Доктор для хозяина жизни

1

- Анна, - его голос низкий, ровный, - давно у вас был секс?

- Простите? - мои щеки обжигает румянец. - Это вопрос, который вы хотели задать как мой работодатель?

Артур сидит напротив. Пространство ресторана сжимается под гнетом его холодной властной ауры.

Это очень богатый и определенно красивый мужчина. Ему около сорока лет.

Брюнет, с грубыми, но правильными чертами и темными глазами. В них читается колоссальный опыт и жёсткость.

В нем чувствуется хищная сила, которая одновременно пугает и неодолимо манит. Не дает мне ни единого шанса отвести взгляд.

Друзья познакомили нас и ушли. Перед нами на столе документ - мой трудовой договор. Я должна стать его личным доктором. Реабилитологом после операции.

Замираю. Все еще думаю, что мне послышалось.

Но он спокоен. В его лице нет ни капли издевки или флирта. Только холодный интерес.

- Предлагаю внести дополнительный пункт, - продолжает он, даже не сдвинув бровей, - интимная связь на договорной основе.

Я впадаю в настоящий ступор.

В голове - пустота. Сердце начинает бить в ребра, как пойманная птица.

Смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Это бред. Это возмутительно. Это...

- Вы не были к этому готовы, понимаю, - продолжает он. - Но давайте отбросим ханжество. Вы в разводе, Анна. Вы не девственница. Вам почти тридцать, и вы молодая, здоровая женщина. У вас есть природные потребности, как бы сильно вы не были разочарованы в мужчинах. Я дам то, что вам нужно. Без лишних эмоций.

Краска смущения отливает от моего лица. Я, наверно, становлюсь мертвенно-бледной.

- Вы... вы просто циник, - выдыхаю.

Он подается вперед, сокращает расстояние между нами.

- Посмотрите лучше на себя. Вы охрененно сексуальная, Анна. И я не только про вашу идеальную внешность - красивых девушек много. Я про вашу суть.

- Что… вы имеете в виду?

Боже, мне правда интересно!

- Вы светитесь изнутри. Это нельзя объяснить словами. Да и не нужно.

Слова - «охрененно сексуальная» - он произносит сухо, почти вежливо. Без липкого подтекста, и пробирает меня до самой глубины.

Это не похоже на дешевый комплимент. Это констатация факта, которая бьет по чувствам сильнее, чем любая страстная речь.

Мое тело, вопреки разуму, предательски откликается. Я чувствую тягучую пульсацию внизу живота. Мне не хватает воздуха, а руки начинают мелко дрожать.

Щербинский смотрит на меня своим проницательным взглядом, словно видит всё. И мой страх, и этот внезапный жар.

- Это неприемлемо, - выдавливаю я, пытаясь собраться. - Я отказываюсь... я не могу.

Качаю головой. Мне так нужна сейчас работа - бывший муж мстит и душит по всем фронтам. Меня уволили из клиники, я потеряла ставку в университете.

Теперь и этот договор разорван, не успели мы его подписать. Несговорчивые люди не нужны хозяину жизни.

Надо взять себя в руки и вежливо попрощаться. Но…

Когда я снова встречаюсь с ним взглядом, вижу в его зрачках странную уверенность.

Артур не выглядит разочарованным. Напротив, в его глазах читается спокойное торжество.

Будто я только что не отказала ему, а дала свое безоговорочное согласие.

- Хорошо, Анна, - произносит он, и в уголках его губ мелькает едва заметная улыбка. - Оставим этот разговор.

- Оставим?..

Не уверена, что правильно его поняла.

- Если всё остальное вас не смущает, давайте подпишем договор.

- М-м…

Как в тумане вспоминаю, что он еще говорил.

«Вы должны понимать - это не просто работа медика. На период нашего сотрудничества вы перестанете принадлежать самой себе. Вы не сможете просто уезжать и приезжать. Вы будете находиться со мной. В моей команде, на моей территории».

Так он сказал в самом начале встречи. Здесь еще был хирург Игорь Давыдов и его ассистентка Мари - моя студентка. Именно она предложила мне эту работу.

«Вашу безопасность я гарантирую, - пообещал Артур, - но могут случиться события, которые вас напугают. Вы готовы к этому? Разорвать сделку в одностороннем порядке у вас не получится. Только когда вы перестанете быть мне нужной, вы будете свободны. Разумеется, на вашем счету к тому моменту появится крупная сумма. Все ваши текущие расходы я беру на себя».

Я ответила ему согласием. И сейчас могу повторить.

- Артур Антонович, подпишем договор…

Мы его подписываем.

До операции несколько дней, успею уладить мелкие дела.

А в целом мои дела настолько плохи, что быть собственностью пациента - небольшое зло. Даже если реабилитация растянется на несколько месяцев.

Давыдов будет приводить в порядок позвоночник и ногу Артура. После травмы.

Ну как после травмы… После нападения.

На бизнесмена покушались в его собственном доме. Был убит его помощник. Вроде бы этих людей до сих пор не нашли…

Учитывая уровень охраны Щербинского, на него напали профессионалы. Но он смог остаться в живых.

Не знаю, кого больше бояться - их или его самого?

- Анна, вас отвезут до вашей квартиры. Вы можете отказаться от аренды и все вещи перевезти в мой Питерский дом. Как только будете готовы, позвоните.

- Водитель оставит телефон?

- Сохраните мой номер. И позвоните лично мне.

- Лично?..

- У нас будет личная связь, - он щурится, перехватив мой взгляд, - сейчас я имею в виду телефонную связь, док.

- М-м, конечно.

Черт, нельзя столько краснеть на собеседовании!

Мы выходим, и прохладный уличный воздух немного отрезвляет.

Но ощущение нереальности происходящего не исчезло.

У ресторана, словно огромные хищники, затаились два черных минивэна с тонированными стеклами. Артур уверенным шагом направляется к ближайшему из них.

Застываю на месте, комкая в руках сумочку.

Глупое чувство - я не знаю, должна ли я просто попрощаться или ждать распоряжений.

Уже открываю рот, чтобы вытолкнуть неловкое «до свидания», но Артур останавливается у двери авто.

2

Делаю глубокий вдох. Стараюсь придать голосу хотя бы видимость спокойствия и нажимаю принять.

- Да, Артур… Что-то случилось?

- Для начала - проверка связи, - его голос звучит мягко, с едва заметной усмешкой. - Хотел убедиться, что вы не пожалели о договоре и не заблокировали меня.

Невольно улыбаюсь.

- Не пожалела и не заблокировала… Конечно же, нет.

- Это похвально. Но у меня возникла проблема, Анна, - он делает паузу, и я вся превращаюсь в слух. - Мой старый приятель расстроен. Сегодня в его ресторане гостья совершила преступление - почти не прикоснулась к фирменному блюду. А я был главным свидетелем сего криминального факта.

Боже… Я действительно почти ничего не съела. Артур заметил?

- Мне жаль, просто… я не была голодна.

- Ложь. Вы нервничали и были растеряны, - отрезает Артур, но в его тоне нет злости, скорее - сухая констатация. - Посмотрите на сиденье рядом с собой. Справа.

Поворачиваю голову. Там, на дорогой коже, стоит бумажный пакет с логотипом ресторана.

Я была настолько напряжена, а потом раздавлена звонком Виктора, что просто не заметила его.

- Что это? - протягиваю руку к пакету.

- Там пирог с уткой и брусникой. Можете не благодарить, это чистый прагматизм. Мне нужен врач со светлой головой и твердыми руками, а не тень, падающая в обморок.

Я открываю пакет. Оттуда вырывается умопомрачительный аромат теплого теста, пряных трав, мяса. Мой желудок, который я игнорировала весь день, сжимается.

- Артур, это… лишнее.

- Бросьте, док. Скромность не украшает, наши бабушки врали, - он усмехается. - Считайте это моим первым поручением - съесть всё до крошки.

Тихо смеюсь - впервые за день. Напряжение в плечах отпускает.

- Я поняла. Постараюсь.

- Вот и договорились. До связи, Анна. И… не забивайте голову всяким мусором. У вас теперь есть дела поважнее.

Он отключается. Я медленно убираю телефон в сумку и притягиваю пакет к себе. Он еще теплый.

Достаю коробку, открываю. Золотистая корочка пирога аппетитно блестит.

В этот момент я снова ловлю взгляд водителя в зеркале заднего вида. Он отводит глаза, но я замечаю на его лице одобрительную улыбку.

Отламываю кусочек еще горячего пирога. Вкусно так, что почти наворачиваются слезы.

И дело даже не в еде.

А в том, что в мире, где когда-то самый близкий мне мужчина пытается стереть меня в порошок, нашелся человек, который заметил мою нетронутую тарелку…

Дорога до моего района занимает почти час - я снимаю жилье на самой окраине. В так называемом «человейнике», где город уже плавно переходит в луга и перелески.

Когда машина наконец останавливается у моего подъезда, я прощаюсь с водителем.

- Большое спасибо. Хорошего вам дня.

Водитель открывает дверь, но внезапно выходит из машины вместе со мной.

- Анна Сергеевна, мне велели проводить вас до квартиры, - спокойно произносит он.

Я удивленно гляжу на него.

- В этом нет нужды. Тут всего лишь подъезд...

- Ради вашей безопасности. Только до двери, - мягко, но непреклонно повторяет работник.

Внимательно смотрю на него. Мужчина крепкий, но уже в возрасте. С добрыми морщинками у глаз. На безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо.

Он выглядит как надежный семьянин, как чей-то любимый дядя. И я понимаю - он не стал бы заниматься самодеятельностью. Артур отдал приказ, и этот человек его выполняет. Вряд ли кто-то в здравом уме рискнет ослушаться такого босса.

Решаю не спорить. Честно говоря, где-то в глубине души мне даже становится легче. После звонка Виктора тревожно.

И когда идем к крыльцу, мне на мгновение кажется, что в глубине двора стоит знакомый серебристый внедорожник. Сердце испуганно екает - у Виктора такой же.

Но таких машин тысячи, они безлики. «Просто нервы», - шепчу я себе, невольно прибавляя шаг.

Мы поднимаемся на лифте в молчании. У двери моей квартиры водитель вежливо кивает.

- Всего доброго, Анна Сергеевна.

- Спасибо, - искренне отвечаю я и закрываю за собой дверь на все замки.

Я живу здесь почти полгода, но квартирка так и не стала домом.

Стены голые, мебель - самый минимум. Я сняла жилье по дешевке, потому что дом только сдался, и со всех сторон, даже сейчас, доносится звук дрели.

Да, здесь чистенько. Но оазис спокойствия не получился. Хотя на тот момент мне было все равно - лишь бы сбежать.

Бросать это место мне не жалко…

Я зажигаю свет и начинаю стаскивать с антресолей пустые коробки, которые сохранила еще с переезда от мужа.

Вещей у меня немного - всё поместится в несколько сумок и коробок. Книги по медицине, немного одежды, памятные вещи от родителей.

Вечер проходит в механических движениях. Складываю, заклеиваю скотчем.

Телефон снова оживает - звонит Юлька. Моя единственная подруга.

У нас была большая компания из семейных пар. Вернее, она до сих пор есть. Это меня из нее негласно исключили после развода.

Только Юля со мной общается.

- Ну что? - вопит она в трубку. - Рассказывай! Ты видела его? Ну… Этого работодателя-олигарха?.. Вы подписали договор?

Я замираю со стопкой блузок в руках. Перед глазами тут же всплывает лицо Артура, его темный взгляд и… момент подписи договора.

- Да, Юль, все нормально. Подписала, - отвечаю я максимально обыденно. - Работа как работа.

- И все? Ань, не будь занудой! Что он говорил?

Прикусываю губу. Я не могу рассказать ей правду.

И дело не только в конфиденциальности.

Артур производит впечатление человека, который знает о каждом твоем вздохе. Если я проговорюсь о деталях, а Юля случайно ляпнет кому-то еще…

Я не хочу подставлять ни ее, ни себя. Рядом с такими людьми, как Артур, молчание - это не только профессионализм, это техника безопасности.

- Ничего особенного, Юль. Обычный деловой разговор. Давай потом, ладно? Я вещи собираю, на днях переезд.

3

Шорох картонных коробок - на удивление успокаивающий звук. Я складываю вещи методично, одну за другой.

В первую очередь те, которыми не пользуюсь каждый день. Летнюю одежду. Ненужную пока обувь.

Хочу собрать их сейчас, заранее. Чтобы к последнему моменту остался минимум.

Вместе с новой работой я получила то, чего была лишена последние месяцы - чувство опоры. Я больше не ощущаю себя маленькой лодочкой, которую шторм носит по океану. У меня появился якорь.

И, как бы глупо это ни звучало, этот якорь - образ Артура.

Он пугает меня. Я не знаю, что от него ожидать.

Он явно сделал свои выводы о «дополнительном пункте договора»… Хотя я отказалась, в его глазах я видела уверенность, от которой по коже бежали мурашки.

И все же… рядом с ним я чувствую себя капельку защищенной. Это иррационально, неправильно… Но это так.

***

Следующие дни проходят в делах.

В университете я закрываю последние хвосты. Принимаю зачеты у студентов, которые смотрят на меня то с сочувствием, то с любопытством.

Слухи ползут быстро: многие знают, что меня «ушли». Хотя мало кто подозревает, чьих это рук дело. Виктор умеет действовать незаметно.

Вот только из моей жизни не хочет исчезать.

Когда выхожу на парковку универа, мое сердце падает. Он стоит у моей машины. Снова.

Прислонился к капоту. Вальяжный, уверенный в своей безнаказанности.

Он высокий. Не накачан, но мужественно сложен. Красив на лицо - большие серые глаза, ресницы, острые скулы. Когда-то его внешность закружила мне голову.

Ему тридцать семь и внешне он не испортился.

Как и внутренне, впрочем. Он всегда был таким. Только я не замечала и гнала от себя плохие мысли.

Пока все не стало слишком очевидно… Когда он поднял на меня руку.

- Что тебе нужно? - я не здороваюсь.

- Мы не договорили, Аня, - он отталкивается от машины и делает шаг ко мне.

- Ты такой занятой человек. Главврач большой больницы. Сколько там людей у тебя под началом? - я стараюсь, чтобы голос не дрожал. - Разве у тебя есть время приезжать сюда и обсуждать одно и то же по сто раз?

- Обрати внимание, насколько ты для меня важна, - он кривит губы в подобии улыбки.

- Лучше бы я была для тебя пустым местом.

- Пустое место ты для всех остальных, - его голос становится холодным. - Без меня ты - ничто. Ни репутации, ни нормальной работы. Ты хоть понимаешь, с каким человеком ты связалась? С кем теперь играешь в «пациента и доктора»?

Останавливаюсь в шаге от него. Сжимаю ключи так сильно, что металл впивается в ладонь.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты представляешь, кто такой Артур Щербинский? - Виктор щурится. - И что будет, когда он узнает, из какой ты семьи?

Я замираю в шоке.

- В смысле - из какой семьи? У меня обычная семьи. Была. Мои родители умерли, ты это прекрасно знаешь.

- Но у тебя есть сестра, - он делает театральную паузу. - А у сестры есть муж. Помнишь такого? Который в молодости активно тусовался с «Васильевскими»?

- С кем? Я не знаю такую фамилию.

Виктор язвительно хохочет, этот звук отдается у меня в ушах неприятным зудом.

- Это не фамилия, дорогая. Это группировка. Бандитская. Твой зять в молодости был очень неблагополучным юношей. А московские группировки, к которым близок твой Щербинский, люто ненавидят питерских. Для Артура твой родственник - враг. И ты, соответственно, тоже. Ты представляешь опасность. Что он сделает, когда поймет, что пригрел на груди шпионку?

- Что ты несешь?! - гнев поднимается изнутри, вытесняя страх. - Да, Роман мог совершать ошибки в юном возрасте. Но он изменился! Он выучился, работает строителем. У него золотые руки! Он содержит семью, у них трое детей. У них нормальная, честная жизнь! Не смей даже рот открывать в их сторону!

- Я говорю тебе прямо, - Виктор нависает надо мной. - Потому что я принял тебя со всеми недостатками и грязным родством. А вот как поведет себя Щербинский, как работодатель… И что станет с твоим зятем и сестрой, когда Артур решит зачистить окружение…

- Ты бредишь…

- А ты думала, он честный бизнесмен? Тогда почему в него стреляли?

Он узнал по своим каналам информацию о здоровье Щербинского. Предупреждает меня, а сам играет с огнем.

Я не отвечаю. Резко дергаю ручку двери, запрыгиваю в машину и блокирую замки.

Завожу двигатель и резко сдаю назад.

Это второй раз, когда я просто прерываю разговор… Сердце колотится, руки на руле влажные от пота, но внутри - странное чувство свободы.

***

А вечером накрывает тревога…

Я пытаюсь отвлечься. Открываю ноутбук, смотрю новые видео по методикам реабилитации. Освежаю в памяти протоколы.

Но мысли постоянно соскальзывают к сестре. Вспоминаю лицо ее мужа - доброе, простое.

Неужели это правда? Неужели его прошлое может ударить по мне сейчас? А по ним?

Мне неудобно звонить ей. Мы не настолько близки, чтобы я могла просто спросить: «Слушай, а твой муж был бандитом?»

Я боюсь ее разозлить или расстроить…

Засыпаю прямо в кровати с работающим ноутбуком.

Мне снится кошмар. Темные фигуры врываются в дом сестры. Слышен плач детей, звон разбитого стекла. Кто-то хватает меня за плечи и трясет.

Требует ответов, которых у меня нет.

Я просыпаюсь в панике. Дыхание со свистом вырывается из груди, лоб мокрый. В комнате темно, только красный огонек ноутбука мигает в тишине.

Грань между сном и реальностью стерта, и в этом полубредовом состоянии у меня в голове одна мысль: мне нужно поговорить с ним. Только он может остановить этот кошмар.

Хватаю телефон, нахожу контакт «Артур Антонович» и нажимаю вызов. Только когда идут гудки, я осознаю, что сейчас ночь. Хочу сбросить, но не успеваю.

- Да, - отвечает Щербинский. Голос бодрый, но я чувствую в нем напряжение. - Анечка, что случилось?

От этого «Анечка» у меня перехватывает дыхание. А когда взгляд падает на электронные часы, прошибает холодный пот.

4

Молчу несколько секунд, прижав ладонь к губам. Стоит ли говорить? Не сделаю ли хуже?

Если Виктор прав, то каждое мое слово может стать приговором для родных.

- Вы знаете… - прощупываю почву. - Про моего родственника говорят…

- Про вашего зятя? - Щербинский конкретен. - Я знаю. У него была бурная молодость.

- Артур Антонович… - начинаю сбивчиво, слова налетают друг на друга. - Артур Антонович, клянусь, я ничего об этом не знала! Это было сто лет назад, он тогда был совсем мальчишкой. Сейчас он просто строитель! У него семья, дети… Я никогда не нарушала врачебную тайну… Я не шпионка…

Слезы режут глаза. Еще одна дверь передо мной закрылась - так обидно…

- Анна! - его голос звучит властно, и я моментально умолкаю. - Ш-ш-ш. Выдохните.

Артура хочется слушать, хотя он даже не повысил голос.

В памяти всплывают слова бывшего мужа: «Не надо обижаться, что я на тебя кричу. Родители тебя не воспитали, это приходится делать мне. Для блага нашей семьи. Когда появятся дети, как ты сможешь их воспитывать?»

Первые годы он не кричал на меня. Потом стал делать это, как он говорил, в крайних случаях.

Потом «крайние случаи» стали чаще и чаще. Не встала подать завтрак, не вовремя приготовила ужин. Заказала новую одежду, купила подарки племянникам. Взяла кофе на вынос, пока шла с работы до метро.

Не постаралась в постели… Не кончила.

Дошло до ругани каждый день.

Мне было трудно признать, что брак не удался. Пыталась достучаться до мужа. Предлагала пойти к психологу.

Но он считал, что я «много спорю» и… начал воспитывать меня физической силой.

Моргаю, чтоб отогнать ненужные мысли. Всё это в прошлом. Почти…

Ведь муж хочет меня назад.

Слышу дыхание в трубке. Спокойное, ровное. Оно действует на меня как успокоительное.

- Сейчас ваша задача - доспать эту ночь и как следует отдохнуть, - Щербинский говорит тоном, не терпящим возражений. - Завтра собирайте вещи. Вечером, в шесть, за вами заедет машина. Вас привезут в мой дом. Не пугайтесь, это довольно далеко от города.

Я слушаю его, закусив губу. Переезд. Завтра. Это раньше, чем планировалось.

- Вы осмотритесь на месте, - продолжает Артур, и я почти вижу, как он сосредоточенно хмурится. - Прикинете, какие изменения нужно внести в комнаты. Может, понадобится закупить какое-то оборудование. А потом… я хочу, чтобы вы поехали со мной на операцию. Я доверяю Давыдову, он лучший в своем деле, но я хочу, чтобы после со мной были вы. Слышите?

- Да, - шепчу я. - Я поняла.

- Вот и отлично. Спите, Анна.

Он отключается первым. Я опускаю руку с телефоном на одеяло и смотрю в потолок. Сердце все еще колотится, но это уже не тот удушающий страх, что был после разговора с Виктором.

Артур забирает меня к себе.

***

Заснула я на удивление легко. Вчерашний приказ Артура сработал лучше любого снотворного.

В голове еще звучит его низкий, уверенный голос, и я ловлю себя на том, что послушно иду на кухню завтракать. Вам нужно хорошо питаться - всплывают в памяти его слова.

Это кажется почти бредом… Почему я так беспрекословно слушаюсь человека, которого видела пару раз? Ведь шутки шутками, но это не касается напрямую трудового договора.

Но подсознание диктует свои правила, и я послушно доедаю омлет… Чувствую, как прибавляются силы.

Пора собираться.

Пишу хозяйке квартиры: «Завтра меня здесь не будет, ключи оставлю у Марины».

В соседнем подъезде живет ее сестра.

У меня оплачено еще восемь дней, но мне все равно. Никакого сожаления.

Сжигаю мосты так легко, будто всю жизнь только этим и занималась…

Еще отписываюсь сестре.

«Начинаю работу с важным пациентом, про которого говорила. С завтрашнего дня буду на связи редко», - отправляю сообщение.

Ответ приходит быстро и обдает холодом: «Я тебя и так не дергаю».

Понимаю, она немного злится, что я не помогаю ей с детьми. Раньше муж был категорически против, чтобы я проводила время в чужой семье. Да и работы было по горло.

А сейчас… сейчас работы будет еще больше.

Это совсем другая жизнь. Новая полоса, которая сотрет все старое.

