Доктор моего сердца

1

- Слышали, Соломатин вернулся в город?! – Ленок, рентген-лаборантка с отделения МРТ, стукнула кружкой с чаем о столешницу и резко выдвинула стул, протащив его со скрипом по полу. – А еще он по-прежнему не женат и все такой же красавчик!

- Кто это? – у меня с утра жутко болела голова.

Казалось, что половину ее просто выламывает, и единственное, чего мне хотелось – это забиться куда-то в темную комнату и лечь спать. Но работа сама себя не поработает, поэтому я закинула таблетку от мигрени в себя в качестве завтрака и примчалась на работу, едва успев переодеть девчонок в саду и выдать каждой ЦУ по поводу поведения. Надеюсь, сегодня мне не позвонит воспитатель, что мои малышки с невинными голубыми глазами побили хулигана Леву.

- Пф! – Лена закатывает глаза и плюхается на стул. – Ну ты деревня! Это ж пластический хирург. Он уезжал из Новосибирска, работал где-то, а сейчас вернулся обратно, и нашему главнюку удалось его переманить. Сегодня уже приступает к работе. Уж тебе-то надо бы в первую очередь знать, ты ж операционная сестра, наверное, будешь с ним оперировать. Ох, как я тебе завидую! Это ж бок о бок, считай! Такой шанс!

- Можно подумать, мы ему интересны! – фыркает ей в ответ еще одна медсестра, Наташа.

Мы собрались в дежурке до начала рабочего дня выпить по чашечке кофе. К счастью, она у нас отдельная от врачебной, иначе так свободно б девчонки себя не чувствовали. Да и я тоже. Внутри до сих пор жило убеждение, что шанс стать врачом безвозвратно потерян, и периодически я с тоской вздыхала, думая, что с каждым годом моя мечта становится все дальше от меня.

- Что сидим? – дверь резко распахивается, впуская нашу старшую медсестру, Алину Фаритовну, необъятных размеров женщину, что с грозным видом смотрит на подскочивших девчонок, а затем на меня. – И ты тут, Казанцева? Там Соломатин пошел знакомиться с операционной. Он что, один там, что ли? Я все понимаю, утренний кофе никто не отменял, но сейчас марш работать! – Она резко исчезает в коридоре, откуда продолжает доноситься ее громкий голос, распекающий кого-то еще.

- Вот же грымза! – Ленок споласкивает чашку в раковине и ставит в шкафчик. – Ладно, девочки, пойдемте работать. Все настроение испортила.

Ощущая, как в виске пульсирует боль, я машинально тру его и направляюсь в сторону своего непосредственного места работы, толкаю дверь с надписью «операционный блок» и вхожу.

Сегодня понедельник, день не операционный. Врачи составляют план на всю неделю, мы, это я и вторая операционная сестра, которая сегодня в отгуле, готовимся тоже, стерилизуем инструменты, перевязочный материал, само помещение, белье. Работы вагон. Как же дожить до вечера и не чокнуться от боли?

В операционной тишина. Никого нет. Кварцевая лампа негромко гудит, источая синий свет, и я не вхожу туда, мельком бросив взгляд на пустое помещение. Иду дальше, в предоперационную и замираю, глядя, как у окна спиной ко мне стоит высокий мужчина. Руки он сунул в карманы, мощные плечи переходят в узкую талию, ноги длинные, широко расставлены – хозяин жизни, не иначе. Вся поза говорит о его уверенности в себе.

Услышав мои шаги, мужчина оборачивается, и я немного тушуюсь – красавчик, каких мало. Он не только со спины хорош, он и спереди просто Аполлон. Смуглая кожа, зеленые глаза, волосы чуть волнистые и черные, как смоль. И родинка почти в углу рта. Господи, да девки кипятком писать будут при виде него. Или уже писают.

- Доброе утро, - буркаю я немного раздраженно. – Меня зовут Алена, я операционная сестра. Могу вам тут все показать.

- Доброе утро, Алена, - голос врача бархатистый, я бы даже сказала, что сексуальный, тембр низкий, губы чуть изгибаются в улыбке. – Меня зовут Николай Васильевич, как вы верно догадались, я новый хирург. Пришел посмотреть место работы. Вид из окна потрясающий. Летом здесь, наверное, великолепно.

Боль с новой силой прострелила висок, и я машинально жмурюсь, чуть отводя голову в сторону и стискивая зубы. В следующий миг прохладные пальцы ложатся на мой лоб и массируют его, отчего я едва не падаю, отшатываясь назад.

