Доктор Вера. Я исцелю тебя, Дракон!

ГЛАВА 1

ВЕРА

— Я ищу доктора Грин, — в мой кабинет вошел высокий мужчина в военном кителе.

Голос низкий, с хрипотцой, от которой у нормальных женщин, наверное, подкашиваются колени и губы расплываются в улыбке. Я только раздраженно поморщилась — опять оторвали от отчетности! Даже не подняла головы, продолжая выводить цифры в ведомости.

— Да, проходите. У вас что-то срочное?

Мужчина опирался на трость, а на лице пролег небольшой, но явно грубой шрам, который еще не зажил, и раз его не свели сразу, то видимо, последствия магического воздействия. В наше неспокойное время явление вполне частое и распространенное. Я такие раны уже на автомате определяла: края рваные, середина будто присыпана пеплом, заживает втрое дольше обычного.

Он сел вальяжно в кресло для посетителей и вцепился в меня взглядом.

Я физически ощутила этот взгляд — тяжелый и изучающий. Обычно так смотрят или очень опасные люди, или те, кто привык командовать. Судя по кителю и нашивкам, тут первое плавно перетекало во второе.

Я оторвалась от документов. Голова гудела. Бумажная волокита отнимает львиную долю времени, но без этого никуда. Королевская комиссия по здравоохранению требовала отчеты каждый месяц, и если я не сдам эти цифры завтра, лечебницу оштрафуют.

— Да, я миссис Грин.

— Когда вернется ваш супруг?

— Мой супруг? — переспросила, не понимая к чему он ведет. Что это за новости? Я вроде не успела обзавестись таковым, или что-то пропустила в суматохе врачебных будней? Усмехнулась мысленно. Двадцать четыре на семь не располагает к личной жизни, а романы на рабочем месте с некоторого времени для меня табу. Хватило! Одного раза было достаточно, чтобы навсегда выучить урок: мужчины и работа смешиваются в гремучую смесь, после которой лечишь уже не тело, а душу. Свою собственную.

— Ох, простите, — правильно расценил мою реакцию, уголки губ дрогнули в чуть заметной усмешке, — Видимо, мистер Грин ваш брат.

Я отложила перо.

— Это вы простите… Как ваше имя? И зачем вы тратите мое время. Единственный доктор Грин в этой лечебнице — это я. Ни мужей, ни братьев.

Мужчина засмеялся. Смех, надо отдать должное, у него был приятный. И только поэтому я не оборвала его сразу. Суровое лицо чуть разгладилось и стало доброжелательнее, шрам на скуле смешно сморщился, будто тоже улыбался. На секунду я даже подумала, что он мог бы быть симпатичным, если бы не эта манера смотреть свысока и сомневаться в очевидном.

– Не вижу ничего смешного. Я Вера Грин, и это моя лечебница.

Он прищурился, отчего-то сомневаясь в моих словах. Брови сошлись к переносице, на лбу пролегла глубокая складка — явно привычная, въевшаяся за годы командования. Он смотрел на меня так, будто я была необъяснимой магической аномалией, которую следовало срочно зафиксировать и доложить по инстанции.

— Женщина — главный врач лечебницы?

— Все верно, — я начала понимать, откуда ветер дует. Потянулась за пером, чтобы продолжить заполнять бумаги, но передумала. Этот разговор явно затянется, — Вас что-то смущает?

Он промолчал, продолжая на меня смотреть.

Я же взгляд не отводила. Уже насмотрелась на подобное отношение. И я не обижалась, что он удивился моему статусу. Тоже проходили. В этом мире действительно тяжело пробиться женщинам до руководящих должностей. Прошлая хозяйка лечебницы, миссис Эдна, восемь лет долбила местный муниципалитет, чтобы ей дали лицензию на самостоятельное ведение практики. Восемь лет, представляете? А я получила её за полгода, потому что Эдна написала завещание на мое имя.

— Хорошо, — он попытался закинуть ногу на ногу, но остановился. Видимо, забылся, что из-за болезни не может сделать привычный жест. Дернулся, поморщился, оставил ногу как была — вытянутой и явно беспокоящей его. — Я генерал Рикард Доркан. И мне нужна справка.

Дракон, значит.

