Должен, значит можешь

Часть 1

Это было странное чувство...

День за днем, неделя за неделей – моя жизнь текла по накатанному руслу. Будильник, врезающийся в утреннюю тишину. Механический подъем, сборы на пары. Институтские коридоры, лекции, снова общежитие, вечерняя подработка. Затем – вечный ритуал душа и долгожданный, почти беспамятный сон. Цикл повторялся, как заезженная пластинка. Друзья? Да, они были. Но их жизни, как и моя, были расписаны по минутам: учеба, работа, свои отношения. Последнего у меня, если уж быть честной, как раз и не хватало катастрофически.

И как бы я ни пыталась убедить себя, что в двадцать два года отсутствие романтики – это нормально и даже мудро, временами накатывало острое, почти физическое желание тепла. Не просто чьего-то присутствия, а именно тепла – того, что исходит от другого человека. Ласкового слова, случайного прикосновения, ощущения, что ты не одна в своей постели перед сном. Тоски по уюту, который создается не подушками, а взаимностью.

В погоне за хоть каким-то комфортом я выстроила себе настоящее гнездо. Мама как-то подарила мне на праздник подушку для беременных – эту длинную, причудливо изогнутую штуковину. Спать в ее объятиях было действительно удобно. Она принимала форму моего тела, создавая иллюзию защищенности. Но, увы, никакой плюш не способен заменить живое человеческое тепло. Никакая подушка не дышит, не ответит на объятие, не согреет изнутри.

Тогда, лежа в своем гнезде, я частенько предавалась мечтам. Каким он будет, мой будущий муж? Не то чтобы я составляла списки с невыполнимыми требованиями, но некоторые вещи казались мне принципиальными. Хотелось, чтобы он был старше – не обязательно намного, но достаточно для внутренней зрелости. Уверенный в себе, знающий себе цену и свои силы. Умный – не в смысле оценок, а с живым, пытливым умом. И, пожалуй, самое важное – стремящийся вперед, к саморазвитию. Вот с этим пунктом мне везло меньше всего.

Мой скромный романтический опыт укладывался в два эпизода, которые я в шутку называла «недоотношениями». Оба длились от силы пару недель. И оба рухнули как раз из-за того, что парни… застряли. Не видели смысла читать что-то кроме мемов, не имели целей, кроме как «потусоваться» на выходных, их кругозор ограничивался экраном смартфона. Разговаривать с ними было не то чтобы невозможно, но безумно скучно и… удручающе. Меня тянуло к глубине, к обмену мыслями, а они предлагали лишь поверхностный треп. Но был в этих провалах и еще один аспект, связанный напрямую со мной самой.

Я, видимо, обладаю этим странным магнетизмом – магнетизмом «мамочки». Подсознательно я всегда стремилась направлять, поддерживать, заботиться. И, похоже, излучала сигнал, который притягивал не мужчин, а вечных мальчиков. Тех, кто искал не партнершу, не равную, а именно заботливую фигуру, которая возьмет на себя ответственность, примет решение, успокоит и скажет, что делать. Они тянулись к моей энергии, но не ко мне.

И вот тут стоит сделать паузу и быть с вами предельно откровенной.

Я готова была направлять мужчину. Готова была брать на себя инициативу и даже контроль. Но только в одном, очень специфическом контексте: в постели. В повседневной жизни я мечтала о партнере, о сильном плече. В интимной же сфере мои желания рисовали совсем другую картину. Это расхождение долгое время смущало и даже пугало меня.

Истоки, как это часто бывает, лежали в подростковом возрасте. Лет в четырнадцать, когда все начинают потихоньку исследовать свою сексуальность через книги и фильмы (часто не предназначенные для наших глаз), я с удивлением обнаружила, что меня завораживают… моменты напряжения, подчинения. Не реальная жестокость, а именно игровой элемент власти. Как герой в ярости хватает соперника за воротник? Как на экране щелкают наручники? Эти сцены вызывали странный трепет, смесь волнения и любопытства. С годами фантазии становились конкретнее, но их суть оставалась прежней: меня мало возбуждали «ванильные», предсказуемые сцены. Мне хотелось динамики, игры сил, психологической глубины.

