Доктор для хозяина жизни

1

- Анна, - его голос низкий, ровный, - давно у вас был секс?

- Простите? - мои щеки обжигает румянец. - Это вопрос, который вы хотели задать как мой работодатель?

Артур сидит напротив. Пространство ресторана сжимается под гнетом его холодной властной ауры.

Это очень богатый и определенно красивый мужчина. Ему около сорока лет.

Брюнет, с грубыми, но правильными чертами и темными глазами. В них читается колоссальный опыт и жёсткость.

В нем чувствуется хищная сила, которая одновременно пугает и неодолимо манит. Не дает мне ни единого шанса отвести взгляд.

Друзья познакомили нас и ушли. Перед нами на столе документ - мой трудовой договор. Я должна стать его личным доктором. Реабилитологом после операции.

Замираю. Все еще думаю, что мне послышалось.

Но он спокоен. В его лице нет ни капли издевки или флирта. Только холодный интерес.

- Предлагаю внести дополнительный пункт, - продолжает он, даже не сдвинув бровей, - интимная связь на договорной основе.

Я впадаю в настоящий ступор.

В голове - пустота. Сердце начинает бить в ребра, как пойманная птица.

Смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Это бред. Это возмутительно. Это...

- Вы не были к этому готовы, понимаю, - продолжает он. - Но давайте отбросим ханжество. Вы в разводе, Анна. Вы не девственница. Вам почти тридцать, и вы молодая, здоровая женщина. У вас есть природные потребности, как бы сильно вы не были разочарованы в мужчинах. Я дам то, что вам нужно. Без лишних эмоций.

Краска смущения отливает от моего лица. Я, наверно, становлюсь мертвенно-бледной.

- Вы... вы просто циник, - выдыхаю.

Он подается вперед, сокращает расстояние между нами.

- Посмотрите лучше на себя. Вы охрененно сексуальная, Анна. И я не только про вашу идеальную внешность - красивых девушек много. Я про вашу суть.

- Что… вы имеете в виду?

Боже, мне правда интересно!

- Вы светитесь изнутри. Это нельзя объяснить словами. Да и не нужно.

Слова - «охрененно сексуальная» - он произносит сухо, почти вежливо. Без липкого подтекста, и пробирает меня до самой глубины.

Это не похоже на дешевый комплимент. Это констатация факта, которая бьет по чувствам сильнее, чем любая страстная речь.

Мое тело, вопреки разуму, предательски откликается. Я чувствую тягучую пульсацию внизу живота. Мне не хватает воздуха, а руки начинают мелко дрожать.

Щербинский смотрит на меня своим проницательным взглядом, словно видит всё. И мой страх, и этот внезапный жар.

- Это неприемлемо, - выдавливаю я, пытаясь собраться. - Я отказываюсь... я не могу.

Качаю головой. Мне так нужна сейчас работа - бывший муж мстит и душит по всем фронтам. Меня уволили из клиники, я потеряла ставку в университете.

Теперь и этот договор разорван, не успели мы его подписать. Несговорчивые люди не нужны хозяину жизни.

Надо взять себя в руки и вежливо попрощаться. Но…

Когда я снова встречаюсь с ним взглядом, вижу в его зрачках странную уверенность.

Артур не выглядит разочарованным. Напротив, в его глазах читается спокойное торжество.

Будто я только что не отказала ему, а дала свое безоговорочное согласие.

- Хорошо, Анна, - произносит он, и в уголках его губ мелькает едва заметная улыбка. - Оставим этот разговор.

- Оставим?..

Не уверена, что правильно его поняла.

- Если всё остальное вас не смущает, давайте подпишем договор.

- М-м…

Как в тумане вспоминаю, что он еще говорил.

«Вы должны понимать - это не просто работа медика. На период нашего сотрудничества вы перестанете принадлежать самой себе. Вы не сможете просто уезжать и приезжать. Вы будете находиться со мной. В моей команде, на моей территории».

Так он сказал в самом начале встречи. Здесь еще был хирург Игорь Давыдов и его ассистентка Мари - моя студентка. Именно она предложила мне эту работу.

«Вашу безопасность я гарантирую, - пообещал Артур, - но могут случиться события, которые вас напугают. Вы готовы к этому? Разорвать сделку в одностороннем порядке у вас не получится. Только когда вы перестанете быть мне нужной, вы будете свободны. Разумеется, на вашем счету к тому моменту появится крупная сумма. Все ваши текущие расходы я беру на себя».

Я ответила ему согласием. И сейчас могу повторить.

- Артур Антонович, подпишем договор…

Мы его подписываем.

До операции несколько дней, успею уладить мелкие дела.