Свою машину решаю оставить на стоянке ЖК. Понимаю, что за руль в ближайшее время не сяду.

Машина - это тоже символ моей прошлой жизни. Сейчас я вхожу в мир, где мне будут диктовать все мои передвижения.

За час до назначенного времени оживает телефон. На экране - Артур Антонович.

- Алло?

- Выспались? - раздается в трубке голос с легкой хрипотцой. В нем слышится уже знакомая усмешка.

- Вполне. Даже позавтракала, - отвечаю бодро. – Артур Антонович… насчет вчерашнего… мне очень стыдно за тот звонок.

- Анна, - прерывает он меня, и его голос становится суше. - По-моему, я уже говорил, нам не нужны лишние эмоции. Оставьте стыд для исповедальни, а для меня - холодный разум. За вами заедет тот же водитель. Будьте готовы. Я сам могу задержаться, дела. Так что осваивайтесь.

- Хорошо…

Он отключается первым. Смотрю на погасший экран, выдыхаю. Что ж, приказ понят.

Ровно в назначенное время во дворе появляется знакомый черный автомобиль. Водитель - тот самый добродушный мужчина - кивает мне как старой знакомой.

Он помогает погрузить вещи. Хотя их немного, и я сама приношу сумки с одеждой.

Мы едем долго. Город остается позади, мелькают поселки, лесополосы.

Но в машине так комфортно, что дорога почти не ощущается. Удобные сидения, минералка. Экран, на котором идет какой-то фильм.

Я просто смотрю в окно. Наблюдаю, как сгущаются сумерки.

Наконец, мы сворачиваем к огромному кирпичному забору. Машина плавно останавливается перед массивными воротами. Когда они разъезжаются, я вижу дом.

Это не современный хай-тек из стекла и бетона. Он большой, кирпичный. Построен, судя по виду, лет десять-пятнадцать назад.

Тогда это, должно быть, выглядело как сказочный замок. Сейчас здание кажется немного устаревшим, но от него веет надежностью.

5

В холле встречает женщина. Ей на вид лет пятьдесят-шестьдесят, лицо спокойное, серьезное. Никаких улыбок.

- Добрый вечер, - произносит она.

- Здравствуйте. А… где будет моя комната? - спрашиваю, оглядывая высокие потолки и витиеватые люстры.

- Это вам покажет Артур Антонович. Если вы хотите перекусить или выпить что-то - я к вашим услугам. Можете осмотреть дом, если есть желание.

- Я бы выпила зеленого чая, - чувствую, как дорожная усталость дает о себе знать. - А дом… Да, я бы посмотрела его.

- Как пожелаете. Я приготовлю чай.

Женщина уходит, и я остаюсь одна в этом огромном, тихом пространстве.

С сегодняшнего дня оно станет моей крепостью… или моей клеткой.

Я медленно прохожусь по первому этажу. Внимание сразу привлекает просторная гостиная.

Внутри всё выглядит тоже не «с иголочки». Но видно, что интерьер обставляли годы назад, используя только самые дорогие материалы и роскошную мебель.

От этого пространства веет каким-то особым «петербургским духом» - строгим, немного холодным и аристократичным. Этот стиль подходит Артуру.

Однако мужчина как будто не пользуется этой гостиной.

В камине не горит огонь, нет ни крупицы пепла. Ни одна подушка на диване не примята, а на журнальном столике не лежит раскрытая книга.

Здесь нет ни крошек от печенья (хотя Артур, скорее всего, не ест печенье), ни стакана воды.

Впрочем, с утра наверняка проводилась уборка.

Я подхожу к окнам. Они здесь классические, не панорамные, в глубоких нишах. На подоконниках внезапно замечаю живые растения в горшках.

Выглядит контрастно - зелень в этом застывшем царстве. Может, цветы остались от хозяев, у которых Артур арендовал дом?

Иду дальше и попадаю на кухню. Она просторная, с добротной деревянной мебелью в классическом стиле.

Домработница молча протягивает мне чашку ароматного зеленого чая.

Благодарю, делаю первый глоток и продолжаю обход.

Вот кабинет... Дверь приоткрыта, я мельком заглядываю внутрь. Не захожу.

Вряд ли Щербинский из тех, кто разбрасывает важные бумаги. Но личное пространство такого человека лучше не нарушать.

В конце коридора я замечаю лестницу, ведущую вниз. На цоколь.

Спускаюсь. Внизу, поблескивает голубая вода бассейна. Это просто отличная новость - для реабилитации бассейн будет идеальным инструментом.

Рядом расположен небольшой тренажерный зал. Захожу туда и невольно вздыхаю: тренажеры здесь серьезные, на грифах висят тяжелые блины.

Вот здесь вижу и перчатки, и початую бутылку воды. Артур тут бывает.

Очевидно, спортивный мужчина привык к серьезным нагрузкам. Но сейчас ему это категорически противопоказано.

«Насколько же он будет меня слушаться?» - проносится в голове мысль.

Я делаю еще один глоток чая, глядя на штангу, и в этот момент за спиной раздается знакомый голос:

- По глазам вижу - занятия в зале мне светят нескоро. Я прав, док?

Разворачиваюсь. На нем нет пиджака, только рубашка цвета горького шоколада и брюки.

Какой же он…

Слово эффектный не передаст и четверти впечатления от этого мужчины. Но я не сильна в прилагательных.

- Ну почему же, - приподнимаю уголки губ, - вот здесь отлично разместится большой гимнастический коврик. И кое-какие гантельки понадобятся. А еще я рада бассейну. Вы сняли удачный дом.

- Я его купил, - поправляет Артур без какого-то пафоса, - аренда мне не удобна.

Купить дом для месяца лечения? Ну или пары месяцев… Потом он сможет улететь в Москву.

Черт… Эти его усмешки, забота. Я совсем забываюсь, с каким человеком имею дело.

- Простите…

- За что? - он спрашивает искренне.

Но я лишь пожимаю плечами.

Не сговариваясь, мы направляемся к лестнице, чтобы подняться на жилые этажи.

- Когда бы вы хотели ужинать? - вдруг спрашивает Щербинский, когда мы выходим в коридор.

Мнусь. Разве я могу диктовать правила?

- Даже не знаю… Когда будет готово.

- Мне нужно понять, успею я сделать несколько звонков до еды, или отложить их на потом.

Останавливаюсь и смотрю на него с легким недоумением.

- Подождите... Вы имеете в виду, что мы будем ужинать вместе?

Артур встает напротив меня.

- Я мог бы сказать, что терпеть не могу есть один. Но я люблю есть в одиночестве, - он усмехается. - Однако раз уж мы здесь вдвоем, поужинаем и заодно обсудим планы на ближайшие дни.

Он делает паузу, видит мое замешательство.

- И что вас так удивило? Мы совсем недавно ужинали вместе в ресторане.

- Ну, тогда это было знакомство, собеседование, - я тереблю рукав кофты. - Просто я не думала, что вы... ужинаете с людьми, которые здесь работают.

- С сотрудницами клининга я ужинать не стану, при всем уважении к их труду, - поясняет он. - Потому что они приходят, убирают и уходят. Но с вами, Анна, мы будем общаться довольно близко.

Я непроизвольно распахиваю глаза. В голове тут же всплывает тот его провокационный пункт в контракте про «интимную связь». Он снова про это?

- О чем вы? - мой голос звучит чуть выше обычного.

Артур снова смеется. Почти мальчишеским смехом.

- Всего лишь о том, Анечка, что вы - мой реабилитолог. Вы будете со мной контактировать, - он поднимает брови, - вы будете даже до меня дотрагиваться... Как доктор. И почему же мы не можем просто поесть за одним столом? К чему эти барские замашки с моей стороны?

Он качает головой, и его взгляд становится серьезнее.

- Не надо думать, что я родился с золотой ложкой во рту. Моя мать была обычным продавцом. Мы жили сначала на ее скромную зарплату, потом я подрабатывал. Еще до окончания школы.

Слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю их обдумать:

- Отец вам совсем не помогал? После того как ушел из семьи?

Я тут же прикусываю язык. Господи, Анна, кто тебя тянет лезть в такие личные дебри?

Ведь я не болтушка обычно! Это он так на меня действует!

6

- Ой, простите... я не должна была… Сказала не то.

- Не нужно бояться что-то сказать мне, Анна, - он останавливается и поворачивается ко мне всем корпусом. - Хоть вы правда сказали не то… Мой отец не уходил из семьи. Мама бросила его. Это случилось вскоре после моего рождения. И сразу после того, как он получил первое огнестрельное ранение.

Я замираю, глядя на него.

- Это в фильмах выглядит романтично, - продолжает Артур ровным тоном, - а в жизни не каждый человек сможет быть с кем-то вроде моего отца. Каждый день бояться за себя и своих детей. Моя мать не захотела. И как бы отец потом ни пытался на нее повлиять, она стояла на своем. Позже она вышла замуж за другого.

Он смотрит куда-то сквозь меня, в прошлое.

- У них с отцом до самой ее смерти были плохие отношения. И денег мы у него принципиально не брали. Ровно до того момента, пока я не пошел к нему работать. Тогда я брал деньги - но уже свои, заработанные.

- А как давно умерла ваша мама? - снова спрашиваю на автомате.

- Пять лет назад, - отвечает Артур негромко.

- Примерно в те годы я потеряла родителей… - произношу я.

Артур ничего не говорит. Как и я, он не рассыпается в дежурных соболезнованиях.

Вместо этого просто кивает с каким-то глубоким пониманием и своей большой теплой ладонью поглаживает меня по спине.

Я не отшатываюсь. Меня не пробивает током. Напротив, это прикосновение кажется мне естественным и нужным в эту минуту.

За несколько секунд, от этого холодного закрытого мужчины я получаю ту поддержку, которую не видела ни от кого.

В тот страшный период я оказалась в вакууме.

Подруг я потеряла еще в начале отношений с Виктором - он незаметно вытеснил из моей жизни всех «лишних». Сестра была занята, ее волновали дети, быт, и хватит ли у нас денег на всё, включая похороны.

А Виктор... Виктор был рядом, но он был бесконечно далек.

У них в семье все - долгожители. Его отец до сих пор бегает на лыжах, его дед все еще жив. Для него сама концепция смерти была чем-то чуждым, пугающим.

Виктор купил путевку на море, когда со смерти моего папы не прошло и сорока дней. Пытался меня растормошить... Хотел, как лучше?

Я не стала отказываться от этой заботы, да и деньги были заплачены.

Но ту поездку запомнила, как самые несчастные и одинокие дни в моей жизни…

Я сидела на берегу моря и чувствовала такую же бескрайнюю пустоту, пока мой муж просил не загоняться.

Артур молча смотрит на меня еще несколько секунд.

- Ну что, пойдем ужинать? - наконец говорит он. - Я велел сделать рыбу на гриле. Это должно быть вкусно.

Я молча киваю. И вдруг чувствую, как какой-то давний болезненный узел внутри меня ослабевает.

***

- Вы знали, что я люблю рыбу? - спрашиваю, когда мы выходим из зала.

Артур идет чуть впереди. В его походке столько уверенности, что это невольно приковывает взгляд.

Он оборачивается. В глазах вспыхивает хитринка.

- А вы как думаете? - он усмехается. - На самом деле, угадать не так уж трудно. Пятьдесят на пятьдесят. Либо вы любите рыбу, либо нет. Получается, я попал в цель?

Смотрю на него и невольно улыбаюсь в ответ. С этим мужчиной сложно играть в угадайку.

- Вы сами знаете. Я просто обожаю рыбу и морепродукты.

- Вот и отлично. Хотел расшевелить ваш аппетит. Чтобы не вышло так, как в ресторане.

- Спасибо еще раз, что попросили тогда упаковать еду с собой…

- Пошло на пользу? - он задает вопрос, внимательно наблюдая за реакцией.

- Да, - отвечаю коротко, слегка смущаясь.

Мы входим в гостиную. Как здесь все-таки просторно.

В углу у большого окна стоит стол. Он уже накрыт: белоснежная скатерть, приборы, идеально сложенные салфетки. Домработница все подготовила.

- Прошу вас, Анна, - хозяин отодвигает мне стул по левую руку от себя.

Мы садимся, и нас начинают обслуживать. Тихие движения, вышколенность... Для меня это в новинку.

В моей жизни такого, конечно же, не было. Мы жили неплохо, но не на подобном уровне.

А вообще мне нравилось самой хлопотать на кухне по вечерам. Иногда мы готовили вместе и накрывали стол в четыре руки.

Так было в начале отношений и… в хорошие моменты. Когда у мужа было настроение.

На мгновение замираю, глядя, как переливается свет в хрустале. После всего, что Виктор сделал, даже эти воспоминания не греют. Они кажутся горькими, отравленными.

У меня всё хуже получалось переключаться с плохого на хорошее. Вести себя как ни в чем не бывало после ссор.

А сейчас в моей душе вообще нет места для добра по отношению к нему.

Невольно притормаживаю, прежде чем взять приборы. Артур замечает мою заминку.

- Анечка, смелей.

Я вздрагиваю. Иногда он называет меня официально - Анна Сергеевна, подчеркивая мой статус врача. Иногда просто Анной.

Но и это его «Анечка» так естественно.

Не выглядит фамильярным. Звучит вежливо, уважительно и... чертовски интимно. Словно он имеет на это право.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится.

Мне нравится, как мое имя звучит в его исполнении. И от этого осознания становится страшно.

Потому что к таким мужчинам, как Артур, нельзя что-то испытывать. Особенно мне.

Перед нами ставят тарелки. Рыба и овощи на гриле пахнут просто божественно - легкий аромат дымка.

Сначала мне кажется, что порция слишком большая. Я не привыкла так плотно ужинать.

Но стоит отрезать первый кусочек, как сомнения улетучиваются. Рыба изумительная - сочная, тающая во рту.

Сама не замечаю, как она начинает исчезать с моей тарелки.

Артур ест не спеша. В перерывах между едой говорит о деле.

7

- За день до операции нам нужно съездить в клинику, - сообщает он. - Подпишем все необходимые бумаги, доверенность. Нужно еще раз детально поговорить с Давыдовым.

Я киваю. Понимаю, что перед хирургическим вмешательством важна любая мелочь.

- До этого я на пару дней улечу в Москву, - продолжает Артур, посматривая на меня. - В это время вы можете заниматься своими делами. Домработница и водитель будут в вашем распоряжении.

К слову о делах…

- Моя машина осталась на парковке возле съемной квартиры, - говорю, прикидывая, как лучше ее забрать.

- Отдайте ключи Олегу, - Артур говорит о водителе, - он съездит, привезет ее сюда и поставит в гараж.

Мой работодатель делает небольшую паузу, и его взгляд становится тяжелее.

- Но пользоваться ею, пока вы живете здесь, я не рекомендую.

Он произносит это таким тоном, что мне не нужно объяснять - это не просто совет. Это приказ. Короткий, емкий, не терпящий возражений. В его мире «не рекомендую» означает «я запрещаю».

Внутри поднимается сопротивление. Мне не хочется быть подневольной. Однако я помню, что это часть договора.

- Если позволите, я бы лучше отвезла машину к сестре, - мягко прошу я. - У них свой дом, большой гараж. Заодно бы с ней повидалась.

Артур некоторое время молчит, словно оценивает план. Затем едва заметно склоняет голову.

- Как хотите.

Ответ звучит лаконично. Я понимаю, что он не привык, когда его решения меняют. Но в этот раз он уступил. И мне от этого немного легче.

Упоминание сестры заставляет вспомнить о зяте. Чувствую, что должна внести ясность.

- Я… хотела бы еще раз сказать про моего зятя, - стараюсь, чтобы голос не дрожал. - Он...

Артур делает короткий властный взмах рукой.

- Извините, Анна, но я вас перебью, - его голос звучит сухо. - Я просил вас не забивать свою голову мусором. К счастью, а может к сожалению, мои проблемы лежат в поле, которое гораздо выше местечковых бандитских группировок.

Он делает глоток воды и продолжает, глядя мне в глаза:

- Даже ваш зять давно перерос ту среду и тех людей. Вы серьезно считаете, что меня они волнуют?

Я только хлопаю глазами, не зная, что ответить. Его прямота обезоруживает.

- Вам пришлось испытать плохие эмоции в связи с этим, - добавляет он уже мягче, - но меня эта тема не интересует от слова «совсем». Давайте спокойно поедим.

Я послушно закрываю рот. Как будто меня отчитали.

Но вместе с этим накатывает облегчение. Страх, который я носила в себе, испаряется. То, что казалось мне катастрофой, для него - лишь досадный шум.

Принимаюсь за еду с удвоенным аппетитом. Рыба кажется еще вкуснее, когда с души падает камень.

Через несколько минут Артур дополняет свою мысль:

- Анна, ваша цель сейчас - это хорошо есть, высыпаться и заниматься мной. Все остальные проблемы я беру на себя.

Я замираю с вилкой в руке. Его слова звучат очень весомо. С одной стороны, я понимаю - он говорит о делах. О жилье, питании. Охране, персонале.

Но где-то глубоко внутри мелькает мысль: а не намек ли это на мои личные проблемы? На Виктора? На тот ад, из которого я пытаюсь выбраться?

Нет, это бред… Он - занятый человек. Ему нужен здоровый и спокойный специалист рядом, только и всего.

Я снова приступаю к еде. Стараюсь не думать ни о чем, кроме изумительного ужина.

Но тепло, разливающееся в груди после его слов, не исчезает.

Доедаем рыбу. В гостиной появляется домработница и вежливо спрашивает, подавать ли десерт. Мы оба отказываемся.

В дом пришел начальник охраны Артура, им нужно обсудить дела.

Босс уходит, а я остаюсь в гостиной одна.

Чувствую себя немного растерянно. С одной стороны, надо дождаться его, чтобы попрощаться перед сном - вдруг будут еще какие-то указания.

С другой стороны, я до сих пор не знаю, где моя спальня! Домработница не ответила, а спросить у Артура за ужином я забыла.

Подхожу к большому окну. За стеклом властвуют зимние сумерки.

Я смотрю на заснеженный двор, на далекий забор и темные силуэты деревьев вдали. Картина умиротворяет.

В доме тепло, тихо… И ощущение безопасности после всего пережитого мной за последний год кажется нереальным.

Я не сразу замечаю, как к моим внутренним ощущениям добавляются тактильные. Вздрагиваю, когда чувствую на своих плечах тяжелые теплые ладони.

Сильные мужские руки начинают уверенно разминать мои мышцы.

- Спокойно, док, - раздается над самым ухом низкий голос Артура. - У вас есть стоп-слово.

- Какое? - спрашиваю хрипло.

- «Мне не нравится», - коротко отвечает он.

Я понимаю: стоит произнести эту фразу, и он тут же отпустит меня. Он дает мне право выбора.

Но его пальцы так умело находят узлы напряжения возле позвонков… Мне хочется не протестовать, а стонать от удовольствия.

- Это же три слова, - едва слышно замечаю я, стараясь сохранить остатки самообладания.

- Вы заговариваете мне зубы, Анна Сергеевна, - его голос довольный.

- Не люблю врать, - вырывается у меня.

- Я знаю.

8

Верю. Он знает обо мне гораздо больше, чем я могу себе представить.

Артур продолжает массаж. Это не нежные поглаживания. Прикосновения сильные, точные. Он просто разминает мои забитые мышцы.

Но я все равно начинаю «плыть».

Внезапно… я чувствую на своей шее прикосновение губ. Короткий обжигающий поцелуй заставляет меня вздрогнуть.

Артур плавно разворачивает меня к себе. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела.

Он смотрит мне прямо в глаза. Переводит взгляд на губы…

- У вас все еще есть стоп-слово, - шепчет он почти мне в рот.

Я обезоружена… Не могу произнести ни звука, воля просто покидает меня.

И в этот момент он накрывает мои губы своими.

Поцелуй не похож на пробу. Артур целует меня так, будто точно знает - ему понравится.

Как будто стоит на пороге открытия и уверен, что оно будет фееричным. Он просто делает шаг вперед, ни в чем не сомневаясь.

Я в шоке.

Но, как и с массажем, я не могу сказать, что мне это не нравится.

Я просто растворяюсь в его уверенности, отвечая на этот властный порыв.

Его вкус - брутальный, терпкий, с нотками горького шоколада. Этот вкус кружит голову, обволакивает и лишает воли.

Это делает и сам мужчина.

Артур целует меня как человек, который привык брать то, что посчитает нужным.

Он отрывается от моих губ так же внезапно. Я стою, тяжело дышу и пытаюсь поймать ускользающую реальность.

А он как ни в чем не бывало кивает в сторону окна.

- Вижу, вам понравилась местность.

Смотрю на него и не понимаю, что это было? Он начал приводить в исполнение пункт договора об интиме?

Или это был какой-то порыв, проверка моих границ?..

В голове полный сумбур.

- Я… до сих пор не знаю, где моя комната, - выдавливаю невпопад, просто чтобы хоть что-то сказать.

Артур ничуть не смущается.

- Где ваши вещи?

Я думаю, что он сейчас позовет кого-то из персонала. Но Артур просто берет мои сумки, легко закидывает их на плечо и идет к лестнице. Он пропускает меня вперед, указывая на второй этаж.

Мы поднимаемся. Второй этаж такой же просторный, как и первый. Здесь несколько массивных дверей. Я иду по коридору, гадая, какую из спален он мне выделит.

Вообще я думала, что буду жить где-то внизу, вместе с персоналом. Но сейчас я уже ничему не удивляюсь.

Хотя...

Артур толкает одну из дверей и заходит внутрь. Это огромная, залитая мягким светом спальня.

Сбоку видна еще одна дверь, ведущая в соседнее помещение. Получается что-то вроде двухкомнатных апартаментов.

- Я буду жить в такой большой комнате? - спрашиваю, оглядываясь.

- Мы будем жить, - поправляет он, ставя мои вещи на пол.

- Что? - я замираю.

- Мы будем жить в смежных спальнях, - буднично поясняет он.

Ахаю.

- Но я ведь не давала согласия, - мой ответ звучит не с таким ужасом, как в нашу первую встречу. Особенно после его поцелуя… Но я стою на своем. - Я хочу быть только вашим врачом.

Артур поворачивается ко мне. На его лице играет легкая, едва заметная усмешка.

- Да, вы мой врач. Именно поэтому после операции вы должны быть рядом. Вдруг у меня поднимется температура? Или я буду стонать во сне от боли? В конце концов, меня может накрыть паника от каких-то новых ощущений в организме. Я должен знать, что помощь через одну лишь дверь.

Он говорит это серьезно, но… в глазах пляшут чертики.

- Может быть... мы поставим рацию? - предлагаю я.