Параллельно пришло и разочарование. Контента, где в центре внимания было подчинение женщины – море. А вот найти что-то, где подчинялся бы мужчина, да еще и в той эстетике, которая меня привлекала, оказалось почти невозможно. То, что находилось, часто балансировало на грани унижения, было грубым, пропитанным грязными оскорблениями или откровенно жестоким. Это было не мое. Совсем.

Со временем я смогла сформулировать свои предпочтения. Меня привлекало психологическое подчинение. Игра доверия. Возможность вести, чувствовать ответственность за удовольствие партнера, его… беззащитность в этом состоянии. Видеть его сильного – сдавшимся мне по своей воле. Для мужчины в этом был особый, острый стыд – быть нежным, уязвимым, быть «мальчиком» под ласковыми, но властными прозвищами. Это был сложный коктейль из заботы и контроля, нежности и доминирования.

Понимая это, я лишь беспомощно разводила руками. Как искать такого партнера? Где взять смелость озвучить такие желания? Казалось, это путь в тупик, в полное одиночество. Я смирилась с мыслью, что мои фантазии так и останутся фантазиями, спрятанными глубоко внутри, под слоями повседневной рутины и подушкой-коконом.

Но жизнь, как это часто бывает, обладает ироничным чувством юмора и удивительным талантом расставлять все по своим, неожиданным местам. Она уже готовила сюрприз.

Часть 2

Моя специальность – конфликтология. Звучит масштабно, не
правда ли? На деле это означало, что я учусь предвидеть, предотвращать и улаживать столкновения интересов любого масштаба. От дипломатических переговоров на уровне посольств – до банальной разборки в подворотне между
подвыпившими соседями. До вожделенной свободы «вольных хлебов» оставался всего год. Год, который, как я тогда думала, пройдет в привычной рутине. Как же я ошибалась.

Утро второго сентября не предвещало ничего революционного. Мысли о парах вызывали лишь скуку – на нашей кафедре редко появлялись преподаватели, способные зажечь искру интереса. Исключения были, но скорее
подтверждали правило. Проснувшись в шесть утра (мой внутренний будильник бил точнее механического), я, как всегда, проигнорировала завтрак – мой желудок наотрез отказывался принимать пищу на рассвете – и отправилась в альма-матер.

Как педантичный (и слегка занудный, чего уж там) заместитель старосты, я первой взяла ключ, открыла аудиторию и погрузилась в ожидание. Ожидание коллег и – что куда важнее – нового преподавателя по «Конфликтам в
организации». Моя привычка быть первой, эта «гребанная педантичность», как я сама мысленно ворчала, снова взяла верх. Тиканье часов на стене казалось
невыносимо громким.

Группа подтягивалась неспешно. Пара официально началась уже минут десять назад, а лектора все не было. Ситуация банальная, почти родная, но мою врожденную ненависть к непунктуальности это не отменяло. Каждая лишняя
минута ожидания затягивалась, как резина.

И тут дверь распахнулась. Но первым в аудиторию ворвался не человек, а аромат. Стойкий, дорогой, явно мужской парфюм – древесно-кожаный, с холодным оттенком пряностей. Он заполнил пространство, опережая своего владельца на несколько шагов. И лишь затем на пороге появился он.

— Добрый день, — голос прозвучал властно, перекрывая
последние шепотки. — Меня зовут Иван Артурович. С этого дня я ваш преподаватель по «Конфликтам в организации». Предупреждаю сразу: поблажек в конце семестра ждать не стоит. Вопросы?

Внешне он… впечатлял. Ростом заметно выше среднего, фигура подкачанная, но без перебора – чувствовалась функциональная сила. Орлиный нос (ах да, моя слабость!) придавал лицу резкую, почти скульптурную выразительность. Темные, слегка вьющиеся волосы были безупречно уложены. А этот парфюм… Я, известная помешанная на ароматах, с тонким обонянием, оценила его мгновенно: дорого, изысканно, безупречно подобранно. Но тон. Он резанул слух. Надменный, снисходительный, будто обращающийся не к студентам-выпускникам, а к нерадивым школьникам. И я не смогла промолчать.

