Доктор, да вы больной! 9

Глава 1

– Коллеги, – начальник госпиталя подполковник Романцов обвёл взглядом обоих военных врачей, Соболева и Жигунова, его лицо выражало глубокую озабоченность, и такое неформальное обращение, в отличие от привычного «товарищи офицеры», явно не предвещало ничего хорошего. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением работающего за окном дизель-генератора. – Приказывать вам не могу, прошу как товарищей. В селе Перворецком снова беда приключилась: их подвергли массированному обстрелу из тяжёлых миномётов. По предварительным данным, много раненых среди мирных жителей, включая женщин и детей. Часть пострадавших уже вывезена силами местных медиков, но рук катастрофически не хватает, да к тому же совсем рядом идёт ожесточённый бой. Кажется, населённый пункт нашим войскам придётся оставить, обстановка крайне нестабильная. В общем, к нам обратились за помощью, попросили выделить усиленную медицинскую бригаду для экстренной эвакуации и оказания помощи раненым. Им нужен опытный, квалифицированный врач, способный быстро принимать решения в сложной обстановке…

– Я поеду, – тут же, без малейшего колебания, вызвался Соболев. – Тем более я уже там бывал, когда Прокопчука пришлось срочно вывозить на обратной дороге после его ранения.

– Нет, Дима, теперь моя очередь, – совершенно серьёзно, без тени улыбки на лице, сказал доктор Жигунов. – Ты уже всё там видел, дай и мне пейзажами прифронтовой полосы насладиться, – он попытался коротко улыбнуться, но вышло скорее подобие гримасы, затем посмотрел прямо в глаза Романцову. – Товарищ полковник, разрешите мне возглавить эту бригаду?

– Хорошо, – нехотя и чуть тревожно ответил начальник госпиталя.

Он бы с лёгкостью отправил в Перворецкое более опытного и всегда готового к действию Соболева, но, если быть совсем откровенным, сейчас испытывал необъяснимую боязнь его потерять, – по поступавшим донесениям, обстановка там складывалась крайне сложная и опасная. – Комплектуйте бригаду из трёх человек и немедленно отправляйтесь. В вашем распоряжении наша санитарная «буханка» с водителем Пахомовым и МТЛБ. Первую группу особо тяжёлых трёхсотых сразу же направляйте обратно в госпиталь, а дальше… решайте всё на месте, исходя из складывающейся обстановки и количества пострадавших. Будьте предельно осторожны.

– Есть! – одновременно ответили оба военврача.

Они быстро вышли из кабинета начальника, и Жигунов, прежде чем попрощаться и отправиться к транспорту, остановился и сказал Соболеву, глядя ему прямо в глаза:

– Дима, понимаешь… – он на мгновение смутился, отвёл взгляд, но тут же постарался преодолеть неприятное чувство неловкости. – Я всё-таки написал Кате, чтобы она на меня больше не обижалась. Знаю, повёл себя в отношении неё и нашего сына Богдана крайне эгоистично, думал только о себе и своих мимолётных увлечениях. А сегодня ночью внезапно задумался: ведь они – самые близкие и родные мне люди на всем белом свете. Если завтра меня вдруг не станет, что я после себя оставлю? Постыдный донжуановский список своих побед? Им даже гордиться как-то противно, не то что оставить в память. Короче говоря. Если со мной вдруг что-то случится, то вот, – он протянул своему другу сложенный в несколько раз документ. – Это завещание. Пусть Катя и Богдан получат за меня положенную страховку, ну и всё остальное, что им там ещё причитается по закону.

Соболев уже открыл было рот, чтобы ответить другу что-то ободряющее в духе «Всё будет хорошо, ты обязательно вернёшься целым и невредимым, зачем так быстро себя хоронить…», но в последний момент передумал, понимая, что в такой ситуации любые слова могут показаться пустыми и неуместными. Он просто молча крепко пожал ему руку, потом порывисто, по-мужски коротко обнял, легонько хлопнул по спине в знак поддержки и, сдерживая подступившее к горлу волнение, отстранился:

– Удачи тебе, дружище! Возвращайся живым.