- Тшш! – негромкий голос надо мной звучит успокаивающе. – Сейчас станет легче.

Пальцы смещаются на затылок и давят там, а я стою, боясь шелохнуться и так не открывая глаза, ощущая, как вдоль позвоночника начинают ползти мурашки, словно у героини любовного романа. От шеи и до самого копчика.

- Мигрень сейчас лечится хирургически, Алена, - голос надо мной все также негромко мурлыкает, - и незачем мучиться, надо решить проблему разом. Вы приняли что-то из триптанов?

- Да, - почему-то шепотом отвечаю я, ощущая, как боль будто стала меньше.

Лоб мой будто сам собой утыкается в грудь хирурга, и я стою, почти прижатая к его телу, вдыхая аромат туалетной воды и ощущая, как пальцы мужчины мнут мой затылок и шею сзади. Если сейчас кто-нибудь сюда войдет, то плакала моя карьера. Никто и разбираться не станет, почему мы в такой двусмысленной позе стоим в пустом темном помещении.

- Легче? – Николай… Васильевич убирает руки и отступает назад, глядя на меня прищуренными глазами.

- Д-да, - боль и в самом деле почти отступила.

Вероятнее всего, она вернется снова, но сейчас от ошеломления и неожиданности я почти не ощущаю пульсации в виске. Во рту пересохло от волнения, и я пытаюсь сглотнуть слюну, чтобы смочить горло.

2

- Мам, а Сашка Леве в суп плюнула! – ябедничает Даша, незаметно, как она считает, показывая сестре язык за моей спиной.

- Это ты плюнула! – мгновенно реагирует та, надуваясь и моментально норовя заплакать.

Несмотря на абсолютную внешнюю схожесть, мои девчонки совершенно разные по характеру. Дашутка боевая единица этой двойки, а Санечка ее украшение, милая девочка, как некоторым может показаться в первые минуты знакомства. Но я-то знаю, чего стоят ее кукольные взгляды и оттопыренная нижняя губа. Милашка ничуть не хуже своей задиристой сестры, просто действует немного иными методами. Ох, надеюсь, что в будущем им станут нравиться разные мужчины, иначе я не завидую этим двуногим с Y-хромосомой.

- Мне все равно, кто плюнул, - говорю я спокойно, - но мультиков будете лишены обе.

Девочки затихают, но я буквально кожей ощущаю, что они моментально что-то задумывают. Порой мне кажется, что эти шкоды умеют общаться мысленно, потому как иначе объяснить их действия я не могу.

- Ну мааааам! – начинает, наконец, Саша, как большая подлиза. – Ну ты ж знаешь, что мы не видели новые серии! А мы за это обещаем сидеть тихо… ну, немножко, чтоб ты отдохнула!

Вот! Если б не было этой дополнительной фразы, я б точно решила, что верить не стоит. Сидеть тихо – это не про моих близнецов. Они еще в животе устраивали такие пляски, что мне казалось, они свернут мне печень и все остальные органы попутно, пока дорастут до приемлемого для кесарева сечения возраста. По правде сказать, они и не досидели почти месяц и потом долго лежали в отделении патологии новорожденных, и пару раз даже Дашутка находилась в критическом состоянии. Наверное, поэтому она такая шебутная получилась. Компенсирует то время.

- Мам, так ты нам включишь мультики? – осторожно заглядывает мне в глаза Саша, на всякий случай делая вид кота из Шрека. – Мы честно-честно обещаем, что не будем драться.

- Пока смотрим, - добавляет ее сестрица, мрачно пиная попавшийся под носок ботинка камень.

- А в суп Леве зачем было плевать? – я стараюсь делать серьезное лицо.

Воспитательный процесс – он такой. Даже несмотря на то, что Лев – заклятый друг моих девиц. Одну неделю они с ним не разлей вода, другую смертельные враги. Пару раз мама мальчика осторожно интересовалась, в какую школу я собираюсь отдавать девочек, видимо, выбирая ему учебное заведение в другом районе города, подальше от нас. Но сказать ей ничего определенного я не могла – квартиру мы снимали, я копила на первоначальный платеж по ипотеке, и поэтому точно быть уверенной, что школа будет ближайшая к дому, где мы сейчас живем, не могла. Жить у моей мамы мы не собирались, в ее крохотной двушке не имелось места для нас троих, да и мама пыталась устроить свое счастье, встречаясь то с одним мужчиной, то с другим, а это не лучший пример для моих одинаковых дам.

- Потому что он дурак! – припечатывает Саша и дуется.

