Дочь Зельевара

Глава первая

“Мое нелюбимое дитя… ты родилась не в той семье. Родилась, чтобы всю жизнь страдать. Я вижу, как ты тянешься ко мне... как твои крохотные пальчики с нежностью перебирают мои волосы… Ты даришь мне любимые цветы, а я - так сурова, так недосягаема… Я подарила тебе только боль, когда-нибудь ты поймёшь, что это было лучшим подарком, и тогда  обретешь успокоение.

Мое нелюбимое дитя, прощай.”

"...997...998...999..." - мысленно отсчитывая, Александрия Сетлер совершала четкие ритмичные удары по кожаному макету человеческого тела, служившего ей мишенью. Резко перейдя из одной позиции в другую, она нанесла последний мощный удар, глубоко вогнав свой меч в "противника", и в изнеможении упала на землю…

Как обычно и бывает после длительной тренировки с оружием: руки и ноги девушки ныли от бесконечного числа выпадов, а разум требовал покоя.

— ИО! ТЫ ЧТО РАЗЛЕГСЯ КАК ТРЯПКА?! ПОШЕЛ В КЛАСС! И ПОЖИВЕЕ!!!

Сетлер подняла голову и с ненавистью уставилась на говорившего. Бартоломео - один из самых неприятных учителей приюта. Хотя, нет, преподавателя по латыни она как-то еще могла терпеть, в отличие от других его коллег - наимерзейших личностей.

Алекса нехотя поднялась с земли и поплелась в учебный корпус.

В приют "Grеy house"* Александрию Сетлер поместила ее родная мать, и из всех детских домов  Лондона для своей маленькой пятилетней дочери она выбрала именно этот. Странное решение, если учесть,  что он был исключительно для мальчиков. 

Все десять лет Александрия благополучно скрывала от всех, что она девушка, благодаря удивительной своей способности... изменять пол. Приняв облик тихого и немногословного подростка под номером 13066 или просто  Ио*, Алекса была практически незаметной среди сотен других воспитанников.

Подъем был ранним. Далее шли занятия по различным предметам, в основном все они касались учении о Боге, религии и церковных таинствах.  После окончания уроков всех ребят отпускали на обед, после которого до самого вечера им предстояли работы на свежем воздухе. Приюту принадлежали огромные площади с землей, и на его полях, независимо от  самочувствия или погоды, ежедневно трудились воспитанники.

По истечении урока, Алекса вошла в полупустую столовую, и сразу обратила внимание на дежурящих преподавателей. Они неспешно  прогуливались между столами и лениво поглядывали на часы. 

Да, здесь тоже следили за дисциплиной и порядком. 

На Алексу, точнее на невзрачного Ио, вошедшего последним, никто не взглянул.

Столовая, не намного отличающаяся от других полуразрушенных помещений приюта, казалась Алексе самым отвратительным местом в "Grey house". Плохо освещенное, оно было занято длинными каменными столами, уходящими, словно, в никуда. Вдоль стен с обеих сторон, на принимающих пищу учеников, поглядывали статуи мраморных горгулий, явно желая им подавиться. Обветшалые портьеры на окнах и грязные ковры на полу также не придавали обстановке уюта.

Александрия села на свое место и без особого желания потянулась за ложкой. Стоило поднести её к губам, как из серой жижи, что по всей вероятности являлось супом, показались два шевелящихся черных усика. Девушка, от неожиданности, уронила ложку и тишину столовой нарушил гулкий звук падающего прибора. А затем Алекса с удивлением и отвращением наблюдала как, едва не ставший её обедом маленький клоп, шустро засеменил по столу. 

Ее, как нарушителя тишины, тут же схватили под руки и потащили из столовой в подвальную камеру. Словно мусор, Ио швырнули в темное помещение, заперли и ушли, ничего не сказав…

За любое даже самое незначительное нарушение правил воспитанников всегда наказывали, и Алекса не была  исключением. Ее шрамы, от наказаний кнутом, вероятно, так и останутся на всю жизнь, ведь с ними не справилось ни одно её зелье или заклинание.