— В каком смысле, «поблажек не будет», Иван Артурович? —
спросила я четко, глядя ему прямо в глаза. — Подразумеваются какие-то экстраординарные требования к сдаче экзамена?

Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул в мою сторону. И внизу живота что-то ухнуло – резко, почти болезненно. Знакомый всплеск адреналина, как перед прыжком с высоты. Опасность? Вызов? И то, и
другое.

— Это значит, — произнес он с ледяной четкостью, — что я
лично подберу для каждого из вас организацию. Там вы пройдете недельную профессиональную практику. Не справитесь с поставленными задачами – будете не
аттестованы. Точка.

По аудитории прокатился волновой эффект: возмущенное
шипение, вздохи, переглядывания. Полгруппы совмещало учебу с работой – вырвать целую неделю было немыслимо.

— Если кого-то это не устраивает, — голос Ивана Артуровича
перекрыл гул, как нож масло, — милости прошу в деканат. Но спешу разочаровать: программа согласована с кафедрой до последней запятой. Я – приглашенный
специалист. Ваше свободное время, ваши подработки и прочие «но» меня интересуют ровно настолько, насколько песок на дне океана интересует чайку. Ищите совесть? Не найдете. Считайте ее отсутствующей опцией. Вы – выпускники. Пора выйти из песочницы, где вам все что-то должны. Итак, урок первый, фундаментальный: в этом мире никто. Никому. Ничего. Не должен. Помните Булгакова? «Никогда ни у
кого ничего не просите, в особенности у тех, кто сильнее вас. Захотят – сами спросят и сами все дадут». Добро пожаловать во взрослую жизнь.

Я изучала его. Красив? Бесспорно (по моим меркам).
Харизматичен? Подавляюще. Строг? До беспощадности. Но странное дело – его жесткость не отталкивала. Напротив, она дышала надежностью. Обещала систему,
структуру, реальную работу, а не просиживание штанов. А я обожала напрягать мозги. Мой аппетит к знаниям был ненасытен: от погребальных обрядов австралийских аборигенов до квантовой физики, от схем вязания сложнейших узоров до биохимии нейротрансмиттеров. Иван Артурович, со всей его безапелляционностью, скорее интриговал, чем отталкивал. Но его надменность… Ее
так и хотелось слегка пошатнуть. Я снова вступила в бой.

— Иван Артурович, ваши тезисы безупречно логичны, — начала я с подчеркнутой вежливостью, в которой чувствовалась легкая игла. — Однако позвольте уточнить: раз вы приглашенный специалист, не могли бы вы осветить ваш
основной род деятельности? И… что привело именно вас на нашу, скажем так, не самую передовую кафедру?

Мужчина медленно повернулся ко мне всем корпусом. Одна
темная бровь поползла вверх, выражая немое: «Серьезно?». Ха! Двумя могу! Я зеркально приподняла свои в ответ. Его губы дрогнули в едва уловимом подобии улыбки или усмешки.

— Ваша фамилия?— Ягужинская.— Госпожа Ягужинская, — он
произнес фамилию с оттенком… уважения? Иронии? — Не могу не отметить ее благородное происхождение. Моя профессиональная компетенция обширна и подкреплена годами практики в структурах различного уровня и специфики.
Остальное – пока не входит в круг необходимых для вас сведений.

«Исчерпывающе и по-военному грубо», — пронеслось у меня в
голове. Я вновь пробежалась взглядом по его лицу. Черт возьми, хорош! Возраст? Загадка. Тридцать? Сорок? Некоторые мужчины словно высечены из гранита – время
скользит по ним, не оставляя явных следов.

— Церемония представления окончена, — отрезал он. — Теперь – ваша очередь. Каждый назовется и скажет, что привело его в конфликтологию.

