при необходимости разобьёт лагерь под окнами. О еде и отдыхе придётся забыть.

— Откуда информация?

Глава 6

НИКА

Вика притащила меня на эту дурацкую дискотеку, и теперь я не знаю куда себя деть. Но зная ее настойчивость, варианта отказаться у меня не было. Отвратительная музыка гремит, вызывая у меня приступ тахикардии. Сидя за столиком, я неторопливо потягивала через трубочку какое-то мерзкое пойло из бутылки, и поглядывала на входную дверь, в надежде, что это как-то поможет мне придумать план побега.

И на кой черт я согласилась? Сейчас бы сидела на своей кухне, в удобной футболке, неожиданно подаренной мне среди ночи, наслаждалась бы приятным запахом и… компанией. А вместо этого, изрядно надоевшие пьяные рожи соседей, и ароматы, похлеще, чем в свинарнике. Но Вика так настаивала, будто тут стоял вопрос жизни и смерти. Угостила выпивкой и даже нарядила меня в своё шмотьё. Легкое облегающее платье лимонного цвета. Обтягивающие мою щиколотку ремешками чёрные босоножки на высоченном каблуке. И, что немаловажно, на мне лифчик почти по размеру. Первый и последний раз мама купила мне пару бюстгальтеров, когда я была классе в седьмом. С тех пор мои формы явно изменились, и теперь я ни во что не влезала. Приходилось таскать мамину одежду. Бесспорно — довольно красивую, но явно мне не по размеру. Мама у меня эдакая кобылица: на голову выше меня, и формы у неё явно пышнее. Потому, что-что, но ее лифчики я носить не могу. Чтобы купить, надо ехать в город, и на это уйдёт денег в три раза больше, чем стоит сам бюстик. В нашем магазине только «бидоны», как я их называю. А заказать у тети Раи у меня язык не повернётся. Оттого-то я чаще всего не использую этот предмет гардероба. Как же стыдно, что Марк это заметил...

Я потёрла лоб, будто норовя стереть из памяти неловкий эпизод. Поправила удушливый чокер, который мне нацепила Вика, и снова приложилась к бутылке. Меня напрягали косые взгляды парней. Хотя это совершенно не в новинку. Уж не знаю, как в других местах планеты, но в нашем гадюкино все будто повёрнуты на сексе. И своей, как говорит Стасик — фригидностью, я, похоже, невольно бросила им вызов. Теперь главным развлечением в деревне, кажется, стало соревнование «трахни Нику». А раз физически это сделать не удается, то они считают себя обязанными, по крайней мере, трахнуть мой мозг.

— Вась, ну не хочу я танцевать. Я с Викой посидеть пришла...

Бывший одноклассник, он же — младший сын тети Раи, явно не собирался сдаваться, настойчиво одолевая меня своим натиском:

— Чёт я ее тут не наблюдаю. Да не ломайся ты. Хочешь, я медляк закажу?

— Нет уж...

— Васёк, отвали! — очень вовремя послышался голос Вики.

Я поправила высокий хвост и снова нервно вцепилась в бутылку.

— Стасян, как в городе? — обратился Васька к кому-то за моей спиной.

— Все ровно, — отозвался знакомый голос.

Вот черт, принесла же нелегкая...

— Никусь, я тут Стасика привела. Вам бы поговорить не помешало, — заискивающе начала Вика.

— Воздержусь.

— Ну, Ник, — подруга опустилась на стул передо мной и сделала глаза, как у кота из Шрека, — я так виновата перед тобой. Хочешь, чтобы я теперь умерла от стыда?

Так вот зачем она меня сюда притащила? Решила исправить очередную ошибку? Ни в этот раз!

— На здоровье! — не позволю этой наглой манипуляторше собой крутить.

— Вер, — Стас наклонился к моему уху, — удели пять минут. Ты же знаешь: иначе она не отстанет.

— О, ну ты-то лучше знаешь! Так сказать и снаружи и изнутри, — не удержалась я от сарказма, яростно глядя на «подругу». — Видимо именно так она тебя соблазнила? Ты-то стойко держался!

Вика попунцевела от злости, но сказать так ничего и не решилась. Ты посмотри, поскуда! Мало ей было перед ним ноги раздвинуть, так теперь она решила в хренового Купидона поиграть?! У меня спросить не забыла? Считает, раз ее простила, то и его должна? Хер там плавал! У меня ещё есть гордость!

Я встала со стула и зашагала к выходу. Вот и отличный повод сбежать подвернулся! Выскочив в открывшуюся дверь, я вдохнула поглубже свежий ночной воздух.

— Ты ведь знала, что я пойду за тобой, — Стас поймал меня за локоть и развернул к себе.

— Надеялась, что нет! — прошипела я, пятясь назад.

— Да постой ты, — он грубо дернул мою руку.

Чертовы каблуки и сомнительное бухло, от которых мои ноги перестали слушаться. Я едва не свалилась, но Стас удержал меня, а затем встряхнул так, что меня замутило.

— Вер, я хочу тебя, понимаешь? — больно сжимая мой локоть, бормотал Стас, притягивая меня к себе. — Не могу себе простить, что не проявил тогда больше настойчивости. Ты такая соска, просто ходячий секс!

Я засмеялась:

— Ну, спасибо! Не комплимент, а комплиментище! Правда, думаешь, что подобные жалкие попытки помогут тебе выиграть?

— В чем выиграть, Вер? Мне ты нужна!

Было очевидно, что он понимает о чем я.

— Спешу тебя огорчить! В соревновании «кто первый трахнет Нику» — ты уже заведомо проиграл! Отдамся кому угодно, лишь бы тебе не достаться!

Стас подался вперёд, чтобы поцеловать меня. Я увернулась и попыталась отстраниться, но он вновь грубо притянул меня к себе:

— Не неси х*йню! После того, как я тебя вы*бу, никто больше и смотреть в твою сторону не станет... — замолчать Стаса заставил кулак, впечатавшийся в его челюсть.

Я очумело открыла рот, обнаружив перед собой квартиранта.

— Ник, это твой парень? — Марк разминал кулак, похрустывая костяшками пальцев.

Он явно был очень зол.

— Бывший, — коротко ответила я, оторопев от его эффектного появления.

— А, прошу простить, что помешал наладить отношения. Мне надо срочно с тобой поговорить. Мальчик, пойди, покури, — Марк грозно глянул на Стаса, и мотнул головой, намекая, что тому пора валить.

Не успел мой бывший скрыться с глаз, как я вдруг оказалась прижата к стене сильными руками:

— М-марк, что...

— Почему ты сразу мне не сказала?! — прорычал он, с силой прижимая мои запястья к шершавой стене.