А в целом мои дела настолько плохи, что быть собственностью пациента - небольшое зло. Даже если реабилитация растянется на несколько месяцев.

Давыдов будет приводить в порядок позвоночник и ногу Артура. После травмы.

Ну как после травмы… После нападения.

На бизнесмена покушались в его собственном доме. Был убит его помощник. Вроде бы этих людей до сих пор не нашли…

Учитывая уровень охраны Щербинского, на него напали профессионалы. Но он смог остаться в живых.

Не знаю, кого больше бояться - их или его самого?

- Анна, вас отвезут до вашей квартиры. Вы можете отказаться от аренды и все вещи перевезти в мой Питерский дом. Как только будете готовы, позвоните.

- Водитель оставит телефон?

- Сохраните мой номер. И позвоните лично мне.

- Лично?..

- У нас будет личная связь, - он щурится, перехватив мой взгляд, - сейчас я имею в виду телефонную связь, док.

- М-м, конечно.

Черт, нельзя столько краснеть на собеседовании!

Мы выходим, и прохладный уличный воздух немного отрезвляет.

Но ощущение нереальности происходящего не исчезло.

У ресторана, словно огромные хищники, затаились два черных минивэна с тонированными стеклами. Артур уверенным шагом направляется к ближайшему из них.

Застываю на месте, комкая в руках сумочку.

Глупое чувство - я не знаю, должна ли я просто попрощаться или ждать распоряжений.

Уже открываю рот, чтобы вытолкнуть неловкое «до свидания», но Артур останавливается у двери авто.

2

Делаю глубокий вдох. Стараюсь придать голосу хотя бы видимость спокойствия и нажимаю принять.

- Да, Артур… Что-то случилось?

- Для начала - проверка связи, - его голос звучит мягко, с едва заметной усмешкой. - Хотел убедиться, что вы не пожалели о договоре и не заблокировали меня.

Невольно улыбаюсь.

- Не пожалела и не заблокировала… Конечно же, нет.

- Это похвально. Но у меня возникла проблема, Анна, - он делает паузу, и я вся превращаюсь в слух. - Мой старый приятель расстроен. Сегодня в его ресторане гостья совершила преступление - почти не прикоснулась к фирменному блюду. А я был главным свидетелем сего криминального факта.

Боже… Я действительно почти ничего не съела. Артур заметил?

- Мне жаль, просто… я не была голодна.

- Ложь. Вы нервничали и были растеряны, - отрезает Артур, но в его тоне нет злости, скорее - сухая констатация. - Посмотрите на сиденье рядом с собой. Справа.

Поворачиваю голову. Там, на дорогой коже, стоит бумажный пакет с логотипом ресторана.

Я была настолько напряжена, а потом раздавлена звонком Виктора, что просто не заметила его.

- Что это? - протягиваю руку к пакету.

- Там пирог с уткой и брусникой. Можете не благодарить, это чистый прагматизм. Мне нужен врач со светлой головой и твердыми руками, а не тень, падающая в обморок.

Я открываю пакет. Оттуда вырывается умопомрачительный аромат теплого теста, пряных трав, мяса. Мой желудок, который я игнорировала весь день, сжимается.

- Артур, это… лишнее.

- Бросьте, док. Скромность не украшает, наши бабушки врали, - он усмехается. - Считайте это моим первым поручением - съесть всё до крошки.

Тихо смеюсь - впервые за день. Напряжение в плечах отпускает.

- Я поняла. Постараюсь.

- Вот и договорились. До связи, Анна. И… не забивайте голову всяким мусором. У вас теперь есть дела поважнее.

Он отключается. Я медленно убираю телефон в сумку и притягиваю пакет к себе. Он еще теплый.

Достаю коробку, открываю. Золотистая корочка пирога аппетитно блестит.

В этот момент я снова ловлю взгляд водителя в зеркале заднего вида. Он отводит глаза, но я замечаю на его лице одобрительную улыбку.

Отламываю кусочек еще горячего пирога. Вкусно так, что почти наворачиваются слезы.

И дело даже не в еде.

А в том, что в мире, где когда-то самый близкий мне мужчина пытается стереть меня в порошок, нашелся человек, который заметил мою нетронутую тарелку…

Дорога до моего района занимает почти час - я снимаю жилье на самой окраине. В так называемом «человейнике», где город уже плавно переходит в луга и перелески.

Когда машина наконец останавливается у моего подъезда, я прощаюсь с водителем.

- Большое спасибо. Хорошего вам дня.

Водитель открывает дверь, но внезапно выходит из машины вместе со мной.

- Анна Сергеевна, мне велели проводить вас до квартиры, - спокойно произносит он.

Я удивленно гляжу на него.

- В этом нет нужды. Тут всего лишь подъезд...

