Договор с Миллиардером

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я стояла и ждала лифт в подземном паркинге “Манежа”, когда зазвонил телефон.

- Алло?

- Мил, это Штейнер. Ты мне срочно нужна наверху, поднимись, пожалуйста, - голос Штейнера в трубке звучал бодро, без предисловий.

- Георгий, я уже на выходе. Ноги не держат. Какой ещё "наверх"? - Мила прислонилась к холодной бетонной колонне.

- Тот самый, на который все хотят попасть. Слушай сюда. Лев Волков здесь. Он только что спросил про "ту самую с Мальдивской съёмки". Про тебя. Говорит: "Если она ещё здесь, представьте". У него пятнадцать минут. Решай.

Лев Волков. Я вспомнила это имя, он был миллиардером, строителем башни “Вертикаль” в Москва-Сити и просто известным человеком, я помню, он еще шоу вел "Стань предпринимателем".

- Иду, - сказала Мила и отключилась.

На третьем этаже, за чёрной дверью с охраной, царила тихая, дорогая атмосфера клуба. В центре комнаты, спиной к окну, стоял он. Штейнер провёл меня через зал.

- Лев Ильич, вот и наша героиня. Мила Камилова.

Волков медленно повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по мне.

- У вас осталось двенадцать минут, - сказал он без приветствия. Голос низкий, хриплый. - Я видел те съёмки. Тот кадр, где вы не улыбаетесь. Где вы просто смотрите. Как будто знаете, чего стоит всё вокруг. Это редкость.

Мила встретила его взгляд.

- Спасибо.

- Не за что, - отрезал он. - Комплименты дешёвы. Дайте ваш номер. Мой помощник свяжется и организует ужин в лучшем ресторане города.

Это был не вопрос. Это была директива, произнесённая с такой уверенностью, что, казалось, физически невозможно ослушаться.

Мила сделала небольшую паузу. Потом посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни вызова, ни кокетства - только холодная, спокойная уверенность.

- Нет, - сказала она тихо, но так чётко, что слово прозвучало как щелчок замка.

Волков замер. Вокруг на секунду повисла тишина, которую не могла заглушить даже приглушённая музыка. Штейнер застыл с едва уловимой улыбкой в уголках губ.

- Повторите. - голос Волкова стал тише, в нём впервые появилось неподдельное изумление.

- Я не даю свой номер, - повторила Мила. - Если я захочу поужинать… я позвоню сама.

Она увидела, как в его глазах мелькнула целая буря - изумление, раздражение, а затем холодный, хищный интерес. Он медленно кивнул, как будто пересчитывая в уме невероятные шансы этого события.

- Хорошо, - наконец произнёс он, и в его тоне появилось странное уважение. - Тогда я оставлю вам свой. А вы обещайте, что позвоните.

Он достал толстую матовую визитку. Протянул.

Мила взяла визитку, на которой было написано: "ЛЕВ ВОЛКОВ". И его номер.

- Жду, - и посмотрел ей прямо в глаза.

- Хорошо, - она развернулась и вышла в коридор, чувствуя на себе взгляд Волкова. Штейнер пошёл за ней.

- Чёрт возьми, Мил. Ты только что отказала Льву Волкову. Я такого не видел никогда. Он в шоке.

Мила смотрела на визитку в своей руке.

- Он не в шоке. Он заинтересован. По-настоящему.

- И ты позвонишь?

- Позвоню. Когда решу, что время пришло.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Семь дней визитка Льва Волкова пролежала в ящике прикроватной тумбы - под стопкой шёлковых шарфов, которыми я укрывала волосы на ночь.

Я не прикасалась к ней. Но каждое утро, застёгивая джинсы перед зеркалом, ловила себя на том, что смотрю в сторону этого ящика. И каждый вечер, смывая макияж, слышала его голос: "Жду". Одно слово, сказанное ровно, без давления. Оно висело в воздухе моей квартиры невидимым обещанием.

Или угрозой. Я ещё не решила.

Неделя вымотала. Съёмки в "Главкино" по двенадцать часов, позирование в белье при плюс пятнадцати, улыбка до онемения губ. Бухгалтер, договоры, ипотека на новую квартиру и переезд в нее - она была моей крепостью, за которую я плачу своим потом.

В пятницу, разложив по плечикам свежеотглаженные блузки, я села на подоконник с остывшим чаем. За окном Москва зажигала огни - бесконечные, равнодушные, красивые.