Аудитория оживилась, зашелестела. Большинство признавались (прямо или намеками), что шли на юриспруденцию, но не прошли, а конфликтология показалась «хоть чем-то похожим». Очередь дошла до меня.

— Ягужинская Инга, — отчеканила я. — Меня всегда глубоко
интересовала психология, особенно ее динамические аспекты. Конфликтология стала логичным продолжением этого интереса.

— Интерес к психологии… но выбор конфликтологии, — Иван
Артурович устремил на меня пристальный взгляд. — Почему не чистая психология?

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной усмешке. «Хороший
вопрос, дорогой преподаватель. Но правдивый ответ тебе вряд ли понравится». Однако внутри что-то ёкнуло – азарт? Желание увидеть его реакцию? Или просто проверить прочность его брони?

— Меня завораживает нестабильная динамика человеческих
отношений, Иван Артурович, — прозвучало почти мечтательно. — Вот есть взаимодействие. Почему один неизбежно подчиняется, а другой подчиняет? Что скрывается за этим распределением ролей? Конфликтология, на мой взгляд, исследует эту… игру сил куда глубже и прикладнее, чем общая психология.

Я увидела это. Он резко, почти незаметно для окружающих,
сглотнул. Его взгляд на мгновение стал каким-то… пристальным, изучающим, будто пытался прочитать между строк. Я сделала вид, что не заметила, опустив глаза на
конспект. Представление благополучно завершилось.

— Благодарю всех, — подвел черту Иван Артурович. Его лицо
снова стало непроницаемой маской. — Переходим. Следующий вопрос: Почему владение бизнесом предпочтительнее наемного труда? Аргументируйте. Если кто-то
придерживается иной точки зрения – обсудим позже.

Я чуть не фыркнула. Судьба милостиво предоставила мне опыт и того, и другого: я и штаны просиживала в офисе, и вела свой скромный проект. Тему могла раскрыть с любой стороны. Выслушав довольно предсказуемые ответы однокурсников о «свободе» и «деньгах», я подняла руку.

— Я полагаю, ключевое преимущество своего дела – в ощущении власти, — произнесла я четко, глядя прямо на него. — Контроля над процессом, ресурсами, результатом. Для некоторых личностей это не просто приятный бонус,
а… насущная потребность.

Иван Артурович поправил галстук. Резким, чуть нервным
движением. Вот оно! Теперь сомнений не оставалось – тема задела его лично. Задела сильно. Уголки моих губ сами собой потянулись вверх. Да, этот семестр обещал быть не просто учебным. Он обещал быть чертовски привлекательным.
Звонок, прозвеневший как по заказу, лишь подчеркнул начало чего-то нового. Игры начались.

Часть 3

Вернувшись в свою скромную комнату в общежитии, я машинально потянулась к телефону. На экране мигало сообщение от Тимофея – моего вечно опаздывающего друга и однокурсника, который сегодня, как выяснилось, предпочел пары чему-то более увлекательному.

"Инга, приветик! Спасай! Насколько там лютый новый препод? Убьет ли он меня на месте за сегодняшний прогул? А ещё я слышал, что он горяч...?'

Я злорадно усмехнулась, представляя его испуганную физиономию. Вот тебе и расплата, Тимоша-обалдуй!

"Не просто горяч, а очень горяч. И строг до беспощадности,"– отстукала я в ответ. "Не будешь ходить – считай, что сессия для тебя закончилась, не успев начаться. Кабздец гарантирован."

"Стоп. СТОП. ОЧЕНЬ ГОРЯЧ?! Ты это серьезно?! Неужели наша ледяная принцесса, наша снежная королева Инга Ягужинская наконец-то признала кого-то *привлекательным*?! Это исторический момент! Жди меня на следующей паре. Обязательно буду. Никаких спойлеров! Хочу своими глазами увидеть этого феномена, пока!"