Жигунов, кивнув в ответ, поспешил к стоящему наготове санитарному транспорту. Он подозвал к себе фельдшеров и санитара, которые к этому времени уже закончили загружать в бронированный МТЛБ необходимые медикаменты, перевязочные материалы и прочее медицинское оборудование. Гардемарин до этого успел лишь наскоро сбегать в свою палатку, расположенную неподалёку, и схватить свой видавший виды рюкзак – что-то необъяснимое внутри подсказывало, что одним днём эта поездка вряд ли ограничится, а так хотя бы пару комплектов сменного белья и тёплые носки на всякий непредвиденный случай прихватил.

Вскоре медицинская бригада двинулась в путь по длинной извилистой грунтовой дороге, ведущей в сторону Перворецкого. Этот маршрут был выбран специально, чтобы избежать возможного обнаружения и атаки вражеских разведывательных дронов, – они обычно игнорировали эту разбитую колею из-за сложного рельефа местности, изобилующей оврагами и буераками, да и не думали, видимо, что она представляет для них какой-то особый интерес: проедут несколько раз в день неприметные гражданские легковушки, и только.

Пока сотрудники госпиталя тряслись по ухабистой дороге, навстречу их небольшой колонне неожиданно пронеслись одна за другой три санитарные «буханки» «Скорой помощи». Без включённых сирен и мигающих проблесковых огней, их водители отчаянно втопили педаль газа в пол до упора и жали на всю железку, чтобы как можно скорее домчать тяжелораненых до ближайшей центральной районной больницы, расположенной в относительно безопасном тылу.

Жигунов, проводив взглядом одну за другой промчавшиеся мимо машины, с тревогой подумал, что обстановка в злополучном Перворецком и впрямь оказалась крайне тяжёлой, если даже местные медики вынуждены работать на пределе своих возможностей. Ему уже не раз доводилось бывать в других прифронтовых населённых пунктах сразу после вражеских артиллерийских обстрелов, и он прекрасно знал, что в таких ситуациях всегда нужно действовать максимально быстро и слаженно, чтобы успеть вывезти всех пострадавших в безопасное место.

Глава 2

Военврач широко улыбнулся, заметив, как старый ржавый домкрат из последних сил, готовясь вот-вот развалиться на части, начал приподнимать тяжёлый рельс. Сначала на сантиметр, потом на два, три… расстояние между металлом и раненой женщиной стало увеличиваться, появилась надежда, что вскоре её можно будет вытащить.

Ниночка расширенными глазами смотрела со сторона на старания доктора, и Жигунов, обливаясь потом, взывал к небесам, чтобы помогли ему не надорваться, домкрату сдюжить, а Галине – выжить. Он помнил недавний рассказ своего коллеги врача Соболева о бойце с обморожением ступней, который несколько дней шёл в госпиталь, вцепившись в икону Александра Невского, и умолял Бога помочь ему выжить. Гардемарин с радостью бы сейчас зашептал слова какой-нибудь молитвы, но, к сожалению, не знал ни одной. Он мог вспомнить названия всех костей и мышц в теле человека, в том числе на латыни, но понятия не имел, что надо говорить, когда хочешь небесного заступничества. Потому просто повторял мысленно: «Господи, помоги!»

Рельса приподнялась на пять сантиметров, оставалось ещё немного, когда рядом упал вражеский боеприпас. Взрыв был настолько мощный, что всё пространство вокруг тряхнуло, потом в дыру в стене, где раньше находилось окошко, ударила взрывная волна. Военврача Жигунова, словно тряпичную куклу, швырнуло в сторону, и он с размаху влепился в кирпичную стену, мгновенно лишившись чувств.

***

Когда скрежещущая, дымящая паром из пробитого радиатора, со спущенными передними колёсами, на дисках которых покрышки болтались растрёпанными кусками резины, санитарная «буханка» остановилась на территории госпиталя, несколько человек из медперсонала выбежали, чтобы на неё посмотреть. Они изумлённо наблюдали за тем, во что превратился автомобиль. Он напоминал дуршлаг, и было совершенно непонятно, как это вообще могло двигаться.