Она грезила о своём шестнадцатилетии, когда сможет навсегда покинуть территорию "Grey house". А сейчас, когда осталась одна, Сетлер хотелось заплакать. Тихо поскуливая, больно кусая ладонь… Не от боли, нет. Скорее от безысходности и тоски.

Но слез не было.

Физические наказания и плохое обращение стали настолько обыденными и привычными, что Алекса почти перестала обращать на них внимание. Она не плакала уже много лет...

А ещё, находясь здесь, Алекса поняла одну простую истину, что жизнь познается через боль.

ОНА МЕДЛЕННО, НО ВЕРНО СХОДИЛА С УМА…

В этой камере Александрии Сетлер предстояло просидеть всю ночь, а утром отрабатывать свой прокол.

Визуализация главной героини в личине воспитанника Ио или номер 13066:

Ио* - это прозвище Александрии Сетлер в приюте для мальчиков "Grey house", полностью читается как "Исполнение Обязанностей". Т.к. в приюте Алекса притворялась мальчиком, а там ни у кого нет имен (всех называют по номерам), то ее называли либо Ио, либо номер 13066.

Глава вторая

"Замечательный день сегодня. То ли чай пойти попить, то ли повеситься"

А.П. Чехов

Алекса стояла посреди тёмной камеры и слушала эхо удаляющихся шагов.
В этот момент в высоком и тихом юноше по кличке Ио никто никогда бы не узнал Алексу. Но, это была она.

Глухие стены сиротского дома прекрасно скрывали тайны своих обитателей. Здесь не принято было всматриваться в лица друг друга или задавать лишние вопросы. Слишком любопытные серьёзно расплачивались.У каждого в шкафу был припрятан свой скелет. У кого-то - ветхий и давно забытый, а у некоторых - ещё подающий признаки жизни. И мысль, что о самых сокровенных тайнах, желаниях и пристрастиях могут узнать другие, приводила в ужас хозяев гардеробных костей. Алексе тоже было что скрывать.

В тесную камеру, размером всего в пару шагов, иногда сажали сразу несколько провинившихся, поэтому первым делом Александрия проверила все углы на наличие невидимого или притаившегося соседа. Убедившись, что она одна, Алекса выдохнула и спустила с головы капюшон. С губ сорвались заклинания, и по худым плечам рассыпались пряди волос, цвета вороного крыла, а мужская фигура в приютской форме постепенно приобретала женственные черты.
Алекса осмотрела себя и тут же поправила длинную чёлку, прикрыв ею повязку на левом глазу.

Ежедневно держать вторую личину Лексе было привычно, но все же не легко. Быть всегда начеку и никому не доверять - два правила, которые она приняла для себя, сделали её одиночкой, изгоем, но позволили ни разу себя не выдать.

Девушка шагнула к небольшой куче сена, что служила спальным местом, рухнула в неё и, закинув руки за голову, устроилась поудобнее. Лунный свет проникал сквозь зарешеченное оконце под потолком, едва освещая каменный пол и стены. Сквозь решётки, проглядывались качающиеся верхушки деревьев и часть серой луны.

«Она красивая сегодня», - подумала Александрия, любуясь ночным светилом.

Неожиданно снаружи что-то ударилось о стену, заскребло, будто когтями, а затем между прутьями протиснулось странное существо. От пришельца, размером со взрослого кота, исходило синеватое свечение. А когда оно проникло внутрь, то полностью осветило помещение и саму Лексу.

Сомнений не оставалось. Это была Фенита — единственный в своем роде черный феникс, фамильяр Александрии.
Бесшумно хлопая крыльями, феникс подлетел к ней и сел на выставленную руку.

- Bonjour, mon ami!* Я по тебе скучала, Фенни! - сказала Алекса, поглаживая диковинное создание. Феникс, мягко заурчав, потёрся клювом о щеку девушки.

Теперь, когда рядом была Фенита, Александрия ощущала себя намного лучше, словно была на воле, а единственная подруга внимательно слушала её, глядела умными глазками, даруя безмолвную поддержку.