- Ради вашей безопасности. Только до двери, - мягко, но непреклонно повторяет работник.

Внимательно смотрю на него. Мужчина крепкий, но уже в возрасте. С добрыми морщинками у глаз. На безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо.

Он выглядит как надежный семьянин, как чей-то любимый дядя. И я понимаю - он не стал бы заниматься самодеятельностью. Артур отдал приказ, и этот человек его выполняет. Вряд ли кто-то в здравом уме рискнет ослушаться такого босса.

Решаю не спорить. Честно говоря, где-то в глубине души мне даже становится легче. После звонка Виктора тревожно.

И когда идем к крыльцу, мне на мгновение кажется, что в глубине двора стоит знакомый серебристый внедорожник. Сердце испуганно екает - у Виктора такой же.

Но таких машин тысячи, они безлики. «Просто нервы», - шепчу я себе, невольно прибавляя шаг.

Мы поднимаемся на лифте в молчании. У двери моей квартиры водитель вежливо кивает.

- Всего доброго, Анна Сергеевна.

- Спасибо, - искренне отвечаю я и закрываю за собой дверь на все замки.

Я живу здесь почти полгода, но квартирка так и не стала домом.

Стены голые, мебель - самый минимум. Я сняла жилье по дешевке, потому что дом только сдался, и со всех сторон, даже сейчас, доносится звук дрели.

Да, здесь чистенько. Но оазис спокойствия не получился. Хотя на тот момент мне было все равно - лишь бы сбежать.

Бросать это место мне не жалко…

Я зажигаю свет и начинаю стаскивать с антресолей пустые коробки, которые сохранила еще с переезда от мужа.

Вещей у меня немного - всё поместится в несколько сумок и коробок. Книги по медицине, немного одежды, памятные вещи от родителей.

Вечер проходит в механических движениях. Складываю, заклеиваю скотчем.

Телефон снова оживает - звонит Юлька. Моя единственная подруга.

У нас была большая компания из семейных пар. Вернее, она до сих пор есть. Это меня из нее негласно исключили после развода.

Только Юля со мной общается.

- Ну что? - вопит она в трубку. - Рассказывай! Ты видела его? Ну… Этого работодателя-олигарха?.. Вы подписали договор?

Я замираю со стопкой блузок в руках. Перед глазами тут же всплывает лицо Артура, его темный взгляд и… момент подписи договора.

- Да, Юль, все нормально. Подписала, - отвечаю я максимально обыденно. - Работа как работа.

- И все? Ань, не будь занудой! Что он говорил?

Прикусываю губу. Я не могу рассказать ей правду.

И дело не только в конфиденциальности.

Артур производит впечатление человека, который знает о каждом твоем вздохе. Если я проговорюсь о деталях, а Юля случайно ляпнет кому-то еще…

Я не хочу подставлять ни ее, ни себя. Рядом с такими людьми, как Артур, молчание - это не только профессионализм, это техника безопасности.

- Ничего особенного, Юль. Обычный деловой разговор. Давай потом, ладно? Я вещи собираю, на днях переезд.

3

Шорох картонных коробок - на удивление успокаивающий звук. Я складываю вещи методично, одну за другой.

В первую очередь те, которыми не пользуюсь каждый день. Летнюю одежду. Ненужную пока обувь.

Хочу собрать их сейчас, заранее. Чтобы к последнему моменту остался минимум.

Вместе с новой работой я получила то, чего была лишена последние месяцы - чувство опоры. Я больше не ощущаю себя маленькой лодочкой, которую шторм носит по океану. У меня появился якорь.

И, как бы глупо это ни звучало, этот якорь - образ Артура.

Он пугает меня. Я не знаю, что от него ожидать.

Он явно сделал свои выводы о «дополнительном пункте договора»… Хотя я отказалась, в его глазах я видела уверенность, от которой по коже бежали мурашки.

И все же… рядом с ним я чувствую себя капельку защищенной. Это иррационально, неправильно… Но это так.

***

Следующие дни проходят в делах.

В университете я закрываю последние хвосты. Принимаю зачеты у студентов, которые смотрят на меня то с сочувствием, то с любопытством.

Слухи ползут быстро: многие знают, что меня «ушли». Хотя мало кто подозревает, чьих это рук дело. Виктор умеет действовать незаметно.

Вот только из моей жизни не хочет исчезать.

Когда выхожу на парковку универа, мое сердце падает. Он стоит у моей машины. Снова.

Прислонился к капоту. Вальяжный, уверенный в своей безнаказанности.

Он высокий. Не накачан, но мужественно сложен. Красив на лицо - большие серые глаза, ресницы, острые скулы. Когда-то его внешность закружила мне голову.

Ему тридцать семь и внешне он не испортился.