Артур усмехается и делает шаг ко мне.

- Вы серьезно, Анечка? Скажите спасибо, что я не заставляю вас спать со мной на одной кровати и слушать мое дыхание во сне. Не сбилось ли оно.

Я широко распахиваю глаза. Он это серьезно?

- Пока не поздно, - советует Щербинский, - соглашайтесь лучше на первый вариант.

Уф… И как с ним спорить?

- Какая из них моя? - спрашиваю я, оглядывая комнаты.

Артур равнодушно ведет плечом.

- Выбирайте любую. Вот здесь присоединена ванная комната. Вы можете закрыть дверь со своей стороны и не пускать меня в нее.

Я смотрю на него во все глаза.

- В огромном доме всего одна ванная?

Артур не выдерживает и смеется.

- Нет, Анна, конечно же, нет, - он заканчивает серьезно, - эта ванная только ваша. Вашему комфорту ничто не будет мешать. Но вы же понимаете, что как пациент я прав. Мне нужно, чтобы вы были рядом.

Я вздыхаю.

Ловлю в его взгляде мимолетную вспышку торжества и какого-то странного умиления. П-ф…

Ухожу к себе и плотно закрываю ту самую дверь.

Артур сдерживает обещание и больше меня не беспокоит.

Мы желаем друг другу доброй ночи. Он говорит, что ляжет пораньше из-за утреннего вылета.

Я долго вожусь: разбираю вещи, принимаю душ.

Уже ночью сажусь у туалетного столика прямо возле смежной двери. И вдруг застываю.

Из-за стены доносятся звуки. Глухие, болезненные стоны.

Я приоткрываю дверь.

В комнате царит полумрак, но я вижу его. Артур лежит на животе, смяв под собой одеяло. Не лучшая поза для травмированной спины.

И она дает о себе знать. Он стонет во сне от боли.

Беру из своей аптечки обезболивающий гель и иду к пациенту.

Артур в одних черных боксерах… На мгновение я цепенею - мой босс выглядит пугающе притягательным и уязвимым одновременно.

Тут же одергиваю себя: я врач.

Я увижу его в таком виде еще много раз. А может, и вовсе без одежды... От этой мысли меня бросает в жар, и я поспешно отгоняю ее.

Осторожно перекатываю его на бок. Вынуждаю чуть разогнуть ноги, лечь прямее. Но оставляю себе доступ к спине.

Кожа под моими пальцами горячая. Я начинаю втирать гель плавными движениями, чуть разминая зажатые мышцы.

Мои руки двигаются все увереннее. А его дыхание постепенно выравнивается, стоны затихают.

Пора уходить. Я убираю руку.

Он вдруг произносит хрипло, почти шепотом:

- Док... с вашей рукой спине гораздо лучше. Можно еще немного?

9

Я киваю, усаживаясь за стол. Такое сочетание кажется необычным - в моей жизни завтраки были проще.

Но признаю - выглядит аппетитно. Нежный омлет, ломтики слабосоленой семги и яркие овощи.

Только я подношу вилку к губам, как телефон в кармане вибрирует. Достаю его и вижу сообщение. От Артура...

«Поднимаюсь на борт. Кстати, док, у вас потрясающие руки и спать в моей постели вам идет».

К щекам приливает густая краска. Вот же невыносимый!

Я быстро печатаю ответ, пальцы подрагивают:

«Хорошего полета, Артур Антонович. Массаж был исключительно лечебным. Соблюдайте режим перед операцией».

Нажимаю «отправить» и вижу, как две галочки тут же становятся синими. Прочитал. Значит, успел перед самым взлетом.

Откладываю телефон в сторону, но аппетит почему-то пропадает. Внутри дрожит от смеси злости и какого-то глупого, неуместного восторга.

Нужно взять себя в руки! Этот человек - мой работодатель. То, что я заснула в его кровати, ничего не меняет. Наверное.

- Спасибо, было очень вкусно, - говорю я подошедшей домработнице и встаю.

Пора уезжать. Навестить сестру и разобраться с машиной.

Мне жизненно необходимо вернуться в реальный мир, где нет этого огромного дома и запаха мужчины, который слишком легко пробирается мне под кожу.

Накидываю светлое пальто, подхватываю сумочку и выхожу из особняка.

Утренний воздух приятно холодит лицо. Помогает окончательно проснуться.

Замерзнуть не успею. В любом случае отсюда можно выбраться только на машине.

Я не знаю, где именно искать водителя. Но стоило мне спуститься с крыльца, как из-за угла выруливает знакомый автомобиль.

Олег, тот самый водитель, который возил меня раньше, высовывается.

- Анна Сергеевна, может, я все-таки сам съезжу за машиной? - спрашивает он с вежливой улыбкой. - Зачем вам мотаться?

Я понимаю, что это не его инициатива. Артур дал инструкции на мой счет.

- Нет, Олег, спасибо. Мне нужно повидаться с сестрой, сейчас ведь праздники, - отвечаю я. - На самом деле, вы можете быть свободны. Я вызову такси, сейчас не час пик. Доеду сама.

Олег вдруг по-доброму усмехается. Как будто я сказала глупость. Он качает головой.

- Нет, Анна Сергеевна. У меня строгое указание: доставить вас лично до парковки. Поверьте, - он заговорщицки понижает голос, - для всех будет лучше, если мы поедем вместе.

Решаю не спорить. В его словах слышится намек: если я уеду на такси, Олегу достанется от босса. А может, и мне.

В любом случае, я не хочу подставлять человека, который относится ко мне с позитивом.

Сажусь на заднее сиденье, и мы трогаемся.

Когда доезжаем до места, Олег коротко прощается и ждет, пока я не заведу мотор.

Моя машина кажется мне крошечной после тяжелых минивэнов Артура. Однако в ней я чувствую себя хозяйкой.

К дому сестры подъезжаю через полчаса.

Ирина встречает меня на пороге. Она выглядит как обычно - домашняя, уютная, но в движениях чувствуется какая-то нервозность.

- Ань, заходи скорее, - она целует меня в щеку, но взгляд у нее какой-то дерганый. - Дети в школе, Рома на работе - так что мы одни. Сейчас я тебя накормлю…

- Ириш, не надо! Я не голодная. Позавтракала плотно, - перебиваю ее. - Давай просто чаю выпьем.

Мы проходим на кухню. У них очень уютный, добротный дом. Он гораздо меньше особняка Артура, но здесь всегда пахнет выпечкой и чем-то живым.

Ирина тут же выставляет на стол гору сладостей и конфет. Я их не особо люблю - но сестра свято верит, что это лучшее средство от бед.

Глядя на нее, ловлю себя на мысли, что больше не переживаю из-за ее мужа. После того как Артур развеял мои страхи насчет слухов о Роме, мне стало спокойнее.

Мы садимся за стол. Ира внезапно отодвигает чашку и смотрит на меня с такой вселенской скорбью...

- Аня, ну как же так? - ее голос дрожит, а на глаза наворачиваются слезы. - Я места себе не нахожу. Одно несчастье за другим... Сначала родители, потом этот развод. И теперь... тебе пришлось бросить нормальную практику и идти к какому-то богачу в услужение. Почти прислугой...

Я впадаю в ступор. Ирина редко интересовалась подробностями моей карьеры, но сейчас она выглядит убитой горем.

- Ир, ты о чем вообще? С чего ты это взяла? Какое «услужение»?

- Ну как же... - она шмыгает носом. - Мне Витя звонил. Он так переживает за тебя, Ань. Сказал, что ты просто катишься вниз! Тебе стало мало зарплаты врача, и ты нанимаешься к сомнительным людям…

Меня бросает в жар. Витя? Бывший муж звонит моей сестре и рассказывает эти небылицы?

А она сидит и верит ему, даже не спросив меня! Я понимаю, что Ирина всегда была далека от наших отношений. Но это уж слишком!

- Стало мало зарплаты? Ты веришь ему? - мой голос становится тише.

- Ань, не глупи, - она машет на меня рукой. - Мы с Ромой тоже через многое прошли! И ссорились, и кричали, но я не думала уходить. Семья - это труд. Как же ты теперь одна? Пропадешь ведь…

Я чувствую, как внутри закипает. Подскакиваю со стула.

- О чем ты говоришь, Ир? Рома хоть раз поднял на тебя руку? Швырял, бил по губам, чтоб «заткнулась»?.. Он хоть раз унизил тебя, что тебе хотелось исчезнуть? Говорил - ты никто?

Ира вскидывает лицо, испуганно мотая головой:

- Нет... что ты...

- Вот именно! Тогда не говори, что у вас было «точно так же»!

Сестра смотрит на меня в шоке, но в ее взгляде все равно читается сомнение.

- Ань, может, ты придумываешь? Может, он просто оттолкнул тебя сгоряча, а тебе показалось... Витя сказал, ты сейчас нестабильна. Как же ты одна?..

Я понимаю, что Виктор запудрил ей мозг. Спорить бесполезно. Боль и обида сдавливают горло, я не могу больше находиться в этом доме.

- Спасибо за чай и за то, что разрешили оставить машину, - бросаю я на ходу.

Выбегаю из дома.

В голове одна мысль: «Когда он отстанет от меня? Что еще сделает?».

10

Авто плавно шуршит по асфальту, увозя меня от дома сестры.

Я откидываюсь на мягкое кожаное сиденье и прикрываю глаза.

Артур сейчас в Москве, и моя задача подготовить его дом к возвращению. А главное, к послеоперационному времени.

Ему предстоит дискэктомия на позвоночнике.

Звучит серьезно. Ему удалят поврежденный межпозвоночный диск, который мучает его болями.

Однако современные технологии позволяют сделать это максимально бережно. Игорь Давыдов известен как аккуратный и добросовестный хирург.

Вот реабилитация потребует времени… Дисциплины и, главное, удобства.

Дом встречает меня пустотой. Я прохожу по просторным комнатам, и теперь смотрю на интерьер не как гостья, а как реабилитолог.

Первым делом поднимаюсь в спальню.

Кровати здесь широкие, с хорошим ортопедическим матрасом - это плюс. Но из кучи разных подушек все обычные, слишком мягкие. Нужны ортопедические.

Прикидываю, какие лучше заказать для сна, и чтобы Артур мог принимать сидячее положение без напряжения в пояснице.

Захожу в ванную комнату. Ее отремонтировали, видимо, перед продажей дома. Душевая кабина сделана современно. Без поддона, в один уровень с полом.

Идеально! Не придется перешагивать через высокие бортики.

Но всё же я отмечаю в уме: нужно заказать и установить пару хромированных поручней.

Даже если Щербинский будет ворчать, что он не старик, безопасность превыше всего. Первые недели после операции не помешает страховка.

Выхожу в коридор и нажимаю кнопку вызова мини-лифта. Хорошо, что он здесь есть.

Первое время лестницы для пациента под запретом. Обойдемся без лишних нагрузок на позвоночник.

Я проверяю, насколько плавно движется кабина. Всё работает как часы.

Иду в свою спальню и достаю блокнот. Составляю предварительный список необходимого.

Хожу по дому, делая пометки в блокноте. А телефон в кармане то и дело оживает.

Незнакомый номер. Настойчивый в своем желании достучаться.

Я не беру трубку. Точно знаю: если я понадоблюсь Артуру, он наберет со своего личного номера или свяжется через помощников. Разговаривать с кем-то еще у меня нет ни сил, ни желания.

И в глубине души я догадываюсь, кто скрывается за этими цифрами…

Когда дела закончены, я иду в душ. А стоит мне выйти и накинуть халат, как снова вижу уведомление. На этот раз в мессенджере.

Открываю, и пальцы невольно сжимают телефон.

«Ты не слушаешь ни меня, ни сестру, Аня. Совершаешь огромную глупость. Но я помогу тебе, даже если ты брыкаешься. Ты не должна работать на этого человека! Скоро на столе у Вадима Михайловича, владельца клиники, будет лежать твое полное досье. Когда твой работодатель увидит его, он сам разорвет контракт. Я укажу там всё: каждый твой врачебный промах. Даже те, о которых ты забыла».

Виктор…

Опускаюсь на край кровати. По спине пробегает холодок.

Я знаю, на что он способен. Как главный врач, он имеет доступ к разным архивам. Тем более, с его умением «наводить мосты».

Виктор из тех людей, кто знает, кого подмаслить, кого сделать своим должником. А кого - другом.

Если плохого досье нет, он его сфабрикует. Добавит пару роковых ошибок, припишет халатность - и вот я уже не квалифицированный специалист, а опасный дилетант.

Мои мысли мечутся. Артур... Как он отреагирует?

Он человек неглупый, но у него скоро операция. Ему нужны покой и уверенность в тех, кто рядом, а не мои бесконечные «скелеты в шкафу» и разборки с бывшим мужем. Ему просто надоест этот шум.

А еще есть Вадим. Они с Давыдовым, хирургом Артура, совладельцы клиники. Но Игорь больше практик, а его партнер занимается всей административной работой.

С Вадимом Михайловичем я знакома лишь мельком. Если Игорь вызвал у меня симпатию, то Вадим показался человеком неоднозначным. Себе на уме.

И как сказала Мари, он фанат репутации клиники. Что в целом логично. Любое пятно на ней, на сотруднике, для него - катастрофа.

Если Виктор подсунет ему фальшивку, Вадим может не захотеть разбираться в хитросплетениях моей личной жизни. Он просто укажет на дверь, чтобы не рисковать именем заведения.

Первая реакция - позвонить Артуру. Рассказать всё прямо сейчас, пойти на опережение.

Но я вспоминаю его категорическое: «Не беспокойте меня всяким мусором».

Для такого человека, как он, мои разборки с бывшим - именно мусор. Мелкие дрязги, которые не должны его касаться.

И что именно я ему скажу?

«Артур, мой бывший на меня копает? Что-то соврет, но я не знаю, что?»

Это звучит странно.

Я не хочу оправдываться раньше времени. Не хочу защищаться от обвинений, суть которых еще сама не знаю.

Если я ни с того, ни с сего начну убеждать, что в моей карьере всё было чисто, это будет выглядеть, будто я пытаюсь скрыть правду.

Всё слишком мутно и неопределенно…

Утро в усадьбе снова тихое. После тревожного сообщения от бывшего мужа я спала плохо..

Артур больше не звонил и не писал. Первое и последнее сообщение отправил, когда садился в самолет.

За завтраком пытаюсь осторожно расспросить домработницу.

Она лишь качает головой: «Артур Антонович не сообщал, когда вернется».

Этого и следовало ожидать. В этом доме каждый знает свое место и лишнего не болтает.

Но вполне возможно, она ничего не знает на самом деле.

11

Сегодня я решаю никуда не выезжать с усадьбы. Да мне никуда больше и не надо.

Надеваю куртку и кроссовки, выхожу прогуляться по территории у дома.

Олега, моего водителя, нигде не видно. Охрана кивает в знак приветствия, но в разговоры не вступает.

Я решаю пройтись.

Снег лежит неровными пятнами, местами он совсем подтаял, обнажая темную землю и пожухлую траву.

Я медленно иду по дорожкам сада. Усадьба огромная.

Видно, что лет десять-пятнадцать назад здесь жила большая семья. В глубине сада я нахожу деревянную беседку с резными перилами и детскую площадку.

Краска на качелях облупилась, а горка сломана.

Когда-то здесь было уютно и шумно, хозяева явно любили этот дом. Но потом наступило запустение.

Теперь Артур купил это место, чтобы устроить себе «крепость» на время восстановления после операции.

Интересно, а какой его настоящий дом? Тот, что в Москве. Это такой же величественный особняк или городская квартира холостяка?

Я вспоминаю то немногое, что успела найти о нем в интернете. Когда студентка Мари предложила мне эту вакансию, я первым делом залезла в сеть.

Информации о Щербинском мало.

Пишут, что Артур женился лет в двадцать пять - двадцать семь. Брак продлился около пяти лет и распался. О причинах - ни слова.

Были ли у них дети? Об этом интернет тоже молчит.

После развода его часто видели с разными спутницами, что логично для такого мужчины. Он активен и не подавляет своих желаний - взять хотя бы тот пункт об интиме в нашем контракте…

Хм, странное дело, но я не чувствую в нем бабника. Он не кажется мне неразборчивым.

К обеду я возвращаюсь в дом. Нужно прекращать думать о вещах, которые меня не касаются. У меня есть работа, и это сейчас главное.

На обед подают потрясающий рыбный крем-суп по финскому рецепту.

Я не просила, домработница сделала выбор сама. Или не сама?.. Глупости!

После еды поднимаюсь в нашу огромную спальню… Раскладываю ноутбук, записи и полностью погружаюсь в дела.

Смотрю видео с новыми методиками реабилитации. Читаю статьи. Составляю подробный план упражнений на первые недели после операции.

Как преподаватель вуза, я всегда следила за современными трендами в медицине. Я уверена в своих знаниях.

Профессиональный азарт просыпается, вытесняя страх перед угрозами бывшего мужа. Я знаю, что справлюсь.

Единственное, что меня пугает - это странное чувство внутри. Я хочу помочь Артуру не просто как нанятый специалист.

Мне на каком-то личном уровне хочется, чтобы этот мужчина как можно скорее выздоровел…

Ближе к ужину привозят ортопедические подушки, которые я заказывала. После еды поднимаюсь в спальню и иду прямиком на половину Артура. К кровати.

Нужно все проверить: я раскладываю подушки, смотрю, какая высота будет оптимальной. Какие из них оставить, а какие вернуть.

Сажусь, потом ложусь на кровати - пробую разные варианты на практике. И вдруг замираю.

Я отчетливо улавливаю его запах. Тот самый аромат кофе или горького шоколада… и металла.

Это брутальный холодный запах, но мой мозг почему-то реагирует на него как на что-то очень приятное и успокаивающее.

Мне становится хорошо… Фу-ф.

Я встряхиваю головой: откуда этот запах? Ведь горничная тщательно убирала комнату, проветривала ее и меняла постельное белье!

Кажется, этот аромат уже просто запечатлелся в моем подсознании…

Ложусь поудобнее, чтобы еще раз проверить изгиб подушки.

В голову лезут тревожные мысли о Викторе и его угрозах, но постепенно они затихают.

Начинаю представлять этапы реабилитации, и все больше верю - я справлюсь и останусь рядом с этим человеком. Как специалист!

Сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

Говорят, что снаряд не падает дважды в одну воронку. Но я умудряюсь во второй раз уснуть на его кровати!

Когда открываю глаза, то первая мысль - хорошо, что его нет дома!

Но тут же в ноздри проникает его запах.

Я поворачиваю голову и вижу на кресле у окна темно-коричневый повседневный пиджак. Вечером его здесь не было.

Значит, Артур вернулся… И снова видел, как я сплю на его месте!

К удивлению, я не чувствую того удушающего стыда, что в первый раз. Похоже, я начинаю привыкать к этой безумной ситуации.

Быстро умываюсь, привожу себя в порядок. Надеваю джинсы и мягкий белый джемпер. Спускаюсь вниз.

Артур ожидаемо сидит в гостиной. Пьет кофе.

Я надеваю маску полной невозмутимости.

- Доброе утро, Артур Антонович. С приездом.

Босс отрывается от чашки и смотрит на меня серьезно. Только в глубине его глаз пляшет знакомая усмешка.

- Доброе утро, Анна Сергеевна. Выспались?

- Да, - отвечаю я честно.

Удивительно, но на его кровати я сплю без задних ног! Хотя в прошлую ночь на своей просыпалась несколько раз.

Он кивает на стол:

- Садитесь, завтракайте.

Домработница приносит мне гречневую кашу с овощами и зеленью и свежий кофе.

Артур допивает свой напиток, явно готовясь к комментарию. Он не был бы собой, если бы промолчал.

- Я так понял, - произносит он небрежно, - что эта половина спальни нравится вам гораздо больше.

На секунду прикусываю губу, но не позволяю себе смутиться. Принимаю вызов в этой игре на грани флирта.

Флирта? Между нами?! Вот бред!

Но чувствую я именно так…

- Вообще, да, - спокойно отвечаю, глядя ему прямо в глаза. - Я считаю, что вам больше подойдет другая половина. Она ближе к ванной комнате. После операции вам будет там удобнее. Вот я и решила занять часть, что подальше.

Артур на мгновение замирает, а потом смеется.

- А, вот оно что. Забота о пациенте.

- Именно так, - киваю я с самым серьезным видом и с аппетитом принимаюсь за кашу.

Босс еще несколько секунд посмеивается, но не спорит.

Вместо этого обращается к домработнице:

- Пожалуйста, принесите из кабинета серую папку с медицинскими документами.

12

После завтрака я поднимаюсь в комнату, чтобы окончательно подготовиться к выходу.

Меняю домашний джемпер на строгую рубашку и серый пиджак. Перед зеркалом быстро наношу нюдовую помаду. Собираю волосы в аккуратный узел на затылке.

Беру сумку, свои распечатанные наработки для реабилитации и спускаюсь вниз.

Артур ждет меня в прихожей. Мы выходим на улицу и садимся в знакомый минивэн. За рулем - Олег.

По дороге я стараюсь убедить себя, что все будет хорошо. Вряд ли Виктор уже успел связаться с Вадимом.

В пути мы почти не разговариваем. Артур извиняется, открывает ноутбук и полностью уходит в работу.

Он читает почту, какие-то документы.

Созванивается с партнерами и диктует короткие, четкие распоряжения секретарю.

Я стараюсь не прислушиваться к его делам и просто смотрю в окно на проносящиеся улицы города.

Мы подъезжаем к клинике в самом центре. Здание очень симпатичное. Стилизованное под старинное, ухоженно - сразу видно, что Вадим и Игорь вкладывают сюда всю душу.

При мысли о Вадиме мне снова становится не по себе из-за угроз бывшего мужа, но я гоню эти мысли прочь.

Сначала мы поднимаемся в кабинет хирурга Игоря Давыдова и его ассистентки Мари.

Встреча получается теплой.

Игорь Павлович тут же поднимается из-за стола, протягивает Артуру руку.

- Доброе утро! Как настрой, господин пациент? - спрашивает он с улыбкой.

Артур коротко хмыкает, пожимая его ладонь.

- Рабочий настрой, Игорь.

Мари сияет улыбкой. Она переводит взгляд на меня, и в ее глазах я вижу искреннюю радость.

- Анна Сергеевна, как вы?

- Все хорошо, спасибо, - отвечаю я сдержанно, но тепло.

Мари буквально светится. Она до сих пор в восторге от того, что именно она нашла меня для Артура.

- Так рада, что вы здесь! - признается моя студентка.

Я немного смущаюсь, но благодарю ее кивком. В этот момент ловлю на себе взгляд Артура - он смотрит на меня с… Наверно, просто с одобрением.