Вот же ехидный гад! Главное, сам уже два года сохнет по нашей преподше по общей конфликтологии, а я тактично помалкиваю. Ну, почти помалкиваю. Ладно, совсем не помалкиваю, но все равно! Как же бесит его тонкое умение подловить меня на слабостях. "Ничего, Тимоша, – подумала я с хитрой улыбкой, – попросишь как-нибудь посидеть со мной на скамейке, пока будешь курить и стенать о своей несчастной любви. Уж я-то тебе тогда напомню про "горячего препода".

Несмотря на раздражение, его реакция и этот глупый энтузиазм почему-то растопили во мне что-то холодное и напряженное. Настроение слегка улучшилось. И, стоя посреди своей комнаты с телефоном в руке, я сделала себе внутреннее признание: "Да. Преподаватель мне понравился. Как мужчина. Откровенно, без дураков. Красивый, умный, с этой хищной грацией и железной волей. Чего еще, казалось бы, желать? Разум, однако, тут же включил ледяной душ: Ему для счастья точно не нужна какая-то студентка из общежития." Слишком уж фантастичной выглядела картина, в которой такой мужчина обратил бы на меня внимание в этом ключе. Не то чтобы я сомневалась в своей привлекательности – нет. Но жизнь – не роман, и наши самые пылкие мечты чаще всего так и остаются мечтами, красивыми и недостижимыми.

Решив не погружаться в уныние, я записала голосовое в наш закрытый чат с двумя самыми близкими подругами. Выплеснула все впечатления ото дня, описав Ивана Артуровича со всеми его острыми углами и магнетическим воздействием. И закончила на той самой, сокровенной ноте, которую не озвучила бы никому, кроме них: "...И знаете, девчонки, я бы с огромным удовольствием связала этого важного господина профессора по рукам и ногам его же собственным галстуком и довела до такого оргазма, чтобы он забыл, как его зовут."

Подруги, давно привыкшие к моим откровенным фантазиям, лишь фыркнули в ответ. Одна прислала смеющийся смайлик: "Бедный, бедный мужик. Даже не подозревает, в какие сети попал." Другая добавила: "Инга, ты ж его спугнешь нахрен со своими идеями!" Ну а что?! В мечтах-то я полноправная хозяйка положения! Хотя я прекрасно понимала: теперь они будут донимать меня вопросами при каждой возможности: "Ну что, как там твой горячий препод?", "Связала его уже или только в проекте?" – наивные дурочки! Кто же им будет докладывать о реальных, а не вымышленных успехах? Их нет и, скорее всего, не будет.

Но вечер был долгим, а мысли настойчивыми. Лежа в своем уютном "гнезде", обнимая длинную подушку, я позволила себе погрузиться в ту самую фантазию глубже, до мельчайших деталей.

**Картина оживала.**

Он стоит передо мной на коленях. В том самом безупречном, но теперь слегка помятом деловом костюме. Пятки вместе, носки чуть развернуты наружу – идеальная, почти церемониальная поза подчинения. Руки заведены за спину, ладони сцеплены. Голова опущена, взгляд прикован к полу у моих ног. Весь его вид – молчаливое признание моей власти.

Я медленно подхожу. Тишину нарушает только мое дыхание и едва уловимый звук его вдоха, когда мои пальцы мягко, но властно касаются его подбородка. Легкий нажим вверх. Он послушно поднимает голову. Его глаза – я наконец вижу их ясно в моей фантазии – темные, глубокие, полные сложной смеси стыда и ожидания. В них нет страха, только полная сдача.

— Хороший мальчик, — мой голос звучит низко, ласково, но неоспоримо. — Был сегодня таким послушным для меня. А хорошие мальчики заслуживают награды. Не так ли?

Я вижу, как резко двигается его кадык. Он сглатывает. Этот маленький, непроизвольный жест возбуждает меня невероятно. Моя награда. Мой прекрасный, сильный мужчина, с такой покорностью стоящий на коленях…

— Встань. Сними пиджак. Полностью.

Он поднимается, движения чуть скованные от долгого пребывания в одной позе. Пиджак аккуратно снят, отложен в сторону. Пальцы тянутся к узлу галстука.