Дёрнувшись несколько раз в механической агонии, движок заглох.

– Что вы стоите?! – воскликнула доктор Прошина. – Там внутри кто-то есть! Спасаем их! Живо!

Медики бросились к «буханке». Когда с трудом, используя ломик, раскрыли боковую дверь и заглянули в салон, ахнули: там вповалку, засыпанные стёклами, залитые алыми пятнами лежали люди. Поначалу даже показалось, что никто из них не выжил, но спустя пару мгновений послышался стон, затем ещё, и санитары и фельдшеры кинулись вытаскивать раненых. Их прямо у «буханки» клали на носилки и спешно несли в операционный блок. Доктор Прошина сортировала раненых, а когда подоспел военврач Соболев, он бросился к водителю.

Раскрыл дверь и ахнул: Пахомов лежал на руле, и тяжело дышал. Его левая рука беспомощно свисала вниз перебитой плетью, в бедре зияла пулевая рана. Лицо было залито кровью из-за глубоких порезов на лбу.

– Носилки сюда! Быстро! – воскликнул Дмитрий. – Лёня, держись, всё будет хорошо.

– Товарищ… капи… тан, – проговорил водитель запёкшимися губами. – В селе… остался Жигунов. Улица… – он назвал её и номер дома, а потом замолчал. Соболев кинулся к нему, проверил пульс на сонной артерии. Сердце воина не билось. Военврач схватил Пахомова, стащил вниз, помог уложить на носилки. Вместе с фельдшером они бегом помчались в оперблок.

Дмитрий сразу же начал реанимационные мероприятия, пытаясь вернуть парня к жизни. Но спустя десять минут понял: ничего не получится. Сердце Леонида отказалось запускать снова, как ни старалась медицинская бригада, и поневоле пришлось переключиться на следующего раненого.

Понадобилось несколько часов, чтобы стабилизировать состояние тех восьмерных человек, – все они оказались жителями села Перворецкое, которых привёз водитель Пахомов на растерзанной «буханке». Один из выживших, кто мог говорить, рассказал о последнем подвиге Леонида. Когда началась атака противника, прорвавшегося к населённому пункту, бригада медиков из госпиталя стала срочно собираться. Первой выехала МТЛБ, в которую погрузили самых тяжёлых, и с ними сели фельдшеры, чтобы поддерживать их состояние. Следом полетела, подпрыгивая на кочках, «буханка».

Не успели они отъехать от Перворецкого пару километров, как угодили под обстрел. МТЛБ подбили дроном-камикадзе. Она дёрнулась, слетела с дороги и уткнулась в дерево. Видимо, водитель-механик потерял управление из-за контузии, а может сразу погиб. Пахомов хотел остановить «буханку», шедшую позади, и начать эвакуацию людей из бронетранспортёра, как по нему ударил второй дрон, и МТЛБ, из которого никто даже выбраться не успел, весь вспыхнул и взорвался.

Водитель «буханки» ударил по газам, объехал пылающую технику и втопил что было сил, лишь бы не стать следующей мишенью. Но буквально через пару сотен метров машина угодила под автоматный обстрел. Её густо нашпиговали пулями, буквально всю изрешетили, и несколько человек в салоне получили новые ранения, а уж водитель… Бедолаге досталась прицельная очередь.

– Я не знаю, как он сумел довести «буханку» досюда, – печально сказа раненый, мужчина лет шестидесяти, с большими печальными глазами. – Доктор, скажите, как он?

– Скончался. Получил четыре пулевых ранения. Сам не понимаю, как он смог вас вывезти и проехать столько, – грустно признался военврач Соболев. На сердце было очень тяжело. Ну зачем он уступил место Жигунову в этой поездке! «Надо было не слушать его, а самому ехать!» – ругал себя доктор, испытывая горечь от гибели товарищей. Получается, теперь из всей бригады, которая поехала спасать раненых в Перворецкое, остался только один Денис. «Если жив ещё», – подумал Соболев и, когда ситуация с ранеными стала спокойнее, решительно направился к начальнику госпиталя.