Пальцы сами потянулись к ящику тумбы.

Визитка была тёплой от долгого лежания среди шёлка. Чёткий оттиск, матовый картон, ничего лишнего. "ЛЕВ ВОЛКОВ". И номер.

Я смотрела на буквы и вспомнила как семнадцать лет я из аэропорта Риги с двумя чемоданамии одним перевязанным веревкой приехала в Миланский дешевый хостел. Вспомнила ледяные взгляды на кастингах: "Ты слишком высокая", "у тебя странная внешность", "приходи через год". Я не заплакала. Купила блокнот за три евро и начала вести учёт. Экономила на кофе, чтобы купить приличную тушь. Учила итальянский по рекламным брошюрам. Спала в обнимку с электрочайником, потому что в номере было сыро и холодно.

Я выжила.

Теперь у меня есть всё, о чём та девчонка могла только мечтать. Квартира в Москве, имя в индустрии, ни одного спонсора. Всё, что у меня есть, - заработано этими руками, этими ногами, этой спиной, которая до сих пор ноет после съёмок.

Это моя крепость.

И я не собиралась впускать в неё кого попало.

Но Лев Волков…

Я вспомнила его взгляд. Тяжёлый, мужской, без привычной оценивающей скользкости. Он смотрел так, будто видел не просто лицо и фигуру, а меня. Живую, настоящую, ту, что стоит за идеальной картинкой.

И в этом взгляде не было "сколько?". Было что-то другое, от чего внутри всё переворачивалось.

Я взяла телефон. Палец завис над кнопкой вызова.

"Не делай этого, - шепнул разум. - Ты станешь очередной “подругой олигарха" и потеряешь себя".

Но упрямое любопытство не дало мне просто забыть про визитную карточку.

Сможет ли женщина, привыкшая всё контролировать, позволить себе просто… пойти на ужин? Без расчёта, без стратегии, без защиты.

Я нажала "вызов".

Один гудок. Два.

- Алло.

Голос. Низкий, спокойный, без тени удивления. На том конце - абсолютная тишина. Он ждал.

- Мила Камилова. - Я сделала паузу. - Вы просили позвонить.

Молчание. Длинное, тягучее. Я слышала его дыхание.

- Мила.

Моё имя, произнесённое так, будто он пробовал его на вкус.

- Звоните - значит, хотите.

Это не был вопрос.

- Я звоню, потому что обещала.

Короткая пауза.

- Обещание - это ответственность. - В голосе мелькнуло одобрение. - Вы человек слова, что большая редкость в наше время.

Я молчала, чувствуя, как сердце забилось сильнее.

- Как прошла неделя? - спросил он обыденно.

- Съёмки, переговоры, переезд, обычная рабочая неделя.

- Поздравляю.

Коротко. Без лишних эмоций.

- Я сейчас в Шереметьево, - добавил он. - Лечу на три часа. Вернусь завтра к вечеру.

- Удачного полёта.

- Спасибо.

Пауза. Выдох.

- Мила. В воскресенье хочу вас видеть на ужине.

Не вопрос. Не просьба. Спокойная, абсолютная уверенность.

Семь дней я выстраивала баррикады. А сейчас, когда он сказал "хочу", внутри всё дрогнуло.

- В воскресенье у меня…

- Освободите.

Голос ровный, без давления, но такой, что возражения застревают в горле.

- Пришлю машину в восемь. Ждите.

Я замерла. Наглость. Неприкрытая, мужская, уверенная в себе. И от этого - безумно притягательная.

Гордость кричала: "Поставь его на место!". Разум предупреждал: "Это ловушка". Но упрямство и интерес заставили меня произнести.

- Хорошо, - выдохнула я. Голос прозвучал тише, чем хотелось. - В восемь.

- Отлично.

Короткое молчание.

- До воскресенья, Мила.

Он положил трубку первым.

Я ещё долго сидела, глядя на погасший экран. За окном сияла Москва - огромная, чужая, но теперь уже немножко моя. Я только что сделала шаг навстречу мужчине, который привык получать всё.

Страшно не было.

Я подошла к зеркалу. Женщина в отражении смотрела устало, но спокойно. Тёмные круги под глазами, распущенные волосы.

- Ну что ж, Лев Волков, - прошептала я, касаясь пальцами своего отражения. - Посмотрим, куда ты меня пригласил.

Уголки губ дрогнули в улыбке. Первой за эту долгую неделю.