Дождь идет

Один из первых дней (тревожно-ностальгический)

Юлия Чижова шла по незнакомым улицам чужого города и с грустью удивлялась сама себе. Как она могла на такое решиться? Переезд на новое место жительства казался таким простым и обыденным, а на самом деле это как заново родиться. С криками, кровью, слизью, только вот мамочке на живот уже никто не положит. Отчаянный поступок в том старом, таком привычном, даже заскорузлом мире представлялся единственным правильным и спасительным решением. Но теперь Юля с дрожью в теле ощущала, что сберечь свою любовь и семью таким способом - авантюра сродни прыжка с крыши. Прежняя жизнь, что осталась там, за спиной, не хотела отпускать и роилась в мозгу картинками из детства и юности. Юля прекрасно понимала, что назад дороги нет. Любовь – вот ножницы, которые отрезают начальный период человеческой жизни и сдают в архив в виде свадебного альбома. Замужняя женщина, в которую так натужно превращалась Юля, печально вздохнула, не уставая удивляться, почему двум влюбленным людям порою так тяжело ужиться рядом. А ведь начиналось у них с Николаем все довольно бодренько. Тем более, жизненную стезю они выбрали одного профиля. Служили в одной организации, старались, цеплялись, карабкались, вгрызались, чтобы пустить корни, а теперь вот решили раз - и сигануть в неизвестность, надеясь от удара слипнуться, как два аморфных тела, и превратиться в наикрепчайший сплав. А всему виной амбиции кипучего возраста. Казалось, жили душа в душу. Служили плечом к плечу. Но вот этими частями тела и натерли синяки друг другу. Начали меряться: чье плечо ушло вперед, кто подпрыгнул выше, кто шагнул шире. Пока со стороны никто не вмешивался, так бы и мерялись до окончательного притирания. Но люди сверху решили выдернуть ее, Юлию Чижову, чуть вперед. Наградили за успешное завершение особо сложного дела. Торжественно перед строем. Дали грамоту. Обыкновенную красивую бумажку, но как же это заело Николая. Хотя объективно он был в праве обижаться. И в расследовании он участвовал не меньше жены, и жизнью рисковал, и хитроумные ходы придумывал, а остался в тени. Притом очень глубокой. Начальнику отдела - медаль, Юле - грамоту, остальным «спасибо за службу».

- Может, в рамку повесим? – предложила она тогда любимому с патриотическим трепетом разглядывая свою награду, а он в ответ посмотрел на нее так безразлично, как случайный прохожий.

- Вешай, карьеристка. Я-то тут при чем.

- Что? – она аж захлебнулась.

С тех пор и завертелась безумным смерчем бесконечная спираль разборок, споров, оскорблений, подозрений и прочих нелицеприятных моментов, превратившая их семейную жизнь в очень зыбкую субстанцию.

Переезд в другой город и явился тем прыжком, которому предрекалась семейно-спасательная миссия. Устроить служебный перевод оказалось очень даже непросто, но это только добавляло ему судьбоносной ценности. Бытовые неурядицы усиливали жертвенность акции, а личные договоренности между супругами доводили мероприятие до абсурда уже в самом зародыше. Прежде всего, они решили на профессиональном поприще оказаться подальше друг от друга. Юля попала в оперативный отдел районного МВД, а муж Николай - следователем в прокуратуру с испытательным сроком. Образование ему позволяло, но эта неопределенность с должностью сразу же покоробила его израненные амбиции и в будущем сулила лишь усиление депрессивных настроений. Впрочем, в каком виде они проявятся, было пока что неведомо. Супруги договорились дома по делам службы не общаться. От слова совсем. Тот, кто первым добьется профессионального успеха, объявляется победителем и официально становится чуть выше в семейном тандеме. Получает пожизненное уважение и преклонение. Еще они поклялись отказаться от интимной близости до определенного момента, который каждый из них должен был прочувствовать сердцем. Это была в большей степени инициатива женщины, чтобы досадить этому зацикленному на карьерных достижениях мужлану хоть таким образом. Мол, думай, милый, о службе, и пусть тебя ничто не отвлекает. Они даже пытались потребовать у нового начальства отдельные комнаты в общежитии, в которое их временно поселили до разрешения жилищного вопроса в более цивилизованном виде. Никто их бредовые капризы слушать не стал, выделили двухместный номер. Это можно было считать добрым знаком и первым шажочком к возрождению полноценной ячейки общества, если бы масса других негативных факторов не перекрыла малюсенькие проблески доброй надежды на будущее.