- Мари, я хотел еще раз сказать спасибо, - произносит Артур, кивая в ее сторону. - Благодаря вам у меня прекрасный реабилитолог.

- Да не за что, - отмахивается девушка, а потом хитро щурит глаза. - Мы же теперь почти родственники…

Они обмениваются какими-то понятными только им взглядами.

Я не в курсе, что она имеет в виду.

Знаю, что Артур - друг отца Мари. Читала, что у него много братьев, но вникать в их семейные хитросплетения сейчас не время. Это меня не касается.

Шагаю к столу Давыдова и выкладываю свои бумаги.

- Игорь Павлович, я набросала примерный план. Хотела бы с вами посоветоваться.

Он открывает папку, внимательно изучает этапы реабилитации после дискэктомии.

- Так, - бормочет он. - Нахождение в стационаре - две недели…

- Не больше одной, - тут же перебивает его Артур.

Я внутренне вздыхаю. Ну вот, началось.

Однако властный пациент вступает в спор с не менее властным доктором.

Давыдов поднимает глаза на Артура. Он явно ничуть не пасует.

- В принципе, - спокойно говорит хирург, - если все пройдет идеально, можно уложиться и в неделю. Но если что-то пойдет не так - никто отсюда не выйдет раньше срока.

Хм, в воздухе почти искрит. В одном кабинете столкнулись два лидера.

Мы с Мари переглядываемся. Она, видимо, чувствует то же самое, потому что решает разрядить обстановку.

- Давайте-ка выпьем по чашечке кофе, - предлагает и ускользает из кабинета.

Артур дожидается, когда за ней закроется дверь, и снова переводит взгляд на доктора.

- Анна Сергеевна будет находиться здесь, в клинике. Со мной. Нужно подготовить для нее комфортные условия. Первые дни она будет здесь постоянно.

Давыдов слегка приподнимает бровь, выглядит удивленным.

- Артур, у нас прекрасные медсестры, полный штат…

- Дело не в этом, - отрезает Артур. - Медбрат у меня будет свой, он поможет во всем физически. Но Анна Сергеевна должна контролировать весь процесс лечения до мельчайших деталей.

Они долго смотрят друг на друга. Кажется, Давыдов начинает что-то понимать.

- Это из-за угрозы безопасности? - тихо спрашивает он. - Вы чего-то боитесь здесь? Покушения на вашу жизнь прямо в клинике?

- Я ничего не боюсь, - голос Артура звучит как сталь. - Но должен предусмотреть всё. Здесь будет мой охранник, мой медбрат. Но мне нужен человек, который понимает в медицине и…

Он делает паузу и переводит взгляд на меня. Его глаза становятся необычайно серьезными.

- …и тот, кому я могу доверять.

В этот момент у меня по коже пробегает дрожь. И от его слов про доверие и перспективы опасности. Ведь на пустом месте он не стал бы принимать такие меры.

Впрочем, градус настроения в кабинете не понижается. Вскоре приходит Мари вместе с секретаршей и кофе на всех. Мы еще немного обсуждаем детали.

Я внимательно наблюдаю за Артуром. Он держится с достоинством, но без малейшего высокомерия.

В нем нет тех «барских замашек», о которых он сам когда-то упоминал. Он уважительно слушает доктора и его ассистентку.

Его почти родственницу… Что это вообще?

В конце концов мы окончательно утверждаем план реабилитации. Оформляем мое нахождение в стационаре.

Теперь нужно подписать несколько документов и доверенностей. Это сфера ответственности главного врача клиники - Вадима.

Артур остается в кабинете Давыдова, а я отправляюсь к Вадиму одна.

Иду по светлому коридору и уже представляю, как скоро мы закончим и вернемся в усадьбу.

Там я покажу Артуру, что подготовила к его реабилитации. Подушки, поручни, всё остальное. Настрой, как сказал Артур, рабочий.

Но когда я подхожу к кабинету, волна ужаса накрывает меня с головой.

У двери стоит фигура, которую я узнаю из тысячи.

__

Дорогие мои, вторая участница нашего литмоба - Полина Рей.

"Яд твоей больной любви" ссылка https://litnet.com/shrt/Q4XT

- Ты сделала неправильный выбор, Тася, когда пошла на этот девичник… - вкрадчиво говорит Руслан, мой муж.
- Но ты сам меня отпустил! Сказал, что мне можно… - растерянно шепчу в ответ.
- И, тем не менее, ты должна была подумать и отказаться. У тебя семья. Дочь. А ты отплясываешь на каком-то сраном сборище!
Он зол.
Кажется, даже нетрезв.
И он куда-то увёз нашу дочь и теперь отказывается возвращаться.
- Тебе нужно как-то загладить свою вину, Таисия, - добавляет Руслан, и я испуганно спрашиваю:
- Как именно?
- Думай сама! - рявкает муж. - Не смогла сообразить, что тебе нельзя на чёртов девичник, хотя бы теперь голову включи!

Наша семейная жизнь всегда была похожа на американские горки. Руслан то был самым заботливым мужем, то - тираном, от которого хотелось спрятаться.
Но я достигла точки кипения лишь в тот момент, когда он увез нашу дочь. И теперь понимаю одно.
Мне давно пора было совершить побег.

13

У кабинета Вадима стоит мой бывший муж.

Он медленно поворачивает голову, и наши глаза встречаются. В этот момент мне кажется, что пол уходит у меня из-под ног.

Тот же безупречный костюм песочного цвета. Та же холодная, заносчивая посадка головы. Безупречная русая шевелюра.

Выразительные глаза скользят по мне - оценивающе, липко. С той самой смесью презрения и превосходства, от которой я сбежала.

Он задерживается на мгновение. Меряет меня взглядом с ног до головы и вдруг усмехается. Коротко, торжествующе.

Входит в кабинет, не сказав ни слова, но я и так все понимаю.

Он здесь, чтобы уничтожить меня. Очередная порция лжи - грязь, которую он так мастерски умеет смешивать с правдой.

Его цель - закрыть мне допуск и к этой клинике. Настроить Вадима против меня, чтобы тот рекомендовал Артуру меня уволить.

Я чувствую, как внутри все леденеет.

- Что с вами, док? У вас лицо белее этой стены.

Голос Артура звучит совсем рядом. Я не заметила, как он подошел.

Наверно, я стою тут уже долго. Потеряла счет времени. Щербинский даже пошел посмотреть, куда я провалилась.

Он расправил плечи, заложил руки в карманы брюк. В этой позе в нем чувствуется такая мощь, что коридор клиники кажется узким.

Его глаза - дымчатые, внимательные - мгновенно сканируют мое состояние.

Я пытаюсь что-то выдавить, но губы не слушаются.

- Вы еще не поняли, Анна? Я все равно узнаю, - его голос становится ниже, в нем проскальзывают опасные нотки. - Что случилось в кабинете?

- Там... там мой бывший муж, - наконец выдыхаю я. - Он сейчас будет меня очернять перед Вадимом. Не остановится, пока не добьется моего увольнения. Он принес досье...

Артур смотрит на дверь кабинета, затем снова на меня. Теперь его взгляд затягивает холодным туманом.

- Быстро в кабинет к Давыдову, - приказывает он.

- Что? Но...

- В кабинет, Анна. Скажите вашей бывшей студентке, чтобы налила вам еще одну чашку горячего кофе. Вам нужно наладить кровообращение.

Я только хлопаю глазами, пораженная его приказом.

Не давая опомниться, он легонько подталкивает меня в сторону приемной.

***

Артур

Провожаю Анну взглядом. Трусиха.

Талантливая, прекрасная, но такая ранимая трусиха. Как она могла выйти за это ничтожество?

Когда мужчина вступает в борьбу с бабой, то кем его можно считать? Точно не настоящим мужиком.

Да простят мне эту терминологию…

А про нее я сам все знаю. Благодарные пациенты, новейшие методики, научная работа. Въедлива к деталям, есть врачебная чуйка. Не растеряла человечность.

Был удивлен, что такой специалист нуждается в работе.

Но всему всегда есть объяснение.

Я поворачиваю ручку и без стука вхожу в кабинет Вадима. Картина маслом.

Главврач сидит в своем кресле. Вид у него - будто проглотил целый лимон.

А напротив него расположилось это.

Высокий, тощий. Осанка гордеца - будто аршин проглотил. Как говорила моя матушка.

Смазливый, признаю. Женщины от таких млеют, пока не разглядят гниль внутри.

- Артур Антонович? - Вадим приподнимается, в его глазах читается дикое облегчение. - Мы тут как раз...

- Я вижу, у вас разговор, - выдаю самую дружелюбную из своих хищных улыбок и опускаюсь в свободное кресло. - Я не помешал, Вадим? Не стесняйтесь, продолжайте.

Виктор выпрямляется.

Он смотрит на меня на равных. Не понимает до конца, с кем имеет дело.

- Я как раз объяснял Вадиму Михайловичу, что он допускает в клинику крайне неблагонадежного человека, - вещает поставленным голосом. - Вот, я подготовил полное досье на Белову. Здесь факты, которые заставят вас пересмотреть ее права. Я решил оказать вам услугу…

Забираю серую папку со стола Вадима, даже не глядя в содержание. Постукиваю ей по колену.

- Услуга - это прекрасно, - киваю. - Обожаю услуги. Кстати, любезный, можно вашу электронную почту?

Он хмурится, сбитый с толку.

- В смысле? Зачем?

- Ну, вы оказали мне услугу? Я хочу ответить тем же. Вежливость - залог будущей дружбы. Дайте мне вашу почту. Вы ведь можете прямо сейчас проверить входящие на смартфоне?

Он недоверчиво диктует е-мейл, считая меня как минимум странным. Я сначала отправляю адрес в мессенджере, потом звоню.

- Камилла, - говорю одной из своих помощниц. - Вышли на почту, которую я скинул, полное досье на Виктора Викторовича Агапова.

Да, именно так официально называется этот слизняк.

В кабинете повисает тишина. Вадим поглядывает на папку, которую я у него конфисковал, и явно не расстроен этим фактом. Он дрожит над репутацией клиники, но передо мной дрожит больше.

Мне кажется, он до сих пор в шоке, что я ложусь оперироваться к ним.

Через полминуты смартфон бывшего Анны пиликает. Он достает его, пробегает глазами по строчкам, и его лицо приобретает сероватый тон.

- Что... что это? - он таращится на меня.

Самоуверенность осыпается, как сухая штукатурка.

- Ну как же, - откидываюсь на спинку кресла, вертя в руках «биографию» моего дока. - Вы принесли мне досье на вашу бывшую жену. А я в ответ предоставил вам досье на вас. Там всё: серые счета вашей больницы и предыдущей, где вы служили начмедом. Сомнительные контакты. Пара эпизодов, за которые в приличном обществе сажают, а в неприличном отрывают голову. Что-то еще? Какие-то вопросы насчет того, насколько я информирован о людях, которые портят мне настроение перед операцией?

- Я думал, вы…

Он все-таки решает не договаривать. Инстинкт самосохранения дан человеку от природы.

Почти забыв про горделивую осанку, Витюша покидает кабинет. Помчался изучать свое досье.

Вадим стирает пот со лба.

- Артур, вы о-очень вовремя. Не знал, что делать!

Я хмыкаю.

- Руководите клиникой, Вадим. У вас неплохо получается.

Пересекаемся взглядом, и главный всё прекрасно понимает.

__

14

Анна

Я сижу в кабинете Давыдова, сжимая в руках пустую чашку.

Вторая порция кофе, как ни странно, помогает - сердце перестает испуганно биться и переходит на ровный ритм.

Мари что-то рассказывает, но я слышу ее будто через слой ваты.

Дверь распахивается. На пороге стоит Артур. Он коротко кивает Игорю и переводит взгляд на меня.

- Едем домой, - бросает он всего два слова.

Я тут же встаю. Мне до безумия хочется спросить - что произошло кабинете, о чем они говорили с Виктором?!

Но я прикусываю язык.

Артур выглядит сосредоточенным. Я понимаю: ему до смерти надоели и мой бывший муж, и вся эта суета.

Решаю молчать и ждать, пока он сам не захочет говорить.

Мы выходим из клиники в полном молчании. На парковке он пропускает меня чуть вперед, но у самых машин обгоняет. Я иду к привычному минивэну. Артур останавливает меня коротким жестом.

- Секунду, док.

Он подходит к своим людям - водителю, охранникам. О чем-то тихо переговаривается.

В ушах все еще немного шумит, поэтому я ловлю только обрывки фраз про ключи.

И тут вижу, как Артур подходит к черному джипу охраны и распахивает передо мной пассажирскую дверцу.

- Прошу, - он делает приглашающий жест.

В интонации слышится оптимизм для меня.

Я послушно залезаю на высокое сиденье, опираясь на его руку. Артур обходит машину, садится за руль и уверенно заводит двигатель.

Машина трогается.

Я пристегиваюсь и мертвой хваткой цепляюсь в ручки своей сумки. Артур, напротив, выглядит максимально расслабленным. Он легко крутит руль, встраиваясь в поток машин.

- Какую музыку предпочитаете, Анна? - спрашивает он, не сводя глаз с дороги.

- Ну… - хлопаю ресницами. - Я люблю классику в современной обработке. Или что-то спокойное, джаз…

- У вас замечательный вкус, - он едва заметно улыбается. - Сам бы послушал, но у меня есть идея поинтереснее.

На светофоре он дотягивается до заднего сиденья и бросает мне на колени папку. Ее я видела в руках Виктора?

- Что это? - шепотом спрашиваю я.

- Ваше досье. Хочу, чтобы вы сами зачитали интересные выдержки.

Я смотрю на него в полном шоке. Он что, издевается? Мои пальцы дрожат.

- Зачем? Зачем вам это слушать?

Артур бросает на меня короткий пронзительный взгляд.

- Знаете, есть банальная истина? Чтобы истребить свой страх, нужно посмотреть ему прямо в лицо. Поэтому читайте. Все не надо! Только то, что кажется вам самым ужасным.

Я сглатываю ком в горле и открываю папку. На первой же странице - отчет о моей работе в городской больнице. Виктор постарался на славу.

- Тут написано… - мой голос срывается, я откашливаюсь. - В ходе реабилитации пациента Стрельникова… допустила грубую ошибку, приведшую к частичному параличу... Скрыла факт неправильного назначения упражнений.

Я поднимаю глаза на Артура.

- Это ложь. У пациента было осложнение, потому что он поднял штангу через месяц после выписки. Вопреки моим запретам!

- Я знаю, - спокойно отзывается Артур. - Дальше.

Листаю страницы, и мое лицо начинает гореть от возмущения.

- Тут… тут написано, что я брала деньги мимо кассы у родственников лежачих больных! И что у меня были проблемы с… - задыхаюсь от негодования. - С алкоголем на рабочем месте! Этого никогда не было! Даже близко! Я не переношу спиртное.

- Пьянеете от пробки шампанского? - Щербинский вскидывает бровь.

Я лишь хмурюсь.

- Мм… А здесь… про неэффективность реабилитации.

Виктор собрал реальные случаи, когда я не могла помочь - просто потому, что медицина не всесильна! Он превратил их в мои должностные преступления. Вывернул каждый мой шаг так, будто я профнепригодна.

- А это что… Конфликтна?

Старшая медсестра его больницы в красках свидетельствует, как я чуть не подралась с ней. Бред.

Я перелистываю страницу. Дальше идет личное.

Виктор не поленился: расписал в деталях грехи моего зятя, коснулся даже моего покойного отца. Нелепые обвинения, что в девяностые он якобы что-то воровал на заводе.

Я сжимаю зубы. Папа был самым честным человеком из всех, кого я знала!

Но следующий пункт заставляет мои волосы буквально шевелиться. Я читаю это на автомате, вслух:

- Подрабатывала публикацией интимных фотографий в сети...

У меня глаза лезут на лоб. Я резко поворачиваюсь к Артуру.

Но он спокоен. Уголок его губ едва заметно дергается вверх в какой-то странной полуулыбке.

- Знаете, док, - небрежно говорит он, - в этом досье для меня не было ничего нового. Кроме бурной фантазии вашего бывшего, разумеется. Но… за один момент я ему благодарен.

Меня бросает в жар. Неужели Виктору удалось меня подставить?

- О чем вы? - шепчу. - Про эти... интимные фото? Но я никогда ничего не публиковала! Это абсурд. Это просто не в моем характере! Я бы не смогла...

Артур качает головой. Его улыбка становится шире.

- Ну, к делу прилагались кое-какие вещественные доказательства.

Он одной рукой придерживает руль, а второй ныряет во внутренний карман пиджака. Достает небольшую фотографию и показывает мне.

Я смотрю на снимок, и мир на мгновение замирает.

Это я. В короткой кремовой сорочке из шелка.

Я лежу на кровати в номере отеля. Растрепанная, расслабленная. Мы ездили с Виктором в отпуск. Сначала я была в халате, а потом стало слишком жарко, и я осталась так.

На фото мои ноги, глубокое декольте и очертания груди под тонкой тканью. Торчащие соски…

Это был наш личный момент. А теперь это фото в руках у моего работодателя.

Я вскрикиваю и тянусь, чтобы вырвать снимок.

- Нет, Артур!

Впервые называю его без отчества.

- Да, Анечка.

__

Градус повышается ;) А у меня для вас еще одна участница моба - Юлия Резник.
"Потерять горизонт" ссылка https://litnet.com/shrt/fr7m

15

- Артур, отдайте! Это… это некрасиво!

- Напротив, Анна. Это очень красиво.

Он невозмутимо убирает фотографию обратно в карман пиджака. Я тяжело дышу от возмущения и стыда.

- Зачем она вам нужна?!

- Очень даже нужна, - отрезает, и в его голосе снова звучит сталь. - Должна же у меня быть какая-то моральная компенсация? Мне пришлось потратить время на общение с таким типом, как Виктор.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

- Я уже много лет не пересекаюсь с подобными слизняками лично. Это работа моих помощников или службы безопасности. Но из-за вас мне пришлось дышать с ним одним воздухом. А ведь это ваш бывший родственник, док. Не мой.

Я хмурюсь и отворачиваюсь к окну.

- Простите...

- Не стоит извиняться, - перебивает он. - Но этот небольшой бонус я все-таки оставлю себе. Буду смотреть на фото до и после операции в клинике Давыдова. Пусть у меня будет стимул открыть глаза.

Я понимаю, что спорить бесполезно. Он снова меня переиграл, превратив мой позор в свой трофей.

И самое главное… Глубоко внутри я не чувствую злости. Только странное, тягучее волнение.

- Тогда и для меня можно бонус? - спрашиваю.

Артур дарит мне еще один взгляд. Теперь в нем интерес.

- Вот такая вы мне нравитесь, док. Но простите, фотографироваться я не люблю.

У меня сам собой вырывается короткий смешок. Этот мужчина за считанные минуты умудрился превратить мой дикий стресс в какое-то веселое возбуждение.

Артур улыбается мне в ответ.

- Нет, я не об этом, - качаю головой. - Я хочу знать, как прошел ваш разговор.

- У меня и Виктора? - уточняет он.

- Да.

Артур на мгновение задумывается, плавно обходя медленную фуру.

- Простите, док, но какие у нас с ним могут быть разговоры? Хотя… мы кое о чем поговорили. Я отблагодарил его за то, что он предоставил мне досье на вас.

Он легонько похлопывает по карману пиджака, где спрятана моя фотография. Я невольно хмурюсь.

- Как отблагодарили?

- Сделал ему алаверды, - просто отвечает Артур. - Предоставил досье на него самого. Когда его отравленный мозг совсем откажет, он сможет листать его и вспоминать свою активную молодость. Если выйдет из мест не столь… Кхм.

Я замираю, уставившись на его профиль.

- Какую молодость?

- Поверьте, док, у него настоящих пятен в карьере гораздо больше, чем у вас придуманных.

Таращусь на него, не зная, что сказать. Виктор всегда так тщательно выстраивал образ идеального врача, безупречного профессионала. Я в это верила…

Да, он был домашним тираном, но мне всегда казалось, что в своей работе он безупречен.

- Я бы мог дать и вам почитать, - продолжает Артур, - но считаю, что вам не нужно забивать этим голову. Анна, у нас есть дела поважнее, чем ваш Витюшка.

- Да, операция…

- Сегодня мы прошли инструктаж с Давыдовым, - его голос становится суше. - Но впереди нас ждет инструктаж наш личный. По вопросам безопасности. Но об этом позже. Хватит на сегодня впечатлений. Давайте-ка все-таки поставим джаз.

Мы переглядываемся. Я робко улыбаюсь, он отвечает понимающей улыбкой.

Нажимает кнопку на панели, и салон заполняют мягкие звуки инструментальной музыки.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Я еще несколько раз пролистываю папку на коленях, качая головой.

Поразительно, насколько беспринципным оказался человек, с которым я прожила несколько лет!

У него просто навязчивая идея по поводу меня. Это похоже на психическое расстройство.

Ведь он хорош собой, не беден! С ним хотели бы быть многие. Но он тратит ресурсы и время, чтобы уничтожить меня.

В мыслях я не замечаю, как мы сворачиваем с шоссе. Тяжелые ворота усадьбы медленно расходятся в стороны, пропуская наш джип.

Мы дома…

Въезжаем на территорию усадьбы. Джип плавно тормозит у входа.

Как только выходим из машины, к Артуру подбегает молодой охранник. Он забирает ключи, чтобы отогнать джип в подземный гараж.

Замечаю вдалеке коренастого мужчину в объемной черной куртке. Я уже видела его раньше и поняла, что это начальник всей охраны.

Он подходит к нам уверенным шагом. Темный с сединой ежик волос, цепкий взгляд.

- Добрый день, - он косится на меня.

- Здравствуйте…

Я вежливо отвечаю. Артур кивает.

- Можешь говорить.

- Твоего второго гостя наконец засекли. Он засветился на камерах спортивного клуба «Титановая Арена».

Судя по общению на «ты» - это действительно первое лицо в охране. А еще человек работает у Щербинского давно. Скорее всего.

Охранник снова бросает на меня быстрый взгляд и добавляет, что наружная камера клуба четко зафиксировала лицо.

- Этот зал только с виду спортивный, - рассуждает Артур, - на самом деле - бойцовский клуб и сборище наемников и киллеров.

По моей коже пробегает мороз.

Смотрю на Артура, а он лишь усмехается. Я не могу понять: он говорит это серьезно или так мрачно шутит?