Я внутренне вздохнула. Драконы — это отдельная песня. Самонадеянные, упрямые, привыкшие, что весь мир крутится вокруг их чешуйчатых задниц. У них регенерация, они считают себя неуязвимыми, и поэтому к врачам обращаются только когда уже почти трупы. А когда почти труп — лечить сложнее в разы. Этот, судя по трости и шраму, как раз из такой категории: до последнего терпел.

— Что за справка?

— Что я могу продолжить службу.

— И только?

— И только, — он кивнул, сверля меня взглядом, — В вашей лечебнице аккредитация военной комиссии. Без вашей подписи меня не допускают к службе.

Я окинула его еще раз, теперь уже другим, профессиональным взглядом. Оценивающим. Хирург внутри меня уже включил режим сканирования: осанка нарушена, опора на левую ногу, правая почти не участвует в движении, рука на трости дрожит мелкой дрожью — боль пробивает даже сквозь командирскую выдержку. Лицо бледное, под глазами тени, на лбу испарина, хотя в кабинете прохладно. Шрам на скуле воспален по краям — магический ожог продолжает жрать ткани, он не обрабатывал его как следует, надеялся на драконью регенерацию. Дурак.

У меня возникли сомнения. Серьезные сомнения.

— Вы же можете ее предоставить? — в его голосе прорезались металлические нотки. Генерал привык, что ему не отказывают. Что его приказы выполняют. И тем более явно не привык, что какая-то женщина в белом халате будет смотреть на него как на подопытного кролика.

Визуализация

Дорогие читатели!
Мы рады приветствовать вас в нашей новой истории!
Нас с вами ждет много увлекательных моментов. Даже не сомневаюсь, что попаданка Вера удивит не только нас, но и этого буку Доркана)))
Встречаем наших героев:

ВЕРА ГРИН

1.2

Наши взгляды встретились. Его — настороженный, с тенью подозрения. Мой — уставший и уже предвкушающий, как придется объяснять этому дракону, что он не просто не годен к службе, а вообще должен лежать в стационаре ближайшие две недели, а не шастать по кабинетам с требованием справок. Эх, придется опять с отчетом полночи сидеть. Сама же отпустила заместителя, а такое я могла доверить только ему. Он единственный, кроме меня, умел работать с магическими повреждениями и имел допуск к военным.

Сейчас серьезнее подходят к военным из-за участившихся случаев как раз запрещенных магических проклятий, которые имели отсроченный период. Нельзя было пропустить. Дознаватели до сих пор ищут, как они это делают. А мы, врачи, теперь должны проверять каждого военного с особой тщательностью. Даже если он дракон. Даже если он смотрит на меня как на досадную помеху.

— За ширму? — он окинул кабинет взглядом, наконец заметив в углу белую ширму, за которой стояла смотровая кушетка. Секундная заминка. Пауза, которая длилась чуть дольше, чем нужно. А потом он посмотрел на меня. Снова. С тем самым выражением.

— Зачем?

Я не сдержалась и улыбнулась. Мужчины…

Уголки его губ снова дрогнули. Я сочла это за очередное сомнение в моих навыках. Как же с ними тяжело… Драконы, военные, мужчины — три в одном, самый взрывоопасный коктейль. Они готовы сутками обсуждать стратегию боя, но когда дело доходит до банального осмотра — у них включается режим «а давайте поторгуемся».

— Затем, что я должна вас осмотреть, чтобы выдать справку, — я говорила медленно, четко выговаривая каждое слово, будто объясняла ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Раздеться до белья, сесть на кушетку и дать мне доступ к телу… А не просто расписаться в бумажке, потому что у вас красивые глаза и генеральский мундир.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Поднялся, опираясь на трость, и направился за ширму.

Я же быстро вымыла руки. Отточенная годами привычка осталась со мной даже в этом мире.

Генерал сидел на кушетке. Рубашку и брюки он уже успел снять. Торс, надо отдать должное, был впечатляющим. Широкие плечи, рельефные мышцы, несколько старых шрамов, которые только добавляли брутальности.

Он сидел, откинувшись на стену, в позе, не оставляющей сомнений — расслабленной, даже слегка развязной. Нога, та самая раненая, была вытянута, а здоровую он согнул в колене и чуть отставил в сторону. И смотрел на меня. Снизу вверх.