Комендант общежития Элеонора Ивановна, принимая Юлю в своем ухоженном пропахшем дорогим парфюмом кабинете, показалась с виду доброй, порядочной женщиной.

- Мы вас поселим на втором этаже. поближе к земле, - увещевала она вновь заселявшуюся елейным голоском. – В самом конце коридора, чтобы мимо вашей двери поменьше метушни было. Там еще удобный балкончик с торца здания. Если что - подышать воздухом или бельишко просушить. Правда ребята наши там иногда покуривают, но, если захотите, мы дверь туда можем перекрыть наглухо. На счет туалета, тут придется приспосабливаться. По проекту санузлы имеются в каждой секции на две комнаты, но они не работают. Водопроводная система вышла из строя, и когда нам выделят деньги на ее ремонт, самому богу не известно. На каждом этаже есть общий сортир, но вам я, так уж и быть, разрешу пользоваться секционным. Там замок навесной. Вот ключ. Только вы водой запасайтесь, чтобы унитаз смывать. Ведер побольше закупите. Помывка в общей бане в подвале. Но вам, опять же, как сотруднице соответствующих органов и женщине, я предоставлю доступ в мой служебный душ. Он там же, на вашем этаже.

Комендантша положила перед Юлей еще один заветный ключик, который в данном заведении можно было оценить как золотой.

- Спасибо, - робко пробормотала Юля Чижова.

День разочарований (падение карьерное)

- Колбасы там не осталось? – первое, что она услышала утром. – И хлеба, - добавил Коля, отправляясь с чайником на общую кухню.

Кусочек колбаски у Юли имелся. Она поспешно сунула его в свою сумочку.

- Чай будешь? – предложил муж по возвращению.

- Ни за что! – категорично отрезала женщина, заканчивая собираться.

- Я дежурил! Ни на секунду не отходил! Кипяток чистый.

Заверения Николая оказались тщетны.

- Так что там на счет колбасы? – напомнил он.

- Мы вчера честно пополам разделили. Экономить надо было. В столовой поешь.

- Да в этом городе и столовых нормальных нет. Одни забегаловки питейные. Там дымно, душно и воняет. Мне, некурящему и непьющему, находиться в таких тавернах не резон.

- Какие мы нежные! - съязвила она, но не очень злобно. – Я побегу. Делов невпроворот.

- Давай. Начальница, - съязвил он в ответ, но с более обильным ядом в голосе.

В управлении она первым делом забежала в туалет провести гигиенические процедуры. Приводить себя в порядок по месту службы идея тоже так себе. Благо женщин в их заведении не так уж много, но однажды ее застукала одна из сотрудниц. Увидев наклонившуюся над раковиной Чижову с пеной изо рта, она подумала: бог знает что. Даже зубная щетка в руке у Юли не убавила степени ее удивления. Через минуту в сознании коллеги женского пола созрела какая-то отгадка, и она заговорщицки подмигнула.

- С утра рот полощешь?

Тогда у Юли настроение рухнуло в пропасть, но сегодня, освежившись, она почувствовала себя гораздо комфортнее. Тем более в своем отдельном кабинетике – это состояние умиротворения улучшилось втройне. Захотелось работать до зуда в ладонях. Чижова навела порядок в бумагах и принялась составлять план предстоящего расследования.

Стрельцов мелькнул не на долго и отправился за результатами экспертизы. Забытую плитку Чижова спрятала под стол подальше от глаз благодетеля. Хотя сложилось так, что в этот день Павел Степанович заглядывал редко. Документы с заключением экспертов принес сам Полетаев.

