Дождись синего аиста

Дождись синего аиста

Дождись синего аиста

Такие, как Лиза, падали прямо с неба. И вообще все дети рассказывали одно и то же: они, как обычно, летали в ночной синеве, поднимались всё выше и выше, но вдруг их сковывал страх. Это чувство описывали все — хрупкость, как будто ты вазочка из бабушкиного трюмо. А дальше было падение…

…И пока дети падали, из их карманов, ушей и рюкзаков вылетало всё самое дорогое: ключи от дома, тайные записки, голоса родных. Но небо дарило что-нибудь взамен: клочок облака, например, или эхо далёкой песни…

Лиза упала прямо в навоз. Она лежала посреди поля, а вокруг толпились дети и с любопытством разглядывали её. Вдруг одна девочка хмыкнула:

— Вставай, не разлёживайся, завтра пойдёшь с нами в школу.

Но нет, Лиза не пошла в школу. Она в неё полетела. Хоть все и посматривали на неё косо. Шёл март, и в школьном саду все деревья стояли голые.

— Самое прекрасное, что есть на свете, — сказал Лизе учитель, указывая на высокую старую яблоню, — крепко стоять на ногах.

— Я птица, — огрызнулась Лиза. — Я не собираюсь быть деревом.

Она злилась, потому что кроссовки промокли от тающего снега, и ещё под стелькой что-то кололось. Когда уже можно будет лететь?

Летать, кстати, очень просто — нужно чуть подпрыгнуть и лечь на воздух. И он сам тебя понесёт. И не нужны никакие велосипеды, ролики, лошади и дороги. Вот только у Лизы не получалось подняться достаточно высоко, чтобы улететь из этого города обратно, в свой мир. И поэтому она летела в приют, где жили все городские дети.

Лиза влетела в спальню и наконец скинула мокрый кроссовок. Что-то звякнуло и засияло в полутьме. Лиза нагнулась и обнаружила звёздный гребешок — подарок небес. Она положила его на ладонь, чтобы рассмотреть.

— Вообще-то у нас «такое» не показывают! — заявила Эстель и покосилась на гребешок чёрными глазами. — Спрячь! Чтобы не сияло где не просят.

— Не буду прятать, — хмыкнула Лиза и принялась расчёсывать свои длинные-длинные волосы.

Она расчёсывалась, и волосы её становились синими, как ночное небо. Все дети посматривали на них с завистью, кроме одного — из-за двери выглядывал мальчик… Наверное, он считал себя незаметным, но его выдавала серебряная сыпь — аллергия на звёзды. Он любовался Лизой и как будто хотел что-то сказать, а слова не находились.

Так прошла весна. В последний день мая, когда воздух был особенно лёгкий и свежий, Лиза вышла из школы во двор, подпрыгнула, легла на воздух, долетела до ворот и у всех на глазах рухнула на брусчатку.

В июне Лиза падала на колодцы, скамейки, асфальт, ступеньки, кафель и тротуары. В июле дни напролёт она тренировалась в спальне, расстелив на полу одеяла. А в первый день августа Лиза уже яростно кидала одеяла, подушки, кроссовки и вообще что попало об стены. Вещи летали по комнате, а она больше не летала!

— Дай поспать, — зевнула Эстель. — Что, пешком не можешь дойти?

Лиза упала в груду поломанных вещей и зарыдала. Вдруг она ощутила лёгкое свечение рядом с ухом — это над ней наклонился мальчик с аллергией на звёзды.

— Дож… дождись синь… синего а… аиста, — сбивчиво прошептал он.

Лиза обернулась и спросила:

— Что?.. Какого аиста?

Но мальчик смутился и удрал.

— Синий аист прилетает каждый год седьмого августа и садится на синюю яблоню, — пробурчала Эстель.

Лиза пообещала ей серебряный гребешок, если та расскажет про этого аиста.

— И что? Что мне с ним делать?! — воскликнула Лиза.

— Он возвращает способность летать. Больше я ничего не знаю! Всё! Давай сюда гребешок!

— Ах так?! — Лизу трясло от злости, в кроссовках было очень мокро, и она размахнулась и запустила гребешок в окно. Он улетел и погас в ночной мгле. Эстель замерла, а затем глянула на Лизу чёрными глазами и процедила:

— Ой! Я забыла самое важное — в городе только одна яблоня. И она не синяя. Аист не прилетит. Ха! — и, хохоча, Эстель выбежала из спальни.

Седьмое августа уже через неделю! Лиза лежала и смотрела в окно на чёрные ветви. Седьмое августа уже вот-вот! А в городе нет ни одной синей яблони!

И тогда посреди ночи Лиза встала, взяла ведро синей краски и отправилась в школьный сад. Пешком. В мокрых кроссовках.

Лиза остановилась возле старой яблони, взяла кисть и принялась тщательно раскрашивать ствол, ветви, веточки и каждый листок. И только когда яблоня слилась с ночной синевой, Лиза бросила кисточку в ведро и отправилась в приют, чтобы немного полетать хотя бы во сне.

А Эстель всю ночь прочёсывала дворы в поисках звёздного гребешка. Почему-то, когда она падала на эту планету, небо ничего ей не подарило! Она, конечно, утверждала, что «у неё кое-что есть», но «такое не показывают»…

Ой! Что это блеснуло в мусорном контейнере? Эстель сунула в него руку, пошарила и ухватила… звёздный гребешок! Она обтёрла его юбкой и уже потянулась к волосам, но вдруг замерла: а что, если она расчешется, а волосы такими, как у Лизы, всё равно не станут?

Эстель шагала через сад, сжимая гребешок в руке, а он колол ей ладонь. И тут она больно ударилась лбом о синеву.

— Чего-чего?

Эстель потрогала небо перед собой и нащупала дерево, но почему-то невидимое…

— Оно невидимое, потому что синее! — догадалась Эстель. — Что же это? Синяя яблоня?!

Но тогда Лиза будет насмехаться над ней! И у неё, у этой Лизы, будут и синие волосы, и синяя яблоня!?

Эстель сжала в руке звёздный гребешок и до утра спиливала им невидимый ствол, невидимые ветви, невидимые веточки и невидимые корни.

Утром второго августа Лиза шла пешком через школьный сад. Она хотела подмигнуть своей синей яблоне, повернулась и увидела только обломки! Как же так? Аист не прилетит?

И тогда Лиза сделала то, что обещала себе никогда-никогда-никогда не делать. Она пришла на поле, жирное, удобренное навозом.

— Это самое прекрасное, что есть, кх… кх… на свете, — Лиза попробовала повторить слова учителя, но поперхнулась.