Мужчин я не боялась и давно научилась на них реагировать. Никакие их неприличные шуточки или комплименты не выведут меня из равновесия. За два года в этом мире я слышала столько всего — от откровенных предложений до обещаний озолотить, если только соглашусь на «частный приём на дому». Научилась достойно отвечать, не теряя лица.

Но сейчас что-то было не так.

Наверно, просто усталость. Третий месяц без выходных, отчёты, долги, проблемы с поставками, а тут ещё этот... дракон. Развалился на кушетке, как на собственном диване, и смотрит так, будто я десерт, который подали к ужину.

И страшно вспомнить, сколько у меня никого не было.

Вера, одёрнула я себя мысленно. От них одни проблемы. Ты это знаешь лучше всех.

Я шагнула ближе, намереваясь просто сделать свою работу. Быстро, профессионально, не глядя ему в глаза.

Я наклонилась, чтобы лучше рассмотреть рану на вытянутой ноге. Бинты нужно было снять аккуратно, не потревожив края...

И в ту же секунду его рука вдруг неожиданно коснулась моего бедра.

Я замерла. Воздух застрял где-то в горле.

Это длилось мгновение. Долю секунды, за которую я не успела ни отшатнуться, ни возмутиться. А его пальцы уже поползли вниз, по ткани платья, к колену, к подолу...

— Что вы... — выдохнула я, но договорить не успела.

Холодный воздух коснулся ноги там, где только что было платье.

И мир перевернулся.

Он рванул меня на себя, резко, сильно, и я полетела вперёд, теряя равновесие. Я попыталась выставить руки, чтобы не врезаться лицом в его грудь, но он уже ловил меня, притягивая ближе, усаживая на себя верхом, и его ладони сомкнулись на моих бёдрах мёртвой хваткой.

Дыхание сбилось. А он смотрел на меня теперь уже совсем близко, в несколько дюймов, и в глазах его плескалось что-то тёмное, голодное, опасное.

— Вы... — голос сорвался. Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Вы с ума сошли? Немедленно отпустите!

— Зачем? — спросил он тихо. И рука его — наглая, тяжёлая — чуть сжалась на моём бедре. — Вы же сами сказали.

— Что я сказала?!

Он чуть приподнял бровь. На лице — ни тени раскаяния. Только эта дурацкая полуулыбка и жаркий блеск в глазах.

— За ширму, — произнёс он медленно, будто смакуя каждое слово. — Раздеться. Доступ к телу.

Я дёрнулась, пытаясь слезть с него, но его пальцы только крепче сжались, удерживая на месте. Этот невозможный, самоуверенный, наглый тип сидел подо мной с таким видом, будто всё идёт точно по его плану. Будто я — очередная покорная дура, которая поведётся на погоны и широкие плечи.

— Бросьте, Вера Грин. Я все понял. Вы мне справку, а я помогу вам… Я все понимаю… Долго без мужчины… — я просто потеряла дар речи от его наглости.

ГЛАВА 2

ВЕРА

— Ладно, — сказал он снисходительно, поправляя воротник рубашки. Тон такой, будто это он здесь главный, будто это я к нему пришла, а не наоборот, — Допустим, у нас возникло легкое недопонимание. Сейчас же мы можем продолжить разговор?

«Легкое недопонимание». Я чуть не рассмеялась ему в лицо. Легкое недопонимание — это когда пациент перепутал кабинеты. Или когда я ошиблась в дозировке лекарства на пару капель. А то, что этот дракон только что устроил за ширмой, тянет на совершенно другое определение.

Я открыла рот, чтобы высказать всё, что о нём думаю, но его взгляд вдруг задержался на моей груди, сбивая с мысли. Я так и замерла с открытым ртом, вовсе обалдевая от такой наглости.

— Это мне решать, не вам, — ответила твердо и вернулась за стол.

— Женщине идет быть сверху только в одном случае, — он до конца застегнул пуговицы рубашки, натянул китель и уставился на меня.

Я же внутри кипела от злости, но держала маску хладнокровия. Выдохнула через нос, медленно, как учила себя в самые тяжёлые минуты. Никогда не показывать им, что они тебя задели. Никогда.