- Эдуард Борисович, вы лично будете контролировать мою работу? – съязвить достаточно борзо у Чижовой получилось кособоко.

- Пока начальник вашего отдела находится с ранением в больнице. Я вынужден контролировать вашу работу лично.

- А что с ним? – вновь не сдержала свой язычок строптивая подчиненная. – Бандитские пули?

- Комедий насмотрелись, дорогуша? – взгляд начальника стал совсем уничижительным, но все же он снизошел до минимального пояснения. – С дерева упал ваш непосредственный руководитель. На даче яблоки рвал придурок.

Начальник раздраженно бросил папку на стол.

- Итак, дорогая, я надеюсь, мы сумеем, наконец, расставить все точки препинания в наших делах земных и небесных.

На этот раз Чижова уже смолчала, потупив взор в крышку стола.

- Травмы погибшей девушки эксперты трактуют размыто, - продолжил Полетаев, усаживаясь на этот раз напротив своей визави. – Можно предположить и убийство, и несчастный случай. Ваш вердикт.

- Я ведь даже с материалами не ознакомилась.

- Ясно, - подполковник решительно встал на ноги. – Я уже звонил в прокуратуру. Скоро их сотрудник прибудет. Готовьтесь передать дело и поступить в его распоряжение. Я квалифицирую происшествие как убийство. А ведь я надеялся, что вы проявите себя побойчее, - добавил он, оглянувшись еще раз по пути на выход.

Чижова сжала руки в кулаки.

- Капец! - прорычала она, запоздало огрызнувшись вслед ушедшему антиподу порядочности. – Догадываюсь, где вы ожидали проявление моей бойкости.

По инерции она раскрыла полученную папку и стала читать опять глазами, полными соленой влаги. Неожиданно к ней явилась главный эксперт Зинаида Владимировна, которую все здесь, почти не таясь, называли: «наша Зинуля» по мотивам сериала «Следствие ведут знатоки». Эта псевдо Кибрит окончательно убила настроение Чижовой. Положив на стол полиэтиленовый пакет со вчерашним телефоном, она протянула акт заключения с такой ухмылкой: Мона Лиза отдыхает.

- Не стоило беспокоится, - угодливо засуетилась Юля. - Я бы сама зашла к вам в течении дня.

- Стоило, милочка, стоило, - загадочно заверила мадам и, еще раз состроив отвратительную гримасу, покинула помещение.

Ознакомившись с документом Чижова сразу же уяснила причину такого поведения более опытной коллеги. Телефон оказался игрушечным. Заключение о том, что отпечатки, обнаруженные на нем, в картотеке не числятся, выглядело как самая язвительная насмешка. На удивление, в этот раз предательские слезы уже не навернулись. Нервный импульс пробежал по всему телу женщины и привел его в состояние прочной упругости.

Следователя из прокуратуры она встретила, как сжатая пружина.

Им оказался мужчина лет 45-ти. Худощавый блондин в строгом костюме и с кожаной папкой в руке.

- Дождь идет на улице, - пояснил он, отряхиваясь от попавших на него капель. – Я надеюсь сюда не придет?

Чижова приготовилась к официозу, но вопрос визитера прозвучал как удар по голове.

День в новой ипостаси

По причине полноценного сна после принятия расслабляющего душа пробудилась Чижова позже супруга. Николай уже был при параде и уминал свои чумазые пельмени. Юле показалось, что очень даже с удовольствием.

- Тебе оставить? – позаботился он о жене.

- Нет. Ешь своих негритят сам.

Николай хохотнул.

- Десять негритят могу все-таки зарезервировать.

- Я не Агата Кристи, - Юля осталась непреклонной. – И эти десять несчастных тестообразных погорельца не совершали никаких преступлений, чтобы им мстить.

Коля снова расхохотался ерничанью супруги.

- Что так рано, - поинтересовалась она уже без шуток.

- Мы же договорились! - сразу вскинулся мужчина. – Делами не интересоваться.

- Может, ты к любовнице идешь? – с болью в голосе ляпнула женщина.

