Долг Дракона

Пролог

Чай остыл.

Пальцы ждали горячего, а получили комнатную температуру и лёгкое разочарование. Когда я наливал его — час назад? два? — собирался выпить сразу. После чего отвлёкся. На что уже и не помню. Сериал на экране давно стоял на паузе, и заставка медленно плавала по экрану — тёмный логотип на светлом фоне, туда-сюда, туда-сюда. Гипнотизирующе бессмысленно.

Кружка вернулась на стол. Рядом, на краю, лежал телефон. Я старался не смотреть на него. Вернее, смотрел — каждые минут пять, — но как бы случайно, по пути взгляда от ноутбука к окну. Просто проверял, на месте ли.

Я осмотрелся. Вся мебель на месте: диван, стол, стулья, полка с книгами, половину которых не прочитаю уже никогда. Вешалка в прихожей, на которой четыре крючка, два из них пустовали. На кухне одна чашка в сушилке, тоже раньше бывало больше. Всё вроде на месте, а ощущение — будто кто-то прошёлся по комнатам и аккуратно, не торопясь, вынес каждую вторую вещь.

На почте висело письмо от начальника, которое увидел ещё утром, прочитал первую строчку, «Эд, нужно обсудить», и закрыл вкладку. Не потому что испугался, просто подумал: вечером будет больше времени, будет спокойнее, можно будет нормально прочитать и ответить. Вкладка по-прежнему закрыта, а вечер оказался не таким спокойным, как рекламировал себя утром.

Я продолжил наматывать круги по комнате, самыми причудливыми путями, которые позволяли четыре стены, — словно внутренний компас не мог определиться с направлением и бросал меня из угла в угол. Нет, я не нервничал — просто сидеть было хуже. Сидишь, и кажется, что нужно что-то делать, а ходишь — и вроде уже делаешь.

Телефон зазвонил.

Экран светился именем, которое я ждал весь день — Наташа, — и три секунды я просто стоял и смотрел, пока в голове мелькало привычное: может, не сейчас. Если подождать…

Провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Наступила пауза. Та, в которой оба знают, о чём разговор, и ни одному не хочется начинать.

— Ты думал? — спросила она. — Над тем, что я говорила.

— Думал. — Это была правда. Много думал. Ни к чему не пришёл, но ведь думал.

— И?

Одна буква, а за ней — всё, что нужно было сказать. Конкретный ответ. План. Хотя бы направление.

— Наверное, мне нужно ещё немного времени. Чтобы всё обдумать. Как следует.

Тишина, затем — выдох, короткий, едва уловимый.

— Эд, я спросила тебя в среду. Ты сказал — дай подумать. В пятницу — то же самое. Уже вторник!

— Я знаю.

— Я не прошу тебя придумать идеальный ответ. Мне бы хватило любого. Хоть «я записался к психологу». Хоть «давай поговорим в субботу». Что угодно, кроме «дай ещё время».

— Эд, ты сможешь измениться?

Спокойно, без нажима — как спрашивают о чём-то, ответ на что, в общем-то, уже знают, но всё равно спрашивают.

— Я постараюсь. Правда. Просто мне нужно…

— Время, — закончила она за меня.

— Да.

— Ладно… Спокойной ночи, Эд.

— Спокойной ночи.

Последовало три коротких гудка.

Какое-то время я просто стоял с телефоном в руке, а потом подумал, что мог бы перезвонить и сказать что-нибудь конкретное. «Давай встретимся завтра». Или: «Я записался к психологу» — как она и просила. Или хотя бы: «Мне страшно, и я не знаю, что делать, но я не хочу тебя потерять». Любая из этих фраз. Набрать номер — две секунды, сказать — десять. Двенадцать секунд на то, чтобы сделать хоть что-то.

Вместо этого я положил телефон на диван, экраном вниз, постоял ещё немного и пошёл в спальню.

Кровать была застелена — застилаю её каждое утро, с тех пор как Наташа уехала. Раньше я этого не делал: она всегда говорила, что это важно, а мне казалось — зачем, всё равно вечером разберу. Теперь делаю. Каждый день. Единственная привычка, которую она оставила мне вместо себя.

Лёг на кровать, закрыл глаза и подумал: завтра позвоню первым. Завтра прочитаю письмо от начальника. Сяду и подумаю — чего хочу, куда иду, и кем собираюсь быть.

Завтра всё будет проще…

Глава 1

Холод был первым, что я почувствовал. Он шёл в спину, через лопатки, вдоль позвоночника, и почему-то именно на этом мозг остановился: не на том, что вокруг темно, не на том, что воздух пахнет чем-то незнакомым — земляным, минеральным, как в пещере, в которой я никогда не бывал, — а на том, что подо мной камень. Какой к черту камень? Я ведь засыпал в своей кровати…

Я открыл глаза. Потолок, если это был он, терялся где-то высоко, в полутьме, куда не доставал тусклый отблеск стен. Они мерцали как экран телефона, забытого в тёмной комнате. Сквозь это зеленоватое свечение проступали линии и символы — знаки, которых я не понимал и не узнавал.

Голос я услышал не сразу. Точнее, старался его игнорировать, потому что был ещё занят камнем, потолком и общим ощущением, что всё это лишь продолжение какого-то особенно дурного сна, из которого я сейчас вынырну. Голос был раздражённый. Скрипучий. Произносил что-то на языке, в котором я не мог выделить ни одного знакомого слова, ни похожего на английский, ни на немецкий, ни на что-либо, что я слышал хотя бы краем уха за двадцать восемь лет жизни.