- Он ей пообещал письку показать! – сдает товарища Даша. – Сашка ему свою два раза показала, а Лева ей сказал, что ему мама не разрешает письку показывать! А я видела! У него там трубочка, и он через нее писает!

- А я тоже хочу посмотреть! – восклицает Александра, резко дергая меня за руку. – Почему Дашка видела, а я нет? А когда у меня такая вырастет? Я тоже хочу стоя писать!

- Даша? – я поворачиваюсь к Дарье и замедляю шаги.

Та мгновенно тушуется и показывает сестре кулак. Плакал мой спокойный вечер перед телевизором за просмотром сериала. Не дадут эти двое спокойствия матери сегодня.

- Ну, - мямлит она, - я случайно в туалет зашла, когда он там был.

Конечно, ни о какой случайности речи быть не может. Где Дашуля и где случайность! Поэтому мама Льва совершенно права, лучше эту троицу разделить.

Я поворачиваюсь к Александре.

- Саша, - начинаю я не предвещающим ничего хорошего голосом, - что я говорила о том, чтобы не показывать посторонним ничего лишнего?

- Лева не посторонний! – тут же вскидывает она на меня свои голубые глаза и невинно ими хлопает. – Я его знаю всю жизнь.

Крыть тут нечем. Мы с мамой Льва отдали детей в ясли в один месяц. И эта троица моментально спелась. Порой я думала, что бог мне хотел послать тройню, но одного зачем-то подсадил другой женщине, потому что даже внешне малыши оказались похожи – все блондины с льняными кудрями, голубоглазые, светлокожие и шкодные донельзя.

У меня даже головная боль прошла, честное слово! С этими девицами нельзя себе позволять болеть ни секундочки.

- Но ты же понимаешь, что он мальчик, а мальчикам видеть голеньких девочек нельзя! – я даже останавливаюсь, чтобы донести до дочерей простую истину.

От просмотра голеньких девочек у мальчиков могут возникнуть совершенно естественные желания, которые приводят потом к рождению вот таких вот сладких куколок.

- Понимаю, - покладисто вздыхает дочь. – Я больше не буду.

Врет. Если моя Сашка что-то задумала, то остановить ее нельзя ни в коем случае. Прет как бульдозер, не останавливаясь ни перед чем.

- Больше не будешь пробовать, пока тебе не исполнится восемнадцать, договорились? – уточняю я, специально акцентируя на возрасте.

- Договорились, - после паузы кивает хмуро дочь. – Пошли уже, а то скоро ночь, а ты еще не отдохнула!

3

- Алена, Алена, кручу я диск телефона! – пластический хирург Владимир Александрович пританцовывал одной ногой, завершая операцию и распевая во весь голос давнюю песню, еще которой меня дразнили в школе.

За год работы вместе мы с ним сроднились, и я наслаждалась этими часами в операционной, когда доктор входил туда. Очень позитивный человек, который умел поднять настроение буквально парой слов.

- Ну что, Алена – жопа солена, как ты провела выходные? – спросил он сегодня утром, пока я натягивала ему стерильные перчатки на руки. – Опять взглядом?

Этому мужчине было позволено многое. Он годился мне в отцы, и я отчаянно завидовала его дочери, что в этом году заканчивала медицинский вуз и собиралась поступать в ординатуру по пластической хирургии, чтобы продолжить дело родителя. Ко мне он относился очень по-доброму, и я надеялась, что и Николай Васильевич не окажется деспотом.

Знавали мы таких. На моей прошлой работе хирург как-то кинул зажимом в санитарку и попал ей в лоб. Бедная женщина заработала синяк на половину лица, а врач отделался устным выговором от начальства. Я потому и ушла оттуда, что работать в напряженной обстановке не было ни моральных, ни физических сил, хотя трудилась там с самого основания клиники, придя совсем зеленой медсестрой сразу после окончания колледжа. Они набирали персонал, а я увидела вакансию и откликнулась.

- Как всегда, Владимир Александрович, как всегда, - я подала ему стерильные марлевые повязки для закрытия раны и улыбнулась под маской. – Девчонки ж не дают расслабиться.

— Это да, девки – они такие, - философски поднял палец вверх доктор. – Всю кровь высасывают сначала родителям, потом мужьям.

— Это излишки крови просто, грех не выпить, - я проглотила смешок и краем глаза заметила, как в предоперационную вошел Николай Васильевич, останавливаясь напротив стекла и глядя на нас с серьезным видом.