__

В тон концовке еще одна история нашего литмоба:

Мила Дали, "Ты лишь моя" ссылка https://litnet.com/shrt/57rD

— ...известный авторитет Владислав Ноак освобожден сегодня утром...
Вздрагиваю, когда диктор новостей произносит это имя.
По телевизору крутят архивные кадры: суд, наручники, вспышки камер...
И глаза.
Даже через пиксели экрана я чувствую этот взгляд. Влад смотрел тогда не на судью. Он смотрел на меня.
«Ты можешь менять города, имена, номера. Срок закончится, и ты все равно будешь моя», - его последние слова, сказанные мне в зале суда.
***
Куда бы я ни пошла — везде встречала его. Если бы знала восемь лет назад, что этот мужчина одержим мной, то никогда бы…
— Снова вы?
— Мир тесен, — заметил мужчина, останавливаясь рядом.
— Кажется, вы меня преследуете, — пошутила я и протянула ему руку, улыбнувшись. — Я Злата.
— Влад, — представился он.

16

Начальник охраны закашливается и продолжает:

- Парень точно из этого клуба. Они имеют дело только со столицей. Причастность Антона Андреевича отпадает.

- В этом я не сомневался, - отрезает Артур. - В старике много всего… но он не сыноубийца.

По мне прокатывается еще одна волна ужаса. О чем они вообще говорят? Что за старик?

Охранник снова закашливается.

- Устрой мне встречу с владельцем клуба, - приказывает Артур.

- Он вряд ли возьмет на себя ответственность за покушение на тебя, - сомневается начальник. - Да и положа руку на сердце, эти ребята часто действуют самостоятельно, без его ведома.

- Ничего, - голос Артура звучит жестко. - Все равно нам нужно с ним потолковать. И еще… поручи Симонову выбрать двух человек. Тех, что будут дежурить в клинике.

- Есть какие-то рекомендации?

Артур на мгновение задумывается.

- Выбери не отморозков на рожу. Не надо пугать окружающих и моего доктора. И чтобы без антибабских заёбов. Им предстоит быть под началом дока.

Он кивает в мою сторону. Охранник едва заметно усмехается. Я стою в полном шоке.

Я? Командовать профессиональной охраной?

Артур хлопает мужчину по плечу.

- Иди.

Я смотрю на него глазами, полными вопросов. Просто не знаю, с чего начать этот разговор.

Тем временем за нашими спинами на территорию заезжает минивэн Олега с остальными охранниками. Они ехали вслед за нами.

У охраны Артура много обязанностей. Но одна из них, видимо - удивлять меня.

Охранники выходят из припарковавшегося минивэна. Самый высокий подходит к нам и протягивает Артуру… большое ведерко мороженого.

Объем внушительный, марка дорогая. Я как-то пробовала такое - оно невероятно вкусное. Но к чему это сейчас?

Охранник тут же исчезает. Я ошарашенно киваю на десерт.

- Что это? Вам же на операцию… Нельзя столько сахара!

Артур хмыкает, глядя на голубую упаковку.

- Это не для меня, док. А для вас.

- В смысле? - окончательно теряюсь.

- На сегодня у вас выходной, - он легонько потряхивает ведерком. - Ваша единственная задача - уничтожить вот это. Желательно под какой-то глупый девичий фильм или сериал. Вам нужно расслабиться. Так ведь это работает?

Я прикусываю губу и пожимаю плечами. Наверное, у каждой женщины есть список фильмов, которые спасают, когда на душе паршиво. Но у меня все еще остались вопросы…

Босс шагает к дому. Я иду следом.

- Артур, прежде чем начнется сериал с мороженым, вы можете мне объяснить, что происходит?

Мы входим в прихожую и останавливаемся друг напротив друга.

- Спрашивайте.

- Вас хотят убить? - мой голос звучит глухо.

- Да.

- Почему?

Артур открывает дверь в гостиную и пропускает меня вперед.

- Все просто, док. Если убрать мою персону, в группе моих компаний начнется анархия. В отличие от отца, у меня еще нет преемников. Бизнес некому возглавить. Скорее всего, поэтому меня хотят устранить.

- И кто за этим стоит? - шепчу я.

- Это нам предстоит выяснить. Моя смерть выгодна многим. Крупные конкуренты, партнеры, даже некоторые члены совета директоров. Но обвинять кого-то одного сейчас бесполезно. Часто главный конкурент - последний, кто пойдет на такое. Ведь подозрения сразу падут на него.

Он замолкает и внимательно смотрит мне в глаза.

- Док, я дам вам шанс. Я говорил, что вы не сможете разорвать контракт, но вы не знали всей глубины ситуации. Даю возможность сделать это прямо сейчас.

Он протягивает мне ведерко и криво усмехается.

- Мороженое все равно останется вашим…

Хмурюсь и резко мотаю головой. Сама поражаюсь своей твердой уверенности.

- Нет. Я ничего разрывать не буду., - решительно забираю у него из рук десерт. - Вам тоже лучше отдохнуть, Артур Антонович. Лечь поспать. Слишком много дел и перелетов.

Я разворачиваюсь и иду переодеваться. Чувствую на спине его тяжелый, изучающий взгляд.

Артур прав - мне нужно мороженое и тишина, чтобы все это переварить.

Но бросать его я не собираюсь…

Я не знаю, заслуга ли это мороженого или чего, но я действительно расслабляюсь.

Усаживаюсь на диван в гостиной. Когда я только приехала в дом, эта комната показалась мне запустелой и мрачноватой. Но сейчас для меня это самое уютное место на свете.

Ловлю себя на мысли, что очень давно так не отдыхала. На душе удивительный покой.

Утром был переполох с бывшим мужем, потом я узнала пугающую информацию… Но здесь, на территории Артура Щербинского, я чувствую себя защищенной.

Это странное чувство, но я ему не сопротивляюсь.

__

Друзья, предпоследняя наша участница - Виктория Свободина:

"Хочу играть с тобой" ссылка https://litnet.com/shrt/wyZK

Он дядя моего жениха. Состоявшийся бизнесмен, построивший собственную империю. Первое знакомство двух семей в ресторане. Трепетный момент. Обсуждение будущей свадьбы. Он, только появившись и заметив меня, самым непристойным образом не сводит с меня взгляда. На него удивленно оглядываются все родственники, но никто не смеет ему хоть что-то сказать. В семье жениха главный он. Его пристальный, насмешливый взгляд пугает меня. Я не понимаю, за что мне вдруг такое внимание. Чтобы снизить градус напряжения, сбегаю из-за стола “пудрить носик”. Сама не ожидала, что этим сделаю только хуже. Он пошел вслед за мной, зажал в углу и…

17

Мороженое оказывается правда потрясающим. Я включаю старый романтический фильм и медленно ем десерт.

Но мысли все равно ускользают к Артуру. Что ему грозит на самом деле? Кто этот «старик», про которого они говорили? Очевидно, отец. И отношения у них, судя по всему, плохие…

А еще его слова о преемниках... У него нет детей? Или они еще слишком малы, чтобы возглавить империю?

Я одергиваю себя. Профессиональная этика велит не лезть в личное.

Но этот мужчина вызывает у меня слишком живой интерес… Это выходит за рамки моих обязанностей и пугает.

Пытаюсь сосредоточиться на сюжете фильма. Ведерко пустеет.

Домработница сегодня любезна. Приносит мне чай и кусок мясного пирога. То, что надо после сладкого. Главное - не лопнуть…

Я остаюсь в гостиной, укутавшись в плед. Один фильм сменяет другой, и в какой-то момент я незаметно засыпаю под мерное бормотание телевизора.

Просыпаюсь я от тишины. Кто-то выключил ТВ.

Уже ранний вечер, в окна заглядывают сумерки. В доме тихо. Я сразу понимаю: Артура нет.

Он уехал на свою встречу, не попрощавшись. Не хотел будить… Или просто не посчитал нужным отчитываться.

Я поднимаюсь, потягиваюсь и брожу по дому. В голове крутятся рабочие моменты. Все ли я учла? Послезавтра операция.

На кухне я сталкиваюсь с домработницей.

- Можете идти домой, - говорю ей. - Ужин подавать не нужно, я поем сама позже.

Она слушается и уходит. Я остаюсь в огромном доме одна.

Хожу по комнатам, смотрю на строгие интерьеры и думаю о том, как странно пересеклись наши судьбы…

У меня - выматывающие душу проблемы с разводом и бывшим мужем.

У него - огромный бизнес, конкуренты и реальная угроза жизни.

Мы из разных миров. Но… эти миры все больше сливаются.

***

Артур

Слушаюсь дока и поднимаюсь в нашу смежную спальню.

Иду на свою половину, хотя утром Анна пыталась нас «расселить» иначе.

Мне просто хочется уловить ее запах. В комнате идеальный порядок - домработница уже все убрала. Впервые мне хочется ее за это отчитать…

Обычно я не трогаю домашний персонал женского пола. Мужиков из охраны могу построить, а тут просто даю четкие указания. Они их выполняют беспрекословно обычно.

Но сейчас я злюсь. Стерильная чистота съела аромат Анны.

Я пытаюсь поймать хотя бы тонкий шлейф той самой нежной ванили. Он возникает только в самой глубине сознания.

Ложусь на кровать, подминая под голову подушку, которую заказала док. Она оказывается действительно удобной.

Мой организм приучен работать как часы и тут же отключается.

Просыпаюсь - на часах шесть вечера. Спускаюсь вниз, стараясь ступать как можно тише.

Интуиция не подводит. В гостиной я вижу Анну. Она задремала прямо на диване под телевизор.

Там какой-то исторический фильм: напыщенный господин в парике что-то доказывает блондинке. Я подхожу и бесшумно выключаю экран.

Поворачиваюсь к ней и замираю. Внутри что-то екает.

Я не верю в сказки про любовь с первого взгляда. Не силен в психологии чувств.

Но я что-то ощущаю сейчас. Что-то, мне совершенно незнакомое.

Это не похоже на эмоции, что я испытывал к матери. Или, когда висел на волоске от смерти. Это что-то другое. Но тоже сильное.

Я оглядываю ее. На Анне домашний спортивный костюм. Видимо, ей стало жарко, и она расстегнула кофту, оставшись в одном топе. Ее грудь мерно вздымается.

Она небольшая, и в этом нет ни капли пошлости… Но мне хватает одного взгляда, чтобы кровь горячей волной устремилась к паху. Организм мгновенно откликается на эту женщину.

Раньше я бы просто взял, что хочу.

Никогда не опускался до насилия. И в моем случае женщины обычно не против.

Но с ней все иначе. И я не хочу ломать ее сопротивление вероломно. С ней я решаю играть «в долгую». И это тоже новое для меня.

Даже пугает. Хотя я давно забыл, что такое страх.

Тихо ухожу наверх. Мне нужно принять душ и заодно остыть.

Встаю под холодные струи, заставляя себя думать о другом. С трудом, но удается унять эрекцию.

Едва выхожу из ванной, звонит начальник охраны. Все предсказуемо.

- Артур, владелец «Арены» ждет к десяти вечера, если удобно.

Мне совсем не хочется снова лететь в Москву и ехать в этот рассадник отморозков. Я бы с удовольствием остался здесь и поужинал со своим реабилитологом.

Но до операции осталось всего ничего. Нужно подбить дела.

- Удобно, - коротко бросаю в трубку, - позаботься о рейсе.

Перелет из Питера до Москвы на бизнес-джете занимает чуть больше часа, еще полтора мы тащимся из аэропорта в клуб.

Погода портится, и я понимаю, что вылететь обратно сегодня не выйдет - придется ночевать в московском доме. От этой мысли я ощущаю досаду.

Хотя какая, в сущности, разница, где спать?

__

Друзья, завершает наш моб Мария Зайцева:

"Вернуть свое" ссылка https://litnet.com/shrt/xLXy

— Возвращайся, Насть… — шепчет он, делая мне горячо своим дыханием.
— Нет, — отвечаю я, продолжая его ласкать. Да, противоречие постоянное. Но пусть. После того, что он со мной сегодня сделал, я могу чуть-чуть попротиворечить…
— Настя… — он вздыхает, снова кусает меня в шею, теперь уже предупреждая, выражая свое недовольство, — я же могу… заставить. Надоело мне.
— Не можешь, — шепчу в ответ, — если бы мог… давно бы… так и сделал…
Мы с ним оба понимаем, что я права.
У Сим-Сима нет совести, это все знают.
Если бы мог, заставил бы.
Не может.

18

Атмосфера спортклуба «Титановая арена» мне знакома, хотя я давно перерос подобные заведения.

Это место даже с виду не кажется приличным. Сюда не ходят обычные люди, и это не VIP-центр для элиты. Здесь гнилая суть пробивается изнутри в каждый угол.

Здесь не просто качают мышцы - здесь делают ставки на боях без правил, заказывают «услуги» по устранению конкурентов или выбиванию долгов.

Меня встречают с подчеркнутым уважением.

Охрана расступается, провожая вглубь здания. Маршрут петляет: сначала мы спускаемся на цокольный этаж, идем по мрачным коридорам, потом снова поднимаемся.

Сразу понятно - местному хозяину есть чего бояться.

Директор клуба - парень моложе меня, здоровенный. Так и пышет спортивной мощью, но лицо у него потасканное. Глаза человека, который слишком много видел.

Он здоровается, но руку не тянет. Я отмечаю это с удовлетворением - мне бы тоже не хотелось прикасаться к нему.

Молча усаживаюсь в предложенное кресло.

Я смотрю на него вопросительно, ожидая объяснений. Хозяин кабинета разводит крупные, шершавые ладони.

- Сам в ахуе, если честно, Артур Антонович!

Хмыкаю и продолжаю слушать.

- Посудите сами: стал бы я брать заказ на ваш дом? Я же не полный кретин. Во-первых, ни хуя у них не вышло, что и требовалось доказать. Во-вторых, вы сейчас передо мной. По этому уроду наше заведение вычисляется за пару минут. Как считаете, оно мне надо?

- Второй человек, я так понимаю, был не ваш? - уточняю я.

Директор качает головой.

- Нет, точно нет. Второй - профи. Именно поэтому он взял вас на себя, а мой идиот сумел уйти. Вся интеллектуальная нагрузка операции тоже была не на нашем парне. Но я передал вашим людям все его данные, вплоть до адреса подружки… Думаю, скоро вы его возьмете.

Я щурюсь, пытаясь сопоставить факты.

Они сумели не просто обойти, а нейтрализовать мою охрану. Выключить камеры, кроме нескольких тайных. Проникнуть в дом.

Если бы не мое звериное чутье и такая же реакция, пуля вошла бы мне не в спину, а в голову.

- Где на твоего сопляка могли выйти профи такого уровня?

- Мы стараемся не пускать сюда левых людей, - вздыхает директор, - но на боях бывает разная публика. Там их и вербуют.

- Парни подписываются в обход тебя?

- Бывает… Хотят больше бабла… Либо решают пойти против людей, против которых я никогда бы не рискнул. Как в вашем случае. Но знаете, Артур… мне кое-что кажется странным.

- Что именно?

- Тот человек, который руководил операцией и проник к вам в дом… он как будто до конца не знал, кто вы такой. Он взял моего парня как расходное мясо, но в итоге расходным мясом стал сам. Он не ожидал, что вы дадите такой отпор. В наших кругах вас знают все. А если не знают - знают, где нарыть инфу. Ваш «гость» был как будто не от мира сего. Либо пришлый издалека, либо вообще далекий от всей этой грязи.

- Что ты имеешь в виду? - я не совсем понимаю его мысль.

- Я о том, что это человек с отличной подготовкой. Он знал, как работает охрана высшего уровня, как вскрывать системы защиты домов. Но он не знал вас. Не знал, с кем столкнется, если дело дойдет до прямой драки. А еще… Он действовал так, будто делал это в первый раз. Вам не показалось?

Я задумываюсь. Его слова попадают в цель.

Тот парень в доме… в его движениях была холодная точность профессионала, но не было повадок зверя, привыкшего к грязной работе.

Это меняет дело.

***

Анна

Ближе к ночи я окончательно понимаю: Щербинский сегодня не вернется.

Он ничего не сообщал, но зачем? Сказать - меня задержали дела, буду завтра? Это и так понятно.

И в новостях пишут, что в Москве нелетная погода.

А может, его задержали не только дела? Или дела, но личного характера…

Я лежу в кровати и невольно вспоминаю о его предложении.

«Интим по договору»... Я сразу отказалась и детали мы не обсуждали. Была бы это эксклюзивная связь?

Очевидно, что меня он делить ни с кем бы не стал. Да я физически была бы при нем круглосуточно.

А он сам? Стал бы он хранить мне верность?

Я вдруг начинаю смеяться. Фраза «хранить верность» в отношении меня звучит нелепо. Кто я такая для него? Нужно выкинуть это из головы.

К послеоперационному периоду Артура все готово. Дом обустроен, медикаменты и уход продуманы.

Если что-то упустила, то можно быстро докупить. Мы рядом с крупным городом, а у моего пациента нет ограничений в средствах.

Так что я спокойна. С этими мыслями засыпаю.

Уснула я рано и просыпаюсь рано, в шесть утра. Сна ни в одном глазу.

Домработницы еще нет, она приходит обычно к семи или позже. В животе урчит, и мне вдруг нестерпимо хочется приготовить что-то самой.

Здесь кормят изысканно, почти по-ресторанному.

Но сейчас мне нужно что-то простое, домашнее. Готовка всегда меня умиротворяет.

Я иду на кухню, изучаю шкафчики. Здесь есть всё! Нахожу даже манку.

Бывший муж считал это «детской» едой. Неправильной для взрослых людей.

Наверное, он был прав, но я обожаю эту кашу - она ассоциируется у меня с мамой.

Достаю молоко, масло, ванильный сахар. Начинаю варить, бережно помешивая.

Как это часто бывает с манкой, я немного не рассчитываю объем - каши получается много.

А где-то в глубине души я… Да черт, не могу я хотеть накормить завтраком Артура! Я здесь не для этого, а его здесь вообще нет!

В разгаре процесса на кухне появляется домработница. Она не говорит ничего резкого, но по ее поджатым губам я вижу крайнюю степень недовольства.

- Что же вы меня не дождались? - говорит она с упреком. - Я бы сама все приготовила, это мои обязанности.

- Я постараюсь вам не мешать, - пожимаю плечами. - Можете начинать свою работу, за собой я все уберу.

Она явно хочет добавить что-то еще, но внезапно за нашими спинами раздается низкий мужской голос:

- Что это здесь за запах?

19

Щербинский никак не комментирует мою заминку. В этот момент из кухни выходит домработница с подносом.

Артур делает приглашающий жест рукой.

- Прошу к столу. Хотя сегодня это вам нужно так говорить.

Я слегка улыбаюсь, присаживаясь.

- Приятного аппетита, Артур Антонович.

Он подходит сзади, помогает мне пододвинуть стул и вдруг ошарашивает:

- Я бы хотел, чтобы вы обращались ко мне без отчества.

Замираю, не понимая, к чему это.

- Зачем?

- Я ведь тоже называю вас просто по имени, - спокойно отвечает он, усаживаясь напротив. - У нас взаимное уважение, и я бы предпочел общаться на равных. Пока не предлагаю перейти на «ты». Просто отбросим формальность, она здесь лишняя. Ведь мы не в университете, где вы работали.

Понимаю, что его по отчеству называют все - от охраны до бизнес-партнеров. Но именно мне он предлагает этот барьер убрать.

Решаю не спорить, хотя меня цепляет его фраза «пока мы не на ты». Именно «пока»…

- Хорошо, - пожимаю плечами. - Как скажете, Артур.

Он усмехается:

- А мне нравится, когда вы покорная.

Мне до смерти хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь. Утыкаюсь в тарелку и бурчу:

- Приятного аппетита.

- Взаимно.

Мы едим кашу в тишине.

Я с удовлетворением отмечаю: удалось. Ни одного комочка, в меру сладкая. Ваниль дает едва уловимый аромат.

Почему-то по-женски мне было очень важно не ударить в грязь лицом!

Хотя я не повар и не обязана готовить. Я снова ругаю себя за эти неуместные эмоции.

Вижу, что Артур ест сосредоточенно, на его переносице пролегла глубокая складка.

- Невкусно? - не выдерживаю.

Он будто возвращается в реальность и улыбается мне:

- Нет, что вы. Очень вкусно.

Я догадываюсь, что он обдумывает поездку.

Мне безумно интересно, я буквально ерзаю на стуле и даже откладываю ложку. Артур кидает на меня короткий взгляд.

- Ну, спрашивайте, док. Разрешаю.

Я вздыхаю.

- Есть новости от директора спортклуба?

Артур смотрит на меня с легким прищуром.

- Вы действительно хотите забивать этим свою прелестную голову?

Вот теперь я все-таки закатываю глаза.

- Моя голова привыкла думать, Артур.

Он хмыкает, но начинает рассказывать. Говорит, что заказчик не связан с клубом напрямую, и появились странные данные.

Возможно, искали совсем не там. Что нападавшие могли быть вообще не из криминального мира.

И это ставит его в тупик.

- Но почему? - я удивляюсь. - Например, ваши конкуренты. И вы же сами говорили про совет директоров. Они ведь тоже не бандиты.

- Анечка, вы слишком далеки от этого дерь… мира, - мягко произносит он. - Они не криминал. Но за исполнением своих «желаний» такие люди обращаются именно к бандитам. Приличные граждане не занимаются заказными убийствами.

Я примолкаю, обдумывая его слова. И вдруг меня озаряет:

- Тогда получается... Если тот человек, который влез в дом, сам не бандит и ему никто вас не заказывал... Значит, это его личное решение? Значит, он сам, по своим причинам, хотел вас убить?

Артур застывает с ложкой в руке. Его взгляд становится ледяным.

- Хм... возможно, - медленно произносит он.

Кажется, я подкинула ему пищу для размышлений.

Несколько секунд, и Артур будто стряхивает с себя тяжелые мысли. Его взгляд проясняется.

- Давайте поговорим о чем-то более жизнеутверждающем, - предлагает он. - В конце концов, мне завтра ложиться под нож. Итак, почему манка? Это ваш любимый завтрак? Почему не сказали - вам бы его приготовили без лишних вопросов.

Я пожимаю плечами.

- Иногда мне нравится готовить самой. А завтрак… Если честно, то да, любимый. Хотя я стараюсь им не злоупотреблять.

- Привычка из детства? - угадывает он.

- Да. Эту кашу всегда готовила мне мама. Когда я болела, или когда у меня было плохое настроение, и я не хотела идти в школу. Даже когда я уже совсем выросла, это оставалось нашим маленьким ритуалом.

Артур не комментирует мой рассказ, но я вижу, как в его глазах вспыхивает неожиданная теплота.

Правда он быстро ее смаргивает. Просто становясь спокойным.