Я медленно сел, потому что тело не очень понимало, чего от него хотят. Спина ныла, шея затекла, ладони упёрлись в холодный пол, и я заметил, что он тоже в символах. Те же линии, те же знаки, только здесь они стёршиеся, едва видные, как надписи на старых надгробиях.

Последнее, что я помнил, была подушка под головой и одеяло, оберегающее от холода. Потолок моей спальни с трещиной в углу, которую я третий месяц собирался заделать. И мысль о том, что завтра будет проще. Теперь же я находился в какой-то пещере.

Голос продолжал говорить. Теперь, когда я сел, стало понятнее, откуда он шёл, — справа и сверху, с каменного выступа, врезанного в стену на высоте полутора метров.
Стоило мне обернуться, как ладони сами собой шаркнули по камню, отталкивая меня назад, пока спина чуть не упёрлась в стену. Страх опоздал секунд на пять, уступив место чистому недоумению.

На выступе сидело существо.

Маленькое. Размером с кота, может, чуть крупнее. С крыльями, плотно прижатыми к бокам, и чешуёй, которая в тусклом свете отливала медью. Блёклый оттенок, как у старой монеты, которую долго носили в кармане.

Это был дракон. Я осознал это как-то слишком буднично и тут же подумал, что нормальные люди, наверное, сопротивлялись бы такой мысли гораздо дольше. Существо посмотрело на меня с выражением, которое можно описать только как глубокое, искреннее недовольство. Так смотрят, когда обнаруживают, что кто-то сел на их место. Или когда в доме появляется проблема, которую никто не заказывал.

Дракон замолчал. Посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Несколько секунд мы так и сидели: я на каменном полу, он на каменном выступе. В наступившей тишине я отчётливо услышал, как где-то капает вода.

Потом он заговорил снова. На этот раз на моём языке, с акцентом, от которого каждое слово звучало так, будто ему физически неприятно его произносить:

— Не трогай стены. Там записи ещё читаемы.

Я посмотрел на свои руки. На ладонях ничего не было. Затем я взглянул на стену, к которой почти прижался спиной, и увидел, что между символами действительно проступает мелкая вязь. Тонкие линии, аккуратные, явно не случайные.

— Я и не трогаю, — ответил я.

Голос прозвучал хрипло. Так бывает, когда просыпаешься после слишком глубокого сна и первые слова приходится выталкивать из себя почти силой.

— Ты шатаешься, — сказал он. — Сядь нормально. Прислоняться можно, трогать руками нет.

Я последовал его совету. Камень холодил спину через ткань моей обычной домашней футболки, в которой я вчера лёг спать. От этого происходящее казалось ещё более нелепым. Дракон явно не торопился с объяснениями, так что пришлось начинать первым.

— Где я нахожусь?

Это был, пожалуй, самый предсказуемый вопрос в истории предсказуемых вопросов. Но я не мог придумать ничего умнее, да, честно говоря, и не старался.

— Не в своём мире, — ответил дракон. Коротко, без паузы, словно он отвечал на вопрос «который час»: не требующий лишних пояснений.

Я подождал продолжения. Но, судя по всему, разговорчивость не была его сильной стороной.

— Это… — я запнулся, потому что все варианты продолжения звучали одинаково глупо. «Это шутка?». Вряд ли, если судить по обстановке. «Это сон?». Возможно, но спина в снах обычно не ноет так убедительно.

— Такое случается, — сказал дракон. — Такие, как ты, изредка оказываются здесь. Как и почему, я не знаю. Но значения это не имеет.

— Не имеет значения, — повторил я.

— Да, ведь ты уже здесь. Причина ничего не изменит.

Мне захотелось возразить, мол, для меня-то причина очень даже важна, но что-то подсказывало: это бесполезно. Дракон не выглядел существом, готовым что-то объяснять просто из вежливости к моему волнению.

— Как мне вернуться? — спросил я.

Он посмотрел на меня. Так смотрят перед тем, как сообщить собеседнику плохие новости.

— Мне это неизвестно.

— Но это возможно?

— Я не сказал, что невозможно. Я сказал: мне это неизвестно. Это разные вещи.

Последовала пауза. Вода продолжала капать где-то в глубине помещения. Я сидел на полу чужого мира, в футболке и пижамных штанах, прислонившись к стене с непонятными символами, и разговаривал с драконом, который отвечал на мои вопросы с терпением человека, стоящего в очереди за кем-то, кто очень долго считает мелочь.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Нужно было начать с чего-то другого. С чего-то понятного. Имя казалось чем-то простым и безопасным.

— Кайренатос, — сказал он.

Я чуть рот не открыл. Имя звучало величественно, хотя сам его обладатель едва ли был крупнее домашнего кота. Сразу вспомнились чихуахуа: те тоже свято уверены, что они тираннозавры, просто в очень компактной упаковке.

— Можно покороче?

— Нет.

— Кай?

Он посмотрел на меня так, будто я предложил нечто глубоко оскорбительное. Несколько секунд он молчал, и я почти видел, как за этими маленькими жёлтыми глазами идёт напряжённая внутренняя борьба.