Руки его были спрятаны в карманы, на запястье поблескивали часы, выделяя загорелую кожу, взгляд был серьезным и, казалось, проникающим в самую мою душу, где только он и я знали какую-то тайну. Тайну, которой не было в реальности, но которая тяготила мое воображение.

Потому что сегодня ночью у меня был секс. С ним.

Я проснулась вся мокрая от пота, задыхающаяся от оргазма, что случился во сне, в котором мы были вместе.

И сейчас я просто не знала, как смотреть этому мужчине в глаза, будто все произошло наяву.

- О, вот и смена моя, - обернулся Владимир Александрович. – Ну что, Алена – Малёна, передаю тебя в надежные молодые руки, смотри мне, не смущай парня! А то знаю я тебя, пара выстрелов глазами, и его сердце как мишень, изрешечено пулями.

- Скажете тоже! – ворчу я в ответ, смущенно перебирая инструменты на стерильном столике.

Следующей операцией была заявлена круговая пластика лица. А это значит, что не меньше двух часов мы будем бок о бок с Николаем Васильевичем работать, склонившись друг к другу. Я и он. На расстоянии поцелуя, и внутри меня уже тягучим ожиданием застыло желание вдохнуть запах мужчины.

Как наваждение, ей-богу!

И я не знаю, как мне перестать. Вчера утром я понятия не имела о его существовании, а сегодня мир расцветает яркими красками просто от того, что он рядом.

Пока анестезиологическая бригада будит пациентку и отвозит ее в палату наблюдения, а затем укладывает на операционный стол следующую, я быстро перестилаю стерильный столик, кладу набор инструментов, набираю растворы, которые могут понадобиться, шовный материал. Действия словно у робота, и я стараюсь не думать о том, что вскоре мой мир сузится до размера зеленых глаз и низкого тембра голоса, который звучит из-под маски приглушенно.

Оперирует Николай Васильевич красиво. Пальцы словно играют на скрипке, каждое движение выверено до миллиметра, кисти расслаблены, он сосредоточенно смотрит в рану, а я на него, стараясь не дышать чаще положенного, хотя ноздри сами собой раздуваются в попытке захватить побольше молекул туалетной воды и впечатать их в мои легкие.

Врач не разговаривает ни с кем, а я сама не решаюсь подать голос, слушаю, как общаются анестезиолог Валерий Сергеевич и анестезистка Мариночка, шутят, обсуждают зимнюю поездку на лыжах двумя семьями. Они тоже перешли сюда работать недавно, почти в то же время, что и я, сразу командой, поэтому влиться в коллектив удалось легче, а я нет-нет, да и чувствовала себя чужой, хотя и с девчонками – медсестрами сложились ровные отношения, и с докторами, и с начальством.

А теперь еще и эта возникшая как вспышка влюбленность, удушающими клешнями все больше захватывающая меня. Господи, дай мне сил пережить это все! Ну как-то же живут люди в коллективе без отношений?

- Шьем, - коротко командует хирург, и я подаю шовный материал, зацепив иглу в иглодержатель.

Наши пальцы на миг соприкасаются, но этого достаточно, чтобы вызвать учащенное сердцебиение.

Стежок за стежком, ровно, без единой помарки заканчивает операцию Николай Васильевич, и я убеждаюсь, что его не зря переманили из другой клиники. Он просто асс.

- Алён, ну что, меняемся? – после того, как я погрузила инструменты в дезинфицирующий раствор, ко мне подошла Римма, вторая операционная сестра, что в предыдущие две операции была на подхвате вместе с санитарочкой Оксаной.

4

К пятнице моя нервная система превратилась в натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего раздражения. Я себя накрутила до такого состояния, что стала противной самой себе от этих глупых переживаний.

Как девчонка, ей-богу!

Помню, такое со мной случилось в тринадцать, что ли, когда внезапно один певец стал мне нравиться просто не реально. Я мысленно общалась с ним, писала ему письма и отправляла, надеясь на ответ, представляла, как он узнает о моей любви, приедет ко мне и увезет из унылого настоящего в прекрасное будущее. А потом он женился. И я поняла, что мои письма либо не доходили до него, либо дошли, но фото украли наглые работники почты, позавидовав будущему счастью. В общем, пришлось экстренно разлюбить этого певца и влюбиться в другого, а потом вообще в Джейсона Момоа, и уж он-то точно был недосягаем. Так что некоторая прививка от влюбленности у меня имелась, и я надеялась, что вскоре очарование Николаем Васильевичем пройдет.