Девушка понимала, что Фените тесно в этом разрушающемся замке. Что той необходима свобода, ведь феникс может часами парить в небе, расправив огромные черные крылья. И как бы ни хотелось остаться с ней, Лекса отпустила фамильяра.

"Если тебе, Сетлер, не дано быть счастливой, то пусть хотя бы Фенита будет радоваться этой жизни".

Издав недовольное урчание, феникс вспорхнул к зарешеченному окну и вылетел, оставив девушку в темноте.

Алекса подошла к дверной решетке и, убедившись что снаружи никого нет, сконцентрировалась, представив чего хочет, и щелкнула пальцами. На полу, всколыхнув пыль, появился шерстяной плед. Задумавшись, она снова взмахнула рукой, и в помещении вспыхнул костёр. Небольшой, он горел прямо на каменном полу, потрескивая несуществующими поленьями.
Тепла от волшебного огня не было - все, что колдовала Алекса было лишь иллюзией. Эта еще одна ее способность не раз выручавшая девушку, давала возможность создавать хоть какой-нибудь уют в этом ужасном месте.
Наколдовать что-то более масштабное Лекса не пыталась. Скорее всего у неё бы получилось, но, к сожалению, даже эти редкие "чудеса", что она сотворяла для себя, изматывали Алексу, забирая много сил, и она представляла что с ней станет, если вдруг решится на что-то большее.

К своим особенностям Алексндрия относилась спокойно.

Ко всем, кроме одной.

Иногда её одолевали приступы голода, явно не имеющие ничего общего с гастрономическим. Возникали они всегда в порыве сильных эмоций, в основном негативных, и Алекса с трудом их контролировала. Это было мощное разрушающее желание. Желание уничтожить, поглотить, насытиться.
Только однажды Алекса поддалась этому чувству, и теперь горько жалела. С того момента она поняла, что опасна для людей.

Девушка мечтала скорее покинуть сиротский дом - место, рождающее в ней только самое плохое. Осуществить это будет возможно уже через три месяца, в день ее шестнадцатилетия. И хоть оставалось продержаться совсем недолго , всё же Александрия боялась, что однажды не сможет сдержать ещё один такой приступ.

Девушка заплела две длинные косы, закинула их за спину, а затем, укутавшись в шерстяную ткань, постаралась заснуть.

Визуализация Фениты: 

- Bonjour, mon ami!* - (перевод с франц.) - Здравствуй, мой друг!

Глава третья

"Если ангела не выпустить на волю, он превращается в дьявола."

Утром костра и шерстяного пледа уже не было. Скорее всего, предметы исчезли, стоило Алексе потерять над ними контроль.

Девушка ожидала, когда ее выпустят из камеры и, как обычно, поведут на завтрак вместе с остальными воспитанниками.
Есть Алексе не хотелось. Никогда. А еще она не ощущала холода и никогда не болела. Все эти особенности могли бы напугать любого, находись он в другом месте, но здесь, в приюте, это было только на руку.

Изначально, "Gray House" был уважаемым и дорогим учебным заведение для мальчиков. Лекса даже успела застать эти времена, таким он был ещё пару лет после её попадания туда, но с приходом нового руководителя жить в сиротском доме стало совершенно невыносимо. Дети стали подвергаться ежедневным наказаниям и побоям со стороны преподавателей. Сами воспитанники тоже разделились на враждующие группы. Тяжелый труд на полях в любую погоду, плохая еда и одежда - выжить здесь было практически невозможно.

За несколько минут до того как зашел смотритель и вывел её из камеры, Алекса снова приняла облик воспитанника Ио. Мужчина провёл Лексу мимо столовой, сразу на поле, где уже трудились на благо приюта остальные ребята. А далее, как обычно, ее ожидали изнурительные тренировки с оружием.

Ближе к ночи, в столовой, Алекса обнаружила тарелку с чем-то, похожим на разбухший собачий корм с гнилыми овощами, и заплесневелый хлеб. Она спрятала кусок хлеба в рукаве, как всегда, сделав вид, что съела.