- Ну, если ваша мама готовила кашу так же вкусно, то я вас прекрасно понимаю, - негромко говорит он.

Смущаюсь, но на этот раз не от его подколок, а горделиво. Мне действительно приятно, что он оценил.

- Рада, что вам понравилось.

- Когда приду в себя после операции… Буду рад, если вы как-нибудь принесете ее мне, - вдруг говорит он. - Прямо туда, в больницу.

- Разумеется, - отвечаю я.

Ловлю себя на мысли, что говорю абсолютно искренне. Не потому, что хочу выслужиться.

Мне правда хочется сделать этому человеку приятное в сложный момент.

Я решаюсь спросить:

- Артур, как ваше настроение перед завтрашним днем?

Он задумчиво вертит в руках ложку.

- Волнения нет. Но хотелось бы, конечно, проснуться и понять, что все прошло нормально.

- Конечно же, так и будет, - уверенно говорю я.

Он бросает на меня долгий взгляд, словно пытается просканировать - правду ли я говорю или просто утешаю пациента.

Но я не лгу, и он, кажется, это считывает по моему лицу.

Моя искренность действует на него успокаивающе. Морщинка на его лице окончательно разглаживается.

То ли чтобы закрепить свои слова, то ли в каком-то внезапном порыве, я накрываю руку Артура своей ладонью.

Мужчина реагирует мгновенно: перехватывает мои пальцы и ощутимо сжимает их.

Не больно, но так крепко и уверенно, что я задерживаю дыхание.

Осознаю, что сделала… Мне становится неловко… Но убирать руку совсем не хочется.

Чтобы скрыть смущение, я начинаю быстро говорить, буквально засыпая его словами:

- Игорь Давыдов - настоящий профессионал. Он невероятно педантичный хирург! Его даже называют «ювелиром»… У него талант к самым мелким, тонким манипуляциям. И практика просто огромная! Он в молодости, говорят, чуть ли не жил в больницах. Постоянно в командировки мотался...

20

Артур

Захожу в дом, и первое, что сбивает с толку - это запах. Настоящий, домашний, уютный.

Не помню, когда в последний раз возвращался туда, где меня ждут не просто тишина и идеальный порядок, а приятные ароматы еды. Обычно это либо пустота, либо запах дорогой химии после уборки.

А тут - каша. Детство какое-то, но… мне это зашло.

И самое главное - Анна.

В ее глазах не было того страха, подобострастия, который я увидел у домработницы.

В ее светлых глазах я прочитал искреннюю… радость.

Просто тому, что я приехал.

Это странное чувство. Оно греет мужскую суть. Наполняет какой-то новой энергией.

Но в то же время я чувствую в этом опасность.

Не то «дерьмо», с которым я привык воевать каждый день, а что-то более тонкое.

Я держу ее руку и понимаю: происходит что-то очень естественное и в то же время рискованное…

Замечаю, что Анна смущена. Она начинает тараторить - я уже понял, что это ее защитная реакция.

- Какие-нибудь указания на сегодня будут, Артур Антонович? - спрашивает она, пытаясь вернуть деловой тон.

- Я же просил: просто Артур, - мягко напоминаю.

Выпускаю ее руку из своей и вижу, как Анна сложила ладони. Как будто хочет сохранить тепло.

Она едва заметно кивает, в глазах - вопрос.

- Ничего особенного на сегодня. Доделывайте то, что нужно перед клиникой, или просто отдыхайте. У меня переговоры, куча бумаг. Еще придется выехать в город на встречу… Сейчас вызову к себе начальника охраны, пока время есть.

- Тогда, может быть, вы заодно проведете инструктаж со мной? - предлагает она. - Вы говорили, что расскажете все нюансы безопасности.

- Хорошо, - соглашаюсь я. - Давайте покончим с этим сразу.

Набираю начальника охраны.

- Поднимайся в дом. И возьми с собой тех двоих, которых отобрал для клиники.

Поворачиваюсь к Анне:

- Спасибо за завтрак. Пройдемте в гостиную.

В гостиной нас уже ждут.

Мой начальник охраны - матерый мужик. Крепкий, приземистый. Он немного раздобрел с годами, но хватку и острый ум не растерял.

С ним двое высоких молодых парней. Брюнет и русоволосый с хвостиком.

Рассматриваю их. Молодец старик, не подвел. Парни выглядят как люди. Взгляд умный, спокойный.

Мне это важно - им не просто меня охранять, им с Анной контактировать. Нельзя допустить, чтобы ей хамили или пугали.

- Костя, - узнаю брюнета. - И?

- Андрей, - отзывается длинноволосый.

- Хорошо, Костя и Андрей. С этого момента и на все время в клинике вы переходите в распоряжение Анны Сергеевны.

Вижу, доктор Анечка снова удивлена. Ей это кажется странным, хотя ничего странного тут нет.

Поворачиваюсь к ней и ввожу в курс дела:

- Когда я буду под наркозом, и когда буду отходить от него, ваша задача - следить за каждой мелочью. Кто заходит в палату, кто выходит. Какие дают препараты. Кто крутится в коридоре. Персонал клиники предупрежден - мешать вам не будут. Если что-то покажется подозрительным - немедленно зовите на помощь парней.

Дальше я смотрю охранникам прямо в глаза.

- А вы бережете моего специалиста как зеницу ока. Ну... и меня заодно, - усмехаюсь.

Парни тоже сдавленно хохочут.

Я чувствую на себе взгляд Анны и понимаю - она раскусила ситуацию. С охраной я обычно так не шучу. Нечего.

Но мне хотелось разрядить обстановку. Для нее.

- Вопросы есть? - спрашиваю, глядя в основном на Анну.

Парни, если что, свои вопросы Ивану зададут. Начальнику охраны.

Анна лишь молча качает головой.

- Тогда свободны. Иван, подожди меня в кабинете, - бросаю я.

Мы остаемся в гостиной вдвоем.

Анна смотрит на меня. Ждет дальнейших распоряжений по делу.

А я ловлю себя на мысли, что хочу в очередной раз спросить: «Вы уверены? Вы не хотите отказаться от этой работы?».

Я предупреждал ее при найме, что будет страшно. Тогда она не знала всех подробностей.

Второй раз я давал шанс уйти перед тем, как полетел в Москву. Она отказалась.

Сейчас мне хочется спросить в третий раз. Или просто, без всяких вопросов, оградить ее от этого дерьма.

Это желание злит и сбивает с толку.

Ведь она мне нужна! Именно как врач… Я для этого ее и держу рядом?

Чувствую, что ситуация выходит из-под контроля. Нужно брать себя в руки.

Когда мне только порекомендовали ее, я был доволен. Молодая женщина под тридцать - уже не глупая пигалица. Отличный специалист. Я привык окружать себя профи.

Я видел в ней и долю отчаяния, из-за которой она согласилась на такие условия. Не каждый бы пошел на мой договор.

Сначала это было мне на руку, все складывалось удачно. А сейчас...

Анна стоит напротив, и я вижу в ее глазах тень страха. Но это не страх перед опасностью.

Она прочитала мои эмоции по-своему и думает, что я в ней сомневаюсь. Что она вдруг перестала мне подходить.

- Вы... уверены, что я справлюсь, - произносит она, глядя мне прямо в глаза.

Подхожу к ней ближе.

Ближе, чем того требует этикет. Мне ужасно хочется просто обнять ее, притянуть к себе… Но я не позволяю себе этого жеста.

Просто стою и скольжу взглядом по ее лицу.

- Я в вас полностью уверен, - говорю низким голосом.

Она кивает и едва заметно выдыхает. Расслабляется.

А я в этот момент окончательно понимаю: я не хочу ее отпускать.

Стряхиваю с себя наваждение.

- Ну, а теперь можете заниматься тем, что посчитаете нужным.

- Удачного дня, - тихо говорит она.

- Взаимно, - киваю и разворачиваюсь, направляясь в кабинет к Ивану.

Нужно возвращаться в реальный мир.

Иду по коридору к кабинету. Дверь в него всегда открыта, туда может заглянуть любой из персонала.

Я не держу там важных бумаг - практически вообще никаких документов. Есть только ноутбук с паролем, но и там нет прямого доступа к чему-то критическому. Для меня это просто место, где можно спокойно поговорить.

21

Начальник охраны морщит лоб. Обдумывает версию.

- Мотив... - ворчит он. - Зачем обычному человеку, не из «наших» кругов, тебя убивать? Получить от этого ничего нельзя. Дорогу ты никому в личном плане не переходишь. Если только месть?

Задумываюсь. В моей жизни было всякое, особенно по молодости. Но…

- Я никогда никого не убивал. И никого не разорял до нитки. Да, была конкуренция, был жесткий бизнес. Да, я был связан с криминальными структурами и держу эти связи до сих пор… Но только чтобы обезопасить себя и свое дело. Чтобы не было проблем. Месть? За что?

Иван пожимает плечами.

- К слову об убитых людях... Или почти убитых. Твой «гость номер один» так и не приходит в себя. Глубокая кома. Врач спрашивает, как долго мы будем его в таком состоянии держать?

- Столько, сколько нужно, - отрезаю я. - Он должен выкарабкаться и заговорить. Сказать, зачем пришел в мой дом. Кто меня заказал или… поведать нам о тех самых мотивах.

- Понял, - кивает Иван. - Он, наверное, и представить не мог, что ты дашь такой отпор. Это ему еще повезло, что живой.

Пожимаю плечами и смотрю в окно.

- Никогда не хотел быть убийцей… Что ты сказал врачу?

- Сказал: если будут новости - перезвоню.

- Можешь не перезванивать... Все, на этом свободен. У меня скоро совет директоров.

Иван встает, поправляет толстовку.

В дверях задерживается и чисто по-свойски роняет:

- Не пожалел, что из Москвы так рано улетел? Мог совет лично провести.

Я смотрю на него и отвечаю совершенно серьезно:

- Ни капли не пожалел. Советов директоров в моей жизни было много, а такой кашей меня еще никогда не кормили.

Иван бросает на меня такой взгляд… С той самой понимающей усмешкой, за которую мне хочется лишить его премии.

Молча кивает и уходит.

Остаюсь в кабинете один. До совета еще есть время.

Откидываюсь на спинку кресла и понимаю: а ведь я не соврал. Действительно, такой кашей меня никто не баловал.

Мама готовила неплохо. Есть блюда из детства, которые я бы поел с огромным удовольствием.

Но с кашами она не заморачивалась. Времена были тяжелые, не до кулинарных шедевров по утрам.

Сварила по-быстрому - «Ешь, что дают» и беги в школу.

Анна... Она ведь не должна была. Это не входит в ее задачи. Но она сделала. Просто так.

И это согревает изнутри так сильно, что становится не по себе.

Я снова проклинаю себя, но понимаю: бороться с этим наваждением все труднее…

Следующие несколько часов идут в рабочем ритме.

Сначала совет директоров по видеосвязи, потом - куча документов, которые мы обсуждали.

В обед еду на встречу с одним старым знакомым по бизнесу. Пока я в Питере, он позвал - перетереть дела.

Встреча затягивается. Мы сидим в ресторане гораздо дольше, чем я планировал.

Где-то около пяти вечера телефон вибрирует. Смс. От Анны.

Открываю и невольно усмехаюсь. Всего одна строчка: «Артур, пообещайте, что сегодня ляжете раньше спать».

- Щербинский, ты чего? - знакомый ловит мой взгляд, полный какого-то глупого довольства. - Что-то важное?

Я лишь качаю головой и печатаю коротко: «Слушаюсь, док».

На обратном пути, как назло, влетаю в мертвую пробку.

В дом захожу уже в сумерках. Втайне надеюсь, что мы где-нибудь пересечемся - на лестнице или кухне. Но дом встречает меня тишиной. К ужину Анна не спускается.

Не сходить же с ума и не идти за ней в спальню…

Иду в кабинет, добиваю дела.

Ем в одиночестве, и наконец, уставший, поднимаюсь в спальню.

Открываю дверь. Она спит.

Анна заняла ту самую кровать, которую «отжала» у меня.

На ней закрытая, уютная пижама. Рядом на подушке лежит книга - что-то из классики, кажется.

Видимо, читала и вырубилась, даже не поужинав.

По идее, мне нужно лечь на вторую кровать. Ту, что она определила для меня - поближе к санузлу.

Но какой-то первобытный инстинкт тянет меня в другую сторону.

Я ложусь рядом с ней. Стараюсь не шуметь. Вдыхаю полной грудью ее запах - тонкая чистая ваниль.

Подминаю под голову одну из тех ортопедических подушек, которые она так тщательно выбирала.

Смотрю на ее спокойное лицо в полумраке и чувствую, как напряжение последних дней уходит.

Здесь, рядом с ней, я впервые за долгое время чувствуя себя дома.

***

Анна

Вчера я решила быть последовательной.

Раз уж заявила Артуру, что займу часть спальни подальше от ванной, а ему предоставлю кровать ближе, то так и сделала.

К тому же, мне нравится спать на той кровати, которая изначально была его - на ней я чувствую себя спокойнее.

Выспаться перед важной операцией пациента мне тоже не помешает.

Я взяла в гостиной томик классики - хорошо, что в доме есть библиотека. Хотела просто отвлечься.

Но сама не заметила, как провалилась в сон.

Просыпаюсь и понимаю: мы поменялись местами. То есть Артур уснул совсем не там, где планировалось.

Хотя… зная этого мужчину, можно предположить - именно так он задумал! Лечь и уснуть рядом со мной.

В первый момент во мне вспыхивает возмущение. Хочется если не закричать, то как минимум высказать все прямо сейчас.

Но я смотрю на него и осекаюсь. Он спит так безмятежно и глубоко, что у меня просто не поднимается рука его будить…

Ему жизненно важно выспаться перед операцией!

А я просто лежу и смотрю на него.

Артур спит в брюках и расстегнутой рубашке прямо поверх одеяла. Его лицо сейчас умиротворенное, но даже во сне оно кажется брутальным и серьезным… Черты, закаленные временем и той жизнью, которой он живет.

Вспоминаю, как он несколько раз спрашивал, не хочу ли я уйти…

Если бы он знал, насколько сильно я не хочу уходить.

Я сама гоню от себя эти мысли, понимая, что дело уже не только в работе...

Время будто замирает, и одновременно летит. Вот уже веки Артура дергаются, и он открывает глаза.

22

Артур не дает мне ничего ответить, лишь вопросительно приподнимает бровь:

- Я сегодня без завтрака?

- Да, - киваю, стараясь вернуть профессиональный настрой. - Перед операцией строгий голод.

- Хорошо, - легко соглашается он. - А вот вам, док, нужно обязательно подкрепиться. Кто-то из нас должен быть сильным.

Я невольно усмехаюсь, глядя на него.

- Думаю, у вас и без завтрака энергии хоть отбавляй.

Артур тоже довольно улыбается, и в его глазах вспыхивают знакомые искорки:

- Рад, что вы в меня верите. Но все-таки, док, отправляйтесь вниз. Распорядитесь, чтобы вам что-то приготовили, а я пока в душ и сделаю несколько звонков.

Он раздает указания так четко и привычно, что я на мгновение забываю, где мы находимся…

Очень странное чувство - получать распоряжения, лежа в одной кровати.

Мы все еще очень близко. Я невольно рассматриваю его плечи, широкую, надежную грудь. Внутри что-то предательски екает.

Вдруг до безумия хочется перекатиться к нему, обнять, прижаться и просто полежать так еще немного. Впитывать его тепло.

Смотрю на него, кажется, слишком долго, и Артур ловит мой взгляд. Я тут же смущаюсь, отвожу глаза и уже собираюсь потихоньку улизнуть с кровати…

Но не успеваю даже охнуть. В следующую секунду он оказывается сверху.

Его тело накрывает меня приятной тяжестью. Щербинский зарывается лицом в мои волосы и нежно целует в шею.

Я замираю в полном ступоре. В голове проносится паническая мысль: неужели он сейчас пойдет дальше? Сделает что-то против моей воли?..

Хотя «против воли» - громко сказано. Ведь мне, черт возьми, это нравится!

Но Артур останавливается. Он мягко целует меня в висок и встает с кровати.

Уже у двери оборачивается, хитро подмигивает и бросает:

- Мне же все можно перед операцией?..

Щербинский уходит в ванную, а я с блаженной улыбкой плюхаюсь обратно на спину, глядя в потолок.

Пока Артур в душе, я спускаюсь вниз.

Быстро завтракаю. А потом и сама привожу себя в порядок.

Мы собираемся и выезжаем в клинику.

Четкого времени у нас нет - хирург Давыдов сегодня выделил под Артура весь день.

Операция вроде бы не самая сложная, но травма от оружия - это всегда риск. Все может пойти не по плану.

К тому же, это частная клиника, и Давыдов может себе позволить такой индивидуальный подход.

Нас везет Олег на минивэне, следом едет машина с охраной. Я собрала небольшую сумку - останусь в клинике на несколько дней, чтобы быть рядом с Артуром.

Всю дорогу мы перебрасываемся какими-то мелкими фразами, которые постоянно прерываются звонками. Артуру без конца звонят подчиненные: что-то спрашивают, уточняют, докладывают.

В клинике медсестры тут же встречают Артура и с кокетливыми улыбками уводят его готовиться к операции.

Я же направляюсь в кабинет к Давыдову. Там вижу Мари.

- Чай, кофе? - улыбается она, уже доставая чашку. - Вам сейчас не помешает немного отвлечься.

- Если можно, чашечку кофе… Он у вас вкусный, - улыбаюсь я.

Марианна отвечает мне теплой, искренней улыбкой. Подходит к кофемашине и нажимает на кнопку.

Пока аппарат шумит, Мари украдкой посматривает на меня из-под ресниц.

- Вадим вчера рассказал нам, что сюда приходил ваш бывший муж, - негромко сообщает она.

Я мгновенно напрягаюсь. Внутри сжимается. Мне хочется сразу прояснить ситуацию:

- И что сказали Игорь и Вадим по этому поводу?

Мари легонько хмурится, аккуратно ставит чашку на блюдце и начинает готовить кофе для себя.

- Насчет Давыдова можете не беспокоиться, он полностью на вашей стороне. Об этом даже речи не идет. Он еще до того, как вы вышли на работу, хотел вам помочь.

- Спасибо… - смущенно бормочу.

В глубине души я не удивлена: Давыдов с первой встречи произвел впечатление благородного человека.

- А Вадим? - спрашиваю.

Вадим более приземленный, его мнение меня пугает больше.

- Ну, Вадим, конечно, был в шоке, - Мари усмехается, подавая мне кофе. - Очень удивлен, и, честно говоря, вся эта ситуация ему не по душе. Он опасается каких-то последствий для клиники. Впрочем, он всегда их опасается. Но Артур был убедителен. Он дал понять, что волноваться Вадиму не стоит... Что это волнение может быть чревато для него самого.

Мари хитро улыбается мне и пожимает плечами:

- Артур заступился за вас так, будто вы его близкий человек. Он не остался безучастным и четко дал понять: ссориться с вами - значит ссориться с ним.

Она смотрит на меня с каким-то особым значением, но я не спешу принимать ее слова за чистую монету. Мари - молоденькая девушка, студентка… Она явно впечатлилась масштабом личности Артура.

Нет, Щербинский - фигура властная и значимая! Его многие боятся.

Но то, что он заступался за меня «как за самого себя»... Мне кажется это преувеличением. Я просто качаю головой и никак не комментирую ее слова.

- Ну а сам Артур? - не унимается Мари. - Он вам ничего плохого не сказал? Может, разозлился?

Она, видимо, по-своему трактует мое молчание.

- Нет, конечно же нет, - успокаиваю ее. - Он наоборот сказал мне выбросить все это из головы.

- Ну, тут я полностью согласна со своим будущим родственником!

Я замираю с чашкой в руках.

- Мари, почему ты все время говоришь, что вы родственники?

Она весело смеется:

- Ну как же! Моя сестра в очень близких отношениях с его младшим братом. Так что, скорее всего, мы действительно скоро станем настоящими официальными родственниками.

Смотрю на ее сияющее лицо.

- Ну да, у него ведь много братьев, - замечаю, делая глоток кофе.

Мари кивает. Взгляд ее становится чуть серьезнее:

- Да, по отцу. Только он с ними почти не общается, к сожалению.

- Жаль, - вздыхаю я. - Сейчас, после операции, поддержка родных ему бы точно не помешала.

- Ну, вообще да, - Мари снова смотрит на меня с этой своей невозможной хитринкой. - Но я думаю, у него и так будет достаточно поддержки. Вы же будете с ним постоянно.

23

Я заглядываю в отсек для подготовки пациентов, в специальную комнату.

Захожу и тут же замираю, едва не пискнув от неожиданности. Артур стоит ко мне боком. На нем только операционная накидка - длинная рубашка, которую надевают на голое тело.

Она, конечно, не прозрачная, но довольно тонкая, и мне становится дико неловко от того, что я вижу его в таком виде.

Уже хочу попятиться назад, но Артур меня замечает.

- Смелее, док, - кивает он.

Заставляю себя вспомнить, что я прежде всего врач!

Глупо смущаться человеческого тела, пусть даже это тело мужчины, от которого у меня мозги набекрень. Я делаю шаг вперед.

- Как настроение? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Вполне нормально, - отзывается он.

- Может, будут какие-то пожелания? Хотите что-то поручить мне перед началом?

- В принципе, я вас уже проинструктировал, - он говорит спокойно и уверенно. - Ребята-охранники будут в вашем распоряжении.

- Все обязательно будет хорошо, - шепчу я и ловлю себя на том, что нервно потираю пальцы. Они у меня совсем ледяные от волнения.

Внезапно Артур перехватывает мои ладони. Его руки теплые. Он начинает растирать мои пальцы, согревая их.

- Док, кажется, вы нервничаете больше, чем должен я, - усмехается.

Попал в точку.

Мне неловко признаться, что я переживаю не из-за сложности операции, а просто потому, что он стал для меня... как сказала Мари, близким человеком.

Моя профессиональная отстраненность трещит по швам. Будь я хирургом, я бы взяла самоотвод!

Но я реабилитолог, и обещаю себе - после того, как он выйдет из наркоза, я займусь им со всей профессиональной строгостью.

Пока думаю об этом, Артур вдруг притягивает меня к себе. Его ладони ложатся на мое лицо, и… он целует меня в губы.

Этот поцелуй был просто необходим. Я впитываю его близость. Пью его вкус, отключая мозг целиком. Весь мир сужается до этой комнаты и его.

Минута, другая… Не знаю, сколько их проходит.

Артур нехотя отрывается от меня и с абсолютно серьезным видом спрашивает:

- Как считаете, я шокирую команду, если приду в операционную с... эрекцией?