— Галстук тоже сними. И отдай мне, малыш. — Моя команда звучит мягко, но в ней нет места возражениям. — Хочу с ним поиграть.

Иван протягивает мне шелковую полоску ткани. Его щеки заливает густой румянец, он снова опускает взгляд. Восхитительно! О чем он думает сейчас? О нелепости положения? О стыде? Или о том же волнении, что колотится и у меня внутри? Он так прекрасен в своем смущении…

Последний бастион – рубашка. Пуговицы одна за другой расстегиваются под его пальцами. Ткань соскальзывает с плеч. Он снова опускается на колени, обнаженный по пояс. Кожа под лампой кажется теплой, гладкой, я почти чувствую ее тепло.

— Руки вперед. Вытяни.

Он послушно протягивает руки, ладонями вверх, слегка приподнимая их – даря мне себя. Доверие, обернутое в покорность.

— Умница, — шепчу я, и вижу, как его дыхание мгновенно учащается. Он так чутко реагирует на похвалу… Мой долгожданный приз, который стоило ждать эти 22 года...

Шелк галстука скользит по его запястьям, обвивая их плотно, но не больно. Я завязываю надежный узел. Его руки, теперь связанные, снова опускаются на колени. Я обхожу его, останавливаясь сзади. Он слегка вздрагивает, чувствуя мое присутствие за спиной, но не оборачивается. Хороший мальчик. Знает правила.

Часть 4

Утро оказалось бодрящим. Проснулась я раньше будильника из-за того, что у меня ужасно, просто кошмарно болело колено. Не беспричинно, к сожалению. В прошлом я занималась карате и весьма успешно, однако из-за регулярной микротравматизации колени в какой-то момент накрылись медным тазом. И локти. Короче говоря, чувствовала я себя графской развалиной. Спорт пришлось бросить после того, как во время тренировки колено просто замкнуло, и я не смогла и шагу ступить.

Больно. Ужасно. Хочется хныкать и свернуться в клубочек, а не идти на пары. Выпив обезболивающее, я всё-таки взяла себя в руки и начала собираться. Самое сложное в утренних сборах - это выбрать парфюм на день, ведь он будет задавать настроение всему дню. Сами понимаете, весьма ответственный момент. Остановив выбор на реплике моего любимого парфюма "Табак ваниль", я была готова. Честно говоря, этот запах я просто обожаю. Это, наверное, единственные духи, которые я не меняю уже два года. Хотя очень хочется попробовать оригинальную композицию, но для студента это пока невероятно. Как сказал мой младший брат: Зачем платить больше?

К слову, братьев у меня двое и все младшие. Есть ещё и сестра, тоже маленькая. Я самая старшая из четырех детей. Не могу сказать, что это всегда легко и комфортно, однако, видимо, это и послужило основой для моего желания заботиться и опекать партнёра. Въелось в натуру, так сказать.

В автобусе пришлось стоять. Мое колено надсадно ныло, а обезболивающее не убирало боль, а лишь немного глушило. В какой-то момент я поняла, что сейчас просто заплачу. Настолько стало обидно, что приходится стоять из-за огромного количества бабушек, которым куда-то срочно понадобилось в 7 утра. И ведь даже не попросишь место уступить! Тупо будет выглядеть.

Добравшись до универа я хотела просто умереть, так как первая пара стояла по расписанию на седьмом этаже. Конечно на седьмом, на какой ещё этаж ставить пары, если лифт не работает?!

Короче говоря, к началу учебного дня я уже была злая и уставшая. И видимо поэтому я единственная, кто пропустил новость о том, что лекции по профайлингу будет вести все тот же Иван Артурович!

Профайлинг я обожала всей душой и изучала его самостоятельно. Ведь это так круто научиться читать людей и видеть их скрытые желания, мечты, мысли. И мне было интересно посмотреть на Ивана Артуровича в роли преподователя профайлинга.