После ужина Алекса отправилась на нижний этаж, там, в подвале, в отдельных комнатках жили воспитанники.
Она уже почти дошла до своей комнаты, как кто-то грубо дернул ее за плечо, развернув.

— Слышь! Номер нолик посередине! Я думал, ты сдох вчера в камере!

Их было трое: номер 87, 129 и 1405. Высокие ребята лет пятнадцати. Её заклятые враги.
Александрия решительно не понимала, что такого плохого она им сделала, но эти трое постоянно ее задирали.

— Тут слушок ходит, что ты там у себя в комнате что-то колдуешь по вечерам!

— Вот-вот! Магичишь! Ведьмак! Сжечь ведьмака!!!

Они наперебой кричали, хватали ее за волосы, толкали из стороны в сторону и противно ухмылялись.

Алекса поняла, что они не остановятся и врезала ногой номеру 87 в челюсть.

«Все-таки годы обучения не прошли даром», — подумала Александрия.

87 отлетел метра на полтора. А затем, зажимая кровоточащий нос, он с трудом поднялся и снова подошел к ней. Этот высокий крепкий парень был главным в их небольшой шайке, и теперь остальные ребята крепко держали Алексу с двух сторон, не позволяя ей защититься.

87 размахнулся и ударил кулаком, разбив ей губу и нос. Голова откинулась, и Алекса в личине паренька Ио повисла на чужих руках.

Гнев закипал в ней, набирая силу с каждой секундой. Приоткрыв глаз, Алекса наблюдала за разъяренным парнем.
87 снова приблизился и грубо схватил её за волосы.

— Прежде чем драться, лучше научись разговаривать, ведьмак! - зашептал он, приблизив лицо, - Ходишь, вечно молчишь и магичишь по вечерам! Такие как ты не заслуживают жизни.

Злые слова мерзким существом проникали ей под кожу, затуманивая сознание.

87 встряхнул Алексу.

- Слушай меня внимательно, Ио, и смотри на меня, одноглазый! Я - последнее, что ты видишь, перед тем, как я выколю твой единственный глаз!

Ребята неуверенно переглянулись, а 87 брызгая кровью противно хохотал.

Черная пелена застилала разум девушки, проникая всё глубже, приказывая уничтожить этих жалких смертных и поглотить их души. Нестерпимый голод стал прорываться сквозь сомкнутые губы рыком и хрипом. Алекса взглянула в глаза каждого из обидчиков и оскалилась.

Номер 87 отошёл от неё. Остальные тоже испуганно выпустили Ио, а затем с удивлением наблюдали как избитый ими парень, корчится на полу. 

- Когда ты уже покончишь с собой?! - уже не так уверенно крикнул номер 87. Он сплюнул на каменные ступени и, развернувшись, пошел к выходу. За ним, оглядываясь на Ио, ушли и его дружки.

Чуть позже, Алекса, тяжело дыша, поднялась, дошла до своей комнаты и, призвав одну из сваренных ею мазей, дрожащими руками начала обрабатывать раны.

***

Тем временем, двери парадного входа сиротского дома "Grey House", грозясь вот-вот рухнуть, распахнулись. На пороге стоял человек почтенных лет с длинной седой бородой и в светлом одеянии.... Это был Альбус Дамблдор. 

Визуализация сиротского дома "Grey House":

Глава четвертая

"Если заставить человека разодрать на себе ризы, то он пойдёт за любым, кто пообещает спасение."  ©

Как только Альбус вошёл в здание приюта, он сразу же был шокирован увиденным. Известный по всей стране приют для мальчиков "Gray House" предстал перед ним в крайне удручающем состоянии.

Просторный холл поразил отсутствием звонких детских голосов и топота сотен ног. Все было серым, веяло ощутимым холодом. Причину последнего Дамблдор разгадал сразу, обнаружив над головой пробитый потолок, с проглядывающим сквозь него серым небом. Дубовый паркетный пол был грязным, местами протершимся и сгнившим. Здесь всё разваливалось буквально на глазах. Через приоткрытые двери столовой, взгляд Альбуса зацепил обваливающиеся каменные столы, за которыми несколько ребят принимали пищу. От исходившего "аромата" тут же хотелось зажать нос.