Как и внутренне, впрочем. Он всегда был таким. Только я не замечала и гнала от себя плохие мысли.

Пока все не стало слишком очевидно… Когда он поднял на меня руку.

- Что тебе нужно? - я не здороваюсь.

- Мы не договорили, Аня, - он отталкивается от машины и делает шаг ко мне.

- Ты такой занятой человек. Главврач большой больницы. Сколько там людей у тебя под началом? - я стараюсь, чтобы голос не дрожал. - Разве у тебя есть время приезжать сюда и обсуждать одно и то же по сто раз?

- Обрати внимание, насколько ты для меня важна, - он кривит губы в подобии улыбки.

- Лучше бы я была для тебя пустым местом.

- Пустое место ты для всех остальных, - его голос становится холодным. - Без меня ты - ничто. Ни репутации, ни нормальной работы. Ты хоть понимаешь, с каким человеком ты связалась? С кем теперь играешь в «пациента и доктора»?

Останавливаюсь в шаге от него. Сжимаю ключи так сильно, что металл впивается в ладонь.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты представляешь, кто такой Артур Щербинский? - Виктор щурится. - И что будет, когда он узнает, из какой ты семьи?

Я замираю в шоке.

- В смысле - из какой семьи? У меня обычная семьи. Была. Мои родители умерли, ты это прекрасно знаешь.

- Но у тебя есть сестра, - он делает театральную паузу. - А у сестры есть муж. Помнишь такого? Который в молодости активно тусовался с «Васильевскими»?

- С кем? Я не знаю такую фамилию.

Виктор язвительно хохочет, этот звук отдается у меня в ушах неприятным зудом.

- Это не фамилия, дорогая. Это группировка. Бандитская. Твой зять в молодости был очень неблагополучным юношей. А московские группировки, к которым близок твой Щербинский, люто ненавидят питерских. Для Артура твой родственник - враг. И ты, соответственно, тоже. Ты представляешь опасность. Что он сделает, когда поймет, что пригрел на груди шпионку?

- Что ты несешь?! - гнев поднимается изнутри, вытесняя страх. - Да, Роман мог совершать ошибки в юном возрасте. Но он изменился! Он выучился, работает строителем. У него золотые руки! Он содержит семью, у них трое детей. У них нормальная, честная жизнь! Не смей даже рот открывать в их сторону!

- Я говорю тебе прямо, - Виктор нависает надо мной. - Потому что я принял тебя со всеми недостатками и грязным родством. А вот как поведет себя Щербинский, как работодатель… И что станет с твоим зятем и сестрой, когда Артур решит зачистить окружение…

- Ты бредишь…

- А ты думала, он честный бизнесмен? Тогда почему в него стреляли?

Он узнал по своим каналам информацию о здоровье Щербинского. Предупреждает меня, а сам играет с огнем.

Я не отвечаю. Резко дергаю ручку двери, запрыгиваю в машину и блокирую замки.

Завожу двигатель и резко сдаю назад.

Это второй раз, когда я просто прерываю разговор… Сердце колотится, руки на руле влажные от пота, но внутри - странное чувство свободы.

***

А вечером накрывает тревога…

Я пытаюсь отвлечься. Открываю ноутбук, смотрю новые видео по методикам реабилитации. Освежаю в памяти протоколы.

Но мысли постоянно соскальзывают к сестре. Вспоминаю лицо ее мужа - доброе, простое.

Неужели это правда? Неужели его прошлое может ударить по мне сейчас? А по ним?

Мне неудобно звонить ей. Мы не настолько близки, чтобы я могла просто спросить: «Слушай, а твой муж был бандитом?»

Я боюсь ее разозлить или расстроить…

Засыпаю прямо в кровати с работающим ноутбуком.

Мне снится кошмар. Темные фигуры врываются в дом сестры. Слышен плач детей, звон разбитого стекла. Кто-то хватает меня за плечи и трясет.

Требует ответов, которых у меня нет.

Я просыпаюсь в панике. Дыхание со свистом вырывается из груди, лоб мокрый. В комнате темно, только красный огонек ноутбука мигает в тишине.

Грань между сном и реальностью стерта, и в этом полубредовом состоянии у меня в голове одна мысль: мне нужно поговорить с ним. Только он может остановить этот кошмар.

Хватаю телефон, нахожу контакт «Артур Антонович» и нажимаю вызов. Только когда идут гудки, я осознаю, что сейчас ночь. Хочу сбросить, но не успеваю.

- Да, - отвечает Щербинский. Голос бодрый, но я чувствую в нем напряжение. - Анечка, что случилось?

От этого «Анечка» у меня перехватывает дыхание. А когда взгляд падает на электронные часы, прошибает холодный пот.