На часах 8:10, а Иван Артурович только сейчас соизволил явиться в кабинет. Раздражает. Тем не менее, лекция меня незаметно увлекла. Говорил мужчина ясно, доступно и по существу. Было видно, что предмет он этот знает на "отлично", особенно когда он стал приводить примеры из практики. Интересно, кто же он всё-таки такой...?

Незаметно пролетели полтора часа и пара подошла к концу. Настало время вставать со стульев и начиналось время боли для меня. Для того, чтобы встать, моему колену потребовался максимум усилий, я легонько всхлипнула. В тишине полупустого кабинета этот звук оказался неожиданно громким.
—Что-то случилось? Вам помочь? - услышала я от преподавателя.
—Нет, спасибо, я справлюсь.
—Я вижу, что Вам больно. Вы в порядке?
—Я же сказала, что все нормально! - я начала раздражаться, так как чувствовала себя больной и уязвимой, чего очень не любила.
—Не сказали. - усмехнулся Иван Артурович.
—Что? - я посмотрела на него в недоумении.
—Вы сказали: нет, спасибо, я справлюсь. Про ваше самочувствие там не было ни слова.
—Иван Артурович, это просто старая травма, не стоит беспокоиться.
—И тем не менее, присядьте. - звучало это мягко и неожиданно ласково. — Что именно у Вас болит? - Иван Артурович подошёл ближе. Класс на тот момент совсем опустел.
Я немного растерялась, но ответила: — Колено. Правое.
Иван Артурович подошёл ближе и опустился на корточки. Я затаила дыхание. Картина была воистину восхитительная. Он поднял на меня взгляд и усмехнулся: —Теперь понятно, почему Вы сегодня такая тихая. - после этого он мягко коснулся моего колена, скрытого джинсами. Легонько нажал на нижнюю часть сустава. Я поморщилась.
—Какого рода была травма? - спросил он.
—Сначала болезнь Осгуда-Шляттера, затем повреждение мениска, а дальше я смирилась и решила не искать причину, так как никакое лечение толком не помогает.

Мужчина кивнул и задумчиво глянул на ногу, будто пытался там что-то найти. Затем приподнял за лодыжку и уложил мою ногу на свое бедро. Я смутилась.

—Тшш. Сейчас будет немного неприятно, но затем станет легче. - сказал Иван Артурович и начал массировать коленную чашечку мягкими движениями. Было больно и я прикрыла глаза. Казалось бы, за столько лет я идеально научилась терпеть боль. И не просто терпеть, а принимать ее как дорогого друга, сливаясь с ней. Но сейчас я чувствовала себя уязвимо. Мне было приятно чужое внимание и забота. Это расслабляло и понуждало ослабить контроль над собой. Через пару минут действительно стало легче. Мужчина это заметил и мягко опустив мою ногу, встал на ноги.

—Идите на перемену. Спазм мышцы стал легче, постепенно станет намного лучше. Берегите себя. - после этого он развернулся и вышел из аудитории, не дав мне возможности его поблагодарить.

Часть 5

Весь следующий день я ходила задумчивая. Конечно, задумаешься тут! Иван Артурович САМ вызвался мне помочь! Да уж, кому скажешь - не поверят. Хотя я и не буду никому говорить. Пусть теплые мысли останутся пока только со мной.

В течение следующего месяца я замечала, что мы с преподавателем тихонько сближаемся. Это было видно по тому, как он с удовольствием отвечал на мои вопросы и не противился дискуссиям. К концу первого учебного месяца мои коллеги понемногу начали забивать на посещение пар, поэтому они проходили в более комфортной обстановке. Как говорится, меньше народу - больше кислороду! Я вообще любила, когда занятия проходят в тесном кругу. И все было хорошо до сегодняшнего дня.

Иван Артурович снова опаздывал, но меня это уже не злило - привыкла и сама приходила на минут 10 позже обычного. Но вот его нет 10 минут, 20... Я заволновалась и решила в первый раз за все время ему написать. Как у заместителя старосты у меня были контакты педагогов.