Директор приюта - Варгол Шуз и Дамболдор несколько лет назад были представлены друг другу на одном лондонском мероприятии. Правда, тогда Варгол так и не понял, кто этот таинственный джентельмен, многими уважаемый и почитаемый старец. А вот Дамболдор, напротив, прекрасно знал кто перед ним.

Так как в приюте нередко появлялись сквибы, а порой даже волшебники, он был не безразличен Министерству магии, в комиссии которой состоял Альбус. До Министерства уже не раз доходили слухи о растрате Шузом бюджета приюта. И сейчас Дамболдор убедился, что слухи возникли не на пустом месте.

По залу, медленно передвигаясь, небольшими группами на встречу шли мальчики разных возрастов. Все ребята, явно истощенные, с бледными лицами и затравленным взглядом. Неухоженные и немытые подростки напомнили ему диких зверят из лондонского зоопарка, запертых в "Grey House" до своего шестнадцатилетия, словно в клетке. У всех воспитанников была одинаковая тёмная, похожая на рясу священнослужителей, форма. Ребята, что постарше, накинули на головы капюшоны, прикрыв ими лица. На шее некоторых висели кресты, но Альбусу было ясно, что тут Бога не чтят.
Под центральной лестницей на полу кто-то лежал, свернувшись клубочком. Почувствовав неладное, Дамболдор присел перед ним, и, осторожно потянув за плечо, развернул к себе. Худое лицо ребенка было с синими пятнами и кровоподтеками.

"Избит и мёртв," - Дамболдор сокрушенно покачал головой.

Место, где смерть стала чем-то обыденным, он видел впервые. Альбус отстегнул свой плащ и накрыл им тело. Постояв с минуту, он понял, что не оставит здесь все в таком состоянии. Вскинув голову и развернувшись, он широко зашагал.
Грозно вышагивающего по коридору Альбуса сторонились некоторые смотрители, а ученики прижимались к стене при его приближении. Он следовал к кабинету Варгола, но его опередили. Ему на встречу уже спешила охрана приюта, а во главе, словно гусак на ферме - такой же важный и жирный, сам директор.

Шуз уверенно шёл навстречу незнакомцу, без разрешения вломившемуся на его территорию, и, только приблизившись, узнал того самого таинственного Альбуса Дамболдора, чудаковатого, и от этого еще более пугающего. Трусливый по своей натуре, Варгол сразу же растерялся, ссутулился, и тут же растянув губы в подобии улыбки, поприветствовал:

- Альбус Д-дамблдор! - заикаясь пролепетал он. - Добро пожаловать! К-как неожиданно видеть вас в моем скромном учреждении!

- Это скромное учреждение, как вы выразились, до вашего назначения, Шуз, не было таковым. Сейчас же даже бездомный испугается переступить сей порог!

- Г-господин Альбус. Вы не правильно все поняли. Здесь п-планируется в ближайшее время ремонт. И вскоре это место станет неузнаваемым!

- Я прибуду сюда через месяц и, если ничего не изменится, то у тебя, Варгол, будут серьёзные проблемы.

- Ч-через месяц всё будет отстроено! - рапортовал бледный ничего непонимающий Варгол.

- Приготовь внутренние документы: Устав и правила, список преподавателей и воспитанников. Я изучу их.

- Да, господин Альбус! Будет сделано, господин Альбус!

Мужчины за спиной Шуза переглянулись, удивляясь перемене поведения директора.

- А сейчас я хочу встретиться с одним из воспитанников.

- Как будет угодно. Кто вас интересует?

- Номер 13066.