‒ Это ты к чему сейчас такую гадость изрыгнула? – муж взвился еще больше.

- Чтобы воздух в комнате не застаивался, - Юля снова попыталась вырулить на шуточную колею, но Николай ушел обозленным.

- Тебе, значит, можно всякие гадкие подозрения мне высказывать! – крикнула она по инерции вслед драгоценному.

Настроение с утра пропало. Спешить ей особо некуда, но и здесь сидеть резону не было. Она собралась и, упаковав в пакет электрическую плитку, отправилась навстречу новому дню.

- Чижова! – окликнула Юлю вахтерша из-за стойки у входной двери. – Вы же Чижова? Звонил некто Селезнев и просил идти прямо к нему.

В подтверждение своих слов дежурная кивнула на телефон, стоявший на ее столе.

Перед дверью в кабинет следователя прокуратуры настроение Чижовой еще более усугубилось. Эта проклятая плитка, которую она так опрометчиво решила захватить, мозолила ей руки. Хорошо хоть пакет был непрозрачным.

Селезнев встретил ее, казалось, приветливо, но сходу задал очень провокационный вопрос:

- Юлия Васильевна, вы сегодня в трусах?

Женщина интуитивно залепила ему звонкую пощечину. Селезнев обиженно потер пострадавшую щеку. Потом резко указал на стул и гаркнул:

- Садитесь!

Чижова послушалась.

- Запомните, капитан Чижова, вопросы в стенах этого кабинета всегда адекватные, и реагировать на них вашими методами нельзя.

Он тоже уселся на свое место и продолжил, сурово глядя на подопечную:

- Допустим, вопрос мой прозвучал несколько фривольно, но задал я его не просто так, - он взял в руки какую-то бумагу со стола. – Вот! В показаниях экспертов указано, что на жертве Елене Новиковой в момент гибели было одето двое трусов. И я решил у вас, как у представительницы соответствующего пола, поинтересоваться вашим мнением о причине такой странности гардероба погибшей. Нынешний август довольно прохладный, но не настолько же.

После услышанного Юля виновато ссутулилась, а ее визави продолжал, достав из стола пакет с какими-то предметами.

- Еще при ней в карманах куртки были обнаружены следующие вещи: ключ от квартиры со странным брелком в виде жетона, начатая пачка жевательных резинок Dirol.

Селезнев отстегнул от ключей и протянул собеседнице небольшой круглый алюминиевый диск, на которым была выбито слово «Дождь».

- Там были еще деньги. Но их я вернул родителям погибшей девочки. Они уже прибыли. По их утверждению, у дочери должен быть мобильный телефон, но его при ней не оказалось.

При упоминании о телефоне Чижова заметно вздрогнула.

- Так что ее из-за мобильника убили. Так получается? – она наконец осмелилась раскрыть рот.

- Почему же не взяли деньги? – сразу же подкосил ее предположение Селезнев.

- А крупная была сумма?

- Приличная для девочки такого возраста. Я своим мужичкам столько на карман не выделяю, - вставив ремарку из жизни своей семьи, Селезнев поспешно вернулся к основному делу. - К тому же родители девушки утверждают, что дочь перестала отвечать на их звонки еще вечером, а смерть ее наступила приблизительно в час ночи.

- Предполагаю: она потеряла телефон, а домой возвращаться боялась.

- Боялась кого? Бабушку? Кстати, вчера я видел у вас на столе телефон. Вы сказали, что нашли его. Где именно?

- Он игрушечный, - Юлия потупила взгляд.

- Так как же на счет… - тут Селезнев запнулся. – Я, пожалуй, удалюсь от вас на безопасное расстояние.

Он отодвинулся вместе со стулом на метр от стола.

- Вопрос о женском белье остался без ответа. Что за надобность - носить сразу пару трусов?

- Я не знаю, - Юля действительно растерялась.

- У вас был такой опыт? Допустим, в детстве?

- А это так важно?

- В таких делах любая странность имеет значение.

- Вы у жены своей спросите, - Юлю стало бесить такая зацикленность следователя.