— Знаете, вы можете продолжать свои шуточки в другом, более подходящем месте. Там, уверена, их оценят, — я говорила ровно, спокойно, даже с лёгкой скукой в голосе, — А сейчас закройте дверь. С той стороны. И не мешайте мне работать.

Я демонстративно уткнулась в бумаги, делая вид, что разговор окончен. Внутри всё клокотало, но я даже бровью не повела. Хотя мое терпение заканчивалось.

— Напомнить вам причину моего визита? — его голос стал ниже.

— Не нужно. Рассеянным склерозом пока не страдаю, мистер Доркан, — я подняла на него глаза, встречая тяжёлый взгляд, — Лечиться или нет — личное дело каждого. Но учитывая ваше состояние, справку вы не получите.

Он замер.

Секунду смотрел на меня так, будто я сказала что-то на незнакомом языке. А потом медленно подошел ближе, отставляя трость и опираясь руками на мой стол, наклоняясь вперёд.

— Вы мое состояние оценили за одну минуту? — голос тихий, вкрадчивый, опасный, — Сидя на мне верхом?

Он полыхал взглядом. В прямом смысле — в глазах зажглось золотистое пламя, зрачки вытянулись, став вертикальными, как у ящера. И он уже не улыбался.

Расстояние между нами сократилось до нескольких дюймов. Я вновь почувствовала его запах — терпкий одеколон с нотками цитруса. Отчетливо видела его шрам, и даже морщинки, залегшие в уголках глаз.

— Я оценила ваше состояние, — сказала, не отводя взгляд, — по тому, как вы вошли. По тому, как опирались на трость. По цвету лица и состоянию вот этого шрама, — мой палец коснулся его лица, что он от неожиданности вздрогнул.

Кожа под пальцем оказалась горячей, воспалённой по краям, и я на секунду даже забыла, что мы сцепились в словесной перепалке. Профессиональное взяло верх.

— Края не сведены. Магический ожог продолжает жрать ткани. Вы его ничем не обрабатывали, надеялись на регенерацию.

Он перехватил мою руку. Сжал запястье — не больно, но крепко.

— Вы всегда позволяете себе тыкать в пациентов?

— Только в тех, кто не даёт себя осмотреть нормально, — я высвободила руку, — Вы не дали мне осмотреть рану на ноге более пристально, потому что были заняты своими... фантазиями. Но я уверена, что она хуже, чем на лице. И тоже имеет магический характер. Я не первый раз сталкиваюсь с подобным. На лечение данного заболевания необходимо минимум две недели. И никаких справок до полного выздоровления.

Он прищурился.

— У меня нет столько времени. И я прекрасно себя чувствую. А остальное уже ваши … фантазии, — вернул мне ответ. — Признайтесь просто, что я вам понравился и вы таким способом захотели привлечь мое внимание.

— Упаси всевышний! — выдохнула я, чувствуя, как брови сами ползут вверх. Вот это самомнение! Драконья натура во всей красе. — Я бы хотела вас больше не встречать. Но увы… вынуждена все это выслушивать. Вы можете проконсультироваться у любого другого доктора, и он ответит вам то же самое.

— Вы…

— Да?

Мы схлестнулись взглядами, и я приготовилась выслушивать новую порцию оскорблений, даже стало интересно насколько низко он сможет опуститься.

Я смотрела на него не моргая, не отводя глаз. Внутри бурлила злость пополам с каким-то диким азартом — ну давай, думала я, скажи ещё что-нибудь. Дай мне повод тебя вышвырнуть. Дай мне право с чистой совестью вызвать охрану и забыть о твоём существовании. Я даже заготовила пару фраз на случай, если он продолжит в том же духе.

Но на удивление он выдохнул.

Шумно, тяжело, будто сбрасывал напряжение. Выпрямился, одёрнул китель, взял трость, и сделал шаг назад. Деланно ровно встал, почти не опираясь на трость.

Но я-то всё видела. Слишком глубоко впились пальцы в набалдашник, когда он переносил вес. Слишком явно дрогнули уголки губ от боли, которую он пытался скрыть за маской невозмутимости.

— Хорошо, — сказал он другим тоном. Деловым. — Сколько?

— Я уже сказала. Минимум две недели.