Опасливо взглянув на Дамблдора, Варгол подал знак и смотрители повели их через узкий проход под лестницей в подвалы. Дамболдор недоумевал, ведь комнаты воспитанников должны были располагаться на верхних этажах, а уж никак не в сырых, неотапливаемых подвальных камерах. Альбус свирепо взглянул на бледного, словно мел, Варгола, а тот, казалось, прямо сейчас, на месте, потеряет сознание. Смотрители распахнули перед ними дверь одного из помещений.

Здесь, подтянув коленки к груди и спрятав в них голову, сидел мальчик. Как только мальчишка услышал скрип открывающийся двери, он тут же поднялся со своего места и осмотрел вошедших.
На нем, как и на других воспитанниках, была черная рубаха с широкими рукавами, заправленная в темные брюки и берцы. На шее висел крест, а на голову был накинут капюшон.

Альбус тут же приказал оставить их наедине. И как только дверь закрылась, Альбус пригляделся: подросток внешне не сильно отличался от остальных - почти прозрачная кожа и впалые щеки, худые руки и ноги. И тем не менее было видно, что мальчик физически силён.
Единственный глаз, цвета антроцита, словно омут, поражал своей чернотой, другой же был закрыт длинной челкой и разглядеть его не получалось.

- Здравствуй, Ио. Я — Альбус Дамблдор, директор школы волшебства и чародейства «Хогвартс».

Паренёк недоумевающе взглянул на мужчину, а затем ухмыльнулся, и снова уселся на свое прежнее место, всем своим видом демонстрируя, что он не желает вести беседу.

- Ты ведь уже знаешь, что владеешь магией? - продолжил Дамболдор. - Ты ведь волшебник ... а, если быть точнее, то... волшебница?

Алекса вопросительно уставилась на старика. Как он узнал правду? Альбус добродушно улыбнулся.

- Знаешь, я думаю, что тебе не стоит оставаться в этом приюте, впрочем, никому бы не пожелал оставаться в этом жутком месте. Я такой же волшебник как и ты, и приглашаю тебя в нашу школу. Там ты сможешь научиться контролировать свою магию, узнаешь о ее истории, научишься ухаживать за волшебными растениями и животными, варить зелья, а, самое главное, заведешь настоящих друзей! Разве это не здорово?

Алекса скрестила руки на груди и выгнула бровь, всем видом показывая, что не верит ему.
Из внутреннего кармана своей мантии Дамблдор достал палочку. Взмахнув ей, он превратил медную кружку на столе в хрустальный графин. Алекса хмыкнула и, поведя рукой, вернула кружке ее первоначальный облик. Альбус был очень доволен.

- Я знал! Знал, что ты владеешь альтернативной магией, Александрия Сетлер! — Алекса снова удивилась. Откуда-то этот старик знал её настоящее имя.

- Да-да. Я знаю, кто ты есть на самом деле, Александрия Патриссия Бенжамин Сетлер. Знаю кем была твоя мать. Знаю, что ты наверняка устала притворяться, живя здесь не в своем теле. Я зову тебя с собой в Хогвартс, там тебе не нужно будет скрывать себя настоящую.

В дверь несмело постучались. Сильно ссутулившись и шаркая ботинками о каменный пол, в комнату вошел Варгол:

- Как п-просили: Устав, правила, списки детей и учителей. Правда, преподавательский состав тоже будет другим. Ч-через месяц.

Альбус молча забрал протянутые документы, быстро изучив, свернул их и положил во внутренний карман. Строго взглянув на трясущегося, потного Варгола, повернулся к Алексе. Шузу ничего не оставалось, как только поспешно удалиться, находясь в панике от неожиданного посетителя и его требований.

Дамблдор ждал. Ждал пять минут, десять, пятнадцать... Алекса обдумывала все варианты. Наконец, она, вздохнув, подошла к противоположной стене. Терять ей было нечего, и девушка коснулась несколько кирпичей, тут же исчезнувших, открывая потайное место. Алекса вытащила оттуда небольшую, потертую сумку и, закрыв тайник, повернулась к Альбусу. Она сделала выбор, решив, что это лучше, чем ещё целых два месяца до своего дня рождения оставаться в приюте. Дамблдор одобрительно кивнул, и они молча поднялись наверх.