"Иван Артурович, у Вас все в порядке? Пара будет сегодня?". Ответа я не получила. Вместо этого распахнулась дверь и мужчина вошёл. "Ха, соизволил явиться!". Однако мой настрой быстро изменился. Глянув на лицо преподавателя я заметила покрасневшие глаза, будто он либо плакал всю ночь, либо не спал. И то, и то, на самом деле было грустно, всё-таки мужчина мне искренне импонировал.

—Добрый день, коллеги! К сожалению, по личным обстоятельствам, я сегодня сильно опоздал, это моя вина, а потому я не буду отмечать присутствующих, так как вижу, что ваша и без того небольшая компания сильно порядела. Сегодня день самостоятельной работы. В течение пары подготовьте мне реферат на свободную тему. Приступайте.

Мужчина дал задание и отвернулся к окну. Мой друг, Тимофей, он же балда обыкновенная, пихнул меня локтем в бок.

—Эй, тебе он не кажется странным сегодня? Обычно болтает всю пару, уши вянут его слушать, а тут молчит и на нас внимания вообще не обращает. Подозрительно это... Может его девушка бросила? Конечно, жить с занудой кто угодно чокнется...

Тимофей хотел добавить что-то ещё, но я огрела его тетрадкой по башке.

—Тимоша, тебя мама не учила, что невежливо обсуждать человека за его спиной? К тому же, может в личной жизни он совсем другой!

—Ну конечно, а тебе не терпится узнать! - показал мне язык Тимофей, потирая ушибленный лоб.

И в этот момент Иван Артурович резко развернулся к нам:

—Я что-то не помню, что дал задание сидеть и чесать языками! Не успеете сдать работу, останетесь в должниках!

Все притихли. Даже те, кто не болтал. Всё-таки, когда этот мужчина без настроения, реально становится не комфортно.

Я быстро справилась с рефератом и оставшиеся 15 минут до конца занятия исподтишка наблюдала за преподавателем. Он реально казался грустным и каким-то пустым. Я невольно задумалась, а что, если бы он был моим сабом? Появилось резкое желание утешить, поддержать. В идеале - укутать в плед и подержать в своих объятиях, предварительно вкусно накормив. Всем же понятно, что вкусная еда способна осчастливить любого грустного человека.

Когда пара закончилась, ребята стали расходиться. Тимофей легонько тронул меня за плечо:
—Тебя ждать?
—Нет, хочу с ним поговорить.
Тимофей понимающе хмыкнул. Он как никто знал о моих предпочтениях и желаниях. Поэтому уже ничему не удивлялся.

Вообще, жизнь свела нас удивительным образом. Запуганный мальчик с неопределенной ориентацией и манерным выговором очень боялся окружающих и не хотел ни с кем контактировать. Но я упертая, так что теперь он мой надёжный товарищ и, всё-таки, надеюсь, что и друг.

Две мои лучшие подружки не раз слышали характеристику "мальчик-зайчик" в адрес Тимофея и только хихикали, почему-то пытаясь нас свести. Но к счастью или сожалению, мы оба были не во вкусе друг друга.

Так вот, когда за Тимофеем закрылась дверь, я тихонько подошла к мужчине и положила руку на плечо. Он вздрогнул. Явно не ожидал, что кто-то ещё остался в кабинете. Но не повернулся.

—Инга, Вы что-то хотели? - интересно, как он узнал, если не видел меня. Не на затылке же у него глаза?

—Иван Артурович, у Вас все нормально? - я решила пока не спрашивать, как он догадался.

Я ожидала услышать что угодно, но по большей части нечто формальное, мол, все окей, валите на следующую пару... Но!

—Я плохо себя чувствую сегодня. Не смог даже кофе с утра выпить. Не сходите со мной в ближайшую кофейню? Мне немного трудно сейчас находиться совсем одному. Не считайте мою просьбу чем-то грубым, я не "подкатываю" и Вы вполне можете отказаться.

"Жаль, что не подкатываете", - подумала я.

—Конечно, пойдёмте. Не думайте, что я подкатываю. - улыбнулась я.