А к воскресенью заболели девчонки. Сначала затемпературила Сашка, стала жаловаться на горло. Я провозилась с ней весь день, надеясь, что Дашутка не подхватит, и удастся уговорить маму взять больничный и посидеть с одной внучкой, а вторую отправить в садик, но к вечеру и Даша слегла. С двумя мама не справится. Придется мне звонить на работу и просить Римму быть стойкой боевой единицей.

В принципе, основные детские болячки мы давно преодолели, девчонки ходили в сад с полутора лет и адаптировались, но весенняя вирусная хандра не прошла мимо.

Римма, конечно, не очень довольна сложившейся ситуацией и выторговывает себе неделю отдыха. Наверное, полетит куда-нибудь на море, вернется загорелая и счастливая.

Легкий укол зависти неприятным шипом впивается в меня, но я скашиваю глаза на лежащих на диване перед телевизором девчонок и вздыхаю. Ну какое море, успею еще поехать. Зато у меня целых две красотки есть, мои личные антидепрессанты, не позволяющие мне долго переживать. Как-нибудь отработаю, в крайнем случае маму попрошу, она периодически соглашается помогать мне, когда находится в поисках очередного мужчины и обладает свободным временем.

К обеду понедельника я понимаю, что не зря я взяла больничный – горло першит и у меня. Благо, что девчонки переносят болезнь стойко, почти не ноют и не шкодят, а значит, скоро все пройдет, и мы все окажемся в строю.

Неделя пролетает почти незаметно. Незапланированные каникулы дали мне возможность отдышаться от своей влюбленности, и я даже начинаю критически мыслить.

Первое. Я взрослая адекватная женщина. Мама двоих детей.

Второе. Николай не давал мне никаких поводов. Ну, кроме того самого первого раза с массажем моей шеи.

Третье. Я слишком дорожу своей работой, чтобы лишиться ее. Ведь в случае чего выберут явно не медсестру, которых пруд пруди, а топового врача, работающего на имидж клиники.

Значит, мне просто-напросто надо пережить это чувство, как ОРВИ.

Я давно хотела пойти в спортзал. Вот куплю абонемент, начну заниматься, как Римма, может, познакомлюсь там с кем-нибудь интересным. И для здоровья полезно, и боевой дух поднимает и самооценку. Хотя я не жалуюсь на фигуру, но живот после беременности, конечно, не так приятно выглядит, как до.

Сказано – сделано. Я выбираю тщательно, чтобы была и детская комната, куда в случае чего могу отправить девочек, если возникнет необходимость, и СПА-зона с хаммамом и бассейном, и групповые программы. Читала, что йога хорошо влияет на душевное равновесие и всегда хотела попробовать заниматься. Вот как раз сейчас самая пора настала.

Я жму на кнопку «купить абонемент» и жмурюсь, когда вижу сумму, что мне предстоит заплатить. Дороговато. Минус из моей копилки. Но внутренний голос шепчет, что хватит уже во всем себе отказывать, итак живем с девчонками в однушке с минимумом необходимых вещей, чтобы в ближайшее время приобрести собственную квартиру, если я еще начну депрессовать, то останется только лечь и помереть. Поэтому я оплачиваю абонемент и тут же покупаю себе спортивную форму. Стану к лету секси чикулей. Или как там теперь на молодежном сленге говорят?

******

Николай.

- Раздевалка для мужчин в подвале, - менеджер фитнес-клуба, где мужчина приобрел абонемент для занятий, инструктирует его, показывая клуб.

Ничего такая. Стройная, круглая попка, туго обтянутая тканью серой юбки, узкая грудная клетка, большая грудь, явно вылепленная руками коллеги. Губы увеличены у косметолога, и это портит весь образ. Женщин с искусственными лицами он не любил. А уж после Лизы вообще пока не мог смотреть ни на кого, слишком болезненным оказался ее выбор не в его пользу.

Он идет за девушкой, глядя по сторонам и отмечая, что не зря решил сменить локацию в городе и выбрать спортзал рядом с работой. Квартира, правда, в другом районе, ее он пока менять не собирался, там все устраивало и по расположению, и по привычке. Да и мама так была ближе, ее дом находился в соседнем ЖК, при необходимости можно быстро добраться.

- А здесь у нас тренажерный зал.

Менеджер с улыбкой останавливается напротив стеклянной стены, за которой пыхтят клиенты клуба на тренажерах. Довольно людно.

Взгляд скользит по женским фигуркам и внезапно цепляется за одну, что сейчас занимается на беговой дорожке. Стройная фигура в обтягивающих лосинах и топе, плечи покрыты бисеринками пота, длинная коса хлещет по пояснице при каждом движении.