Договор с обстоятельствами

Глава 1

Будильник зазвонил в 6:47, хотя Вера Петровна не спала уже минимум час. Она лежала на спине, глядя в побеленный потолок с паутиной трещин, похожей на реку Волгу, и перебирала в голове цифры. Цифры не складывались, они жалили, как осы, и никакая логика, которой она служила тридцать лет как юрист, не могла превратить этот хаос в стройную систему.

Телефон на тумбочке, мигая красным глазком, напоминал, что мир за пределами поселка «Березки» (до которого от Твери сорок пять минут убогой дороги) уже проснулся и жаждет ее денег.

Она села. Спина заныла привычной тупой болью. Пятьдесят шесть — это не двадцать пять, когда можно было разгребать любые долги ночными бдениями в офисе. Сейчас офис кончился. Точнее, кончилось партнерство, кончились дорогие костюмы, кончилась иллюзия, что она управляет своей жизнью.

— Встаем, — сказала она вслух голосом, не терпящим возражений. Этим голосом она когда-то выигрывала арбитражные споры. Сейчас он должен был убедить ее собственное тело подняться с продавленного дивана, который она когда-то гордо называла «тахтой».

В доме было холодно. Окна в деревянном срубе, купленном двадцать лет назад как «дача мечты», а ставшем после развода и череды неудач «постоянным местом жительства», выцвели. Она натянула потертый халат и вышла в кухню.

Три морды, седые, с мудрыми печальными глазами, поднялись от лежанок. Лабрадоры. Когда-то они были золотистыми, шумными, она брала их на прогулку, они носились по полям. Теперь им было по десять-одиннадцать лет. Люси хромала на левую лапу, Донна — оглохла, а младшая (ей было всего девять) Джесси страдала аллергией и ела специальный корм за три тысячи рублей пачка.

— Сейчас, девочки, сейчас, — пробормотала Вера Петровна, машинально нажимая кнопку чайника. — Потерпите.

Она открыла холодильник. Там стояла кастрюля с гречкой, кусок дешевого сыра, покрытый сухой коркой, и бутылка кефира с истекшим сроком. В морозилке — три пачки пельменей «Микоян», которые она ненавидела, потому что они напоминали ей о студенчестве.

Она достала телефон. Сначала зашла в приложение банка — того самого, где висела первая кредитка.

«Задолженность на 28 марта: 47 300 рублей. Минимальный платеж: 8 500 рублей. Просрочка сформирована».

Сердце пропустило удар. Не от страха даже — от какой-то звериной обреченности. Вчера нужно было заплатить. Сегодня — горит.

Второй банк, та самая карта, которой она расплатилась за новый имплант (старый выпал, а ходить с дыркой в улыбке юрист не может, даже если сейчас она ведет только дела знакомых за «благодарность»).

«Минимальный платеж: 5 200 рублей. Срок: до 18:00».

Плюс «СберФинанс» за стиральную машину. Глупость, которую она совершила три месяца назад, когда старая «Индезит» перестала работать. Надо было брать самое дешевое, но ей позвонила дочь Лена из Москвы: «Мам, нельзя на всем экономить, ты себя не уважаешь». И Вера Петровна, которой очень хотелось уважать себя, взяла LG с сушкой за сорок тысяч в рассрочку. Сегодняшний взнос — 3 300.

Она отложила телефон стеклянной, негнущейся рукой.

Восемь тысяч пятьсот. Пять тысяч двести. Три тысячи триста.

Итого: 17 000 рублей.

На ее счете в том же самом приложении, в накопительном счете, который она называла «НЗ», лежало ровно 4 800. Наличными в конверте, в серванте, — еще пять тысяч. Ровно на корм собакам и бензин.

— Доброе утро, — снова сказала она себе.

Собаки не виляли хвостами. Они просто смотрели. Люси тяжело вздохнула, как старая женщина, которой надоели чужие проблемы.

Вера Петровна включила газ, поставила сковороду. Пока грелось масло, она подошла к окну. Поселок спал. Кривые улочки, заборы из профнастила, чья-то «Нива» с разбитой фарой у столба. Здесь она жила уже восемь лет. Сначала это было убежищем, где можно спрятаться от позора развода с партнером по фирме, ушедшим к молодой ассистентке. Потом — вынужденной реальностью. Потом — клеткой.

Она попыталась позвонить старшему сыну, Денису. Тот работал в Питере, в IT, зарабатывал хорошо. Гудки шли долго. Сбросил.

Написала в мессенджере дочери Лене: «Привет, как дела?»

Лена прочитала через минуту, ответила: «Норм, на совещании, позже спишемся».

Средний, Андрей, который остался в Твери, работал на складе OZON, вообще молчал последние три дня.

Она не хотела просить. Она не могла просить. Она — Вера Петровна Власова, бывший старший партнер коллегии адвокатов «Власова и партнеры». Она сама учила людей выходить из финансовых ям, оспаривала кредитные договоры, выбивала незаконные пени. А теперь она сидит в поселке Березки, в доме с покосившимся забором, и у нее нет семнадцати тысяч рублей.

Яичница шкворчала на сковороде. Жир разлетался по плите. Она смотрела на него и чувствовала, как где-то в груди, под ребрами, закипает не злость даже, а холодная, выверенная ярость. Ярость профессионала, который попал в дурацкую ловушку.

— Так, — сказала она, выключая газ. — Дисциплина. У нас есть активы.

Собаки насторожились, услышав ее новый, деловой тон.

Она прошла в комнату, села за стол, задвинув в сторону стопки старых судебных дел, которые вела на дому. Взяла ручку, лист бумаги.

Написала:

1. Собаки. Не продавать. (Обвести жирной чертой).

2. Машина. (выезды в Тверь, суды, клиенты).

3. Кредиты. Приоритет: минималка в первый банк (там сумма больше, будут судиться быстрее). Второй банк — сегодня вечером написать на почту о реструктуризации. Стиралка — пусть висит, позже заплачу.

Она перечитала список. В нем не было главного: откуда взять деньги?

Клиенты. За прошлый месяц ей заплатили только за одно дело — пятнадцать тысяч. Аванс за процесс по разделу имущества. Она брала цену дешевле рыночной, потому что стеснялась своего положения. «Юрист на дому» — звучало как приговор.

Телефон завибрировал. СМС от неизвестного номера.

«ВЕРА ПЕТРОВНА, ДОБРЫЙ ДЕНЬ. НАПОМИНАЕМ О НЕОБХОДИМОСТИ ВНЕСЕНИЯ ПЛАТЕЖА ПО ДОГОВОРУ...»