Я распахиваю глаза, а он вдруг коротко смеется.

- Спокойно, док. Мне уже что-то вкололи. Сейчас я хочу вас исключительно морально.

Качаю головой, чувствуя, как горят щеки.

- Я думала, что вы не... - осекаюсь, не желая договаривать.

Артур заставляет меня посмотреть ему прямо в глаза.

- Скажите, док. Вы обязаны быть со мной откровенной.

Вздыхаю, медлю секунду. Но все же решаюсь:

- Ну хорошо. Я просто думала, что вы уже забыли про эти мысли насчет меня... И что мы теперь общаемся... ну, хотя бы немного по-дружески.

Артур выслушивает это, а потом вдруг запрокидывает голову и хохочет.

- По-дружески? С вами?!

Мне становится ужасно стыдно. Ну конечно, что я ляпнула? Кто он, а кто я... У нас трудовой договор, черт возьми.

- Простите, я сказала лишнее, - лепечу, пытаясь вырваться, но он не пускает. Его рука скользит мне за спину, притягивая еще плотнее.

- Я не в таком плохом состоянии, чтобы с тобой дружить, - шепчет он мне прямо в ухо, обжигая дыханием. Слегка прикусывает мочку…

В этот момент раздается скрип двери. Входит Мари.

Она ахает - сначала хитро улыбается, а потом спохватывается:

- Артур, придется поменять накидку! И нам пора.

Я тут же отскакиваю от него, пылая до корней волос.

- Все, я пошла, - бросаю на ходу.

Мари провожает меня все той же понимающей улыбочкой:

- Да, идите, Анна Сергеевна. Теперь остается только ждать окончания операции.

***

Артур

Мари подходит ко мне со смесью профессиональной и какой-то теплой, почти родственной заботы.

- Ну, как вы, Артур? - спрашивает, поправляя новую накидку.

- Считаю, что нам уже пора перейти на «ты», как родственникам, - усмехаюсь.

Мари расплывается в улыбке.

- Я буду только рада. Кстати, Агния спрашивала - могут ли они с Арсением позвонить и узнать о твоем состоянии после?

- Разумеется. Пусть звонят, - киваю.

- У них там сейчас тоже дел невпроворот, - Мари качает головой, - но за тебя они переживают.

Ассистентка хирурга мягко берет меня за запястье, прижимая пальцы к пульсу. Секунду молчит, глядя на часы.

Вскидывает на меня глаза.

- Ты нервничаешь, Артур. Пульс немного повышен.

Тут же она хитро улыбается, и я вижу, что она все поняла.

Этот пульс - совсем не от страха перед скальпелем Давыдова.

Даже ударная доза успокоительного, которую мне вкатили, пасует перед тем, что произошло здесь пару минут назад.

Сначала, как и говорил, я посмотрел на фото Анны. На свой трофей.

Да, оно сделано ублюдком, но мне плевать. На нем она… И выбирать пока мне не приходится.

Впрочем, потом она пришла сама… Нашла меня здесь, в этом стерильном покое, и просто упала мне в руки.

Я чувствовал, как она тает со мной. Когда ее касаюсь.

Я видел много женщин и знаю, как это бывает. Меня сложно обмануть.

Анна... Она не девственница, она была замужем. Но опытной женщиной ее нельзя назвать. Это я тоже вижу.

Весь ее прошлый опыт с идиотом Витей можно просто вычеркнуть и забыть.

Она как чистый лист.

И я напишу на этом листе новую историю.

Похоже, мое сознание уже начинает путаться… То ли от лекарств, то ли от того, что я слишком глубоко проваливаюсь в мысли о ней.

Это уже не просто желание секса, хотя ее тело сводит меня с ума. Это что-то гораздо большее.

Но могу ли я позволить себе такую слабость сейчас?

Дверь распахивается, и входит ассистентка Давыдова. Пора…

Меня укладывают на операционный стол. Холод пробирает даже сквозь накидку. Но мне не помешает остыть.

Вокруг тихий шелест инструментов. Негромкие голоса врачей, писк мониторов. Давыдов что-то говорит мне, подбадривает. Я уже почти его не слышу.

24

Анна

Часы ожидания тянутся невыносимо медленно. Я пытаюсь сидеть в холле клиники, но стены будто сдавливают меня.

Не хочу никого видеть, не хочу ни с кем разговаривать. О еде даже думать тошно - аппетит пропал напрочь.

В конце концов, я беру честное слово с девушек в регистратуре, что они позвонят мне в ту же секунду, как операция закончится. Выхожу на улицу.

Мне нужно подышать.

Питерский воздух колючий и свежий. Он немного приводит в чувство.

Я отхожу от клиники. Пытаюсь хоть на мгновение отвлечься от мыслей о том, что сейчас происходит за дверями операционной.

Да, все идет по плану. Да, все будет хорошо! Но это волнение сильнее меня.

Тишину прерывает звонок. Это сестра. Хм…

Я отвечаю, и она без всяких приветствий выпаливает:

- Аня, что случилось? Почему Витю арестовали? Что вообще происходит?

Внутри все понимающе екает. Значит, Артур передал досье туда, куда следует.

Я не спрашивала его, что он решит. Какая судьба ждет моего бывшего мужа…

Честно говоря, мне было не до Виктора - все мои мысли занимал только Артур.

Я даже не знала, что должна чувствовать: жалость? Злость? Желание пощадить?

Но жалости не было. И я не понимала, нормально это, или я стала слишком жестокой.

Но сестра, вместо того чтобы поддержать меня, сразу перешла в наступление…

- А я тут при чем? - спрашиваю устало. - И зачем нам вообще в это вмешиваться?

- Мне позвонил его брат, они все в шоке! - кричит Ира в трубку. - Ты должна помочь, Аня! Ты ведь была с ним бок о бок все это время. Он же, наверное, ради тебя на все это шел! Ради семьи совершал эти... преступления.

Чуть не роняю телефон.

- В смысле - ради меня? Я разве его об этом просила? Я вообще ни о чем не знала!

- Ну, он же старался ради вашего благополучия! - не унимается сестра. - Чтобы у вас все было, чтобы будущие дети ни в чем не нуждались!

- Я его об этом не просила… - тихо, но твердо повторяю я.

- Ты не просила, но ты жила на эти деньги! В его квартире, за его счет!

Останавливаюсь посреди тротуара, просто опешив от такой новости.

- В смысле - за его счет? Я всегда работала!

- Ну, какая там у тебя зарплата... Да и вы же были семьей, как иначе?

- Квартира - наша общая, - мой голос начинает дрожать от обиды. - Ты разве забыла, как мы с тобой продали родительскую квартиру?.. Поделили деньги, и я вложила свою долю в наше с Виктором жилье.

Сестра на мгновение замолкает, явно растерявшись. Но тут же находится:

- Ну... они говорят, что ты все эти деньги на себя потратила. На вещи.

- На какие вещи? - я почти смеюсь от горького абсурда. - На те, что уместились в два небольших чемодана, когда я уходила?

Сестра раздражается. Она не хочет слушать правду, ей удобнее верить в привычные шаблоны.

- Аня, ну вы же не чужие люди! Ты должна что-то сделать, у тебя же остались связи.

- Все мои связи были его связями, - отрезаю я. - И когда со мной случилась беда, все эти люди просто отвернулись.

- Ну у тебя же была подруга, Юля. Может, ее муж поможет?

- Он его друг, - чеканю я каждое слово. - Если он сам не хочет ему помогать, то почему я должна просить? И вообще, с чего ты взяла, что ему нужно помогать? Он сделал много плохого. Людям, закону, мне.

- Я просто не могу в это поверить... - бормочет она.

- Ну так сходи на суд, - советую я. - Послушай, что там скажут. Тогда, может быть, поймешь, что это за человек!

Сестра продолжает что-то лепетать про «не чужих людей», но я просто нажимаю на отбой.

Я понимаю, что она говорит это не со зла. Она просто привыкла мыслить стереотипами. Наслушалась ту сторону.

Сестра не хочет и не может понять мою ситуацию.

Настроение падает окончательно. Кажется, что весь мир ополчился против меня.

Там, в клинике, Артур лежит на операционном столе. А здесь - обвинения и грязь из прошлого.

Я стою посреди шумной улицы. Кажется, что мир вокруг крутится в какой-то безумной, пугающей карусели.

Сердце сжимается и будто покрывается тонкой коркой льда на этом холодном питерском ветру.

Стою, не в силах пошевелиться, глядя в пустоту перед собой.

- Вам плохо? - раздается рядом глубокий мужской голос.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Мужчина говорит по-русски, но в его интонации слышится едва уловимый, западный акцент.

Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд.

Передо мной стоит высокий шатен. Его лицо тронуто загаром - совсем не питерским. Будто он только что с побережья.

Выглядит незнакомец безупречно. Идеальная стрижка, волосы цвета темного шоколада. Карие глаза, правильные черты.

Одет «с иголочки», но в его стиле чувствуется какая-то благородная расслабленность: коричневое пальто, простые брюки и качественный джемпер.

- Нет… все в порядке, - выдавливаю я, кутаясь в свой шарф.

Он смотрит на меня внимательно, чуть прищурившись.

И в этот момент меня прошибает странное чувство. От него веет чем-то до боли знакомым.

Что-то есть в его ироничном взгляде, в развороте плеч… В этой спокойной, уверенной манере держаться… Что-то родное?

Пытаюсь понять, где я могла его видеть или кого он мне так сильно напоминает. Но сознание, измотанное ожиданием и ссорой, подводит меня.

Я просто не могу отвести глаз.

- Ну, раз все хорошо, - незнакомец слегка улыбается, - может быть, вы мне поможете? Я ищу клинику Давыдова.

Оглядываюсь по сторонам и вдруг понимаю, что пока ругалась с сестрой, сделала круг. Мы стоим практически у самых дверей.

- Так вот она, - я указываю на вход. - Вам тоже туда надо?

Мужчина смотрит на меня темным, проницательным взглядом.

- Судя по тому, что вы нарезаете здесь круги, операция уже началась, - констатирует он, кивая самому себе.

- Да.

Поддакиваю на автомате и только через секунду до меня доходит: откуда он может знать такие подробности?

25

- Может быть, вы пойдете со мной? Останетесь здесь?

Антон качает головой.

- Охрана у вас уже есть, Артур об этом позаботился. Но вы просто… держите руку на пульсе.

- А вы…

- Я и так рискнул, приехав сюда. Передать информацию через кого-то другого не мог, говорить по телефону тоже. Раз я встретил вас, значит, так и должно было случиться. И еще, Анна… никто не должен знать, что я в стране.

Я окончательно запутываюсь.

- Для всех я все еще нахожусь в Америке, - продолжает Антон. - Работаю наемным сотрудником в большой корпорации. Обычный «белый воротничок», высококвалифицированный спец. Пусть так и остается.

- Но передо мной вы раскрываетесь… почему?

Он смотрит на меня почти с теплотой, но очень серьезно:

- Какого-то случайного человека Артур бы к себе так близко не подпустил. Скорее всего, вы с ним всерьез и надолго.

- Это вам интуиция подсказала? - нервно усмехаюсь я.

- Нет. Мои аналитические способности.

Он слегка улыбается.

- Все, мне пора. Когда Артур придет в себя, расскажите ему все. Только наедине. Будьте осторожны, Анна.

Я растерянно киваю.

Мужчина разворачивается и легкой, пружинистой походкой уходит прочь, мгновенно растворяясь в толпе прохожих.

А я остаюсь стоять у входа, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок, и это уже совсем не из-за ветра.

Понимаю, что бродить по улицам больше нет сил. Ноги сами несут меня к дверям клиники.

Я ныряю в прохладу вестибюля, надеясь, что за это время что-то изменилось.

Подхожу к стойке. Девушки-администраторы поднимают на меня глаза, но у них нет новостей, которых я жду.

- Операция еще длится, - сообщает одна из них. - Вы бы сходили пообедать, Анна. Тут рядом есть отличное кафе! Как раз успеете.

- Спасибо, но мне сейчас кусок в горло не полезет, - отвечаю на автомате

Не задумываюсь, как это звучит со стороны.

Девушки переглядываются. В их взглядах читается легкое недоумение.

Прекрасно понимаю, о чем они думают: я ведь не жена Артура и не его родственница. Для них я - такой же наемный медицинский персонал, как и они сами.

Конечно, люди нашей профессии сопереживают пациентам. Не все, но многие.

Но доводить себя до такого состояния, чтобы отказываться от еды… Это кажется лишним, неуместным.

Я чувствую их взгляды, но мне все равно. Моя тревога живет отдельно от здравого смысла.

- Скажите, я могу пройти в палату, куда его привезут после операционной? Хочу посидеть там и подождать.

Мне показывают дорогу. Я прохожу в блок. Снимаю верхнюю одежду, тщательно мою руки.

В палате идеальная чистота и тишина. Время как будто замирает.

Я сажусь на стул в углу и смотрю в окно, не видя ничего перед собой. Не знаю, сколько проходит времени - может, десятки минут, а может, несколько часов.

Тишину разбивает шум в коридоре: голоса, скрип колес.

Дверь распахивается, и санитары закатывают каталку. Артур лежит на животе, голова повернута набок. Его бедра прикрыты стерильной простыней.

Он выглядит таким беззащитным в этом состоянии… Совсем не похожим на того властного мужчину, к которому я привыкла.

Мое сердце сжимается.

Артур уже частично выходит из наркоза. Я слышу какой-то неразборчивый шепот и подхожу ближе.

- Аня… Анечка… - с трудом выговаривает он пересохшими губами. - Она ушла… правильно сделала… так лучше…

Я невольно вздыхаю. Ну что у него за мысли такие? Да еще говорит с грустью.

Осторожно кладу ладонь на его плечо и тихо отвечаю:

- Я здесь, Артур. Никуда не ушла.

Хотя сознание у него еще спутанное, мои слова магическим образом действуют. Он внезапно успокаивается, его дыхание становится ровнее и глубже.

Щербинский делает попытку открыть глаза, но взгляд мутный. Веки тут же снова тяжелеют. Сон после наркоза еще слишком силен.

Я продолжаю гладить его по плечу, касаюсь волос.

- Поспите, Артур, - шепчу. - Все уже позади.

И вдруг он, не открывая глаз, произносит с грозными нотками, которые все равно звучат надломлено из-за слабости:

- Хватит мне… выкать…

Я не спорю. Понимаю, что это его полубредовые речи, но на душе становится капельку теплее.

Пока мы одни, я позволяю себе еще несколько мгновений просто гладить его по волосам. Он снова не проваливается в глубокий сон.

За дверью раздаются уверенные шаги. В палату заходит Давыдов.

Он уже сменил хирургический костюм на обычную форму. Следом за ним, маячит Мари в белом.

- Ну что, - негромко говорит Давыдов, проверяя пульс. - Микродискэктомия прошла штатно. Секвестр удален, нервные корешки теперь свободны. Операция была не из простых, но результат меня устраивает. Теперь самое важное - послеоперационный период и реабилитация.

Хирург улыбается мне. Я киваю.

Мари тем временем подходит и участливо предлагает:

- Анна, пойдемте обедать? Вам нужны силы.

Я качаю головой, глядя на спящего Артура. Мое сердце еще неспокойно, а в голове звучат предупреждения его брата…

- Не хочу уходить.

Мари понимающе улыбается.

- Хорошо, не буду настаивать. Давайте я принесу вам что-нибудь сюда?

Задумываюсь на секунду. Желудок действительно пуст.

- Если можно… что-то из несладкой выпечки. И просто черный чай.

- Будет сделано, - кивает Мари, и они с Давыдовым выходят из палаты.

Я снова остаюсь один на один с Артуром. Смотрю на его лицо и ловлю себя на странных мыслях.

Мне бы думать только о работе. Я - медик, он - мой пациент и работодатель.

Но вместо этого в голове всплывают его ироничные шуточки, его темный взгляд… Который иногда теплел, когда он смотрел на меня.

То, как он, не раздумывая, защитил меня от нападок бывшего мужа…

Все это перемешивается в какой-то безумный коктейль.

Я чувствую, как в груди разрастается что-то теплое и одновременно пугающее. Эти эмоции - лишние. Я не должна позволять их себе!

26

Странно…

Я смотрю на нее и не понимаю, что она собирается вводить Артуру.

Сейчас ему важно только очнуться, никаких уколов в плане не было. Я киваю на шприц и спрашиваю:

- Что это?

На лице медсестры раздражение. Оно появилось, кажется, еще в тот момент, когда я открыла глаза.

Она смотрит на меня практически с презрением.

- Девушка, не вмешивайтесь в работу медицинского персонала, - отвечает хамоватым и давящим тоном.

Я поднимаю брови от такой наглости.

Обо мне должны были предупредить всех. Но, может быть, она только заступила на смену и была на выходных…

- Я тоже медицинский персонал, - спокойно сообщаю.

- Здесь вы - просто родственница, - отрезает она.

- Нет, вы ошибаетесь. Будем знакомы: я личный врач и реабилитолог Артура Антоновича.

Я добавляю, что Игорь Павлович должен был дать распоряжение на мой счет, и весь персонал в курсе. Девушка злится еще больше. Поджимает губы.

- Я не в курсе, - цедит.

- Ну так теперь будьте, - отвечаю я.

Она полностью игнорирует мои слова и пытается грубо перевернуть Артура, чтобы добраться до вены на руке.

Я вскакиваю с кушетки, бросаюсь к ним.

- Что вы делаете?! Его нельзя так трогать! - кричу.

Она в себе? После операции на позвоночнике такие движения опасны!

Медсестра отшатывается, но шприц не выпускает.

Быстро сдергивает край простыни, явно намереваясь сделать укол в ягодицу вместо внутривенного.

Я в полном шоке от того, как она на ходу меняет способ введения препарата.

- Что происходит? Это доктор Давыдов назначил? Покажите упаковку!

Девушка пыхтит от злости, ее лицо идет красными пятнами.

- Давайте вы будете делать свою работу, а я - свою! - огрызается.

- Я как раз и делаю свою работу, - не на шутку пугаюсь. - Покажите мне ампулу сейчас же!

Девушка мешкает, и я успеваю подойти ближе, встать между ней и Артуром. Я закрываю его собой.

Медсестра замирает, делает шаг ко мне. Почти неслышно, но злобно шипит:

- Уйди с дороги.

Меня прошибает холодный пот от такой неприкрытой угрозы. Я не раздумываю ни секунды.

- Костя! - кричу.

Дверь мгновенно распахивается, и в палату влетает рослый охранник.

- Уберите ее от Артура! Быстро! - я указываю на медсестру.

Девушка округляет глаза. Возмущается:

- Да что вы себе позволяете?! Я сейчас полицию вызову!

Она резко сбрасывает с плеча руку Кости и, не оборачиваясь, убегает из палаты.

Костя делает движение, чтобы погнаться за ней, но остается возле хозяина.

Для него защита Артура сейчас важнее. Он переводит на меня вопросительный взгляд.

- Анна Сергеевна, что тут было?

- Она хотела что-то вколоть Артуру Антоновичу… Не объясняя, что.

Я сама не до конца понимаю.

Может, я перенервничала и зря обидела персонал… Но почему она просто не показала мне лекарство?

Мы бы все проверили и разошлись миром.

- В принципе, сейчас Артуру ничего не нужно, он просто должен спокойно спать… - рассуждаю.

Костя внимательно слушает и кивает.

- Ладно, - говорит он. - Значит, она сама виновата. Я буду здесь, прямо за дверью. Если что - зовите.

Он выходит в коридор, а я остаюсь в палате, глядя на спящего Артура. Внутри все сжимается.

Что это было - обычная халатность, плохой характер? Или кто-то действительно пытался навредить ему?

***

Артур

Я выныриваю из какого-то густого, теплого океана прямо в другой океан - в прекрасные серые глаза напротив.

Взгляд Анны тут же вздрагивает, а в глазах начинают блестеть слезы. Чувствительная натура.

Моя.

Пытаюсь улыбнуться, хотя во всех мышцах скованность. Откидываюсь чуть на бок и протягиваю к ней руку.

- Иди ко мне, - хриплю.

Анна сначала качает головой, явно пытаясь сохранить дистанцию «врач-пациент».

Но властные нотки в моем голосе и взгляд делают свое дело. А может, ей и самой этого сейчас хочется...

Она делает шаг к кровати и вкладывает свою ладонь в мою. Я тут же тяну ее на себя, в свои объятия.

- Тише, Артур, осторожно! Так нельзя! - протестует она, боясь за мою спину.

- Плевать, - коротко бросаю я.

Она все-таки не наваливается на меня, а опирается на локоть. Но при этом нежно приникает к моей груди.

Я вдыхаю запах ее волос и только сейчас чувствую, что окончательно вернулся на этот свет.

- Долго я проспал?

- Достаточно, - тихо отвечает мой доктор.

Я усмехаюсь.

- Ну, зато выспался.

Анна понемногу отстраняется и садится на стул рядом, придвинув его поближе. Руки мы не размыкаем.

Я лениво перебираю ее пальцы в своей ладони и не собираюсь ее отпускать. Она тоже не пытается забрать руку.

Не знаю, что это - жалость к больному или ее собственное желание. Но факт остается фактом.

- Ты что-нибудь ела?

Анна кивает:

- Да, конечно. Как вы? Как себя чувствуете?

Она все еще не готова переходить на «ты». Я не стану давить прямо сейчас, едва открыв глаза после операции.

Пусть пока будет по ее правилам. Эту дистанцию я все равно преодолею.

- Вы все это время просидели здесь? - интересуюсь.

- Не только просидела, но и полежала, - она кивает на мягкую кушетку в углу.

Понимаю, что доктор Анечка ни на шаг от меня не отходила. Спрашиваю, как все прошло и не было ли каких-то происшествий.

Замечаю, как ее взгляд испуганно вздрагивает.

- Вы можете мне сказать все как есть, я уже в норме, - подбадриваю.

Анна берет мою руку за запястье, привычно замеряя пульс. Потом тяжело вздыхает.

- Здесь была странная медсестра… Не знаю, зря я с ней поругалась, или она действительно хотела вколоть что-то не то.

Я хмурюсь.

- Вы просили показать лекарство?

- Она отказалась, - отвечает Анна.

- Тогда нахуй ее, - отрезаю. - Таких здесь больше не будет.

Анна прикусывает губу, явно о чем-то недоговаривая.

27

Я снова откидываюсь на подушки. Дыхание сбилось. Чувствую, как рука Анны в моей ладони слегка дрожит. Понимаю, что втянул ее в этот дерьмовый боевик.

- Все будет нормально, док, - тихо говорю, поглаживая ее пальцы. - Теперь я проснулся.

Отпускать ее руку не хочется. Как будто лишиться единственного якоря в этом пропахшем лекарствами мире. Но мне нужен телефон.

- Где мой сотовый? - спрашиваю, приподнимая голову. - Он не разряжен?

Анна кивает, мягко высвобождая пальцы.

- Сейчас посмотрю.

Она идет к тумбочке, потом к креслу, где лежат мои вещи. Двигается плавно, тихо. Я наблюдаю за ней, и эта картинка успокаивает лучше любого обезболивающего.

Док находит аппарат, смотрит.

- Тридцать процентов осталось, - говорит, подходя ближе.

- Пойдет. Дайте его мне.

Беру телефон. Пальцы слушаются плохо, но нужный контакт нахожу быстро.

Анна замирает рядом, в глазах - нерешительность.

- Мне выйти? - спрашивает она шепотом.

Я усмехаюсь.

- Еще не хватало, - киваю ей на кушетку в углу.

Она послушно отходит и опускается на мягкую поверхность. Вымоталась…

Я нажимаю вызов. Трубку снимают почти мгновенно. Никаких «алло» или «слушаю».

- Ты еще в Питере?

- Да, - голос Антона звучит ровно.

- Приезжай прямо сейчас. Поговорим.

- Ладно. Буду в течение часа.

Я отключаюсь.

Пусть все вокруг думают, что мы - два сына одного отца, которые в лучшем случае относятся друг к другу с равнодушием.

Для мира я - первенец по факту, а Антон - старший наследник от женщины, с которой отец прожил всю жизнь.

В детстве я ненавидел саму мысль о его существовании. Антон, в свою очередь, долго не мог переварить, что он на самом деле не первый.

Мы не дружили. Вообще старались не пересекаться, пока жизнь не долбанула по нам обоим.

Именно я вытащил его, когда статус «золотого мальчика» чуть не закопал его заживо. Я помог ему, когда он решил стать самостоятельным хищником.

Антон - не просто топ-менеджер, как думают многие. Он - паук в центре огромной цифровой сети.

Его айти-империя - это не просто софт и коды, это информация. Он владеет данными, до которых даже спецслужбы не всегда могут дотянуться.

Он - моя тайная страховка, и придет по первому зову.

Хотя я никогда не злоупотребляю его лояльностью…

Протягиваю трубку Анне. Она берет ее, задевая мои пальцы своими, и смотрит на меня внимательно.

- Больше никому не хотите позвонить? - спрашивает тихо.

Я смотрю ей прямо в глаза.

- Нет, - качаю головой, - другим братьям о моем здоровье расскажет Марианна.

А тот человек, в ком я нуждаюсь больше всего, уже здесь. Передо мной.

***

Анна

Зачем я это спросила?

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их обдумать. Прозвучало бестактно…

Его матери нет в живых. С младшими братьями он почти не общается - о его состоянии им сообщит Мари.

Антон и так уже едет сюда.

Но если быть до конца честной с самой собой… я спросила не просто так.

Мне захотелось узнать, есть ли кто-то еще.

Женщина…

Бывшая жена, с которой общие дети? Или нынешняя любовница, которую он тщательно скрывает от мира, но к которой тянется в моменты слабости?

Какая-то глубокая теплая связь…

Но как тогда быть с тем, что происходит между нами?

Я ведь вижу, как он намеренно ломает границы. Переходит на «ты», пробует на вкус мое имя в ласковом варианте.

Его потребность постоянно касаться меня, держать за руку, чувствовать рядом…

В этом нет ни капли принуждения. Я позволяю, потому что каждое его движение находит во мне отклик.

Его желания взаимны, и отрицать это просто бессмысленно.

Артур возвращает мне телефон. Его взгляд спокойный, он словно прочитал все мои метания и дал на них немой ответ.

Я забираю аппарат.

- Вы голодны? - спрашиваю, пытаясь вернуть беседу в безопасное русло.

- Пока не знаю, - он прикрывает глаза, его голос все еще звучит глухо. - Может быть, позже. Скоро будет Антон.

- Может, воды?

- Вот это не помешало бы.

Я отхожу к небольшому столику в углу палаты. Здесь типа кухонной зоны: чайник, посуда, запас воды.

Беру бутылочку без газа, открываю крышку.

В голове мелькает непрошеная мысль: то, что я сейчас делаю - это ведь не работа реабилитолога. Это обязанности медсестры, сиделки… или женщины, которая ухаживает за своим мужчиной.

В договоре мы прописали пункт о «полном сопровождении», так что формально я чиста. Но если отбросить бумаги…

Если говорить о женщине, которая испытывает искреннюю нежность к этому порой невыносимому, властному и сейчас такому уязвимому человеку, то да. Кажется, я именно там, где и должна быть.

Смаргиваю эти мысли, пытаясь загнать их поглубже, и возвращаюсь к кровати.

Подаю воду и вдруг натыкаюсь на его взгляд. Артур смотрит на меня в упор - внимательно, изучающе. Будто видит меня насквозь.

- О чем задумались, Анечка?

От этого «Анечка» у меня по коже пробегает предсказуемая дрожь.

- Думаю о сегодняшнем дне…

- Что сказал Давыдов? - Артур ловит мой взгляд.

- Операция прошла хорошо, в штатном режиме, - я слегка поправляю край его простыни. - Он всем доволен, теперь дело за реабилитацией.

- Значит, я скоро выйду отсюда, - это звучит как утверждение, а не вопрос.

- Не раньше, чем через неделю, - я на мгновение мешкаю. - Или вы считаете, здесь опасно оставаться?

- Нет, здесь теперь наиболее безопасно, - он криво усмехается. - Сюда они уже вряд ли сунутся второй раз. Но я не хочу торчать здесь сверх нормы, - продолжает он. - И держать тут вас. Кстати, вам выделили какую-то комнату?

Я киваю на вторую дверь в палате, которая ведет не в коридор, а в соседнее помещение.

- У меня комната смежная с вами, - не удерживаюсь от легкой усмешки. - По нашей «доброй традиции».

28

- Я не знаю, как это корректно сформулировать, - признаюсь.

Артур негромко смеется.

- Давайте говорить прямо в лоб. Я не нежная фиалка, не обижусь. Обещаю.

Я тоже легонько улыбаюсь и пожимаю плечами, решаясь.

- Мне интересно узнать про вашу жизнь вне бизнеса. Была ли у вас семья?

Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах удовлетворение. Ему явно нравится мой интерес.

- Да, я был женат по молодости, - спокойно отвечает он. - Детей у нас не было.

- Почему так вышло? Вы не хотели?

- Хотели, - он на мгновение замолкает. - Но врачи после обследования сказали, что у нас будут проблемы. Несовместимость.

Он делает паузу, и его голос становится еще суше.

- Позже врач при личной беседе сказал, что, скорее всего, дело во мне. Не каждая женщина сможет от меня зачать.

Я замираю. Боюсь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть это мгновение откровенности.

- Жена об этом тоже узнала, - продолжает он. - И бросила меня.

- Бросила? - я машинально повторяю это слово.

- Вы сейчас удивились самому факту или тому, что я прямо об этом говорю? - он прищуривается.

Я пожимаю плечами. Действительно не ожидала такого признания от этого человека.

- Говорю по факту. Так, как было, - Артур смотрит на меня. - Бывает, что люди расходятся по обоюдному согласию. Но если один хочет разорвать отношения, а другой нет - это называется «бросить».

- Это из-за…

- Она хотела семью и много детей. В итоге все у нее получилось. С другим человеком.

Внутри неприятно колет - это ревность, тихая и острая.

Я вдруг ловлю себя на мысли: а вдруг у него до сих пор остались глубокие чувства? Это ведь была его жена, первые по-настоящему серьезные отношения...

Артур замечает мою заминку и усмехается.

- Нет, я не слежу за ней, если вы об этом думаете, - спокойно говорит он. - Просто лет десять назад она сама обратилась ко мне за помощью. У нее сын оказался одаренным спортсменом, но, чтобы его развивать, требовались большие деньги. Частные дополнительные занятия. И она пришла ко мне. Я помог устроить будущее ребенка.

Смотрю на него и невольно поражаюсь. Какая дерзкая просьба от женщины, которая так поступила.

Но ради своего ребенка мать пойдет на все, даже на этот шаг.

- Чем все закончилось?

Артур пожимает плечами, его голос звучит ровно:

- Я направил ее в свой отдел благотворительности. Мы помогли не только ее сыну, но и дочкам-близняшкам. У ребят есть способности. А муж ее, кстати, тоже медик. Но не владелец клиники, как Давыдов. Их семья вполне подходила под нашу программу. Хотя, честно говоря, я бы помог ей в любом случае.

Он делает паузу, и его взгляд становится пронзительным.

- Но у меня к ней абсолютно ничего не осталось. Да, в молодости я не хотел развода - не в моем характере так быстро отступать. Я строил планы, верил во что-то... Но все это давно забылось. Все чувства ушли. Ни тогда, когда она позвонила, ни тем более сейчас, нет ничего. Совсем.

Тяжесть в груди растворяется. Прикусываю губу, из всех сил стараясь сдержать улыбку, но получается плохо.

Артур чуть щурится, с интересом наблюдая за моей реакцией, и я понимаю - от него ничего не скроешь.

- У нас в браке тоже не получалось с детьми.

Слова вырываются сами собой. Как будто из сердца.

Артур тут же реагирует, в его глазах вспыхивает неподдельный интерес.

- Вы планировали? - коротко спрашивает.

Киваю и невольно улыбаюсь, вспоминая свои надежды.

- Я очень хотела малыша. Но ничего не вышло. Хотя, казалось бы, никаких препятствий: мы оба здоровы. Я регулярно прохожу все осмотры, а муж и вовсе фанатично следит за здоровьем. У него свои врачи, лучшие специалисты. Но... вот так.

Артур слушает внимательно, не перебивая.

- Все, что ни делается - все к лучшему, Анна, - произносит он негромко. - И всему свое время. Это старые истины, но они всегда оказываются правильными.

Я пожимаю плечами, соглашаясь.

- Наверное…

***

На самом деле странно, что Антон согласился приехать. У дверей клиники он говорил, что ему опасно быть здесь.

Но когда он появляется в дверях палаты, все мои сомнения исчезают. В его взгляде тревога за брата. Он хотел увидеть Артура.

А я могу внимательнее рассмотреть его… Мне интересно посмотреть на еще одного Щербинского.

Несмотря на медицинскую накидку и бахилы, от него за версту веет респектабельностью и каким-то особым мужским шиком.

Высокий шатен с острым, проницательным взглядом. Он явно моложе Артура лет на пять, но по энергетике ничуть ему не уступает.

Антон подчеркнуто соблюдает правила: он полностью экипирован, чтобы не занести инфекцию брату.

Но в его глазах, в этой легкой «хулиганской» искорке, я читаю: он нарушит любое правило, если того потребует ситуация. В нем удивительно сочетаются брутальность и мальчишеское обаяние.

Щербинские легонько ударяют по рукам и гость присаживается на стул у постели.

- Что ты можешь сказать мне нового? - Артур хмыкает, глядя на брата.

- Между прочим, информация действительно есть, - Антон мгновенно становится серьезным.

Артур подбирается, его лицо каменеет.

- Внимательно слушаю.

Антон говорит прямо при мне, словно это само собой разумеющееся.

- На адрес электронной почты, который мы засекли, пару часов назад пришло письмо. В нем было всего одно слово.

- Удалось найти отправителя? - перебивает Артур.

- Да. IP-адрес засекли в резиденции Воронова-Красносельского.

Артур понимающе кивает, его губы сжимаются в узкую линию.

- Самый крупный криминальный авторитет Питера.

- Бывший авторитет, - Антон усмехается, поправляя край одеяла у брата.

- Ну разумеется, «бывший», - Артур произносит это с явным сарказмом.

- Он позиционирует себя как добропорядочный дедушка, давно отошедший от дел, - продолжает Антон. - Якобы криминал остался в далекой молодости. Но мы знаем, через кого проходят все грязные сделки и договора.

29

- Но как же так? Что же теперь делать? - не выдерживаю.

Артур переводит взгляд на брата, игнорируя мой вопрос.

- Какое слово было в письме?

- Сестра.

Артур кивает.

- Медсестра. Это про покушение, которое предотвратила Анечка.

Антон тут же вскидывает бровь.

Он смотрит на меня с внезапным интересом - и я понимаю, что дело не только в сорванном покушении. Его зацепило то, как Артур меня назвал. «Анечка».

В воздухе повисает секундная пауза.

- Но как мы будем здесь? - я продолжаю нервничать. - Нужна дополнительная охрана!

Артур смотрит на меня своим тяжелым, уверенным взглядом.

- Я же сказал: здесь сейчас безопаснее всего. Успокойтесь и просто доверяйте мне.

Смотрю в его глаза и понимаю - мне правда остается только довериться ему…

***

Клиника действительно оказалась самым безопасным местом. Покушений больше не было.

Хирург Давыдов настоял на десяти днях в стационаре. К моему удивлению, Артур даже не спорил. Он послушно выполнял все наши рекомендации.

Спустя пару дней пациент уже начал понемногу ходить.

Я строго следила, чтобы он не спал на спине и не сидел. Да и Артур не из тех, кто привык сидеть на месте.

Он расхаживал по палате и часами раздавал указания сотрудникам по телефону через наушник. Его твердый властный голос разносился по всему этажу. Стены не были помехой.

Но вот между нами… Между нами снова выросла невидимая стена. И гораздо толще.

Артур больше не пытался ко мне прикоснуться или сказать что-то личное.

Все те нежные моменты до и после операции остались в прошлом. Наверное, это было просто слабость…

Теперь Щербинский вел себя как идеальный работодатель. Сдержанно, вежливо и сухо.

Внутри я признавалась себе, что мне не хватает его прежней дерзости. Мне хотелось, чтобы он снова стер эти границы между нами.

Мы касались друг друга только во время занятий. Я делала ему легкий массаж и показывала, как правильно держать спину.

Артур в такие минуты словно уходил в себя. Его лицо становилось непроницаемым и спокойным.

Через две недели мы вернулись в Питерский дом. Охраны стало в два раза больше, чем в наш первый приезд.

Мы снова заняли свои спальни со смежной дверью. Старая шутка про то, что я буду слушать его дыхание, превратилась в правду...

Первое время я часто просыпалась по ночам от тревожных снов. Я подходила к его кровати и прислушивалась, все ли в порядке?

В одну из таких ночей он просто поймал мою ладонь.

- Док, ложитесь рядом и спите.

С тех пор мы начали спать в одной постели. Со стороны это могло показаться неприемлемым для врача и пациента. Пошлым…

Но между нами ничего не происходило. Мы просто лежали рядом, разделенные тишиной и невысказанными словами.

Я полностью погрузилась в работу. Никогда еще я не подходила к процессу реабилитации так дотошно. Хотя я всегда старалась, но сейчас… Это было что-то больше профессионализма.

Прошел месяц. Результаты у нас просто отличные. Давыдов доволен и говорит, что в клинику на контроль можно являться пореже. Щербинский тоже остался удовлетворен этими словами. Еще бы!

Сегодняшний вечер я провожу в гостиной за книгой. Выбрала классику, чтобы немного разгрузить мозг от медицины.

Артур уехал куда-то сразу после обеда. Его нет уже несколько часов, и внутри меня растет тревога.

Я ловлю себя на глупом чувстве ревности. Мне обидно, что он умчался к кому-то или чему-то, не сказав мне ни слова.

Как вдруг… Внезапно входная дверь хлопает. Артур влетает в гостиную стремительно и энергично.

- Анечка, собираемся! - его громкий голос заполняет все пространство.

Он выглядит решительным.

- Полчаса на сборы, - объявляет, глядя на меня. - Мы летим в Москву.

Книга выпадает из моих рук и гулко ударяется о ковер. Я застываю на диване, не в силах отвести взгляд от Артура.

- Или вы против? - он приподнимает бровь, видя мое замешательство.

Наш договор не оставляет мне места для маневров. Я перешла в его полное распоряжение как специалист и как человек.

Но дело не в этом.

- Это просто... очень внезапно, - наконец выдавливаю я.

- Вы не хотите улетать из Петербурга? - Артур смотрит внимательно, словно прощупывает мою реакцию.

Я прикусываю губу и медленно качаю головой.

- Меня здесь ничего не держит.

- Ну вот и отлично, - бросает Щербинский деловым тоном.

Тут же разворачивается и стремительно уходит в свой кабинет. Мне становится немного не по себе.

Я слышу, как он громко дает указания домработнице собрать его вещи.

Спешу в нашу спальню… Я понимаю - если хочу быть рядом с этим мужчиной, я должна идти за ним.

Мои вещи умещаются в один большой и один маленький чемодан. Домработница помогает и мне со сборами.

Артур берет с собой только кожаный дорожный портфель. Наверняка в московском доме у него есть все необходимое.

Ровно через полчаса минивэн уже везет нас в аэропорт.

Быстрые формальности и частный борт. Только когда мы оказываемся в небе, Артур наконец перестает говорить по телефону. Он откидывается на спинку кресла.

Бортпроводница предлагает напитки. Артур лишь делает короткий жест рукой, указывая на меня.

- Стакан негазированной воды, пожалуйста, - прошу.

Девушка уходит, и я ловлю взгляд Артура. Он сидит напротив.

- Вы объясните мне, что происходит?

Он устало трет переносицу. Его взгляд на мгновение смягчается, но тут же снова делается стальным.

- Пока ничего, о чем было бы нужно вас уведомить, - произносит он.

Эта фраза мне совсем не нравится. Я не понимаю, что скрывается за его вежливой отстраненностью.

- Все не слишком плохо? Или все совсем ужасно? - я пытаюсь заглянуть ему в глаза.

- Рядом со мной у вас никогда ничего не будет плохо, - твердо отвечает он.

Я пытаюсь считать его эмоции, но у меня ничего не получается.

30

У меня совсем нет информации, чтобы делать выводы. Я решаю просто быть наблюдателем…

В Москве нас встречает минивэн, очень похожий на прежний. Но водитель здесь совсем другой.

Он моложе, подчеркнуто замкнут и не склонен к улыбкам. Мы молча садимся в салон.

Дорога занимает чуть больше часа. Поздним вечером пробки уже рассосались, и мы быстро добираемся до места.

Заезжаем в частный поселок. Он выглядит куда современнее и престижнее того, что был под Питером. Машина останавливается у огромного здания.

При одном взгляде на него я понимаю - это дом Артура.

Он облицован темным материалом, много стекла и очень четкие, резкие линии. Брутальный и холодный особняк.

Дом выглядит невероятно статусным.

Минивэн плавно ныряет в подземный гараж. Артур выходит первым и подает мне руку.

Он помогает мне выйти, но не спешит разрывать контакт. Его ладонь ложится мне на спину, чуть выше талии.

Не понимаю, поддержка это или просто этикет. Но его жест дает мне чувство уверенности.

Мы поднимаемся из гаража в дом.

Внутри всё выдержано в стиле ультра-модерн. Огромная прихожая, переходящая в гостиную, дорогие материалы и минимум декора. Впечатляет.

Нас встречает горничная в безупречной форме с белыми манжетами. Улыбается дежурной улыбкой.

Она забирает портфель Артура и наши вещи. Её прохладный взгляд на мгновение задерживается на мне. Оценивает?

Плевать, сейчас мне слишком интересен этот новый, чужой мир.

Артур ведет меня в гостиную. Отсюда есть широкая лестница на второй этаж.

Сам он уходит вглубь дома, чтобы дать распоряжения домработнице. Я остаюсь одна и осматриваюсь.

Гостиная выглядит внушительно. Темный камень, матовые поверхности, огромные панорамные окна.

Мебель массивная, из дорогой кожи и темного дерева. Все в строгих, четких линиях. Здесь нет ни одной лишней детали.

Вскоре хозяин дома возвращается ко мне. Его взгляд скользит по моему лицу.

- Хотите отдохнуть? Принять душ?

- А где моя комната? - я тоже смотрю на него.

Артур лишь молча кивает на лестницу. Он пропускает меня вперед, и мы поднимаемся наверх.

Щербинский открывает вторую по счету дверь. Мы заходим в огромную спальню.

Здесь тоже темный дизайн и царит безупречный порядок. Не видно вещей на тумбах по бокам от широкой кровати. Глубокое серое кресло у окна тоже пусто. Воздух идеально свежий.

Но я сразу понимаю - это не гостевая. Я улавливаю его ауру.

Это спальня Артура.

Я оглядываюсь по сторонам. Здесь нет других дверей, которые вели бы в соседнюю комнату, как это было в Питере.

- А моя спальня где? - недоуменно спрашиваю.

Артур замирает и смотрит мне в глаза. Его взгляд становится тяжелым.

- Вам точно нужна отдельная спальня? - низко уточняет он.

Я не понимаю, к чему он клонит. То ли это привычка спать рядом, то ли что-то еще.

- А вы как считаете? - чувствую, как внутри просыпается обида.

Он молчит, и я продолжаю:

- Вы привезли меня сюда, ничего не объяснив. В последнее время… вы лишнего слова мне не говорили! Да, у нас рабочий договор… Но работница не спит в одной комнате с хозяином.

Вижу, как у него дергаются желваки. Ему явно не нравится мой тон и само слово «работница».

- Я первый в душ, - бросает он сквозь зубы. - Располагайтесь.

Он кивает на комнату и уходит в ванную. Мне хочется закатить глаза от этого несносного поведения!

Я не притрагиваюсь к вещам. Просто сажусь на край огромной кровати.

Снимаю теплую кофту и остаюсь в белой футболке и широких трикотажных брюках. Решаю дождаться его.

Проходит минут пять. Вдруг из ванной доносится грохот.

Я тут же вскакиваю. Страх за его состояние после операции перекрывает всё.

- Артур! Что случилось? - подбегаю к двери.

Ответа нет, слышен только шум воды. Мне кажется, я улавливаю сдавленный стон.

Дергаю ручку - дверь не заперта. Я врываюсь внутрь, не раздумывая.

Ванная сверкает темной плиткой и стеклом. В душевой кабине я вижу Артура…

Он стоит совершенно обнаженный под струями воды. Его тело мощное, рельефное.

Я на секунду зажмуриваюсь, пытаясь справиться со смущением и шоком.

- С вами все в порядке? - медленно выговариваю, боясь открыть глаза.

А когда открываю, он уже стоит вплотную ко мне. Мокрый и горячий.

Артур прижимает меня к захлопнувшейся двери всем своим весом. От него исходит жар.

- Ни хрена со мной не в порядке, - рычит он мне прямо в губы.

Его язык врывается в мой рот, прерывая любое сопротивление.